Читать книгу "Азбука для взрослых детишек. И другие увеселения"

«Полу-шутил, полу-смеялся…»

 
Полу-шутил, полу-смеялся,
полу-острил, полу-боялся,
полу-простился, полу-остался
полу-поэтом – полу-паяцем.
 

«Очарование – обман…»

 
Очарование – обман,
иллюзия, непониманье;
и часто по его следам
приходит разочарованье.
 

«Как много лишнего в словах…»

 
Как много лишнего в словах:
они избыточны и лживы,
необязательны, фальшивы —
как образ мира в головах.
 

In memoria

 
Извечен мазохистский пыл
увековечивать потёмки:
тому, кто уничтожен был,
воздвигнут памятник потомки.
 

Средневековье

 
Дрожит заблудшая душа,
Пытаясь выбраться во мраке…
Миракли в храме, мощи в раке —
Жизнь коллективно-хороша,
Но под присмотром – даже в браке:
Следят, спасеньем дорожа,
Все друг за другом, вороша
Грехи чужие, свои страхи.
 
 
Нарушил общей мысли строй?!
Врагу предался? – Ты изгой!
Заблудшего карают строго,
Поскольку Сатана кругом —
И очистительным костром
Тебе даруют милость Бога.
 

…и столь же необязательное послесловие

«Азбука…»

Композитор норовит сочинить симфонию (Соч: op. 27 – и т.д.). Поэт обязан написать «Азбуку» – хотя бы в память о тех славных днях, когда он был абсолютно безграмотен и потому счастлив, неуверенно, но весело топая по земле босыми ножками, в коротких штанишках (а – иногда! – и без оных): мир был полностью познаваем, а Кант ещё даже не прочитан. Исполняя этот свой долг, я написал «Азбуку»; к сожалению, без картинок: не развил в себе в достаточной мере талант, столь необходимый в наше время массовых презентаций. Возможно, какой-нибудь необременённый делами художник-рисовальщик выкроит минутку – и дополнит opus весёлыми (в хорошем смысле) картинками – и был бы ему за это наш большой респект и огромная уважуха!

«Душевная кухня»77
  «Soul Kitchen» – конечно же отсылка и на песню The Doors, и на немецкий фильм, тоже использовавший эту аллюзию.


[Закрыть]

Неожиданно кулинария снова вернулась в состав искусств – как это было во времена Лукулла. Не находя в себе достаточно наглости и умения публично, на сцене, перед огромной аудиторией, сварить, к примеру, картошку, я был вынужден компенсационно нейтрализовать свои не оч. умелые в кулинарии ручки тонкими, но поверхностными наблюдениями. Возможно, кого-то они так же спасут от комплекса неполноценности – в кулинарии, естественно. А кого-то и позабавят.

«Сырная тарелка»

В детстве я не любил сыр: что хорошего может получиться из испорченного молока? Но великая литература изменила мои вкусы: Робинзон Крузо был так рад, что смог изготовить на своём острове брынзу; Бен Ганн отдал сокровища доктору Ливси за кусочек пармезана, который тот всегда носил с собой в табакерке. Возможно – подумал я – в сыре что-то кроется: надо пробовать. Так, одновременно с хорошей литературой, я приобрёл вкус и к хорошему сыру.

«Сырная тарелка» была составлена до «Душевной кухни», но я решил их объединить: у сыра тоже есть душа (уж дух-то точно!).

«Гомеопатия»

С древнейших времён люди осознали силу слова: оно лечит, оно убивает, оно создаёт Мир. Часть таких формул сохранилась в заговорах (я имею в виду не те заговоры, которые направлены на свержение существующего строя, а те, которые направлены на изменение существующего положения дел). К примеру: «Икота, икота! Перейди на Федота, с Федота на Якова, а с Якова на всякого,» – до сих пор используется и часто действует безотказно, повышая настроение окружающих. Я даже не хочу говорить о нейро-лингвистическом программировании (НЛП). Собственно, в любом стихотворении сохранились элементы заговора: «Вольность» Радищева, «Вольность» Пушкина:

«О! вы, счастливые народы,

Где случай вольность даровал!»

или вот тоже хорошо:

«Хочу воспеть Свободу миру,

На тронах поразить порок.»

Кто знает – вдруг слово реально действует? Тогда надо пользоваться им для лечения в разумных дозах – гомеопатически: подобное – подобным.

«Бывалинки на завалинке»

По окончании трудного дня приятно вечерком посидеть на завалинке, подымить самокруткой, разгоняя мошку, послушать «Hard Day’s Night» и вспомнить, что же забавного приключилось за этот долгий день, подведя небольшой, но ёмкий итог.

Картина на обложке

Питер Брейгель Старший: «Битва Масленицы и Поста», 1559, Музей истории искусств, Вена.

* * *

Если тебе, любезный мой читатель, показалось небезынтересным то, что ты прочёл – не сочти за труд, дай знать автору отзывом ли, письмом ли, другим способом ли. И будем тогда считать эту версию книжечки альфой, а я постараюсь дополнить, исправить и пересмотреть её в следующих изданиях – вплоть до омеги… Если будет, конечно, на то твоя воля и благосклонность судьбы, столь необходимая в наше очередное непреходяще-смутное время.

Все стихи написаны за последние два-три года, специально выверены для настоящего издания, а – некоторые – дописывались вдогонку к публикации, когда книжечка уже была практически свёрстана.

Добрым словом хочу отметить систему «Ридеро», которая позволила подготовить книгу быстро, решительно – и именно так, как это виделось автору.