Читать книгу "Регул. Книга 2"

И все же не отказаться от них до конца, потому что путешествие через эту неопознанную территорию становилось все более непредсказуемым.

***

Лилли Хетланд всегда побаивалась начальника полиции. Она могла это скрыть, но не подавить само чувство. При общении один на один Отто Барретт вызывал у нее чуть ли не большую настороженность, чем его дети, поэтому она старалась встречаться с ним как можно реже.

Теперь это предстояло изменить. Он по-прежнему не вызывал у нее никакой симпатии, однако он оставался одним из главных препятствий на пути к новому порядку на стации. Что-то с ним делать все-таки придется.

Это чуть портило Лилли настроение, но не слишком, ведь пока все для нее складывалось отлично. Когда ее отправляли в заточение, она не была уверена, что проснется. Сама она точно не справилась бы, и, хотя она оставила немало инструкций насчет того, как ей помочь, не было никаких гарантий, что кто-то этим инструкциям последует.

Долгое время никто и не собирался, иначе она освободилась бы намного раньше. Но проблемы на станции сыграли ей на руку – и вот она снова среди хозяев положения.

Лилли не тешила себя надеждой насчет того, сможет ли она глобально что-то исправить. Она осознавала, что пользу ей принесло общее горе, которое она не в силах отменить. Однако она готова была делать все, что ей доступно, лишь бы не отправиться снова в капсулу.

Пока получалось неплохо, на нее по-прежнему работало состояние многих пассажиров и подготовка, которую провела Сабина. Теперь в распоряжении Лилли была одна из ключевых зон станции, пусть и небольшой участок – с чего-то надо начинать!

Дальше ей нужно было укрепить свои позиции, и она пригласила на переговоры Отто Барретта. Он не стал отказываться, пришел, куда звала – прямо на ее территорию. То, что ему не позволили взять с собой охрану, этого мерзкого деда тоже нисколько не смущало. Лилли казалось, что своим вежливым согласием он тоже ее унижает, но придраться к такому она не могла.

Отто не говорил с ней. Да, он пришел, сел за стол, смотрел на нее. Но он, в отличие от той же Елены Согард, не пытался ее упрекнуть или наставить на путь истинный. Он даже взглядом оскорбить умудрялся, и Лилли было плевать, возможно это или нет!

– Спасибо, что приняли мое приглашение, – улыбнулась она. – И после выполнения одной просьбы мне неловко решаться на вторую, но обстоятельства…

– Не трать мое и свое время, – прервал ее Отто. – Говори, что нужно, и расходимся. Мне оставаться здесь не приятней, чем наблюдать тебя за пределами капсулы.

Он не повысил голос, не был демонстративно оскорбителен, он говорил с ней равнодушно, но от этого становилось только хуже. Если бы он начал вопить, у Лилли появились бы основания считать, что она его задела за живое, а так… Ничего, сейчас заденет!

– Я хотела бы пригласить сюда кого-нибудь из ваших детей, пожить с нами. Одного будет достаточно.

– Да неужели?

– По решению адмирала это автономная зона, где живут такие же равноправные пассажиры станции, как и везде. Разве нам не нужна полиция?

– Вам нужен заложник, вот что вам нужно, – усмехнулся Отто. – Точнее, заложников-то на станции хватает, но ты не льстишь себе надеждой, что для меня все жизни одинаково ценны. Ты понимаешь, какую угрозу по-прежнему представляют для тебя кочевники. Единственный способ хоть как-то на это повлиять – отгородиться от нас живым щитом, который будет иметь значение.

– А ведь начиналось все как нормальное приглашение в гости – и почему нужно было это испортить? – вдохнула Лилли. – Но по большей части вы правы. Да, тот из ваших детей, который останется здесь, будет заложником. Я лично гарантирую, что ему никто не будет угрожать, до тех пор, как…

И снова Отто прервал ее с прежней бесцеремонностью:

– Нет.

