Текст книги "Тайные информаторы Кремля"
![](/books_files/covers/thumbs_240/taynye-informatory-kremlya-235908.jpg)
Автор книги: Владимир Антонов
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Рейли показал далее, что он приехал в СССР со специальной целью организации террористических покушений, поджогов, восстаний и т. д. Более того, Рейли показал, что он, проездом из Америки, был у канцлера казначейства и одного из ответственнейших министров британского короля Черчилля, который лично давал ему инструкции по организации террористических покушений и других диверсионных актов. Его письменные показания имеются в распоряжении правительства. Материалом, взятым при дальнейших арестах, показания Рейли были целиком подтверждены».
Работая в основном по делам «Синдикат-2» и «Трест», Сыроежкин одновременно систематически привлекался к выполнению и других заданий. В частности, в 1924 году он руководил операцией по ликвидации банды Даниила Иванова, перешедшей на территорию Белоруссии в районе Столбцов.
Осенью 1925 года Сыроежкин был направлен в распоряжение полномочного представительства ОГПУ по Северо-Кавказскому краю. В те времена в этом регионе широко распространился бандитизм. Бандиты нападали на нефтепромыслы, поезда, убивали советских работников, учителей. Вооруженные налеты они совершали и на предместья Грозного. В составе оперативно-разведывательного отряда Сыроежкин участвовал в выявлении и ликвидации наиболее активных головорезов. Опираясь на помощь бойцов местной самообороны, отряд чекистов сумел успешно провести ряд операций по разоружению бандформирований.
В 1928 году Сыроежкин был командирован в Якутию, где японские агенты из числа бывших белогвардейцев готовили вооруженное восстание с целью создания марионеточного правительства и отделения Якутии от СССР. Благодаря успешной контрразведывательной операции, проведенной Сыроежкиным и его подчиненными, заговор был ликвидирован.
В 1929 году вспыхнул вооруженный конфликт на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД), связывавшей Сибирь с Дальним Востоком. Сыроежкин был направлен в Бурятию, где возглавил оперативный отряд по борьбе с местными бандитами. Одновременно чекисты совершали рейды по тылам китайских войск.
В 1930–1931 годах по просьбе монгольских коллег Сыроежкин участвовал в операциях против банд в Ойратии, на севере Монголии.
В 1932 году коллегия ОГПУ наградила Сыроежкина именным оружием. В том же году, как имеющий большой опыт борьбы с белогвардейским подпольем, он получает назначение на ответственную работу в Белоруссию, где руководит ликвидацией подпольных националистических организаций. За проявленное мужество награждается золотыми часами.
После Белоруссии Сыроежкин получает новое назначение, на этот раз – в Ленинград. Там он участвует в контрразведывательных операциях по ликвидации созданных германской разведкой шпионских и террористических групп. Эти группы действовали под прикрытием нескольких германских коммерческих представительств. При проведении оперативных мероприятий Сыроежкин выезжал по линии ИНО ОГПУ в Германию, Норвегию, Финляндию и Швецию. В Хельсинки, например, он провел конспиративную встречу с одним из бывших руководителей Кронштадского мятежа Степаном Петриченко, который подробно информировал разведчика о военных приготовлениях на финляндско-советской границе.
В 1936 году Г.С. Сыроежкину за «особые оперативные заслуги и боевые подвиги» было присвоено звание старшего майора госбезопасности, что соответствовало воинскому званию генерал-майора.
В апреле 1931 года в результате буржуазно-демократической революции в Испании была свергнута монархия. А на состоявшихся в феврале 1936 года парламентских выборах победу одержал Народный фронт, представители которого сформировали республиканское правительство левого толка. Испанские правые, проигравшие выборы, решили добиваться власти насильственным путем, опираясь на поддержку со стороны германских и итальянских фашистов.
В ночь на 18 июля 1936 года радио города Сеуты в испанском Марокко передало условную фразу: «Над всей Испанией безоблачное небо». Это был сигнал к началу мятежа командного состава испанских колониальных войск в Северной Африке, который возглавил генерал Франсиско Франко. Вскоре мятежникам удалось высадиться на территории Испании, и в стране разразилась кровопролитная гражданская война.
