Текст книги "Конфедерат. Рождение нации"
![](/books_files/covers/thumbs_240/konfederat-rozhdenie-nacii-164624.jpg)
Автор книги: Влад Поляков
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
А император Александр II временами бывал податлив, чем вице-канцлер беззастенчиво пользовался, проталкивая интересы Франции взамен государственных. Причём были они созвучны с нуждами России или нет – дело вторичное.
– Я вижу лишь выгоду моей империи от союза с Конфедерацией. Новое оружие, золото Аляски и новой земли, купленной у компании Гудзонова залива. Возможность показать, что мы давно оправились от проблем Крымской войны и вновь играем главную роль в «Европейском концерте». Обратите внимание, князь, не Францию с Англией позвали в качестве посредников представители побеждающей в войне стороны. Позвали нас! Ну, и Испанию тоже… Виктория, должно быть, распекает своего Пальмерстона, а Наполеон III, как только узнает, будет орать на своих министров, морщась от болей в почках.
– Нас затягивают в новый сверхконсервативный союз, ваше величество, – поморщившись от очередного нелестного упоминания о французском императоре, вымолвил Горчаков. – Если Бисмарк выстоит в противостоянии с парламентом и построит Пруссию по старым юнкерским замашкам на новый лад, то… Этот Станич и вашего дядю позовёт в новый «Священный союз монархов». Возглавляемая им тайная полиция уже вешает на столбах североамериканских аболиционистов, борющихся за права негров.
– Их негры, пусть сами с ними разбираются, – отмахнулся император, которого проблемы негров явно не волновали. – А окоротить разных гарибальди нужно. Последние месяцы я начинаю беспокоиться о польских губерниях… там становится неспокойно.
– Этот союз, которого ещё нет, но который может появиться в ближайшие пару лет, он способен поссорить Россию с некоторыми важными для нас государствами. Если мы не…
Тут Горчаков сдулся, словно воздушный шар, лишённый притока горячего воздуха. Император хоть и изображал внимание, но его мысли были где-то в стороне от произносимого сейчас вице-канцлером. Это значило, что надо было очень аккуратно и осторожно переходить от критики Борегара со Станичем к отмечанию их полезности. Несмотря на то что делать это князю ох как не хотелось. А иного выбора не было, Александр Михайлович чётко уловил монаршую волю, идти против которой напрямую он не собирался, понимая возможные последствия. Изображать тяжкую болезнь или с печальным лицом обращаться с просьбой об отставке? Иногда это могло сработать, но чутьё подсказывало старому, умудрённому дипломату, что на сей раз отставку могут и принять. И что тогда?
Впрочем, отчаиваться Горчаков не собирался. Если не вышло сразу убедить монаршую особу в пагубности ставки на консерватизм, то придётся идти обходными путями. В империи, слава богу, хватало тех, кто разделял стремление вице-канцлера к тесному союзу с Францией. А память о Крымской войне… Всё проходит, да к тому же иногда нужно идти на жертвы. Например, есть давний знакомец Бисмарк, который вполне способен через несколько лет восстановить военные мускулы Пруссии до такой степени, чтобы эта страна стала угрозой не только для Австрии Франца-Иосифа, но и для наполеоновской Франции.
Зачем это нужно было князю? С единственной целью – подтолкнуть Францию к союзу с Россией перед лицом прусской угрозы. А что она, то есть угроза, возникнет, в этом не стоило сомневаться. Рейнские земли и Эльзас с Лотарингией – это то, что не могло не стать целью для усилившейся Пруссии, тем более под руководством такого подающего надежды политика, как Отто фон Бисмарк. Не зря же он взял его под крыло и давал очень полезные в мире большой политики уроки. Инструмент готовят заранее, причём не один год. Только тогда можно достигнуть желаемого. Ах да, ещё нужно уметь ждать своего часа.
