Текст книги "Турецкий транзит"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tureckiy-tranzit-48829.jpg)
Автор книги: Владимир Гриньков
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Владимир Гриньков
Турецкий транзит
Часть первая
ОНА ДУМАЛА, ЧТО ЕЕ ЗОВУТ ПОЛИНА
Ее счастье длилось всего одно мгновение. Она открыла глаза, увидела дневной свет, поняла, что жива, и осознание этого наполнило ее душу восторгом. Но в следующий миг из разлитого в пространстве яркого света вынырнуло черное страшное лицо, и она закричала от ужаса, забилась. На нее навалились, крепко обхватив со всех сторон, не позволяя ей подняться, и даже дышать ей было тяжело, она визжала, как визжат обезумевшие от страха щенки. Она сражалась за жизнь, но силы были неравны. Ей в лицо плеснули ледяной водой, и она от неожиданности стихла. И услышала голос:
– Что с вами? Чего вы испугались?
Говорили по-русски, речь была правильная и даже без акцента, и это ее удивило. Она открыла глаза. Перед ней был человек совсем не страшный, и лицо у него не черное.
– Что случилось? – спросил человек.
– Я не знаю, – несмело ответила она. – Мы где? В Москве?
Спросила с надеждой.
– Мы в Турции, – сказал человек.
Она едва сдержалась. Лицо скривилось, казалось, что еще мгновение – и она расплачется.
– А что – вас это удивляет? – не поверил ей собеседник. – Для вас это новость? То, что вы в Турции…
– Я хочу домой.
– А где ваш дом?
– Я живу в Москве.
– Гражданство у вас какое? Вы россиянка?
– Да.
– Как ваша фамилия?
– Звонарева.
Она ответила с заминкой, и от собеседника это не укрылось.
– Вам было трудно вспомнить свою фамилию? – осведомился он.
– У меня кружится голова.
– А имя ваше как?
– Полина.
– Полина Звонарева, – сказал собеседник. – Правильно?
– Да. А вы кто?
– Я – сотрудник российского консульства. Город Анталья.
– Значит, мы в Анталье?
– Нет, мы в Фетхие.
– Это не консульство? – Полина повела вокруг взглядом.
– Это больница.
Полина уже увидела интерьер больничной палаты, обступивших ее кровать людей и вдруг снова обнаружила это страшное черное лицо. Наверное, на ее собственном лице сейчас проступило такое выражение ужаса, что консульский работник тотчас склонился над ней и спросил обеспокоенно:
– Что случилось?
– Он хотел меня убить!
– Кто? – изумился собеседник.
– Вот он! – почему-то шепотом ответила Полина.
И не показала даже, а лишь обозначила направление взглядом. Сотрудник консульства обернулся, не обнаружил никого подозрительного и сказал Полине:
– Вы что-то путаете. Это врач.
– Он хотел меня убить! – настаивала Полина.
– Здесь? В больнице? – уточнил собеседник, и было заметно, что он ей не верит.
– Нет. Не здесь.
– А где?
– В Кайе.
– Он не был в Кайе. Он врач. Он здесь работает. Вас привезли сюда без сознания. Вы не могли его видеть раньше.
– Я его видела.
– В Кайе? – спросил консульский работник, и снова было видно, что не верит.
– Да! – твердо сказала Полина.
Ее собеседник что-то сказал тому страшному человеку, и тот ушел.
– Куда он пошел?! – запаниковала Полина.
– Я попросил его выйти из палаты, раз его присутствие так вас тревожит. Это действительно врач, вам не надо его бояться. Как вы оказались в Турции? Вы тут работаете? Или отдыхаете?
– Отдыхаю.
– Вы остановились в Фетхие? В каком отеле?
– Я не в Фетхие.
– А где? – заинтересовался собеседник.
Полина задумалась. Консульский работник смотрел на нее выжидательно.
– Вы не знаете, в какой город вы прибыли? – в конце концов не выдержал он.