Германия и Италия начали оказывать Франко существенную материальную и военную помощь, а также приступили к направлению в Испанию своих военнослужащих. В связи с этим в середине сентября 1936 года Политбюро ЦК ВКП (б) постановило оказать республиканскому правительству всестороннюю поддержку. Было принято решение об отправке в Испанию добровольцев-коммунистов. В письме Сталина, Молотова и Ворошилова на имя главы испанского правительства Ларго Кабальеро, в частности, подчеркивалось: «Мы считали и считаем своим долгом в пределах имеющихся у нас возможностей прийти на помощь испанскому правительству, возглавляющему борьбу всех трудящихся, всей испанской демократии против военно-фашистской клики, являющейся агентурой международных фашистских сил».
Со всего мира в Испанию на помощь республиканцам спешили добровольцы. Среди них были и советские чекисты, в том числе будущие Герои Советского Союза Станислав Ваупшасов, Кирилл Орловский, Николай Прокопюк, Александр Рабцевич.
Григорий Сыроежкин написал три рапорта на имя руководства НКВД, прежде чем получил разрешение на отъезд.
Используя свой богатый оперативный опыт, Сыроежкин, являвшийся сотрудником резидентуры НКВД, занимался подготовкой специальных партизанских и диверсионных групп республиканской армии для ведения борьбы в тылу франкистов. По его инициативе были созданы партизанские отряды, батальоны, бригады. Осенью 1937 года они были объединены в знаменитый 14-й специальный корпус, который осуществлял боевые операции на всех фронтах вплоть до окончания гражданской войны в стране. Сыроежкин стал старшим военным советником командира корпуса Доминго Унгрия. Он организовал разведывательно-диверсионную школу, в которой бойцы обучались методам партизанской борьбы.
В одном из докладов резидента НКВД в Испании А.М. Орлова в Центр от 9 декабря 1937 года, в частности, отмечалось:
«Проводимая в тылу “Д” работа (литерой “Д” в служебной переписке того времени обозначалась разведывательно-диверсионная деятельность партизанских подразделений на фронтах и в тылу противника. – Авт.) привела к серьезному расстройству отдельных участков тыла франкистов и значительным материальным убыткам и людским потерям. Беспрерывные и последовательные действия наших “Д” групп, применение ими самых разнообразных, быстро меняющихся и постоянно совершенствующихся методов, охват нами почти всех решающих участков фронта, продвижение “Д” действий в глубокий тыл вызвали большую панику в фашистских рядах. Об этом говорят все донесения разведки и нашей агентуры, это подтверждается также и рядом известных нам официальных материалов (газетные статьи, приказы фашистов, радиопередачи).
Это состояние фашистского тыла, пребывание франкистов в постоянном напряжении, беспрерывно преследующий их страх перед “проделками красных динамитчиков”, подчас преувеличенный и раздуваемый всевозможными слухами, мы считаем основным достижением в “Д” работе.
Нам точно известно, что для борьбы с диверсиями фашисты вынуждены держать в тылу значительные воинские силы и вооруженные группы фалангистов. Все, даже незначительные, объекты усиленно охраняются. В августе 1937 года командующий Южным фронтом фашистов генерал Кьяппо де Льяно издал приказ, объявляющий на военном положении провинции Севилья, Уэльва и Бадахос. Мероприятия фашистского командования, связанные с реализацией этого приказа, предусматривают отвлечение с фронта значительных воинских сил».
Сам Григорий Сыроежкин неоднократно лично участвовал в выполнении специальных заданий командования в тылу врага. За проявленное мужество он был награжден орденом Ленина.
В Испании Сыроежкин встретил сына Бориса Савинкова. Лев Борисович Савинков вырос в эмиграции, работал шофером во Франции. С началом гражданской войны в Испании отправился добровольцем на фронт против франкистов. Отважно сражался в Интернациональной бригаде. Сыроежкин способствовал тому, что Лев Савинков стал капитаном республиканской армии. Осенью 1938 года, накануне поражения республиканцев, Сыроежкин переправил его во Францию. Во время оккупации Франции Лев Савинков участвовал во французском движении Сопротивления и героически сражался с врагом. В августе 1944 года он в составе группы из отряда «Союза русских патриотов» водрузил красный флаг над зданием советского посольства в Париже.
