Читать книгу "Камчатские экспедиции"

ВТОРАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ (1733–1743)

Свен Ваксель.[51]51
  Свен Ларссон (Савелий Лаврентьевич) Ваксель (1701–1762) – шведский военный моряк на русской службе (с 1724 г.). В 1733 г. лейтенант Ваксель получил назначение во Вторую Камчатскую экспедицию на должность штурмана. В 1741 г. В. Й. Беринг назначил его старшим офицером пакетбота «Святой Петр», который отправлялся в плавание к северо-западным берегам Америки.
  Со времени болезни Беринга Свен Ваксель стал фактическим руководителем экспедиции, а 8 декабря 1741 г., после смерти капитан-командора, принял официальное командование. Под его руководством из остатков разбитого пакетбота был построен гукор «Святой Петр» и оставшимся в живых участникам экспедиции удалось в конце августа 1742 г. благополучно вернуться на Камчатку.
  В 1758 г. С. Ваксель закончил свой труд о Второй Камчатской экспедиции, основанный на выдержках из журналов, которые велись во время экспедиции как им самим, так и другими офицерами. Рукопись его хранилась до 1917 г. в Царскосельской библиотеке, после чего была утеряна, и только в 1938 г. Государственной публичной библиотеке им. М. Е. Салтыкова-Щедрина ее удалось разыскать и приобрести. (Здесь и далее примеч. ред.).


[Закрыть] Вторая Камчатская экспедиция Витуса Беринга

Ученый мир, несомненно, осведомлен о снаряженной Россией в 1733 году так называемой Второй Камчатской экспедиции, так как она в свое время получила большую известность как из газет, так и из иных опубликованных документов и донесений, и отправление ее не держалось в тайне.

Однако до сих пор не нашелся никто, кто бы потрудился сообщить свету об ее подготовке, ее ходе и окончании, если только не считать судовых журналов, составленных с возможной краткостью и лишь отмечавших предметы, касающиеся вопросов навигации; прочие же наблюдения и заметки, как, например, о неизвестных островах, вновь открытых землях, берегах, вовсе в них не указаны.

Поэтому я и решил положить начало, поскольку я принимал участие в экспедиции с самого ее отправления и до конца; быть может, это побудит и других, знающих о ней столько же, сколько и я, а может быть, и еще больше моего, и участвовавших в ней лично, а потому способных написать для сведения любознательной публики еще лучшее сочинение и изложенное к тому же лучшим слогом.

Я совершил бы непростительную ошибку, выдавая себя за ученого историка или за человека, обладающего талантом писать книги или истории. От этого намерения я крайне далек, в этом отношении я заранее признаю свою неспособность и бессилие. Я осмеливаюсь доложить здесь о виденном лишь в качестве простого моряка, а всем известно, что немногие из них посещали высшие школы и что необходимая ученость у нас отсутствует.

Все это, однако, не может отвратить меня от моего намерения, так как я убежден, что ученые и разумные люди, приняв во внимание в данном случае качества, свойственные мне и мне подобным, отнесутся ко мне снисходительно, не поставят мне в вину моего невежества и учтут, что, приступая к составлению сочинения, может быть весьма полезного для многих, я, как сказано выше, вперед заявляю, что не обладаю способностью написать великолепное произведение, но обещаю сообщить исключительно истину, а это, я считаю, лучше всяких украшений.

Я беру себе примером в этом деле славного и великого моряка капитана Уильяма Дампира и его штурмана Фэннеля, которые отплыли из Англии в 1679 году и совершили путешествие вокруг земного шара. Эти моряки также ознакомили свет со своим путешествием, и хотя слог их не слишком изящен и учен, но книги их, содержащие истинные и новые сведения, о которых всему свету интересно было знать, были приняты с большим уважением во всей Европе, и имя Дампира не скоро будет предано нами забвению.

Недавно издана на английском языке книга, описывающая путешествие вокруг света благородного адмирала лорда Ансона, предпринятое им в качестве командующего эскадрой военных судов его величества короля Великобритании, посланной для проведения различных мероприятий в Южный океан, и выполненное в 1740, 1741, 1742, 1743 и 1744 годах.