– Что значит – нет? – растерялась Лилли. – Это на самом деле не вопрос выбора!

– Разве?

– Думаете, адмиралу было так легко принять все недавние решения?

– Думаю, что нет, и я ей даже сочувствую. Но Елена принимает свои решения, я – свои, и я говорю нет. Это тот момент, когда начинаются угрозы?

– Что вы, с нашей стороны никогда угроз не было.

– Вот и славно, значит, говорить больше не о чем.

Лилли продолжала улыбаться ему, хотя внутри все кипело. Какое все-таки ублюдочное создание! Теперь она уже сомневалась, почему кочевники выросли монстрами: из-за мутации или потому что их воспитывал такой отец.

Отто прекрасно знал обо всей этой ситуации с пожарами, о том, как она заставила адмирала подчиняться. Знал – и ему было плевать! Но ничего… Как только на станции вспыхнет новый кризис, сам приползет извиняться!

Глядя на его самодовольную рожу, Лилли просто не могла терпеть. Отто едва поднялся из-за стола, а она уже украдкой набирала сообщение своим инженерам. Пусть зажигают, чтобы этот тип сразу же увидел, к чему приводит его упрямство!

Они и зажгли… только вот не то, что надо. Полыхнул один из домов в рекреационной зоне – тот самый, в котором жила теперь Лилли. А поскольку сейчас там никого не было, да и огонь вспыхнул слишком быстро и ярко, гадать о причинах не приходилось.

Они каким-то образом нашли зажигательные устройства и переместили их сюда! Лилли понятия не имела, как это провернули. Она пока чувствовала лишь нарастающую обиду: против нее только что использовали ее же оружие, кто так делает вообще?

Отто теперь тоже не торопился к выходу, он остановился рядом с Лилли и посмотрел на разгорающийся дом.

– Весело у вас тут… Зажигательно, – оценил он. – А теперь пора проявить лучшие черты автономного государства – такие, как работающие аварийные службы. Удачи с этим.

Он откланялся и ушел, а Лилли только сейчас поняла, что организацией хоть какой-то инфраструктуры никто не занимался. И она, и Сабина, и другие лидеры думали о том, как занять побольше места на станции, всё остальное казалось мелочами. Что они, пожар не потушат, если надо будет?

Они и потушили, но медленно, бестолково, сталкиваясь друг с другом и ломая роботов… Огонь не распространился, однако в доме, теперь напоминающем обгоревшую головешку, жить уже не получилось бы.

С тоской глядя на черный дым, расползающийся по рекреационной зоне, и растерянных людей, Лилли признавала, что аргумента с пожаром у них больше нет, и теперь ей предстояло понять, что же делать дальше.

***

Сначала это было своего рода внутренней шуткой – то, что они прозвали эту территорию Хищным Космосом. Они припоминали вдохновенную «верховную жрицу» Обри, посмеивались, ловко обходя тот факт, что она выбрасывала за борт живых людей, иронизировали. Занимались этим в основном младшие члены экипажа, Астера не участвовала, но обо всем знала. Она старалась не упускать важные элементы своего окружения.

Потом название прижилось. Кто-то, может, такому и удивился, а она – точно нет. Название – это способ приручить реальность. Как только ты ее называешь, она не становится понятней, но кажется, будто становится. И вот это уже не бескрайнее ничто, а Хищный Космос, какая-то аномальная зона, у которой наверняка есть граница и свои законы, как только удастся их познать, все будет хорошо.

Они и познавали, другого выбора все равно не оставалось. Они больше не говорили о том, что их спасут или что они выберутся тем же путем, который привел их сюда. За месяцы путешествия по этому странному месту они еще несколько раз нашли выживших, взяли на борт, и выжившие эти всегда говорили одно и то же.

Никто не знает, как они сюда попали.

Никто не знает, где они.

