Текст книги "Герман Аляскинский. Светило православия"
![](/books_files/covers/thumbs_240/german-alyaskinskiy-svetilo-pravoslaviya-231520.jpg)
Автор книги: Владимир Афанасьев
Жанр: Религиозные тексты, Религия
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Большая семья Зыряновых жила одним хозяйством. С первым благовестом шли к заутрени. После обедни обедали, отдыхали: с умилением пели псалмы. Пели разливно, строго, гармония звучала стройно и мягко переполняла радостью души – все плакали. Пели и – плакали.
Важным событием в жизни семьи Зыряновых было посещение московских святынь и паломничество в Лавру Преподобного Сергия Радонежского. Сборы на богомолье были волнительными. В путь выходили с утренней звездой. Шли пешком, чтобы потрудиться для поклонения чтимому во всех концах земли Русской преподобному Сергию. Рака с нетленными мощами, великолепные храмы, целые лики черноризцев поражали юного паломника своей неземной стороной этой дивной обстановки, а рассказы о первоначалии обители, из жития Сергия, вдохновляли душу и влекли воображение к пустынникам, лесным дебрям и отдалённым от путей мира сего святым обителям.
Родители воспитывали будущего святителя в благочестии, заботясь о его образовании. Поклоняясь святоотеческим святыням, соприкоснувшись с духовной жизнью Высоцкого монастыря, – убеждались в истинности правильного пути.
Их радовало возрастающее стремление богоизбранного сына к монашеской жизни. Отец – человек созревшего, духовного патриотизма, внушал своему сыну, что подлинным украшением Русской Православной Церкви во все времена были её подвижники, призванные проповедовать миру Христа распятого и воскресшего: «Будь образом для верных в слове, в жизни, в любви, в душе, в вере, в чистоте» (1 Тим. 4, 12), – поэтому, когда Герасим возгорелся желанием посетить, по приглашению близкого родственника отца, Саровскую пустынь в Темниковских лесах, то возражений не было.
С родительским благословением летом 1769 года Герасим отбыл в далёкую, неведомую, затерявшуюся в дремучих лесах Мордовии «благоухающую пустынь».
По прибытии в Саровскую пустынь, Герасим сразу почувствовал, как в него вливается неизъяснимая сладость разлитого по дремучему лесному разнотравью настоя благодати. Он уже знал тогда, что здесь, на лужайке, у западной стены крохотного деревянного храма, отдыхавшей от дальней многотрудной дороги, присевшей на тёсаные брёвна Агафии Семёновне Мельгуновой в тонком дремотном сне было видение Царицы Небесной Богоматери.
Пречистая Дева сказала ей:
«Вот то самое место, которое Я повелела тебе искать на Севере России, когда ещё в первый раз являлась Я тебе в Киеве. И вот, здесь предел, который Божественным Промыслом положен тебе: живи и угождай здесь Господу Богу до конца дней твоих. И Я всегда буду с тобою, и всегда буду посещать место это, и в пределе твоего жительства Я осную здесь такую обитель Мою, равной которой не было, нет и не будет никогда во всем свете. Это четвёртый жребий Мой во вселенной. И как звёзды небесныя, и как песок морской умножу Я тут служащих Господу Богу, и Меня Приснодеву, Матерь Света, и Сына Моего Иисуса Христа величающих: и благодать Всесвятаго Духа Божия и обилие всех благ земных и небесных, с малыми трудами человеческими, не оскудеют от этого места Моего возлюбленнаго!»
А теперь за этим ветхим храмом развернулось каменное строительство главного храма Саровской пустыни – Успенского собора. Проживая в Варлаамовой пустыньке у старца-подвижника Варлаама, Герасим всей своей утончённой, чувствительной натурой возымел великую ревность к благочестию. Варлаамова пустынька стояла чуть в стороне от Саровской пустыни на речке Глинке и на Шилоншанском ручье (Гнилое озеро). В работе, валясь от усталости, за чтением книг, он стремился таким образом приучить юную плоть свою покоряться духу.