Именно это Горчаков и делал – готовился сам, готовил других и ждал. И всё у него получалось… до недавних пор. Потому как заранее предсказать подобный поворот событий в гражданской войне за океаном не мог, пожалуй, никто. По всем прогнозам, при отсутствии явного вмешательства других стран, должны были победить сторонники президента Линкольна. Хотя бы потому, что имелись куда большие людские ресурсы. Поддержка флота, имеющаяся на Севере промышленность и политическая поддержка либеральных кругов Европы. А вышло совсем не так, как ожидалось. Вместо торжества идей республики, либерализма и равенства налицо готовый вот-вот состояться триумф ультраконсерватизма и даже не реставрации – это было бы хотя бы понятно – а возникновения монархии в колыбели демократии. На этом фоне и мексиканская авантюра Франции с Испанией уже не казалась таковой. Происходящее за океаном откровенно тревожило вице-канцлера, заставляя готовить ответные меры. И кое-что он уже придумал. Для этого на предстоящем конгрессе следовало появиться ему лично, не доверяя столь важное дело никому из помощников.
Интерлюдия
КША, штат Виргиния, Хэмптонский рейд,
конец июля 1862 года
Когда почти все карты биты, сложно удержаться от соблазна выложить на стол последний козырь. Вот янки и попытались разыграть последнюю карту, которая хотя бы выглядела прилично. Флот! Не абы какой, а с использованием новейшего типа кораблей – броненосцев, коих к этому моменту успели построить всего три штуки. Или целых три – это ещё с какой стороны посмотреть! Пусть они и были пригодны лишь к плаванию около берегов, но ведь и океан пересекать им совершенно не требовалось. Противник рядом, не по ту сторону Атлантики.
«Монитор» и построенные по аналогичному проекту «Пассаик» и «Роанок». Последний был перестроен из одноимённого фрегата, отличался большими габаритами, но имел довольно большое количество недостатков, как выяснилось несколько позже. К трём новинкам стоило прибавить десять винтовых фрегатов и шесть канонерских лодок. По тому времени – весьма нехилая по мощи эскадра! Янки действительно могли рассчитывать на успешные действия. Могли и рассчитывали!
Правды ради, следовало заметить, что для отправки в море такой эскадры они собрали в кулак все самые мощные корабли. Как остававшиеся после битвы при Порт-Ройале, так и достроенные после неё. К ним добавились купленные в Британии суда. Мелочь вроде шлюпов в состав эскадры было решено не включать, ограничившись теми самыми канонерками как кораблями весьма специфическими, идеально подходящими для бомбардировки берега.
Рассчитывало командование флота исключительно на победу, но то ли не приняли во внимание, то ли недооценили тот факт, что военно-морской министр Стивен Мэллори уделял очень большое внимание постройке именно броненосцев. Хороших таких броненосцев, причём имел для этого куда больше возможностей, чем в прошлой исторической линии. Здесь ему вовсе не приходилось думать о том, где достать машины для броненосцев и как бы ухитриться найти нормальную броню в пристойных количествах. Плюс к его услугам были мощности имеющихся в Конфедерации верфей, не загруженных попытками на скорую руку переделать торговые корабли в хреноватого качества канонерские лодки.
Знали ли янки о том, что у Конфедерации тоже имелись броненосцы? Бесспорно. Но решили рискнуть, собрав в кулак все три броненосца и корабли сопровождения. Зачем? Показать собственному народу, новоприобретённым союзникам и просто всему миру, что силы для продолжения войны ещё имеются. На море тем более. И в качестве первой цели был выбран Портсмут. Точнее, не сам город, а ориентированная на строительство военных кораблей верфь, изрядно к тому же разросшаяся за последние полтора года, ставшая крупнейшей верфью Конфедерации.