В 14-м специальном корпусе республиканцев Сыроежкина называли Грегорио Грандэ – Григорий Большой. Бойцы обращались к нему: команданте Грегорио. Сыроежкин был всеобщим любимцем. Товарищи по вооруженной борьбе с фашизмом ценили его за смелость, честность, профессиональное мастерство, доброе, человеческое отношение к людям, бескорыстие. Григорий, например, был готов поделиться последним сухарем с бойцом, прикрыть его в бою.
В 1937 году на военнослужащих и чекистов обрушились репрессии. Нарком внутренних дел Ежов и его подручные сфабриковали так называемый «заговор генералов». От «ежовщины» погибли десятки тысяч невинных людей, руководство Красной Армии было практически обезглавлено. Однажды в 1938 году в тесном кругу сослуживцев Григорий Сыроежкин высказал свое мнение о невиновности Тухачевского и других военачальников. Он отметил, что многих из них он лично знает как честных и преданных командиров и готов головой ручаться за них.
Однако круг оказался не таким уж узким. На Лубянку полетел донос на разведчика. В конце 1938 года Сыроежкин был отозван в Москву под предлогом вручения ему очередного ордена.
8 февраля 1939 года Сыроежкин был арестован по обвинению в шпионаже в пользу Польши и участии в контрреволюционной организации. Основанием для ареста послужил случай с задержанием Сыроежкина в Вильно в связи с доносом Стржалковского, о чем разведчик в то время подробно проинформировал свое руководство. Следователь заявил, что Сыроежкин выдал польской разведке материалы, содержавшие государственную тайну, и что поляки завербовали его. На замечание разведчика, что он действовал по заданию своего руководства, последовал ответ, что прежние руководители Сыроежкина также оказались польскими шпионами. Действительно, 21 августа 1937 года бывший руководитель Сыроежкина Артур Артузов по ложному доносу был приговорен «тройкой» как «шпион польской и других разведок» к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян.
Такая же судьба постигла и старшего майора госбезопасности Григория Сергеевича Сыроежкина. 26 февраля 1939 года он был осужден Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания и в тот же день расстрелян. Лишь 15 февраля 1958 года приговор в отношении Сыроежкина был отменен и дело закрыто за отсутствием состава преступления.
Имя Григория Сергеевича Сыроежкина, одного из видных советских чекистов-разведчиков, занесено на Мемориальную доску Службы внешней разведки Российской Федерации.
Глава IV
Комкор Карин
Ни высокие награды, ни солидное положение в структурах государственной безопасности и военной разведки не спасли выдающегося советского разведчика-нелегала комкора Федора Карина от гибели в застенках Лубянки.
В 1896 году в семье бедного еврейского местечкового ремесленника Янкеля Крутянского, проживавшего с многочисленной семьей в селе Суслено в Бессарабской губернии, родился очередной ребенок, которого родители назвали Тодресом, или, на молдавский манер, Тудором. Впрочем, босоногие русские сверстники Тодреса, с которыми он играл в уличные игры в этом захудалом местечке, называли его более привычным русским именем Федор. Отец мечтал, чтобы его отпрыск «вышел в люди», и, когда сыну исполнилось десять лет, отдал его в реальное училище. Здесь он, помимо основных дисциплин, упорно овладевал немецким и английским языками, которые должны были пригодиться будущему коммерсанту.
Однако вместо того, чтобы готовиться к предстоящей коммерческой деятельности, во время учебы в реальном училище Тодрес сближается с революционно настроенными учащимися и увлекается идеями Маркса. Он вступает в подпольный кружок Российской социал-демократической рабочей партии и ведет активную революционную агитацию.
С началом Первой мировой войны 18-летний Крутянский был мобилизован в армию и по заданию военной ячейки РСДРП (б) вел среди солдат революционную пропаганду, за что был отправлен в штрафную роту. Ему удалось совершить побег и эмигрировать в соседнюю Румынию, где он продолжил революционную деятельность. В 1915 году, после вступления Румынии в войну на стороне Антанты, Тодрес был приговорен Королевским судом к тюремному заключению. В 1917 году, благодаря победе Февральской революции, он был освобожден из тюрьмы по амнистии для политических заключенных и возвратился в Россию, где включился в активную революционную работу.