В келии тихо и благоговейно совершал он всеночное бдение по чину и уставу церковному пред дивным глубокочтимым образом Царицы Небесной, именуемой «Споручница грешных». С батюшкой Варлаамом во время всенощной читали Акафисты. Нравилось Герасиму чтение Устава за трапезой. Саровский строитель Ефрем ввел обязательное правило – начиная с 25 октября несколько дней подряд читались Уставы, как основы монастырской жизни. Каждый монах и послушник имел на руках копию Устава, получаемую под строгую подпись в ведомости.
На духовное воспитание Герасима влияли – «старцы духовной жизни» – это старцы-подвижники, которые установили в русских обителях Уставы и Предания святых отцов.
Старец Варлаам с первых дней привязался к своему родному племяннику и исполнительному келейнику. Как духовный руководитель он наставлял его на богонадежный путь иноческой жизни. Передавая себя в полное послушание, Герасим чувствовал особое отношение доброго и строгого батюшки Варлаама. Он принял простоту и скромность привлекательного лесного места, где пустынь соответствовала характеру уединенной иноческой жизни, которой желала и искала его чистая душа христолюбца. Старец Варлаам в первых наставлениях обращался к опыту толкований преподобных Каллиста и Игнатия:
«Если на случайную дорогу, неизведанную делом, едва ли кто решится вступить без верного проводника; если в море никто не пустится без верного искусного кормчего; если за какую-либо науку или искусство никто не возьмётся без знающего дела учителя: то кто дерзнёт приступить к изучению делом искусства искусств и науки наук, вступить в таинственную стезю, ведущую к Богу, и пуститься в беспредельное мысленное море, то есть в иноческую жизнь, подобную жизни Ангелов, с самоуверенностью достигнуть конца без руководителя, без кормчего и учителя, опытного и истинного? Поистине таковой, кто бы это ни был, прельщает себя и, прежде вступления на путь, уже заблудился, как незаконно подвизающийся: как, напротив, и шага не сделав, достиг конца тот, кто подчиняет себя отеческим уставам. Ибо откуда иначе имеем мы узнать, как ополчиться против плоти или как вооружиться против страстей и бесов? Как без них (без наставников) научиться отличать доброе от недоброго, когда к добродетелям прицепляются худые страсти и всегда стоят некаго при дверях их? Как без них умудримся обуздывать чувства телесные и, как струны на гуслях, согласно настраивать силы душевные? Особенно же, как без них можно будет нам различать гласы, откровения, внушения, видения Божественные и козни, прелести и призраки бесовские? Одним словом, как сподобимся достигнуть единение с Богом и научиться богодейственным священнодействиям и таинствам без посвящения в них тайноводителем истинным и просвещенным? Никак невозможно это, никак…»
Отцу Варлааму приятно видеть было, как его келейник радостен перед лицом Божиим, как он упорно старается выбирать тернистую тропинку к достижению великой цели подвижничества, не страшась тяжёлого труда, лишений.
Разглядел в Герасиме эти качества и иеромонах Феодор (Ушаков), настоятель Санаксарского монастыря.
Сопровождая отца Варлаама в поездках по монастырским нуждам для закупки хлеба и необходимого продовольствия в селениях Тарханы, Старый Ковыляй, Аксёл, Герасиму нравились остановки и пребывание в Санаксарской обители, где всё дышало чистотой света, очищающего душу, отдаляя пристрастие ко всему временному.