– Я приехала в Мармарис. Я не могу вспомнить название отеля.
– Но вы жили в Мармарисе?
– Там не жила.
Собеседник Полины приподнял бровь. Похоже, он действительно не верил тому, что говорит ему девушка.
– От Мармариса до Фетхие – почти двести километров, – сказал он. – А вас нашли даже не в Фетхие, а в Кайе. В таком месте… Ночью… Что вы там делали?
– Я приехала посмотреть…
– Ночью? – снова взметнулась бровь собеседника. – Что вы хотели там увидеть? Там даже днем бывает жутковато. А уж ночью… Или вы не по своей воле? Вас завезли туда насильно?
– Нет, я сама.
– Действительно сами?
– Да, я точно помню, что сама захотела поехать туда.
Она отчетливо помнила, что в Кайю она захотела сама. А до Кайи был Йолюдениз. Еще раньше был Фетхие. До Фетхие был Мармарис. А до Мармариса была Москва. В Москве было плохо. Нет, сначала в Москве было хорошо, потому что Полина нашла себе работу в туристическом агентстве, успела поработать там четыре месяца и трижды получить зарплату, а четвертой зарплаты она не получила. Шеф сказал ей, что денег нет. Она подумала, что сегодня нет – завтра деньги будут, но завтра их снова не было и послезавтра тоже. Лишь спустя неделю она поняла, что денег, возможно, не будет совсем. Ни в этом месяце, ни в следующем. И работы этой у нее не будет. Она тогда так расстроилась, что расплакалась прямо в офисе. Шеф дрогнул. Он все последние недели ходил мрачный и никого, казалось, вокруг не замечал, а тут вдруг обнаружил, что, кроме него, есть еще кто-то, кому плохо. Намного хуже, может быть, чем ему самому.
– Не реви, – сказал он Полине. – Найдешь себе другую работу.
Значит, ее увольняли.
– Увольняем всех, – сказал шеф. – Почти.
Сам он, похоже, оставался.
– А моя зарплата? – сквозь непросохшие слезы спросила Полина.
– Заедешь как-нибудь, заберешь. Я тебе позвоню.
Это означало, что про деньги Полина может забыть.
– Я хочу получить свои деньги! – заупрямилась Полина.
– Денег нет. Пока.
– Тогда я остаюсь.
– Будешь работать бесплатно? – ухмыльнулся шеф.
– Да!
Тут до шефа наконец дошло, и он стал серьезным. Представил себе, наверное, как в офисе на телефоне будет сидеть обозленная и фактически уже уволенная, а потому практически неуправляемая сотрудница, как она будет общаться с клиентами по телефону и что из всего этого выйдет.
– Денег нет, – сказал шеф, будто извиняясь. – И неизвестно, когда будут. А может, ты в Турцию поедешь? У нас там горящие туры в Мармарис. Возьми себе один. На десять дней. Как раз твоя зарплата.
И Полина почти сразу согласилась. Потому что денег ей не выплатят, тут никаких сомнений. Горящий тур ей шеф отдает, потому что все равно пропадет эта Турция, не выручит он за эти туры ни копейки, а так хоть Полину сплавит с глаз долой.