Никто не выберется…

Так что плохие новости были, а паники пока удавалось избежать. Тут уже капитан Акос постарался, это Астера должна была признать. На борту хватало сильных людей, были даже лидеры, но у каждого лидера свой стиль руководства. Тот же полковник Франц, например, рвался установить безупречную военную дисциплину. А капитан умудрялся успокаивать людей, он давал им надежду, что все еще может закончиться хорошо. Тут дело не в опыте или навыках, это тоже своего рода талант. Астера сомневалась, что это дается ему легко, но пока он справлялся.

Они провели в Хищном Космосе больше года, и за это время корабль заметно преобразился. Здесь сформировалась полноценная жилая зона, несколько неряшливая из-за недостатка пространства, но пока это было терпимо. Когда людей стало больше, Акос распорядился передать им и часть грузового отсека. Он хотел отдать всю территорию, но тут уж воспротивился полковник.

– Мы выполняем миссию или нет? – с нажимом поинтересовался он.

– Разве одно мешает другому?

– Да. Я принимаю ваши гуманитарные начинания, пока они не вредят грузу. Я уже сдвинул все до предела. Еще немного – и придется подпустить этих ваших беженцев к оружию. Мы действительно это сделаем?

Акосу тогда пришлось уступить, и территория, доступная людям, осталась неизменной. Вряд ли он действительно верил, что пассажиры захватят роботов и поднимут восстание. Он просто не хотел ссориться с Францем, мир между ними всегда был хрупким.

И все равно вопрос ресурсов становился все более острым. «Карфаген» не был рассчитан на такое долгое путешествие без пополнения припасов – да еще и с населением целой колонии на борту! Фильтры едва справлялись, ситуация сделалась опасной. Поэтому теперь они задерживались не только возле кораблей, где могла быть жизнь, но и возле тех, которые явно давно отключились, но сохранились достаточно хорошо, чтобы их можно было обыскать.

Астера неизменно участвовала в таких миссиях. Не только потому, что это долг кочевницы – в долги она вообще не верила. Просто тот, кто лично ищет сокровища, оставляет себе лучшие из них. Она понятия не имела, как скоро рухнет уютный мирок капитана и во что преобразуется, но хотела быть готовой ко всему.

Ну а потом… потом они увидели это. То, что мгновенно привлекало внимание даже по меркам Хищного Космоса.

Сначала Астере показалось, что это такой же корабль, как у них – сверхтяжелый транспорт, только они достигали подобного размера. Но силуэт в темноте был слишком уж нескладный, несуразный даже, и кочевница решила, что это частично разрушенная станция. Причем не технический узел вроде «Колонии», а настоящая станция, большая – и явно не опустевшая, потому что громада переливалась разноцветными огнями!

Но когда они подлетели поближе, все стало еще любопытней. Перед ними была не цельная конструкция, а нагромождение из нескольких кораблей. То, что они были связаны энергетическими кабелями, намекало, что они не столкнулись тут, они были соединены намеренно. Кто-то приложил немало усилий для того, чтобы превратить их в подобие станции.

Лететь это подобие уже не могло, хотя многие двигатели оставались в рабочем состоянии. Но это неизбежная жертва: или просторный объект для жизни, или продолжение пути, по-другому не получится. Видимо, те, кто это сделал, путешествовали по Хищному Космосу достаточно, чтобы никуда больше не рваться.

– Вы ведь не согласитесь поступить правильно? – устало поинтересовался Франц, который вместе с капитаном и Астерой наблюдал за космическим сооружением.

– А что вам кажется правильным?

– Пролететь мимо, не останавливаясь!

– Правда?

– «Карфаген» перенаселен! – отрезал полковник. – Мы больше не можем никого принять на борт!

– При нынешних условиях – да. А если эти условия изменить? «Карфаген» способен взять на буксир еще один корабль.

– Но не такую же громаду!