После победы Октябрьской революции Крутянский служил в бессарабской бригаде Красной Гвардии. В одном из боев с войсками боярской Румынии был ранен. В начале 1919 года командовал эскадроном конных разведчиков. Одновременно являлся секретарем Центрального бюро Компартии Бессарабии.
Вскоре Тодрес Крутянский, которому исполнилось 23 года, был назначен политическим комиссаром Всеукраинского уголовного розыска, членом коллегии Всеукраинской чрезвычайной комиссии (ВУЧК). Здесь он сменил имя и фамилию и стал именоваться Федором Яковлевичем Кариным.
В 1919 году 24-летний Федор Карин переводится в Москву, в оперативную часть Особого отдела ВЧК, где под руководством Артура Артузова борется с врагами советской власти. Вместе с ним в ВЧК – ОГПУ работали и два его брата.
В сентябре 1919 года московские чекисты под руководством Артузова ликвидировали разветвленный контрреволюционный заговор белогвардейского «Национального центра». Заговорщики создали в Москве штаб Добровольческой армии во главе с генерал-лейтенантом царской армии Н.Н. Стоговым и назначили вооруженное выступление на вечер 21 сентября, когда, по их расчетам, генерал Деникин должен был взять Тулу и вплотную приблизиться к Москве.
За три дня до предполагаемого выступления белых, 18 сентября, председатель ВЧК Дзержинский доложил на Политбюро ЦК РКП (б) план мероприятий по разгрому заговорщических организаций. Операция чекистов по ликвидации «Национального центра» и штаба Добровольческой армии Московского района продлилась три дня. В ней принимал активное участие с оружием в руках и молодой сотрудник Особого отдела ВЧК Федор Карин.
Вскоре газета «Известия» опубликовала обращение ВЧК ко всем гражданам страны по поводу ликвидации белогвардейского заговора. В нем был приведен список фамилий 67 главных заговорщиков, приговоренных военным трибуналом к расстрелу за измену Родине и шпионаж. В общей сложности чекисты при поддержке красноармейцев и рабочих московских заводов арестовали около 700 членов контрреволюционных террористических организаций, в основном бывших кадровых офицеров, которые планировали захватить Кремль и арестовать советское правительство во главе с В.И. Лениным.
Новый, 1920 год Федор Карин встретил на посту делопроизводителя уполномоченного Оперативного отдела ВЧК. «Канцелярская» должность была таковой только на бумаге: грамотные люди, да еще владевшие иностранными языками, были в ВЧК на вес золота. И вместо регистрации «входящих» и «исходящих» документов молодой чекист активно участвует в оперативных мероприятиях по борьбе с контрреволюцией.
Так, в начале 1920 года в поле зрения чекистов попал подозрительный поляк по имени Игнатий Добржинский. ВЧК уже было известно, что в Москве действует резидентура «двуйки» – 2-го отдела польского Генштаба (военная разведка и контрразведка). Ее возглавлял некто по кличке «Сверчок». Через некоторое время чекистам в белорусском городе Орше удалось выйти на курьера московской резидентуры «двуйки», некую Марию Пиотух. За ней было установлено плотное наружное наблюдение, которое привело на явочную квартиру «Сверчка». Однако на этот раз арестовать его не удалось. Предупрежденный своими людьми «Сверчок» скрылся из дома по черному ходу.
В мероприятиях чекистов по разработке польской агентуры участвовал и Федор Карин, приобретший достаточный опыт за время работы в Оперативном отделе. Чекистам стало известно о том, что «Сверчок» располагает в Москве разветвленной агентурной сетью. Для борьбы с польскими шпионами в ВЧК была создана «Комиссия Артузова», занимавшего в то время пост заместителя начальника Особого отдела. В комиссию был включен и Федор Карин.
10 мая 1920 года 750-тысячная польская армия начала наступление на Республику Советов. Польша, получившая независимость от Советской России, нанесла ей удар в спину. Противостоящие польской армии войска Западного и Юго-Западного фронтов насчитывали всего 65 тысяч бойцов. В тот же день руководство ВЧК направило Артузова с группой сотрудников Особого отдела ВЧК на Западный фронт для организации особых отделов фронтов и армий и налаживания их работы против польских шпионов. Вместе с Артузовым на Западный фронт командируется и Карин. Ему был выдан мандат от 10 мая 1920 года за подписью управляющего делами Особого отдела ВЧК Ягоды, который гласил:
«Дано сие Комиссару Активной части Особого отдела ВЧК тов. Карину в том, что он командируется на Западный фронт в распоряжение Особоуполномоченного Особого отдела ВЧК тов. Артузова.