Командующим Северной эскадрой янки был назначен контр-адмирал Луис Голдсборо, а броненосным отрядом руководил кэптен Джон Марстон. Опытные командиры, знающие своё дело и абсолютно верные идеям северян. Основная задача, которую поставил лично Линкольн перед контр-адмиралом, была проста, как мычание – бомбардировкой с моря привести в неработоспособное состояние портсмутскую верфь, одновременно уничтожив все вражеские суда, которые будут обнаружены. При этом командующий эскадрой был предупреждён, что ради выполнения цели эскадра может понести даже очень тяжёлые потери. Равно как и о том, что броненосцы – «Монитор», «Пассаик» и «Роанок» – представляют наибольшую ценность. Впрочем, это и так было известно любому человеку, имеющему отношение к флоту или… к финансам, которые выделялись на строительство этих самых броненосцев.
План атаки был заранее разработан, но как раз по причине предварительной подготовки нельзя было отбросить важную проблему. Как правило, на Хэмптонском рейде находился как минимум один броненосец конфедератов. Остальные же очень быстро могли подтянуться, разведя пары и выйдя из гавани. Министр Мэллори здраво рассудил, что столь важную верфь, как Портсмутская, надобно защищать серьёзными силами. А что может быть серьёзнее новейших кораблей? Ну, разве что когда к этим новейшим кораблям добавляются мощные форты и некоторое количество судов старого образца.
Впрочем, обвинить Голдсборо и Марстона в тупоумии не осмеливались даже их явные недоброжелатели. Нападение на Портсмут решили приурочить к тому моменту, когда оборонять город, порт и верфи будут лишь броненосцы конфедератов с минимальным количеством иных кораблей. Откуда должен был взяться такой момент? Проводка торговых караванов, которую необходимо было осуществлять. Разумеется, суда Конфедерации не сопровождали торговые корабли на всём пути, но начальный – и завершающий в обратном направлении – участки пути таки конвоировали. Во избежание нежелательных в океане случайностей, под которыми подразумевались корабли флота США, рыскавшие в поисках торговых судов, идущих в Конфедерацию или отплывающих оттуда в Европу.
Разведка у янки сработала неплохо. Голдсборо, получив информацию, сумел подгадать момент и нагрянул как раз тогда, когда помимо броненосцев у причалов имелись лишь три канонерки и винтовой фрегат. По мнению контр-адмирала, преимущества в небронированных кораблях должно было с избытком хватить для того, чтобы потопить или серьёзно повредить все броненосцы конфедератов, не говоря уже о других судах. Оставшиеся же форты… Зря, что ли, канонерки с собой прихватили?
А вот адмирал Джосайя Тэтнелл, уже показавший себя в сражении при Порт-Ройале, считал иначе. Причём имел для этого все основания. Он хорошо запомнил проводившийся на испытательном полигоне обстрел установленных на броненосцах броневых плит из орудий, которые были установлены на фрегатах и канонерках янки. Эти пробные стрельбы многое показали. Например, практически полную непробиваемость брони из орудий не совсем уж монструозного калибра. Да и калибр свыше двухсот миллиметров был опасен лишь в том случае, если выстрелы производились бронебойными снарядами и не с дальней дистанции. Но некоторые сомнения у Тэтнелла оставались. До тех пор, пока одна из канонерок специально не начала обстрел «Акулы» с целью провести окончательную «пробу пера в боевых условиях», как изволил выразиться имеющий крайне яркую и вместе с тем мрачную репутацию полковник Станич.
«Проба пера» удалась. Добровольцы, находящиеся в момент стрельбы внутри «Акулы», засвидетельствовали лишь очень неприятные ощущения, когда бомбы и обычные снаряды ударяли в броню и рвались на ней. Разумеется, было произведено лишь несколько выстрелов, но и этого было достаточно, чтобы убедиться в принципиально новых защитных качествах броненосных судов. И в практически полной беззащитности перед ними кораблей старого образца. Именно поэтому адмиралу Тэтнеллу было настоятельно рекомендовано при выборе между вражескими броненосцами и кораблями старых типов атаковать именно последние. А при стрельбе по броненосцам янки стараться бить ещё и по трубам с целью снизить им ход. К советам же Станича стоило прислушаться, события не столь далёкого прошлого успели это подтвердить.