Эта книга, как по изящному своему слогу, так и благодаря множеству замечательных известий, прекрасных наблюдений и весьма полезных советов, встретила во всей Европе такой превосходный прием, что ее пришлось в самое короткое время перевести с английского языка на различные другие европейские языки.

В эти же самые годы, а именно с 1738 по 1743 год, одновременно с экспедицией лорда Ансона находилась в водах Тихого океана, только значительно севернее[52]52
  Экспедиция лорда Ансона не заходила на север дальше 240 с. ш.


[Закрыть], наша Камчатская экспедиция. Об этой экспедиции, о ее задачах, также о ходе ее и об ее окончании, равно как о сделанных во время экспедиции наблюдениях, вновь открытых странах и островах, приключившихся несчастных случаях и других происшествиях, я намерен, согласно выпискам из моих и других веденных во время путешествия дневников, рассказать по возможности вкратце, но с полной правдивостью.

Хочу еще добавить здесь для сведения, что в настоящем кратком отчете я описываю только наш путь, по которому мы следовали из Санкт-Петербурга на Камчатку; о землях, губерниях, провинциях, воеводствах, городах и уездах, производимых ими продуктах и различных народах, населяющих их, их образе жизни, промыслах и тому подобном я ничего не говорю, ибо хотя я и мог бы кое-что об этом сообщить, но считаю это излишним, так как в это же самое время в Сибири около десяти лет работали господа профессора (о чем сказано в первой главе)[53]53
  Участниками экспедиции были профессора Г. Ф. Миллер, И. Г. Гмелин, Л. Делиль де ла Кроер и адъюнкты И. Э. Фишер и Г. В. Стеллер; их сопровождали несколько студентов (в том числе будущий академик С. П. Крашенинников), геодезисты и др.


[Закрыть], которые с большой достоверностью и с гораздо большими подробностями обо всем том частично уже сообщили в своих печатных трудах, частично же в будущем представят их свету.

А потому я со своими скромными данными не выступаю и, по пословице, остаюсь как сапожник при своей колодке, то есть, как уже замечено выше, буду вести свой простой рассказ моряка.

Хотел бы еще просить моих читателей благосклонно извинить меня за встречающиеся грамматические ошибки и неточные выражения и принять во внимание горячее мое желание выполнить свое дело возможно лучше.

Остаюсь покорный слуга Свен Ваксель.

Глава 1

Об отправке из Санкт-Петербурга так называемой Второй Камчатской экспедиции, о стоявших во главе ее флотских офицерах, профессорах и обслуживающем персонале и о пути до Тобольска, столицы Сибири.

В начале 1733 года необходимые судовые материалы были погружены на несколько сотен саней и отправлены несколькими обозами; основной состав экспедиции выступил в путь в марте этого же года. Он насчитывал примерно пятьсот человек, главное командование коими было поручено капитан-командору Витусу Берингу, по рождению датчанину, уже много лет состоявшему на русской службе.

В командовании экспедицией его помощниками были два капитана флота, а именно: Мартын Шпанберг и Алексей Чириков, оба – дельные люди. Было назначено также десять лейтенантов флота, а именно: Степан Малыгин и Алексей Скуратов, которые держали путь через Архангельск, по причине, о которой я расскажу в дальнейшем; прочие лейтенанты – Петр Лассениус, Уильям Вальтон, Егор Ендогуров, Дмитрий Лаптев, Дмитрий Овцын, Свен Ваксель, Василий Прончищев и Михаил Плаутин – отправились все вместе с основным составом экспедиции в Тверь на реку Волгу, куда прибыли через несколько дней.

Здесь пришлось дожидаться вскрытия реки и тем временем озаботиться получением необходимых судов как для личного состава экспедиции, так и для материалов, с тем чтобы при первой возможности продолжить путешествие. Для того чтобы экспедиция не испытывала нужды в научных силах и для использования всякой возможности производства необходимых научных наблюдений, правительствующий Сенат особым указом вскоре после отъезда экспедиции назначил опытных и ученых людей, которые догнали ее в Тобольске.