Отец Феодор «завёл в обители самую первую и прочную основу иночества: личное руководство братии и полное откровение помыслов. Если кого тревожили помыслы – днём ли или ночью то было, всякий мог немедленно идти к настоятелю. Отец Феодор отечески выслушивал инока и успокаивал его, говорил с ним столько, сколько нужно было, и отпускал, лишь когда помысел, искушение это утихало…»
Беседуя наедине с молодым послушником, отец Феодор объяснял Герасиму необходимость иметь духовного руководителя, то, что весь подвиг монашеского жития состоит в отсечении воли, ибо без этого всякий, живущий в монастыре, не монах, а мирянин. О мирском благе, о пользовании благами мира, а с другой стороны – о посте и воздержании отец Феодор размышлял убедительно: «Как судить нам о тайнах Божиих?!. Наше дело – беспрекословно повиноваться истине. Вспомним, что и в раю дана была заповедь воздержания от плодов древа познания добра и зла. Видно из этого, что пост сроден естеству человека. Но, если бы по этой нужде поста Бог не благоволил сотворить в таком обилии благ земных, тогда пост у всех был бы невольный. Нужно думать, что обилие благ на земле не для наслаждения, а для совершенства поста. Не невольного поста ждёт от нас Бог, а восхотел, чтобы мы, при всём изобилии, не воздерживались лишь, а постились из любви к Нему, как заповедано Святою Церковью. Обилие же благ земных Бог послал в утешение для немощных, больных, престарелых и младенцев».
Сладкая свобода и тишина оставались в душе после беседы с отцом Феодором. Праведный Феодор видел в Герасиме исполнителя Божеского дела, ибо не все живущие в монастыре – монахи, но тот монах, кто исполняет дело монашеское, Господь сказал: Не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи, внидет в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего, иже на небесех (Мф. 7, 21). И нисколько не сомневаясь в будущности Герасима Зырянова, отец Феодор раскрывал перед ним тайны цели и конца подвижничества в наставлениях святого Иоанна Кассиана: «Все науки и искусства имеют свою цель и свой конец, – смотря на который рачительный любитель искусства охотно переносит все труды и издержки. Так, земледелец, терпя то зной, то холод, неутомимо распахивает и разрыхляет землю, имея целью, очистив её от всякого стороннего сора, сделать плодороднейшею; убеждён будучи, что иначе не достигнет конца, то есть получения обильной жатвы, для содержания себя и умножения своего достояния. Так и подвижничество наше имеет свою цель и свой конец, ради которого неутомимо и с удовольствием подъемлем мы все труды, ради которого не тяготит нас скудность питания постнического, веселит изнеможение от бдений, всегдашнее чтение Писаний с размышлением не знает сытости, и не страшат ни непрестанный труд, ни обнажение от всего и скудость во всём, ни даже ужасы этой безмерной пустыни. Конец нашей подвижнической жизни есть Царство Божие, а цель – чистота сердца, без которой невозможно достичь того конца».
Иисус Христос говорит: имате плод ваш во святых, кончину же – жизнь вечную (Рим. 6, 22). Он сказал: цель ваша – в чистоте сердца, а конец – жизнь вечная.
Духовные советы дивного подвижника благочестия настоятеля Санаксарской обители иеромонаха Феодора на всю жизнь остались благодарственным светом, озаряющим душу монаха, склонного к жизни духовной. Батюшка Феодор относился к Герасиму как к любезнейшему сыну о Христе. Зная родителей Герасима, находясь в постоянном общении со старцем Варлаамом, как с доверенным лицом, любимцем, он готов был удостоить молодого послушника святого благословения на подвиг иноческий.
Пять лет послушнической жизни в Саровской пустыни. Казалось, ничто не предвещало скорой разлуки с полюбившейся обителью. Сила любви к батюшке Варлааму, к батюшке Феодору притягивала сердце Герасима. Он готов был не отходить от них, наслаждаясь светлым лицезрением и сладкой беседой благоговейных уст дорогих ему старцев, заменивших ласковых и внимательных родителей. Ежедневно на протяжении пяти лет со всей искренностью в чистом исповедании перед отцом Варлаамом или перед отцом Феодором (когда бывали в Санаксарах) раскрывал Герасим все дела свои и поступки, все тончайшие помыслы и умственные соблазны, получая от них советы и наставления, как противостоять той невыброшенной внутренней брани, которую ведут невидимые враги с воинами Христовыми. Прочно держал он в памяти Писание:
Несть наша брань к крови и плоти, но к началом и ко властем, и к миродержителем тьмы века сего, к духовом злобы поднебесным (Еф. 6, 12).