Как бы то ни было, в десять часов утра двадцать девятого июля на Хэмптонском рейде появились первые корабли Северной эскадры янки. Находившиеся на боевой вахте «Чарльстон» и канлодка «Злобный» не могли не заметить приближение вражеской эскадры и, что было логичным в их положении, не собирались принимать неравный бой, предпочтя оттянуться назад. Сигнал тревоги был подан незамедлительно, побуждая оставшиеся три броненосца развести пары и идти навстречу незваным гостям.
Фрегату и канонеркам адмирал Тэтнелл, державший свой флаг на «Булл-Ране», приказал находиться в арьергарде, ни в коем случае не подставляясь под огонь броненосцев северян. Видевшим результаты пробных стрельб было ясно, что нанести сколь-либо серьёзный урон приземистым бронированным монстрам обычные корабли не в состоянии. Зато подставиться под огонь их огромного калибра пушек означало подвергнуть лишённые брони корабли почти стопроцентному риску утопления или выведения из строя.
Джосайя Тэтнелл был очень доволен теми сведениями, которые удалось получить благодаря откровенной продажности кое-кого из янки, имевших отношение к строительству броненосцев. Древнейшие человеческие пороки позволили разведке Конфедерации получить данные о том, какими именно орудиями вооружены броненосцы янки. И если «Монитор» и «Пассаик» имели всего по одной двухорудийной башне, то «Роанок»… О, на нём этих самых башен было три. Три двухорудийных, мать их так, башни! Правда, по примеру «Пассаика», каждая башня несла орудие совсем большого калибра и оружие поменьше. На «Мониторе» с «Пассаиком» все орудия были гладкоствольными плюс дульнозарядными, зато «Роанок» и тут выделился. В каждой его башне монструозный гладкоствол системы Дальгрена соседствовал с нарезным «парротом» меньших габаритов. Считалось, что таким образом низкий темп стрельбы «дальгренов» будет частично компенсирован «парротами». Была ли тут логика? Тэтнелл, равно как и командиры броненосцев, не знали, да и гадать не собирались. Им было достаточно того, что вооружение вражеских кораблей не являлось тайной, это давало некоторое преимущество. По крайней мере, на это всерьёз надеялись.
Два типа кораблей, две концепции. Ведь «Монитор» и «Пассиак» представляли собой тип малого броненосца с единственной орудийной башней, зато обладали – по крайней мере, по первому впечатлению – высокой маневренностью. Зато «Роанок», основой для которого послужил одноимённый фрегат, явно был рассчитан не на маневренный бой, а на продавливание вражеской обороны огнём трёх своих башен. Две концепции, и ни одна из них пока не доказала свое преимущество. Равно как и третья – та, которая использовалась при постройке броненосцев Конфедерации. Даже «Акула», являющаяся прототипом, не отличалась маневренностью, зато все четыре броненосца под флагом Тэтнелла обладали более высокой, в сравнении с броненосцами янки, скоростью, и изначально рассчитывались на мощь залпа. Вопрос был лишь в необходимости совмещения башенных и казематных орудий. И в готовом начаться сражении это прояснится.
– Янки не собираются атаковать только броненосцами, – произнес находящийся в рубке «Булл-Рана» Тэтнелл, обращаясь к командиру броненосца, кэптену Фрэнклину Бьюкенену, с которым они сражались ещё при Порт-Ройале. – Думают, что их фрегаты могут угрожать нам.
– Ошибкой надо воспользоваться!
Кэптен жаждал скорейшего начала сражения. Его воинственность и откровенная задиристость и были причиной того, что именно Бьюкенена Тэтнелл порекомендовал назначить командиром флагманского броненосца. Просьбу уважили, благо репутация у боевого морского офицера к этому моменту уже имелась, равно как и опыт военных действий на море. Так контр-адмирал получил себе и давнего знакомого, и действительно достойного командира, с которым у него всё было ровно и гладко. Хотя и на остальных трёх кораблях броненосного отряда командиры были под стать. «Акулой» командовал Кейтсби Роджер Джонс, назначенный уже потому, что он руководил большей частью работ во время постройки первого из броненосцев и идеально знал корабль и его возможности.