Это были профессор истории, член Английского королевского научного общества Миллер, доктор медицины ботаник, химик и натуралист Георг Гмелин, профессор астрономии Де ла Кроер, которых сопровождали искусные художники и рисовальщики, студенты и т. п.

Так как их деятельность и количество наблюдений с каждым днем все увеличивались, расширялись и они уже оказывались не в силах справиться со всей работой (а их прилежание и неутомимую старательность можно отметить лишь с высшей похвалой), то через три или четыре года, по приказу из Санкт-Петербурга, пришлось прикомандировать к ним профессора истории Иоганна Эбергарда Фишера и адъюнкта ботаники и натуралиста Стеллера.

Оба последних оставались при экспедиции до самого ее окончания, а остальные были отозваны в Санкт-Петербург уже в 1744 году.

Не могу также не упомянуть о том, что для усиления состава нашей экспедиции был отдан приказ прикомандировать в наше распоряжение солдат из сибирских полков – Тобольского и Якутского, вследствие чего численность экспедиции возросла еще почти на пятьсот человек.

Таким образом, общее число людей, участвовавших в экспедиции, составляло не менее тысячи человек, не считая тех, кто работал по перевозке провианта и материалов водой, что выполнялось в большинстве случаев казаками, крестьянами и ссыльными, которым ежемесячно выплачивалось денежное жалованье и довольствие, а таких было не менее двух тысяч человек.

По этому одному уже можно судить, что на экспедицию не жалели никаких затрат и что правительство приложило все возможное старание к обогащению науки общей географии на пользу общественному просвещению, о чем можно и должно упомянуть как о славной заслуге России.

Я привел все эти данные для того, чтобы показать, какова была численность нашей экспедиции. Теперь пора вернуться к моменту отъезда нашей экспедиции из Твери, чтобы, согласно обещанию, описать ход нашего путешествия.

Немедленно после вскрытия реки, в апреле 1733 года, мы двинулись оттуда вниз по Волге до Казани, где подготовились к путешествию вверх по Каме. На это ушло все лето, и лишь осенью мы прибыли в местечко Осу. Здесь мы выждали установления санного пути и немедленно с первопутком отправились дальше, так что уже к исходу 1733 года благополучно собрались все вместе в городе Тобольске.

Капитан-командор Беринг с небольшой командой отправился той же зимой в Иркутск, чтобы принять там необходимые меры к дальнейшей отправке нашей экспедиции. Остальные же члены экспедиции под командой капитана Чирикова остались в Тобольске в ожидании вскрытия рек.

Я чуть не забыл сказать, что капитан Шпанберг с небольшой командой был послан из Санкт-Петербурга вперед за несколько недель до нас, чтобы подготовить в канцеляриях всех городов, расположенных на нашем пути, все необходимое для наиболее благополучной перевозки личного состава экспедиции и ее грузов. Догнать его нам удалось только в Охотске.

Указ Анны Иоанновны Сенату об отправке В. Й. Беринга во Вторую Камчатскую экспедицию

1732 г. апреля 17.

Указали мы: капитана-командора Беринга отправить паки [опять] на Камчатку. И по поданным от него пунктам и предложениям о строении тамо судов и прочих дел к государственной пользе и умножению нашего интереса, и к тому делу надлежащих служителей и материалов, откуда что надлежит отправить, раcсмотря, определение учинить в Сенате. А для приведения тамошний народ в христианскую веру священников и прочее, что до духовенства принадлежит, учинить надлежащее определение, снесшись с Синодом. А сверх того по тому ж требованию, что возможно, велеть исправлять и оному Берингу вспоможение чинить сибирскому губернатору с товарищи и иркутскому вице-губернатору, а определенного в Охотск Григория Скорнякова-Писарева[54]54
  Григорий Григорьевич Скорняков-Писарев (вторая половина XVII в. – после 1745) – сподвижник Петра I, попавший в немилость после его смерти и сосланный в Сибирь за участие в заговоре против князя Меншикова. По ходатайству Витуса Беринга, после Первой Камчатской экспедиции Скорнякову-Писареву было поручено создание Охотского порта, начальником которого он являлся с 1731 г.
  После вступления на престол в 1741 г., императрица Елизавета издала указ о «прощении и освобождении от ссылки» Скорнякова-Писарева. Этот указ был получен в Охотске только 26 июня 1742 г., и все это время Скорняков-Писарев содержался под арестом.