И вот, «1774 года месяца июля 13 дня, в вечер, в начале 9-го часа пополудни взошла от востока туча, видом вся жёлтая, а из ней был дождь, четверть часа, и дождевая вода была такожде желтовата».
Седьмого августа 1774 года над Саровской пустынью сгустилась туча – на богохранимые места двигалась грозная сила, поднявшаяся против власти помазанника Божьего, буйного и беспощадного Емельяна Пугачёва. Его отряд, под командованием Петра Евстафьева, после взятия города Краснослободска двинулся было на Саров, однако неожиданно изменил движение. После взятия города Темникова наступило короткое затишье.
Напуганная угрозой захвата монастыря, монашеская братия в количестве семидесяти человек вечером 9 августа 1774 года оставила Саров и укрылась в городе Арзамасе на подворье в Высокогорской пустыни, которая в это время была приписана к Саровской.
В эти тревожные для Саровской пустыни дни старец Варлаам и его келейник Герасим задержались в Санаксарской обители у игумена Феодора. До Санаксар доходили слухи, что пугачёвцы не щадят ни купцов, ни дворян, ни монахов светского происхождения, грабят и истязают нещадно. Батюшка Феодор, опасаясь за жизнь и здоровье выходцев из купеческих и дворянских семей, принял совместное с отцом Варлаамом решение: отправить всех в далёкую от Санаксара и надёжную Троице-Сергиеву пустынь, находящуюся на берегу Финского залива под Санкт-Петербургом.
В ночь на 12 августа 1774 года, по благословению старцев, Герасим Зырянов с братией из пяти человек покинул Санаксарскую обитель с надеждой на скорое возвращение, которому по воле Божией не суждено было сбыться…
И если в ранней юности Герасиму было откровение свыше, в котором он призывался на иноческий путь, в будущем с отслеживанием во всех благих намерениях помоществуя Господом, то отсюда и все те трудности, лишения, скорби и болезни, потери и находки, которые он претерпевал, взяв начало в Темниковских лесах – в Саровской пустыни…
Обходными путями обошли город Темников. Тельгуновскими лесами вышли к Выксе. Столбовые дороги были перекрыты сторожевыми заслонами и заставами правительственных войск. Леса прочёсывались стрельцами: вылавливались пугачёвцы и все, кто чем-либо походил на них. От всякой случайности санаксарским монахам приходилось продвигаться обходными путями. Шли с сердечной Иисусовой молитвой по пути, указанному Господом. Позади оставались города: Судогда, Суздаль, Ростов, Углич, Бежецк. Долго шли по Валдаю. Всё – леса, леса, озера… Осенняя прохлада, многодневные моросящие дожди да густые зябкие туманы сдерживали.
В Сергиеву пустынь пришли с первыми осенними заморозками. Тут и обрушилась на ещё не окрепшего после многотрудной дороги Герасима странная опасная болезнь: резко вспыхнула высокая температура – он просто горел. «На горле образовался нарыв: опухоль быстро возрастала и обезобразила всё лицо, боль была ужасная, весьма трудно было глотать, запах был нестерпимый. В таком опасном положении, ожидая смерти, молодой подвижник не обратился к земному врачу». И он как бы услышал: «Брат унылый и ропотливый! Зачем скорбишь? Зачем вопиешь? Для чего посылаешь за помощью далеко, имея Иисуса, стоящего близ тебя и желающего, чтобы ты призывал Его в помощь! Воззови к Нему: Наставниче! и Он ответит тебе. Прикоснись к краю одежд Его, и Он исцелит тебя не только от одного сего страдания, но и от всех страстей твоих. Если бы ум твой находился там, где бы ему надлежало быть, то и угрызения ядовитых змей и скорпионов не могли бы низвести тебя оттуда к ощущению телесной болезни: забых снести хлеб мой от гласа воздыхания моего (Пс.101, 5). Не скорби; милость Божия близка тебе». «Он с горячею молитвою и со слезами припал перед образом Царицы Небесной и, прося у Неё исцеления, молился всю ночь, потом мокрым полотенцем отер лик Пречистой Владычицы и этим полотенцем обвязал опухоль, продолжая молиться. В изнеможении заснул он на полу и увидел во сне, что его исцелила Пресвятая Дева. Наутро просыпается, встает и к великой радости находит себя совершенно здоровым. К удивлению врачей, опухоль, не прорвав нарыва, разошлась, оставив о себе только слабый след, как бы воспоминание чуда».