«Чарльстоном» командовал коммандер Рафаэль Сэммс, известный во флоте сорвиголова и любитель действий на грани и даже порой за гранью допустимого риска. Недаром в битве при Порт-Ройале он до последнего продолжал вести огонь из единственного уцелевшего орудия своей канонерки, напрочь игнорируя приказы выброситься на берег ради сохранения корабля. Подчинился лишь тогда, когда и впрямь затопление трюмов стало критическим.
Что же касательно последнего корабля отряда, «Фолсома», лишь самую малость уступавшего флагману, то на него поставили коммандера Джеймса Кука – офицера, склонного грамотно и чётко выполнять приказы, проявляя инициативу лишь в крайнем случае. Контр-адмирал Тэтнелл рассудил, что авантюрист абсолютный – то есть Рафаэль Сэммс – и честолюбивый, относительно юный офицер, также склонный к риску – лейтенант Кейтсби Роджер Джонс – пусть командуют малыми и более маневренными кораблями. А вот «Фолсом» с его повышенной мощью залпа пусть лучше окажется под управлением более предсказуемого офицера. В случае необходимости риска, коммандеру Куку и приказ отдать можно будет. Он его обязательно выполнит, без сомнений и колебаний.
И вот прогремел первый залп – один из фрегатов северян явно что-то напутал, разрядив пару своих орудий задолго до того, как выпущенные из них снаряды могли попасть хоть куда-то, помимо водной глади. Эти выстрелы можно было считать началом сражения, разворачивающегося на Хэмптонском рейде. Первого сражения, где сцепятся между собой новые, защищённые бронёй и отягощённые ею же корабли.
* * *
Как только прозвучали те самые, знаменующие начало сражения выстрелы, Джосайя Тэтнелл, имеющий довольно полное представление о возможностях своих кораблей, отдал приказ всем броненосцам увеличить скорость и атаковать фрегаты с канонерками, предварительно распределив цели. При этом стараться не сближаться с броненосцами янки. Причиной тому дальняя дистанция, при которой даже попадание в броню не несло никаких серьёзных последствий, помимо гула в голове у экипажа. Что до стрельбы по небронированным кораблям противника, командиры уже были проинструктированы – целиться следовало по уровню ватерлинии, с целью сделать много-много крупных дырок. От этого, как было замечено ещё в давние времена, корабли очень быстро делают большой бульк в направлении на дно морское. Или океанское… да хоть речное, невелика разница.
Подобный маневр поначалу вызвал недоумение у янки, но при этом оно было замешано на искренней радости. Броненосцы конфедератов приближались, но при этом не вели огонь по противнику! Совсем не вели! Зато по ним стреляли от души. Вот только результат этой самой стрельбы был печален для северян. Попадания ядер броненосцы переносили более чем достойно – те просто отскакивали от броневого пояса и тем более от башенной брони – бомбы же рвались на броне, не принося и вовсе никакого урона. Даже вмятин не оставляли.
До поры янки было весело. Зато как только четыре броненосца Конфедерации сблизились с выбранными ими целями – по одной на два броненосца, – игра в одни ворота закончилась. «Акула» и «Булл-Ран» принялись за фрегат «Миннесота», а «Чарльстон» с «Фолсомом» обратили пристальное внимание на «Конгресс». При этом большие броненосцы дали первый залп из трёх казематных орудий одного борта, после чего начали разворот, чтобы ввести и орудия другого. Да и во время этого самого разворота молчания не наблюдалось. Башни поворачивались, ожидая лишь благоприятного момента для открытия огня. А чисто башенные «Акула» с «Чарльстоном» стреляли по готовности и по необходимости.