– Нет, не такую. Но если кто-то из людей на той конструкции захочет к нам присоединиться, корабли можно и разделить. Тогда мы получим и опытную квалифицированную команду, и новые ресурсы, возможно, возобновляемые!

Франц раздраженно закатил глаза, да и Астера признавала, что подход слишком оптимистичный. Но в этом был весь Акос – и он никогда не оказывался совсем уж неправ. После первого года уже можно признать, что они застряли в Хищном Космосе надолго. Им нужно хоть как-то развиваться!

Астера не сомневалась, что легко им не будет, и оказалась права. Сложности возникли уже на старте, когда на их призыв просто никто не ответил. Сигнал уходил в пустоту, и хотя бы на одном корабле в нагромождении должна была сохраниться техника, способная его принять. Получается, им не отвечают намеренно… А может, в точке связи никого нет или они уже не могут ответить. Вариантов удручающе много.

Тут против них снова работало то, что на борту не было ученых – их даже среди беженцев не нашлось. Астера не сомневалась, что толковый научный специалист смог бы запустить сканирование, определил бы, есть ли на корабле-конструкторе жизнь. А у них и шанса не было что-то сделать удаленно, только и оставалось, что лететь и проверять.

Заняться этим Анталь Акос собирался лично, но такому никто уже не удивлялся. Астера не представляла, помешательство это, какой-то комплекс спасителя или все сразу. Она и не собиралась в этом копаться, пока что ей было достаточно того, что капитан был хотя бы предсказуем.

А вот что ее неприятно кольнуло, так это то, что Демону предстояло остаться на «Карфагене».

Друзьями они так и не стали. В первое время Астера еще старалась хоть что-то изменить, такой союзник ей не помешал бы! Но вскоре ей пришлось признать: он никому не союзник. Общался Демон только со старым доктором, да и то непонятно как, его голос на борту никто не слышал. А уже Танатис Родинас отдавал ему приказы – и только те, которые считал оправданными.

Такие чудачества в космосе вообще не любят, а уж на военных кораблях – тем более. Но если ты достаточно силен, для тебя сделают исключение. Демон же полностью оправдывал свое прозвище, он был не просто достаточно силен, он был очень силен. Для себя Астера давно уже уяснила: лучшее, что она может сделать для собственной безопасности, – держаться от него подальше.

Но уж если он отправлялся на миссию, за боевую мощь можно было не волноваться. И тем больше был шок Астеры, когда именно сейчас его решили оставить на скамейке запасных.

Акос не стал объяснять свое решение, да и не обязан был. Но Астера допускала, что это его подстраховка. Франц на сей раз к миссии не присоединился, и капитан предположил, что тут повеяло мятежом. Поэтому в свое отсутствие он назначил главным доктора Родинаса. Умный ход: против него тут в здравом уме никто не пойдет.

Астера тоже не отказалась бы переждать эту миссию в тепле и безопасности, но ей выбор не давали. Показывать страх она не собиралась, со стороны она наверняка смотрелась такой же невозмутимой, как обычно. Но внутри все равно поселился неприятный холод, и оставалось лишь надеяться, что сегодня им повезет.

У корабля-конструктора были орудия – отчасти установленные изначально, отчасти добавленные уже после всех переделок. С военной мощью «Карфагена» они сравниться не могли, но для уничтожения челнока их хватило бы. Поэтому, пока они приближались, Астера смотрела не на окружающий космос, а на пушки. Если они двинутся, наведутся на них… Успеют ли они сделать хоть что-то? Есть ли у них план?

Проверить это так и не довелось, причудливый гигант, застывший в пустоте, казался спящим – и необитаемым.

Они выбрали ангар поближе к месту соединения кораблей, попали сразу внутрь. Когда челнок замедлился, Астера получила возможность рассмотреть конструктор вблизи. Он был даже более корявым, чем ей показалось вначале, потому что объединял очень разные объекты.