Правительственные войска императрицы Екатерины II к весне 1775 года погасили пожар крестьянского бунта Емельяна Ивановича Пугачёва. Весна растеплиласъ, зазеленелась. Пернатые возвратились в родные места из жарких стран. Пожелтели песчаные дюны на берегу лазурного залива. Всё чаще с надеждой посматривал на Восток послушник Герасим: ожидал благословенного дозволения снова вернуться в сладостную и ласковую Саровскую пустынь… Только к осени 1775 года получил он известие печальное из города Арзамаса от сестёр Алексеевской обители: батюшку Феодора по повелению Сената и Синода отправили в далёкую северную обитель – Соловки.
Причиной этой горькой несправедливости было предательство темниковского воеводы Неелова, который подобно Иуде наклеветал на своего духовного отца Феодора.
«Когда темниковский воевода Неелов пожелал иметь отца Феодора духовником, то батюшка сразу предупредил его, что нужно полное повиновение во всём, что касается духовной пользы человека, избравшего себе духовного руководителя. Воевода обещал полное послушание и в течение трех лет исполнял это послушание. Затем от стал не заботиться о душе: нарушал посты, притеснял граждан, запечатывал летом печи в домах, взымая за разрешение пользоваться всякою печью по рублю, несправедливо решал дела, за подкуп обвиняя невинных в пользу виновных, брал взятки.
Узнав обо всем этом, отец Феодор строго обличал своего духовного сына, который на это обличение не только не обращал внимания, но и, наконец, в самый разгар страдной поры заставил крестьян строить себе в городе дом. Крестьяне обратились к отцу Феодору с просьбой убедить воеводу Неелова, чтобы он позволил им раньше убрать хлеб с полей…
Отец Феодор приехал в город Темников, застал воеводу в присутственном месте и высказал ему всё, что значилось в его противоправных действиях, а также просил его, чтобы он перестал притеснять народ.
Воевода подал жалобу Воронежскому губернатору, будто бы настоятель Санаксарского монастыря иеромонах Феодор (Ушаков) в служебном месте прилюдно нанес ему, человеку зеркальному, оскорбление – назвал грабителем.
Такова была месть «духов злобы» этому дивному подвижнику благочестия. Но козни врагов победил старец Феодор великим терпением и смирением. За горячую ревность в святоотеческом пути, сподобил Господь пострадать старца Феодора Санаксарского.
Сёстрам Алексеевской общины батюшка писал:
«Ныне от вас следует моё отлучение, но вы о том, конечно, не печальтесь, понеже всё не без воли Божией совершилось. Итак, не печальтесь, а радуйтесь, что до такой скорби благость Божия нас доводит, тем более что она пришла совершенно безвинно, а за одно обличие человеческого нечестия и вопиющей на небо несправедливости, что мы, по обязанности нашей, всегда о том говорить должны, и не токмо страдать, но и умирать готовы».
Герасим всегда помнил наставнические беседы с батюшкой Феодором, в которые он вкладывал тепло своего большого сердца и которые оставались в памяти высокими словами святых подвижников Варсануфия и Иоанна Египетских: «Не унывай в скорбях и трудах телесных, которые несёшь, трудясь ради общежития; ибо и это также значит – полагать душу свою за братию (I Иоан. 3, 16), – и надеюсь, что велика будет награда за труд сей. Как Иосифа Господь поставил прокормить братию свою во время голода (Пс. 32, 19) в Египте, так и тебя поставил Он послужить общежитию. Я же повторяю тебе слово Апостола: ты убо, чадо, возмогай благодатию Духа Святого (2 Тим. 2, 1).