Малая дистанция, высокий темп стрельбы из казнозарядных нарезных «армстронгов» плюс сдвоенный огонь по одной цели – неудивительно, что очень скоро напоминающий ниже ватерлинии решето «Конгресс» заваливался набок, а «Миннесота» отчаянно пыталась выйти из боя, дымя разгорающимися на её борту пожарами. Канонерка же «Онтарио», опрометчиво сунувшаяся слишком близко к «Чарльстону», сподобилась познакомиться с ещё одним оружием броненосца – массивным кованым тараном. Печальную жирную точку в короткой биографии канонерки поставил кованый зуб тарана, пропоровший ей правый борт. Собственно, канонерка ушла под воду менее чем через минуту после того, как «Чарльстон», высвободившись после таранного удара, отвалил в сторону.
Пущенная на дно канонерка, один тонущий и один из последних сил держащийся на поверхности фрегат – завязка боя складывалась явно не в пользу Северной эскадры. Совсем не в пользу северян, так как результативность стрельбы с их стороны была близка к нулевой. Вмятины на броневых плитах – это всё, чем пока они могли похвастаться. Броненосцы наглядно продемонстрировали, что на дальних и средних дистанциях корабли подобного типа практически неуязвимы для орудий не слишком великого калибра. Близкая дистанция даёт возможность хотя бы вмятины на броне оставлять в надежде на то, что некоторое количество попаданий в одну плиту даст желаемый результат. А подойти к ним вплотную – это надо ещё постараться. Ведь в скорости эти приземистые стальные уродцы совершенно не уступали паровым фрегатам, а то и превосходили их. Надежда Северной эскадры контр-адмирала Голдсборо была лишь на однотипные корабли эскадры, то есть на броненосцы «Монитор», «Пассаик» и «Роанок».
Понимали ли это контр-адмирал Луис Голдсборо и кэптен Джон Марстон? Безусловно. Именно поэтому и предприняли маневр, который должен был одновременно и связать броненосцы конфедератов боем с равно защищённым противником, и в то же время дать их эскадре возможность выполнить поставленную задачу, то есть уничтожить верфи Портсмута. Сделано это было не без изящества. Голдсборо, державший флаг на фрегате «Вашингтон», просигналил броненосцам эскадры, и те, нагло и показательно, стали выходить из боя, чтобы двинуться в направлении Портсмута, оставляя на растерзание конфедератам лишённые брони корабли. Дескать, кушайте искупительную жертву, а мы тем временем займёмся тем, ради чего сюда и пришли. Ну, а потом, когда закончим дела, к вам вернёмся. Надеясь на то, что орудия фрегатов и канонерок хоть немного убавят вам боеспособности.
Циничный, но очень грамотный расчёт, который по любому должен был принести преимущество Северной эскадре янки. Как в случае если бы броненосцы конфедератов проигнорировали уход трёх наиболее опасных противников, так и в случае если бы бросились за ними, тем самым поневоле оставляя без пристального внимания фрегаты с канонерками. Классический розыгрыш численного преимущества.
Джосайя Тэтнелл сразу понял суть предпринятого противником маневра. А увидев, сделал то единственное, что было верным ходом – разделил отряд броненосцев на две части. Малые броненосцы, то есть «Акула» и «Чарльстон», были оставлены разбираться с фрегатами. Ведущим был назначен коммандер Сэммс, как более приспособленный к таким вот рискованным авантюрам. Ну, а сам он на «Булл-Ране» в сопровождении «Фолсома» рванул на перехват броненосцев янки. Хорошо хоть, скорость немного превосходила вражескую.
Более высокая скорость «Булл-Рана» с «Фолсомом», превосходство в числе орудий – эти два фактора заставили броненосцы кэптена Джона Марстона очень серьёзно отнестись к надвигающейся на них угрозе. И использовать оба аспекта, которые могли помочь: более высокую маневренность и использование тактических схем «три на два» в свою пользу. Не самые сильные карты, но только их имело смысл разыгрывать в этом секторе разгорающегося сражения на Хэмптонском рейде.