Через несколько дней Полина была в Турции. Она прилетела в аэропорт Даламан, где ее никто не встретил, хотя встреча была включена в турпакет. Все еще не подозревая о худшем, Полина решила, что произошла какая-то накладка, и стокилометровый отрезок пути до Мармариса проехала на автобусе, купив билет. В Мармарисе она взяла такси и поехала в отель, указанный в ее ваучере, но там ее отказались принять. Из всего, что Полине говорил менеджер, ей удалось уяснить только, что кто-то в Москве не выполнил своих обязательств перед этим отелем. Полина подозревала, что речь шла о ее шефе. А если так, то отелю этому в ближайшее время не перепадет ни копейки, тут никаких сомнений. И рассчитывать теперь Полина могла только на себя. Она спросила у менеджера, может ли она заплатить за номер самостоятельно. Он ответил, что может. Она спросила, сколько стоит номер в этом отеле. Восемьдесят евро в сутки, ответил менеджер, но можно сделать скидку, и тогда будет уже не восемьдесят, а шестьдесят. За десять дней – шестьсот евро. Для нее это было слишком дорого. Полина приуныла. Заметив это, менеджер сказал ей, что можно присмотреть отель подешевле. Сейчас октябрь, сезон закончился, можно найти недорогой вариант. Или даже вовсе поселиться в пансионе. Пансион, сказал он, – это тоже гостиница. Только маленькая, на пять-десять-пятнадцать номеров. Содержит ее одна семья. Это как большой частный дом, где может остановиться турист. И там совсем недорого. Десять евро в сутки. Или десять долларов, если повезет. А если уметь хорошо торговаться, то можно договориться за шесть-семь долларов. Потому что октябрь и туристов мало. Менеджер говорил, и с каждой его фразой оптимизма у Полины прибавлялось. Она уже поверила, что здесь не пропадет. Она слушала менеджера, а сама смотрела на красивый плакат у него за спиной. На плакате была бухта, поросшие лесом берега подковой охватывали гладь воды изумительного синего цвета, и в эту синеву врезался длинный язык песчаной косы. Полина показала на плакат и спросила, где это находится. Это Йолюдениз, сказал ей менеджер. Полина видела эту фотографию много раз. Еще там, в Москве. В туристических буклетах, посвященных Турции. На плакатах. Очень красиво. И похоже на рай. В Москве этот рай представлялся недоступным. Но теперь она в Турции. И до рая, может быть, уже не так и далеко. Это возле города Фетхие, сказал ей менеджер. Километров двести от Мармариса. Рай был совсем близко. И туда ходили автобусы. Ну вот, до рая можно доехать автобусом, купив билет. А билеты всего долларов шесть или семь. В Фетхие тоже есть пансионы, как сказал ей менеджер.
Когда Полина вышла из отеля, она уже была в прекрасном настроении. У нее был билет на обратную дорогу до Москвы (пускай даже вылет самолета через десять дней), были деньги, которых, судя по всему, ей должно было на эти десять дней хватить, а еще она увидит рай. Купит билет на автобус и поедет взглянуть на рай одним глазком. Все не так уж плохо, если разобраться.
Дорога от Мармариса до Фетхие заняла у нее четыре часа, и в город она приехала вечером. Комната в пансионе неподалеку от автобусной станции обошлась ей в десять долларов. В эту цену входил завтрак. Хозяин пансиона сказал Полине, что до Йолюдениза из Фетхие ходит долмуш, микроавтобус, билет стоит доллар и ехать до волшебной бухты минут двадцать или двадцать пять.
Наутро она отправилась в Йолюдениз. Приехала рано. Отдыхающих на песчаной косе было совсем немного. Полина выбрала лежак с зонтом на самом конце косы. Потом вошла в воду и поплыла. Вода была такой синей, какой ее Полина прежде видела на плакате в кабинете менеджера в Мармарисе. Она думала – чудеса полиграфии. Оказалось – реальность. Ей здесь нравилось. Ее тело ласкала вода. Солнце нежно целовало Полину в макушку. По синему небу плыли редкие белоснежные хлопья облаков, похожие на клочки ваты. Температура воды плюс двадцать пять, температура воздуха плюс двадцать пять! Прямо лето какое-то, не иначе. Про все неприятности последних дней, приключившиеся с Полиной в осенней дождливой Москве, она быстро забыла. Полина загорала, нежась на ласковом солнце, потом заходила в воду и плыла к скалистому островку, прикрывающему вход в голубую лагуну. Там она отдыхала и снова возвращалась на песчаную косу.