[Закрыть] перевесть в прежнее место, где он содержан был.

Из указа Сената Адмиралтейств-коллегии о снаряжении и наборе команды для Второй Камчатской экспедиции

1732 г., мая 15.

Правительствующий Сенат приказали:

1. Об отправлении его, капитан-командора Беринга, паки на Камчатку, и с ним морских офицеров и прочих служителей, и мастеровых, и некоторого такелажа по росписям, присланным при оном ее императорского величества указе, послать в Адмиралтейскую коллегию указ, и чтоб оные как возможно и способней сухим или водяным путем были отправлены.

2. Над морскими судами и над морскими служителями и мореходами определить ему, Берингу, командира по своему усмотрению, и быть им всем в его команде, покамест там будет. А для обучения морского пути о казачьих детях чинить ему, Берингу, по своему рассмотрению, потому что уже определено, для похода по морю, штурманов – 3, матросов – 6 человек отправить из Адмиралтейства, к которым велено придать из казацких детей молодых и обучать морскому ходу, дабы там своих штурманов и матросов завесть; к тому же в Охотске нарочную школу не для одной грамоты, но и для цифири и навигации завесть и жалованье малое для содержания учеников давать.

3. Суда морские строить ему, Берингу, на реке Камчатке или где за способнее рассудит. И для того прежде отправленных из Адмиралтейской коллегии и из Сибирской губернии судовых мастеров отдать в ведомство его, Берингова, и Адмиралтейской коллегии учинить о том по сему ее императорского величества указу, а с помянутых его, Беринга, росписей о морских офицерах и прочих служителях и о такелаже прилагается при сем копия, а с прежнего определения и с нынешнего его, Берингова, представления, о чем в показанной резолюции в 2 и в 3 пунктах означенный экстракт.

У подлинного подписано: обер-секретарь Иван Кирилов.

Глава 2

Почему я назвал эту экспедицию Второй Камчатской экспедицией.

Так как я назвал нашу экспедицию Второй, то уместно будет сообщить, какова была Первая экспедиция. Чтобы внести полную ясность в этот вопрос, замечу, что (как мне было рассказано) когда покойный император Петр Великий в 1716 году находился во Франции, то Французская академия наук испрашивала у царя разрешения на пропуск через Россию и Сибирь нескольких членов Французской академии наук, чтобы определить расстояние между восточным побережьем Азии и Северной Америкой; на основании этого можно было бы заключить о происхождении коренного населения Америки (что до сих пор является спорным вопросом среди ученых).

Они должны были также исследовать прилегающие к океану страны и побережья, о которых в те времена ничего не было известно и которые помечались на картах того времени лишь наугад. Великий и мудрый царь отказал им в этой просьбе, обещав, однако, что Россия сама, своими средствами произведет это исследование, и им сообщат затем полученные таким путем интересующие их данные.

Так как царь был занят в то время искоренением множества непорядков в стране и ведением трудных войн, на которых, конечно, должен был сосредоточить все свои усилия, то это предприятие было отложено. Оно, однако, не было совсем забыто: в 1725 году по собственноручной резолюции императора был послан на Камчатку капитан Беринг с командой в составе двух лейтенантов и 50–60 человек моряков и чинов Адмиралтейства.

Так как вскоре после того славный государь скончался, то продолжала руководство экспедицией его супруга, царица Екатерина Алексеевна. Эту экспедицию я называю Первой, а потому нашу экспедицию нельзя назвать иначе как Второй.

Беринг и его спутники держали путь через Россию и Сибирь и достигли наконец в 1727 году Камчатки, где построили довольно большой палубный бот – длиной в шестьдесят футов, и в 1728 и 1729 годах совершили морской вояж, пройдя от Камчатки к северо-востоку и достигнув восточной оконечности Азии на широте 64°, а от реки Камчатки к востоку примерно на 27° долготы.