Особый отдел ВЧК просит оказывать тов. Карину законное содействие при исполнении им поручений, возложенных на него тов. Артузовым.
Действительно по 7-го июня 1920 года».
На Западном фронте московским чекистам, в числе которых был и Карин, пришлось бороться с польскими шпионами, вылавливать диверсантов, сражаться с засылаемыми в тыл Красной Армии бандами польских националистов. Им удалось предотвратить взрыв штаба Западного фронта, расположенного в Минске, которым в то время командовал М. Тухачевский. Согласно сохранившимся архивным материалам, в 1920 году Ф. Карин трижды выезжал вместе с А. Артузовым на Западный фронт.
Одновременно чекисты не спускали глаз с резидентуры польской «двуйки» в Москве. 25 июня 1920 года на квартире ксендза Гриневского чекистская засада задержала курьера из Польши. В возникшей перестрелке он был убит. Среди найденных у курьера документов чекисты обнаружили фамилию политрука бронечасти московского гарнизона Добржинского. Группа чекистов выехала к нему на квартиру. Поняв, что ему не удастся уйти, Добржинский попытался застрелиться. Однако в последний момент Федор Карин схватил его за руку и не дал покончить с собой. На первых допросах Добржинский, который и являлся «Сверчком», молчал. Произведенный чекистами обыск на его квартире показал, что он являлся членом Польской социалистической партии, изучал марксистскую литературу. Артузов решил перевербовать его. Вместо допросов последовали беседы на политические темы. Активное участие в них принимал и Федор Карин. Он подробно рассказывал о борьбе с контрреволюцией в Бессарабии и на польском фронте, приводил примеры зверств польских оккупантов в белорусских городах и селах. И однажды Добржинского словно прорвало. Поляк признался, что ему многое в политике «маршала» Пилсудского, бывшего в прошлом социалистом, не нравится, в том числе «русский поход», и что ему ближе по идейным соображениям политика Советов.
К дальнейшим беседам с Добржинским подключились заместитель председателя ВЧК В.Р. Менжинский, а также член ЦК компартии Польши Ю. Мархлевский. Встречи с последним проходили в Кремле. Вскоре Добржинский дал согласие на сотрудничество с ВЧК. Взамен ему было обещано, что все названные польским резидентом сообщники будут возвращены на родину еще до прекращения военных действий, но только те, кто работал из идейных соображений. Добржинский сменил фамилию и стал Сосновским. Вместе с Артузовым и Кариным он выехал на Западный фронт, чтобы лично удостовериться в том, что арестованным чекистами польским разведчикам было позволено возвратиться в Польшу. Одновременно особые отделы Западного фронта ликвидировали основные ячейки Польской войсковой организации (ПОВ), занимавшиеся проведением диверсий и терактов в тылу Красной Армии. В их ликвидации активное участие принимал и Федор Карин.
В 1920 году закончилась Гражданская война на европейской части России. Все эти годы Федор Карин работал без отдыха, с громадным напряжением сил. Интенсивная работа и полученное им ранение отрицательно сказались на здоровье контрразведчика. По настоянию врачей он пишет рапорт на имя и. о. начальника Оперативного отдела Артузова:
«Представляя при сем заключение профессора Мартынова и удостоверение врача Ос. Отдела ВЧК, прошу Вашего разрешения и ходатайства об отправлении меня в санаторий для лечения.
Прим.: за все время с Октябрьской революции никакими отпусками ни разу не пользовался.
Сотрудник ОПЕРОТДа Ф. Карин».
Артузов наложил резолюцию на рапорт: «Упр. делами: Карину необходим отпуск на две недели по болезни. Прошу оформить. И. о. оперотд. А. Артузов. 8. ХI. 20 г.»