– Тут не только корабли, – заметила кочевница. – Вот это что-то другое… Не понимаю…

– Это мобильная больница, – подсказал Дэвид, помощник капитана. – Нечто среднее между космическим кораблем и малой станцией. Такие посылали к колониям раз в год-два для полного медицинского обследования, если это требовалось. Они же использовались при эпидемиях, когда стандартными медицинскими станциями не хотели рисковать.

– Все эти корабли достаточно новые, – задумчиво произнес Акос. – Не больше пятнадцати лет, я бы сказал. Это больница, это явно грузовой транспорт… А вот это что, не узнаю?

– Колониальный транспорт, – проявил уже ставшую фирменной осведомленность Дэвид. – На таких доставляли на колонии дополнительный персонал.

– Получается, в потенциале народу там много? – спросила Астера.

– Очень. Даже если все транспорты, которые мы видим перед собой, были заполнены наполовину, мы говорим о тысячах человек.

Астера не удержалась, бросила мрачный взгляд на капитана. Тысячи – это же слишком много! Больше, чем способен вместить «Карфаген». Но капитан будто не понимал этого, он упрямо настаивал на том, что они должны продолжить миссию.

Ангар смотрелся неплохо – не идеальная чистота, конечно, и годы запустения уже оставили свой отпечаток. Но в целом, выглядит как зал, который используют, а не в котором приносят жертвы вездесущему Хищному Космосу. На фоне предыдущего опыта это отличное начало.

Акос не спешил покидать зал, он велел своему помощнику:

– Загрузи в их систему наше сообщение, пусть везде пролетит. Нам нужно свести возможные конфликты к минимуму.

Кочевница не стала спрашивать, что за сообщение, она и так знала. Акос подготовил эту запись заранее – пояснение, кто они такие, и приглашение на «Карфаген». Идея не самая дурацкая, только вот Астера сомневалась, что это действительно что-то изменит. Если бы в ее дом вторглись чужаки и объявили себя хорошими парнями, разве она поторопилась бы верить?

За ангаром начинался плохо освещенный коридор, ведущий в жилую зону. Здесь, кажется, была битва… Да, точно, была: на стенах вмятины, осветительные приборы разбиты, кабели оборваны. Но битва эта закончилась, и кто-то даже успел провести ремонт. Хотя темных пятен на металле все равно хватает, кровь не старались оттереть, а это всегда дурной знак.

Они прошли примерно половину коридора, когда впереди мелькнуло движение. Странное движение… Очень быстрое, даже слишком быстрое для человека. Робот, что ли? Но силуэт какой-то непонятный, да и движения как будто дерганые, машины обычно отличаются большей грацией.

Акос тоже его заметил, и он время на размышления как раз не тратил:

– Подождите! Вы получили наше сообщение? Мы пришли просто поговорить!

Сомнительный аргумент, и незнакомец тоже так считал, потому что скрылся за ближайшей дверью. Но Акос уже был достаточно воодушевлен, чтобы ускориться, последовать за ним, ему явно не хотелось так быстро терять контакт с местными. И вот почему именно сейчас здесь нет Демона? Насколько все стало бы проще!

Астера по-прежнему держалась рядом с капитаном, но относилась к происходящему с куда меньшей радостью. Она не верила, что с ними будут говорить, она ждала нападения… А получила взрыв.

Не только она получила, всем досталось. Полыхнуло где-то под металлическими плитами, по которым они шли, и пол начал проваливаться. Астера только и успела, что крикнуть – что еще она могла? Ухватиться здесь было не за что, способа удержаться не осталось.

Ей нужно было уберечь себя при падении. Она думала только об этом, она даже не пыталась определить, куда делись ее спутники. Она следила лишь за металлическими плитами, рухнувшими вместе с ней. Астера использовала их, чтобы замедлить собственное падение, а заодно и старалась не оказаться под завалами.