В восточном направлении они не видели никакой земли, хотя и плыли под парусами на восток в течение нескольких дней.

Причина этого, я полагаю, та, что они недостаточно далеко зашли к северу, ибо впоследствии другие, также русские, суда заметили, что с Чукотского Носа, составляющего восточную оконечность Азии, в ясную погоду видны высокие горы по направлению прямо к востоку, видимо, составляющие часть какого-то материка. Это, по моему мнению, не может быть не чем иным, как только частью Северной Америки.

Эта Первая экспедиция затем вернулась снова на Камчатку, а в 1730 году возвратилась в Санкт-Петербург.

Так как ее открытия и наблюдения не казались особо существенными, что объясняется малочисленностью команды, недостатком провианта и другого снаряжения, точно рассчитать которые вперед не было возможности, равно как рядом несчастных случайностей, то и было решено снарядить нашу Вторую экспедицию, которая, как выше сказано, началась в 1733 году. Все это я счел нужным изложить, так как, задумав составить отчет об этой экспедиции, я назвал ее Второй экспедицией.

Из указа Сената Витусу Берингу об организации и задачах Второй Камчатской экспедиции

1732 г., декабря 28.

Высочайше утвержденные правила, данные капитан-командору В. Берингу относительно его плавания в Восточном океане.

Сенат, слушав экстракт и доношения и мнения коллегии Адмиралтейской об экспедиции Камчатской и смотря тамошних ландкарт и при том довольно рассуждая, дабы та экспедиция действительно в пользу вашего императорского величества и к славе Российской империи (что отдаленные тамошние, также и северные сибирские места поныне неизвестными почитаются) отправлена быть могла, определили и вашему императорскому величеству для всемилостивейшей конфирмации всеподданейше доносит следующее.

1. Понеже по указу вашего императорского величества, состоявшемуся апреля 17 дня 1732 года, велено капитан-командора Беринга отправить паки на Камчатку, и по поданным от него пунктам и предложениям о строении там судов и прочих дел к государственной пользе и умножению вашего императорского величества интереса и к тому делу надлежащих служителей и материалов, откуда что надлежит отправить, рассмотря, определение учинить в Сенате. А сверх того, по тому ж требованию, что возможно отправлять и оному Берингу вспоможение чинить сибирскому губернатору с товарищами и иркутскому вице-губернатору. А определенного в Охотск Григория Скорнякова-Писарева перевесть в прежнее место, где он содержан. И по силе того вашего императорского величества указа об отправлении его, Беринга, и с ним по его требованию морских офицеров и прочего в Адмиралтейскую коллегию и в другие места, о чем куда надлежало, указы тогда ж посланы, и ему, Берингу, особливо дан указ, в котором то внесено, что уже в 1731 году определено было внутрь Камчатки и в Охотске, и около тех мест Писареву исправлять, но после того, по определению сенатскому июня 12 дня для наивящего исполнения на означенной экспедиции, велено из Академии наук для астрономических обсерваций послать одного из членов – профессора, а со студентами и с инструментами астрономическими и с прочими.

Также присовокупить к тому профессору пробирного мастера Гардеболя, который в 1727 году в партии с капитаном Павлуцким отправлен на Камчатку, да двух или трех человек послать с екатеринбургских заводов, в сыскании и в пробах рудных наученных людей с принадлежащими ж инструментами и припасами, чтоб оные, где найдены будут богатые металлы или минералы, могли на больших пробах действительно плод показать, не пропуская времени. На что Академия наук доносила, представляя резоны, дабы не одного профессора послать, и при том назначила самих ехать желающих двух профессоров и других мастеровых, также требовала студентов. И по определениям сенатским велено таких студентов выслать в ту Академию из Московской славяно-латинской школы 12 человек для показания им надлежащей до той экспедиции науки и практики в натуральных вещах. А ноября 24 дня разные инструкции, что тем назначенным профессорам в той экспедиции чинить, в Сенат из той Академии по силе сенатского указа поданы.