Один трудами по Богу достигает в покой Его, а другой достигает туда же смирением. Ты же держись в том устроении, чтоб получить оный за то и другое, когда умрёт в тебе гнев, вследствие укрощения раздражительности в сердце твоём; и тогда исполнится в тебе слово Писания: виждь смирение аде и труд мой, и остави все грехи моя (Пс. 24, 18). Господь да сохранит душу твою, и тело твоё, и дух твой от всякого зла, от всякой противности, наносимой диаволом, и от всякого мечтания, возбуждающего мятеж мыслей.
Остерегайся, чтоб не окрали тебя лукавые змеи и не отравили ядом своим серчания. Он смертоносен. Никто никогда не совершит добра посредством зла, потому что сам побеждается злом. Напротив того, добром исправляется злое (Рим. 12, 21). Ты стоишь на позорище; почему и должен бороться со зверьми, подобно Апостолу в Ефесе (1 Кор. 15, 32), который хвалился, победив зверей. Ты ввергнут в бурю морскую; почему и должен претерпеть многия опасности и подвизаться против обуревания волн. Препобедив их с помощью Божиею, войдёшь в тихое пристанище о Христе Иисусе, Господе нашем».
Батюшка Феодор за всё благодарил Господа. Любимцу Герасиму он наказывал мудрыми подвижническими наставлениями святых преподобных отцев Варсануфия и Иоанна Египетских:
«Настрой себя благодарить Бога за всё, слыша слово Апостола: о всём благодарите (1 Сол. 5. 18). Будешь ли ты в скорбях, или в нуждах, или в утеснениях, или в болезнях и трудах телесных, – за все, постигающее тебя, благодари Бога, ибо многими скорбями подобает нам внити в царствие Божие (Деян. 14, 22). Итак, не сомневайся душою твоею и не расслабляйся ни в чём сердцем твоим; но вспоминай Апостольское слово: аще внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по сия дни (2 Кор. 4, 16). Если не претерпишь страданий, не можешь взойти на крест и причастником быть спасительных плодов его».
«Пока корабль в море, он бывает подвержен опасностям и буйству ветров. Когда же достигнет в тихую и мирную пристань, не страшится более опасностей, бедствий и приражения ветров, но пребывает в безопасности. Так и ты, пока пребываешь с людьми, ожидай скорбей, опасностей и приражения мысленных ветров. Когда же достигнешь в уготованное тебе пристанище безмолвия, тогда не будешь иметь страха».
Отец Феодор был истинно стяжатель духовных сокровищ. Он стремился к вечному спасению души, ибо видел в цветении жизнь человека, его созревание, как удивительного плода, в котором святость и благодать Святого Духа сохраняется в прочной вере и чистоте благодатью Божией для будущей жизни.
В августе 1777 года двадцатилетний Герасим Зырянов указом императрицы Екатерины II был утвержден в списке монастырских штатов.
В Троице-Сергиевой пустыни, расположенной за чертой российской столицы, управляющие настоятели часто менялись, правда, люди эти были простые и добрые по своим личным качествам, но в основном – малоопытные в духовном руководстве братии и несведущие в хозяйственных распоряжениях. Братия пустыни, несмотря на ограниченный штат, проводила жизнь строгую и трудолюбивую. При соблюдении внешней стороны монастырского устава, что касательно времени и порядка церковных служб, общей трапезы и монастырских послушаний, не было в обители порядка в управлении внутреннем, который зависит не столько от буквального соблюдения устава, сколько от духовной опытности начальствующих в руководстве душ, им Богом вверенных. Для Герасима, приученного к правилам об откровении помыслов перед духовно опытным наставником, существовавшем в Саровской пустыни и Санаксарской обители, было странным, что в Троице-Сергиевой пустыни таких правил не было, и, конечно, во всякое время подать полезный и спасительный совет неопытному в постоянной многотрудной борьбе с невидимым и злохитрым врагом, да и просто со своими страстями, было некому. А ведь Герасим знал, что хранение совести через возможно частое откровение, или исповедание, своих помыслов и дел, вследствие всецелого предания себя руководству духовно опытного и благорассудительного старца, есть основание, залог и ходатай иноческого преуспения, как то показывают согласные свидетельства всех святых отцов-подвижников. Но сколько велико и душеспасительно это святое делание, столько же противится этому враг и супостат диавол. По словам преподобного Дорофея, «не только самое наставление ненавидит лукавый, но даже и самого голоса, произносящего оное, не сможет слышать… И сказать ли, почему? Он знает, что злодейство его обнаружится тотчас, как только станут спрашивать и говорить о полезном. И ничто он так не ненавидит и не боится, как быть узнанным, потому что тогда он уже не сможет коварствовать, как хочет».