Зато другой сектор… Луис Голдсборо понимал, что его броненосцы будут полностью поглощены битвой с такими же бронированными противниками, и им уж точно станет не до портсмутских верфей. А вот у фрегатов с канонерками шанс добраться до них оставался. Они могли добраться туда и хотя бы попытаться устроить большие проблемы, пусть и с двумя малыми броненосцами южан на хвосте. О полной победе речь уже не шла, а вот выполнить поставленную командованием задачу эскадра пока могла.
Решение было принято. Два броненосца северян просто физически не способны быстро разделаться с противостоящими им уже восемью фрегатами и пятью канонерками. Да, восемью, потому как «Миннесота» заботилась исключительно о собственном выживании, борясь не с врагом, а с пробоинами и пожарами.
Вот потому адмирал Голдсборо, находящийся на флагманском фрегате «Вашингтон», и отдал приказ всей небронированной части эскадры по возможности прорываться к Портсмуту. Особенно к верфям города. И лишь часть оставшихся сил задействовать на то, чтобы сдержать два броненосца южан – «Акулу» и «Чарльстон». Более десятка кораблей на одной стороне, и лишь два на другой – это многое значило.
Только не стоило скидывать со счетов и Рафаэля Сэммса, авантюрного склада характера, он готов был из кожи вон вылезти, лишь бы погромче о себе заявить. Пользуясь уже проверенной методикой таранного удара, равно как немалой скоростью и больше маневренностью – в сравнении с крупными фрегатами – своего «Чарльстона», он выбрал для себя очередную жертву. В этот раз ею оказался тот самый флагманский фрегат под флагом Луиса Голдсборо. Сэммс мыслил хоть и авантюрно, но вполне логично. Самая лакомая цель – вражеский командующий. Потопи или повреди до невозможности продолжать бой корабль, на котором тот находится, и как минимум поубавишь боевого духа остальным. Лишить эскадру командования – тоже весьма неплохо. И почётно для сумевшего это сделать.
«Акула» сейчас служила в качестве прикрытия, огнём из двух своих башен частично распугивая пытающиеся помешать «Чарльстону» корабли янки. Сам же Сэммс отдал приказ комендорам своего корабля стрелять исключительно по «Вашингтону», напрочь игнорируя другие корабли. Учитывая, что «армстронги» стреляли в более высоком темпе, то мало фрегату точно не казалось. В машинном отделении кочегары выжимали из машин всё, что те могли выдать, работая на пределе. Что тут сказать, Сэммс умел заразить жаждой боя всех, от старшего офицера до самого последнего матроса. За то и был ценим как министром Мэллори, так и контр-адмиралом Тэтнеллом.
Расстояние между броненосцем и флагманским фрегатом северян становилось меньше, ещё меньше… И плевать, что пара плит броневого пояса уже были покорёжены, а одна из двух труб, пусть и защищённая броневыми листами, повреждена осколками. Немного уменьшившийся ход не был способен серьёзно на что-либо повлиять. Теперь команде «Вашингтона» оставалось лишь молиться, чтобы получился маневр уклонения от вознамерившегося учинить уже второй за день таран «Чарльстона».
Помогают ли в сражении молитвы? Вопрос крайне спорный. Впрочем, как и результат таранного удара, всё же нанесённого «Чарльстоном» по чуть было не уклонившемуся от него фрегату. Броненосец ухитрился тараном вспороть корму «Вашингтона», заодно подчистую снеся последнему винт, но и таран, уже подвергшийся испытанию, не выдержал и банально обломился. Итогом стал лишившийся хода фрегат у янки и сломанный таран вкупе с разошедшимися броневыми листами на носу «Чарльстона». Лёгкая течь в трюме броненосца, также имевшая место быть, малость остудила даже авантюрную натуру Сэммса, признавшего, что таранных ударов на сегодня точно хватит.