Между тем сентября 12 дня в Сенате ж рассуждено, что при отправлении капитан-командора Беринга о морском хождении и о прочем сочинить особливую довольную инструкцию, также отправить другого из русских капитанов морских доброго и нескольких из унтер-офицеров. И для совета в том призываны в Сенат коллегии Адмиралтейской члены, и по представлению их о всем, что до той экспедиции касается, сообщено было в Коллегию адмиралтейскую, на что оная в Сенат представляла свое рассуждение и мнение, утверждая за полезно в той экспедиции разные водою обсервации и изыскания учинить не токмо от Камчатки до Японии и Америки, но и в северном крае от устьев речных морем от Оби, Лены, Колымы, также и от города Архангельска к Обскому устью. А морских судов иметь 3 бота и 5 дупель-шлюпок. На них, опричь капитан-командора Беринга, назначила капитана Шпанберга и капитана ж лейтенанта Чирикова, которые и в Первой экспедиции были, да лейтенанта одного, унтер-лейтенантов – 3, прочих служителей и солдат – 157 человек. И тако по вышеобъявленным обстоятельствам полная и удовольствованная экспедиция быть может. А в Охотске, где первая пристань к Восточному и Камчатскому морю есть, также и на самой Камчатке командиров достойных не определено.

И хотя по приговору правительствующего ж Сената мая 2 дня 1732 года по 10 пункту и велено Сибирскому приказу определить на Камчатку особливого командира, из обретающихся в Сибири или на Камчатке, к чему представлен вышеупомянутый капитан Павлуцкий, который обретается там с партиею с 1727 года для покорения иноземцев, кои прежде ясак платили и от малолюдства на Камчатке отбыли, и других, не бывших в подданстве, однако ж при нынешнем случае, как в приуготовлениях, так и для поправления внутреннего в такой дальности и новом обширном месте, одному тому, который определен или по прежнему указу определится на Камчатку, исправиться за невозможность признавается. Того ради отправить в Охотск командира, выбрав здесь достойного, которого для такой дальности удовольствовать жалованьем, и подчинить тому охотскому командиру Камчатку и все тутошные поморские места, потому что поныне все состоит в ведомстве одного якутского воеводы, у которого и без того довольно в ведомстве останется, как явствует из ландкарт.

И что по прежним определениям велено было исполнять Писареву, а при том Берингу, касающееся до перевода и поселения людей, и до размножения хлеба, скота и ясачных и кабацких доходов и прочего, и до содержания тамошних народов, и с них сбора ясачного в порядке, о чем о всем сочинить ему полную инструкцию в Сенате, для того что капитан-командор Беринг и прочие будут действительны в одном мореплавании, а до Камчатки и Охотска и в приуготовлении всяких потребностей по отбытии его в порту, и к управлению тамошнего народа свободного времени не останется. Сверх же того, ежели какой нужный случай позовет в мореплавании, то морским надежда быть может на охотского командира, который им как людьми, так и прочим помогать будет, ибо по определению 1731 года из определенных в Якутске 1500 человек служилых людей велено быть в Охотске и в камчатских острогах служилым людям безпеременным – 300, да перевесть крестьян к пашне, а тунгусов и якутов к содержанию скота. К тому ж посылаются ссылочные, осужденные за вины, и казенные должники, которыми от времени до времени может тот порт и оттуда Камчатка людьми умножиться.

2. Адмиралтейская коллегия в своем рассуждении представила: хотя по данной блаженного и вечнодостойного памяти императора Петра Великого собственноручной капитан-командору Берингу инструкции в бытность его, Беринга, в той экспедиции было искание, где б Камчатская земля с Америкою сошлась, токмо как оный Беринг представляет, что по силе оной инструкции возле земли от Камчатки между севером и востоком, даже до ширины 67° ходил и, как в сочиненной от него о том походе картине показано, что до того места означенных градусов к американским берегам сходства не имеется, что же свыше той ширины от него, Беринга, на карте назначено от оного места между севером и западом до устья реки Колымы, и то-де он положил по прежним картам и по ведомостям.