Это спасло ее от серьезных травм, и когда она добралась до пола парой уровней ниже, она даже умудрилась остаться на ногах. Правда, закашлялась из-за поднявшейся пыли – но ведь это такая мелочь по сравнению с тем, что могло случиться!

Кочевница мысленно начертила схему корабля, прикинула, куда ее занесло. Похоже, трюм… Она упала сюда из пассажирской зоны, а ее спутники то ли на уровень выше, то ли в соседнем зале… Если вообще живы, но должны быть, взрыв был совсем слабый, а они не дети, которых можно просто уронить тут насмерть!

Однако они явно контролировали свое падение хуже и пострадали больше, поэтому их не было рядом. Кочевница очутилась в темном зале, полном металлических обломков, одна.

– Есть здесь кто? – позвала Астера. – Меня кто-нибудь слышит?

Отвечать ей никто не собирался, но ее точно услышали. Доказательством тому стал свет, вспыхнувший во всем зале, такой яркий, что он больно ударил по глазам, и Астере пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть.

Когда зрение кочевницы адаптировалось к новым условиям, ей совсем не понравилось то, что она увидела. Она была не одна в зале – народу тут как раз хватало, не меньше дюжины человек! Или не человек?.. Так сходу и не определишь.

Они были слишком похожи на людей, чтобы принять их за роботов или монстров, но при этом недостаточно похожи, чтобы утверждать, будто это обычные люди. Астере потребовалась пара минут, чтобы сообразить: все-таки люди, но с грубыми, явно самодельными протезами, заменяющими кому руки, кому ноги, а кому и лица. Жуткие полуроботы-полумонстры, кожа расписана яркими красками, вместо одежды – непонятные лохмотья… И никто не говорит, но некоторые рычат.

Астера достала из-за пояса лазерный пистолет, перевела на полную мощность. Они ничего не сказали ей, не угрожали, пока не бросались на нее. И даже их уродство она восприняла бы как нечто вынужденное – если бы не их глаза. Взгляды как раз были совершенно безумными, пылающими, направленными только на нее…

В этот момент она уже понимала: живыми зал покинут далеко не все.

***

Натан прекрасно знал, что происходит на станции, он просто держался от этого подальше. Ему повезло в том, что ферма всегда представляла собой маленький замкнутый мирок, в котором легко притвориться, будто за его пределами вообще ничего не происходит. А если совсем уж напрячь фантазию, можно даже поверить, что ты и вовсе на Земле, всё остальные было лишь страшным сном.

Общаться с мятежниками у него не было никакого желания. Он и раньше-то не романтизировал такие истории, Натан вырос в семье, где промышляли мошенничеством, и прекрасно знал, как курируются массовые беспорядки. Ну а на «Виа Феррате» он ощущал определенный долг перед теми, кто дал ему второй шанс, и уж точно не собирался объединяться с их врагами.

Только вот его мнение значило меньше, чем ему хотелось бы. Натан это не столько понял, сколько прочувствовал, когда на него набросились ранним утром, до того, как он успел встать с постели – и это при том, что фермер просыпался чуть ли не раньше всех на станции. Он и крикнуть толком не успел, когда ему нацепили на голову мешок и куда-то поволокли.

Он готовился к худшему, однако бить его не пытались. Обращались без лишней вежливости, но почтительно, он явно нужен был им живым. Поэтому Натан затаился, не пытался бежать, чтобы не давать своим похитителям повод для насилия.

Судя по тому, что путешествие длилось долго, его перетащили в другую часть станции. Но это и хорошо: ему хотелось, чтобы любое сражение проходило подальше от хрупкой экосистемы ферм… Если до сражения вообще дойдет.

Пока что бить его не собирались. Когда его освободили от мешка, Натан обнаружил, что находится в комнате без окон, вполне уютной, оформленной в старых традициях Земли. Рекреационная зона, значит… Ну, стоило догадаться, что только мятежники и могли его похитить.