Замешательство командиров кораблей Северной эскадры, вызванное проблемами у флагмана, закончилось, так толком и не начавшись. И всё из-за сигналов, которые появились на мачтах «Вашингтона». Адмирал Голдсборо приказывал не обращать внимания на проблемы у его корабля и выполнять поставленную задачу. Во что бы то ни стало, невзирая ни на какие жертвы.
Самопожертвование. Подобное нельзя было не оценить как друзьям, так и врагам адмирала. Он сознательно был готов принести себя в жертву, но дать возможность другим выполнить поставленную перед эскадрой задачу.
Добивать «Вашингтон», лишённый хода и хлебающий кормой воду, как пьяница дешёвое виски? Сэммс не собирался поддаваться азарту, видя, что остальные фрегаты и канонерки, исполняя приказ командующего, продолжают прерванное было движение к Портсмуту. Надеяться, что их смогут остановить фрегат, три канонерки и береговые батареи… Сказки только детям на ночь читать, а никак не ему, коммандеру с большим опытом.
Исключительно из-за понимания коммандером Сэммсом общего рисунка боя «Фашингтон» был оставлен в компанию «Миннесоте» – бороться за остатки плавучести и ждать, как сложится судьба сражения в целом. «Чарльстон» же, заметно снизивший скорость, теперь двигался даже чуть медленнее «Акулы», но направился следом за пытающимися оторваться кораблями янки. Хотя отрываться могли лишь фрегаты, но никак не канонерки, у которых скорость никогда не была сильной стороной. Они были по большей части платформами для орудий, только и всего. Вот и получали от щедрот сразу двух броненосцев, которые старались не столько потопить, сколько повредить, заставить сбавить ход до совсем уж неприличного минимума. А ответные залпы… Броненосцы уже успели показать слабую уязвимость огню с дальней и средней дистанций. Сближаться же по собственной инициативе, давая северянам шанс, они не желали.
Маневрирующая, грохочущая орудийными залпами стая кораблей постепенно смещалась в сторону Портсмута. Как раз туда, где на их пути должны были оказаться фрегат и три канонерки конфедератов. Они не могли рассчитывать остановить превосходящего числом и равного по боеспособности противника, но хоть немного задержать – это уж совсем другое дело. А уж когда подойдут два броненосца, да при поддержке береговых батарей и фортов… Шансы на то, чтобы не просто нанести серьезный урон северянам, но и не допустить повреждений верфей, были велики.
Пока эти части эскадр разыгрывали довольно запутанную шахматную партию, оставшиеся броненосцы уже успели сцепиться в жестоком бою на короткой дистанции. Под командованием лейтенантов Даны Грина и Джона Уордена «Монитор» и «Пассаик» кружились близ «Булл-Рана» и «Фолсома», пытаясь использовать свою маневренность, чтобы и попаданий избежать, и в то же время держать броненосцы южан под обстрелом. Более массивный и неповоротливый «Роанок» решил выступить главной артиллерийской силой броненосного отряда. Все три его башни вели огонь по флагману конфедератов, «Булл-Рану». Концентрацией огня на одном из двух вражеских кораблей кэптен Марстон пытался компенсировать недостаток орудий своего броненосного отряда. Как-никак десять орудий у него против двадцати у противника. Впрочем, бортовые казематные орудия южан на то и были казематными, что для стрельбы другим бортом требовалось развернуть корабль, а на это по любому требовалось время. Сей нюанс немного, но снижал их преимущество.
Джон Марстон очень досадовал по поводу того, что в Вашингтоне слишком поздно спохватились насчёт необходимости строить собственные броненосцы. Считали, что достаточно и простых кораблей, которые могут подавить новинки южан числом. Вот и результат. Для того чтобы справиться с броненосцем, его нужно было обстреливать очень долго, очень упорно и при этом опять же без уверенности в успехе. Только броня могла противостоять броне. И сейчас на трёх его кораблях лежала большая ответственность. Беда подкралась с неожиданной стороны. «Роанок» начинал вести себя… не слишком-то хорошо.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?