Отдохнув и поправив здоровье, Федор возвращается в Оперативный отдел. В мае 1921 года чекисты выходят на след контрреволюционной организации «Народный союз защиты Родины и свободы», возглавляемой известным террористом эсером Борисом Савинковым, организатором ряда громких убийств, в том числе московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Этот террорист «прославился» еще и тем, что в годы Гражданской войны организовал восстание эсеров в тылу Красной Армии в городах Рыбинск и Ярославль. Во время этих восстаний были убиты тысячи мирных граждан. В 1921 году Савинкову удалось создать Западный областной комитет своей организации на Украине и в Белоруссии. Для борьбы с савинковцами Артузов разработал операцию «Синдикат-2», в реализации которой участвовали Карин и другие сотрудники ВЧК, среди которых, в частности, был ставший впоследствии знаменитым разведчиком Наум Эйтингон.
Гомельская губчека зафиксировала распространение в городе листовок контрреволюционного содержания. Одновременно чекисты вышли на некоторых военных специалистов, чье поведение вызывало подозрения. У ряда из них, в том числе на квартире уездного военрука Максимова, были произведены обыски. Чекисты нашли антисоветскую литературу, документы и печати НСЗРиС. Они произвели аресты, и в июле 1921 года Западный областной комитет НСЗРиС был ликвидирован. В 1925 году был арестован и сам Б. Савинков. А операция «Синдикат-2» продолжалась до полного разгрома его организации.
В 1922 году Гражданская война завершилась на всей территории Советской России. Отпала необходимость содержать в прежнем объеме самый крупный в системе ВЧК Особый отдел, занимавшийся прежде всего военными делами. В феврале 1922 года Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем упраздняется и на ее основе создается Государственное политическое управление (ГПУ) при НКВД РСФСР. Федор Карин становится сотрудником Иностранного отдела (ИНО) ГПУ (внешней разведки).
28 июня 1922 года Коллегия ГПУ утвердила «Положение о закордонном отделении ИНО ГПУ», в котором были определены его функции, четко сформулированы основные задачи разведывательной работы за рубежом, указаны средства их выполнения. Коллегия ГПУ приняла решение создать резидентуры ИНО в основных европейских странах. Наряду с широким спектром задач политического, военного и контрразведывательного характера в документе предусматривалось целенаправленное использование нелегальных возможностей разведки, оговаривались поручения по освещению экономической ситуации в каждом отдельном государстве и выявлению особенностей их экономической политики по отношению к РСФСР.
Для решения этих задач внешней разведке были крайне необходимы грамотные, квалифицированные кадры, имевшие опыт чекистской работы и владевшие иностранными языками. Федор Карин, которому исполнилось всего 26 лет, идеально подходил для работы в Иностранном отделе. Помимо молдавского он свободно владел румынским, немецким и английским языками. Молодого разведчика, но уже опытного чекиста сразу же направили руководителем нелегальной резидентуры в Румынию.
Цель его поездки заключалась в том, чтобы изучить возможности организации разведывательной работы в этой стране и на Балканах с нелегальных позиций. В его задачу входило и выполнение разведывательных заданий «военно-политического характера, как в отношении самой Румынии, так и существующих там белогвардейских организаций». Находясь в Румынии, с которой у молодого Советского государства в ту пору не было дипломатических отношений, Карин передавал в Центр информацию о работе румынской разведки против нашей страны, взаимоотношениях Бухареста с малой и большой Антантой, о военно-политических договорах Румынии с соседними странами. Видное место в работе возглавляемой им нелегальной резидентуры ГПУ занимали вопросы деятельности на территории боярской Румынии русских и украинских антибольшевистских группировок и отрядов, в том числе сторонников «батьки Махно», укрывшегося на ее территории, выявление их связей с Россией, а также использование этих организаций румынскими спецслужбами.
В Румынии Карин пробыл всего пять месяцев. За этот короткий срок он организовал получение надежных паспортов, необходимых для легализации разведчиков-нелегалов, а также наладил курьерскую связь с Центром через Берлин. Карину пришлось покинуть Бухарест, поскольку в то время Румыния была переполнена беженцами с юга России и возникла угроза, что его могли узнать по работе в Бессарабии.
Из Бухареста он переводится заместителем руководителя нелегальной резидентуры в Вену, где работает до декабря 1922 года по Румынии. Столица бывшей Австро-Венгерской империи в то время предоставляла великолепные возможности для работы разведок всех стран мира из-за своего либерального полицейского режима и возможности относительно легко приобретать настоящие документы. В связи с распадом многонациональной империи Габсбургов большинство архивов, в которых фиксировались акты о рождении, смерти и т. п., находились в хаотическом состоянии, чем пользовались разведслужбы различных стран.