3. Итак, о несоединении заподлинно утвердиться сомнительно и ненадежно, к тому ж о пути подле земли морем от Оби-реки до Лены и далее будто частью подле того берега и ходить возможно, а о некоторых-де местах и ничего не известно, и о том потому ж утвердиться невозможно, ибо никаких достоверных не токмо карт, но ни ведомостей нет. Того ради, по мнению той коллегии, для подлинного известия, есть ли соединение Камчатской земли с Америкою, також и имеется ль проход Северным морем, построить дубель-шлюпки о 24 веслах каждую с палубою, а именно при Тобольске на реке Иртыше одну да в Якутске на Лене-реке две, потому что оные по рассуждению тамошнего пути и народов и удобнее могут быть, на которые поставить фальконеты, и следовать на построенной в Тобольске Обью-рекою до устья морского и от устья к востоку морем подле берега, даже до Енисейского устья, а из Якутска на одной – Леною-рекою до устья ж, а от устья к западу подле берега морем до Енисейского устья напротив той, коя пойдет от Обского устья, а другой шлюпке из Якутского устья к востоку морем подле берега до устья Колымы-реки и оттуда подле берегов к востоку и, обойдя угол, которой в карте показан в 73°, подле берега ж до Анадырского и Камчатского устьев.

Равным же образом тот же Северного моря берег, зачав от города Архангельского, до Оби-реки исследовать и для того отправить от города потребное судно, дабы чрез оные разные экспедиции большего продолжения времени не было. А понеже за городом Архангельским до Печоры-реки, на которой стоит Пустоозерский острог, иностранные корабли свободно проходят для взятья рыбы семги, а за Печорою до Обского устья там места неизвестные, а особливо опасные, что между Новою Землею и берегом натуральным в карте значится пролив неширокий, чего ради Адмиралтейской коллегии, рассмотря, определить судно легкое, дубель-шлюпку или иное, какое заблагорассудит, дабы от льда пропасть не могло, а какое судно назначено будет, о том в Сенат рапортовать…

4. В том же Северном море значит в карте против устья Колымского остров, о котором разглашено, якобы земля великая, и бывали из сибиряков и людей видели, о том Берингу с товарищами разведать подлинно в Якутске, и ежели правда или иные острова и землю в море посланные шлюпки увидят, то к берегам приставать и сколько можно осматривать, и ежели людей найдут, то с ними поступать ласково и ничем не озлоблять, а наведаться, коль великие такие острова и земли, и куда они пошли, и чем довольствуются, и при том, усматривая случая для лучшего приласкания, давать малые подарки, какие по обычаю сибирскому князькам и другим тамошним народам при таких первых случаях даются. Буде же самоизвольно пожелают идти в подданство, то принимать и в подданство, которых наипаче приласкивать и в потребном случае охранение чинить, а ничем не отягощать, разве какой сами меж себя расположат и станут давать ясак, однако ж затем много не мешкать, а отходить в свой путь, дабы умедлением не потерять удобного к своему ходу времени.

А буде такое место придет, что Сибирской берег с американским сошелся и потому нельзя до Камчатки пройти, то следовать подле того берега сколько возможно, который поведет к северной стране, и, идя, по тому ж о народах поступать, как выше объявлено, и притом выведывать, далеко ль на другой стороне земли Полуденное или Восточное море, и потом возвратиться в Ленское устье и в Якутск, по-прежнему не замешкиваясь до такого времени, когда там лед становится. Буде же паче чаяния в том вояже, следуя подле морского северного берега, дойдет до какого владения европейских государей, в таком случае поступать, как и Берингу и Чирикову будет в инструкциях написано. А ежели такого соединения американских земель не найдут, то отнюдь назад не возвращаться, но обходить угол и прийти к Камчатке, как выше объявлено.