Ревность же Герасима к иноческой жизни не устрашилась трудностей и разнополюсных особенностей жития, встреченных на пути монашеского подвига.
В ноябре 1777 года он был определён указом духовной консистории в число послушников Троице-Сергиевой пустыни; 24 сентября 1778 года пострижен настоятелем Сергиевой обители в рясофор и поручен на попечение братского духовника, почтенного старца Нила. С первых дней молодой подвижник предал себя старцу в полное послушание, а сам старец необычайно крепкий, суровый внешностью, строгий к себе и другим, прямой и открытый, по простоте своей полюбил послушника за его прилежность, спокойствие и беспрекословное послушание.
Весна 1781 года выдалась на редкость ранняя, с бурным разливом, дружным цветением пригородных садов. Тёплые солнечные дни подняли настроение. Троице-Сергиева пустынь, сверкая небесной чистотой и необычайно высвечиваясь белизной, точно парила на воздухе, ласкаемая мягким переливом лучей…
В первых числах апреля, по дороге в Соловецкий монастырь, в Троице-Сергиевой пустыни остановилась инокиня Арзамасской Алексеевской общины Марфа (Мария Петровна Протасьева), послушница настоятеля Санаксарской обители отца Феодора, после пребывания в Санкт-Петербурге, где она ходатайствовала об освобождении отца Феодора (Ушакова), так как тяжел был соловецкий климат для него, перед митрополитом Новгородским и Санкт-Петербургским Гавриилом. Митрополит был радетелем о монастырях и во всём, чем мог, поддерживал иночество. Встречалась она и с ближайшим поверенным митрополита – его келейником отцом Феофаном, который был любимым учеником старца Феодора (Ушакова).
Отец Феофан, войдя в доверие митрополиту, рассказал ему о ссылке без вины в Соловки старца Феодора Санаксарского. Митрополит Гавриил обратился к императрице с ходатайством о пересмотре дела старца и о дозволении ему вернуться в Санаксар.
Из уст Марии Протасьевой Герасим услышал, что митрополит Гавриил особое внимание обратил на Валаамскую обитель, представляющую по географически уединённому положению на Ладожском озере исключительные удобства для монашеской жизни. Для этого митрополит вызвал из Саровской пустыни старца Назария. Официально это выглядело так: «По указу члена Святейшего Синода архиепископа Новгородского и Санктпетербургского Гавриила Саровского иеромонаха Назария перевести в Петербургскую епархию и назначить настоятелем Валаамского монастыря для его подъёма и восстановления».
При упоминании имени старца Назария сердце Герасима возгорелось желанием как можно скорее приблизиться к дорогому и родному человеку, к которому он привязался и полюбил в дебрях темниковских лесов, где батюшка Назарий пребывал отшельником. Там, в Саровской пустыни, батюшка Назарий и батюшка Варлаам, тихо отошедший ко Господу, с великой осторожностью и трепетностью вывели его на тернистую тропу иночества. И как они радовались первым его робким шагам!..