В декабре 1922 года Карин был отозван в Москву. Его работа в командировке была признана успешной. В том же месяце он был командирован в Болгарию под прикрытием уполномоченного Всероссийского общества Красного Креста (ВОКК).
Наша справка
3 ноября 1921 года ВЦИК Советов принял декрет об амнистии, в соответствии с которым был разрешен въезд в страну бывшим солдатам и офицерам белой армии, находившимся за границей. Позже в Софии группой прогрессивных русских эмигрантов, оказавшихся в Болгарии в результате Гражданской войны в России, была создана организация «Союз возвращения на Родину» («Совнарод»).
В мае – июне 1922 года «Совнарод» обратился с вопросом о репатриации соотечественников в полпредства РСФСР в Константинополе и Вене. В июле того же года наркоминдел Советской России заключил с болгарским правительством соглашение о репатриации. Аналогичное соглашение было заключено и с верховным комиссаром Лиги Наций по делам военнопленных Фритьофом Нансеном. В соответствии с ним, репатриация русских беженцев на родину поручалась Красному Кресту. Нансен добился также введения для русских беженцев временных паспортов (так называемых «нансенских»), что значительно облегчило их возможное возвращение в Советскую Россию.
Усилиями организации «Совнарод» только за один год в Советскую Россию возвратились 121 843 человека из различных стран, что составило десять процентов всей русской эмиграции. А всего благодаря деятельности Фритьофа Нансена домой вернулось более 500 тысяч русских беженцев. В 1922 году Ф. Нансен был удостоен Нобелевской премии мира.
Находясь в Болгарии и занимаясь репатриацией русских беженцев, Карин вел также активную разведывательную работу против главнокомандующего Русской армией за границей барона Врангеля и его организации. Разведчик постоянно информировал Центр о деятельности русской военной эмиграции на Балканах, подготовке Врангелем нового «крестового похода» против большевиков. С помощью Карина в соседних с Болгарией странах – Сербии и Греции – были нелегально созданы «Союзы возвращения на Родину». Карин активно способствовал возвращению в Советскую Россию своих соотечественников из этих стран. Так, только в феврале 1923 года из Варны, где в то время находилось его представительство, выехало более тысячи человек. Перевозки осуществлялись за счет Миссии Нансена.
Одновременно возглавляемая им нелегальная резидентура проводила большую разведывательную и контрразведывательную работу по проверке репатриантов и вербовке среди них перспективных лиц. Следует подчеркнуть, что Белое движение всеми силами противилось возвращению бывших военнослужащих к мирной жизни. Болгарское правительство под влиянием генерала Врангеля также весьма прохладно относилось к этой идее. Однако советской внешней разведке удалось провести специальную операцию по дискредитации Белого движения и добиться изгнания из Болгарии, хотя и на время, некоторых представителей командного состава Русской армии.
Проводя эту операцию, разведка исходила из того, что расквартированные в Болгарии части армии Врангеля значительно превосходили по всем статьям болгарскую армию, насчитывавшую всего шесть с половиной тысяч человек. Вмешательство врангелевцев во внутренние дела Болгарии на стороне той или иной политической силы могло привести к свержению законно избранного правительства.
Кампания по дискредитации армии Врангеля началась с публигации в болгарской прессе статей о вовлечении врангелевцев в политическую жизнь в стране и о планах самого генерала по захвату власти. В подкрепление этой версии был подготовлен документ, свидетельствующий о том, что барон Врангель якобы готовит военный переворот в Болгарии. Этот документ был подброшен врангелевскому полковнику Самохвалову. В нем подтверждался факт ведения Врангелем переговоров с представителями оппозиционной премьер-министру Болгарии Стамболийскому «Военной лиги» относительно возможного переворота с целью свержения премьер-министра. Болгарская полиция, извещенная о тайных контактах Самохвалова с «Военной лигой», произвела обыск на его квартире и обнаружила там подброшенные ему документы. По указанию премьер-министра Болгарии были арестованы активные главари белой эмиграции генералы Кутепов, Вязьмитинов, Абрамов и Ронжин. Они были выдворены за пределы страны, а русские воинские части разоружены. Был закрыт и ряд белогвардейских газет.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?