5. Для обыскания американских же берегов от Камчатки, ежели при Охотске по определению 1731 года начаты или построены суда, то оные, освидетельствовав, буде в показанный вояж годные, то из них два судна взять, а буде не достроены, достроить. Ежели ж оных не зачато строить или хотя и зачаты, да негодны в оный вояж, то, по мнению Адмиралтейской коллегии, в Охотске за недовольством там лесов не строить, а по представлению капитан-командора Беринга ради удобности рейда в реке Камчатке и при довольстве лесов построить на той реке Камчатке два пакетбота для того, ежели учинится одному какое несчастие, то бы от другого было вспоможение и известие. Буде же паче чаяния в Охотске начато или построено одно судно и в вояж годно, то достроить, и к тому и другой пакетбот построить на Камчатке и, вооружив оные артиллериею и прочим, как надлежит, следовать на одном судне капитан-командору Берингу, а на другом – капитан-лейтенанту Чирикову, не разлучаясь обоим. И в том следовании помянутых американских берегов или островов искать с крайнею прилежностию и старанием и чинить им все с общего согласия по науке морской, к чему в совет приобщать посланного Академии наук профессора, и как о разных путях до Америки от Академии наук в инструкции показано, которую и им, Берингу и Чирикову, сообщить.

6. Понеже капитан Павлуцкий в последних своих ведомостях с Камчатки показал, что возвратившийся из Чукотского Носа в малой партии служилый человек Афанасий Мельников, который отпущен был из Якутска в 1725 году для сыскания и призыва в подданство и в ясак непокоренных иноземцев, объявил, что в апреле месяце 1730 года в бытность его в Чукотском Носу пришли к носовым чукчам при нем, Мельникове, с морского острова два человека, кои вставливают к своим зубам моржовые зубья, и сказывали ему, Мельникову, на словах: до жилища-де их, на котором они острове жительство имеют, от Чукотского Большого Носа день ходу, а от того острова вперед до другого острова, который называется Большая Земля, день же хода, где имеется всякий зверь: соболи, лисицы, бобры речные, росомахи, рыси, дикой олень, также есть всякой лес, и оленных-де и пеших иноземцев довольное число. И хотя на таких словах утвердиться невозможно, однако ж в том мореплавании от чукотского народа разведать и идти к тем островам, которых земли, ежели подлинно, то на пути к Америке есть.

И, прийдя, как о народах, так и о прочем поступать по силе 4 пункта, а потом следовать к Америке и смотреть по тому ж островов и земель, для того что более оного, Павлуцкого, иного никакого известия не имеется, есть ли земли или острова между известных камчатских и американских берегов, или одно море, которого, по учиненной профессором Делилем карте, является от помянутого Чукотского Носа около 45° до испанского владения провинции Мексико. И когда самые берега американские получит, то по прежней, данной от его императорского величества Петра Великого 1725 года капитану Берингу, инструкции доехать до которого города или местечка европейских владетелей, или, ежели увидят какой корабль европейский, проведать от него, как оный кюст называют, и взять на письме, и самим побывать на берегу и, взяв подлинную ведомость, поставя на карту, возвратиться к камчатским берегам, по тому ж осматривая иных новых земель или островов, и содержать себя во всякой опасности, чтоб не впасть в какие руки и не показать им к себе пути, о котором они никогда не слыхали.

7. Ради обсервации и изыскания пути до Японии, по мнению коллегии Адмиралтейской, построить на Камчатке ж реке один бот с палубою и две дупель-шлюпки о 24 веслах каждую с палубою и, построив и вооружив, следовать в показанный вояж капитану Шпанбергу, которого коллегия Адмиралтейская к тому удостоила. Буде же оставший от прежней экспедиции бот найдется в таком состоянии, что на оном в вояж идти будет можно и безопасно, то вновь показанного бота не делать, токмо построить к прежнему вышеупомянутые шлюпки. И в первых идти к тем островам, кои пошли от Камчатского полуденного Носа к Японии, и из них несколько уже были во владении российском, и с народа, живущего на тех островах, бран ясак на Камчатку, но за малолюдством оное, как обносится, будто упущено. Также в прошлых годах посланный навигатор Евреинов описывал и видел других 6 островов. О тех о всех и что сверх сего явится островов жилых и пустых учинить опись и осмотр, сколько возможность допустит, а ежели далее к самой Японии острова ж или земли найдутся подвластные хана японского или иных азиатских владетелей, такие осмотреть же и искать с народами, живущими на тех островах и землях, дружелюбного обхождения по силе 4 пункта.