…Частые визиты в Троице-Сергееву пустынь гостей из Петербурга, постоянные посетители, паломники, боголюбивые прихожане требовали уделения им времени, что мешало молодому послушнику всецело сосредоточиться на молитвенном делании. Валаам же притягивал его своей строгостью. Удалённый от больших суетливых и шумных городов и селений, в течение нескольких месяцев в году отрезанный от внешнего, мира, он грезился Герасиму теперь днём и ночами. Когда после большого трудового, молитвенного дня обитель засыпала тихим коротким сном, в маленькой келии послушника светилось одиноко крохотное оконце, потом и оно гасло, и только слабо мерцала неугасимая лампада перед святой иконой, именуемой «Явление Пресвятой Богородицы Преподобному Сергию». Взирая на икону Божией Матери, Герасим обращался к Ней словами молитвы преподобного Сергия Радонежского: «О Пречистая Мати Христа моего, Заступница и Крепкая Помощница роду человеческому, присно молящаяся о нас недостойных Сыну Твоему и Богу нашему! Умоли Его, да призрит на святую обитель сию, собранную в похвалу и честь святому имени Его во веки. Тебя, Матерь Сладкого мне Христа, Молитвенницу, призываю многое дерзновение к Нему стяжавшую, как общее всем упокоение и пристанище».
Слабо высвечивала светлый лик умоляющего Пресвятую Богородицу Матерь Божию получить извещение о пути спасения. И если усмотреть исполнение слов святого Исаака Сирина: «Смиренномудрым открываются таинства», то можно было наблюдать, как Господь просвещает ум смиренного подвижника к ведению Божественных писаний. Для Герасима, от природы обладающего светлым умом и любознательностью, святая обитель – Саровская пустынь стала школой духовной жизни – «Академией монашества», где наука воспитания выстраивала в нём твёрдую линию исполнения заповедей Христовых, что он и делал с присущим ему глубоким смирением, исключительным прилежанием знакомился с Божественными и отеческими писаниями и с житием святых угодников Божиих, – весь его труд был направлен к достижению главной своей цели – спасению души.
Презирающий свыше на смиренных сердцем Господь внял усердной молитве верного раба Своего. По судьбам Промысла Божия, в награду за безропотное претерпение и смирение, Господь исправил путь Герасима, дав ему время прийти безмятежно в истинном покаянии в то место, где Его святой воле угодно.
Помолившись за литургией в Покров Пресвятой Богородицы первого октября 1781 года, простился Герасим со своим духовником. Расставаясь, старец напутствовал своего послушника: «Много тебе, Герасим, придётся потерпеть, но ты крепко стой, хотя до смерти, за чистоту православия. И молись, ибо в молитве прежде всего покаяние со смирением и благодарение. К молитве же Иисусовой должна быть особая подготовка – из глубины сердца вырывалось освещение! А всегда молись так:
Иисусе Сладчайший и Дражайший, молю Тебя и умоляю: все мне прости и спаси меня.
Иисусе Сладчайший и Дражайший, научи меня молиться, научи любить Тебя, исполнять заповеди Твои.
Иисусе Сладчайшим и Дражайший, обогати меня смирением, кротостью, и слезами, ибо нет у меня другого пути к Тебе на небушко.
Всегда старайся ходить перед Господом, терпеливо, постепенно отстраняя все лишнее и многозаботливое, так как в нас действуют две силы: добрая воля и сопротивление плоти. С сердцем сокрушенным и смиренным вычитывай правила Устава, родившиеся от молитвы. Устав – это молитва. Все службы выстаивай, все вычитывай – весь Устав выполняй – очищай душу и согревай сердце. Устав и чин должен быть внутренним и готовиться к нему надо, со ступени на ступень восходить, подниматься на высокое только в повседневном труде. Жизнь наша – море широкое, по нему надо плыть только в надёжной лодке – в своей лодке. Во всём надо быть очень внимательным к себе, во всех мелочах, не допускать и малейшей лжи или неискренности или лести и человекоугодия… Давать повод на подкуп, взятки – истязания и мытарства для нас греховные и ответственные – чувствовать в грехах другим – надо очень остерегаться, ибо, мы – монахи даём обет нестяжания, обет надо всегда помнить. Правда должна быть чистой. И – запомни, Герасим! Главное – смирение и любовь. Кто много любит, тому многое простится. Проявление любви к ближнему может спасти и большого грешника. Любовь покрывает всё. Люби труд свой, и дар Божий в тебе будет светиться. Обитающую в тебе благодать Святого Духа никому не показывай: скрывай и храни…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?