С каждым часом отдыхающих прибавлялось. В разноязыком гомоне Полина порой улавливала русскую речь – здесь были такие же счастливчики, как она, сумевшие продлить себе лето накануне долгой русской зимы. Один из соотечественников каким-то образом распознал в Полине русскую, спросил, как ей отдыхается. Полина искренне ответила, что здесь лучше, чем в Москве, здесь настоящий рай. А она только вчера прилетела из Москвы. Полина сказала, что в Москве дожди. Вот так сама собой сложилась их беседа. Потом они вместе пообедали в прибрежном ресторанчике и после обеда тоже не расставались. Парень, в отличие от только что прибывшей в Турцию Полины, отдыхал здесь уже неделю и сыпал интересными подробностями местной жизни. Он путешествовал по побережью на взятой напрокат машине и смог увлечь Полину рассказами о том, что успел увидеть в Турции за эти дни. Он вызвался довезти Полину до Фетхие на своей машине. Она не отказалась. Всю недолгую дорогу до пансиона они проболтали, и эта поездка показалась Полине слишком быстротечной. Они приехали к пансиону, и им надо было расставаться. Парень предложил ей поехать по Турции вместе. Он озвучил то, чего сама Полина внутренне желала, но не осознавала. Он предлагал ей праздник, большую авантюру, о которой многие мечтают, но на которую не решаются. Она решилась. Она была взрослой. Она была самостоятельной. Она сама принимала решения. И ей не перед кем было отчитываться. Она спросила у парня, куда он собирается отправиться дальше. Это фактически означало ее согласие. Мысленно она уже мчалась с ним в машине по Турции, и ей было все равно, что он ответит. То есть ее «да» прозвучало бы, даже если бы он сказал, что едет до ближайшего супермаркета. Но он ответил ей, что перед ними – вся страна, и здесь куда ни отправься – везде будет интересно. От открывающихся перед ней перспектив Полина испытала настоящий восторг. Забрав из пансиона вещи Полины, путешественники заехали в какой-то ресторанчик, где поужинали и одновременно держали совет по поводу их дальнейшего маршрута. Спутник Полины предложил ей ехать в Кайю. Во-первых, это было совсем недалеко. Во-вторых, там жутко интересно. Оба довода представлялись Полине бесспорными и убедительными. По большому счету, ей было все равно, куда ехать. Восторг, поселившийся в душе Полины еще утром, на песчаной косе Йолюдениза, по-прежнему ее не покидал, и она жила мыслями о непрекращающемся празднике. Сегодня этот праздник называется Йолюдениз, завтра он будет называться Кайя. Какая, в сущности, разница?
Они выехали из Фетхие вечером, когда уже стемнело. Ехали той же дорогой, по которой Полина утром направлялась к бухте Йолюдениз, но до бухты они не доехали, а свернули на развилке направо. Вдруг закончились дома, мелькнул за окном машины залитый огнями ресторан, и почти сразу начался лес. Ни единой постройки, ни огонька, и дорога становилась все уже, и все больше подступал к дороге лес, деревья хищно тянули к Полине свои ветви-руки, свет фар отбрасывал причудливые пугающие тени, и вот теперь восторг в душе Полины растаял без следа. Она встревожилась, но ей пока еще неудобно было в этом признаться. Спустя какое-то время она решилась спросить, далеко ли им ехать. Спутник ответил, что нет, и его голос Полине не понравился. Он как будто сам встревожился, этот парень. То ли и на него подействовал вид этой мрачной лесной дороги, то ли он не был уверен в том, что они едут правильно и не заблудились. Полина спросила про Кайя, чтобы только не молчать и чтобы парень этот не молчал тоже. Оказалось, Кайя – это город. Полина спросила, что в этом городе интересного. Парень пообещал ей сюрприз. Полина уже не хотела никаких сюрпризов. Она ощущала себя ребенком, ушедшим из дома без спроса и забравшимся так далеко, что вопрос – как вернуться домой. Это чувство было сродни запоздалому раскаянию. И вдруг они въехали на какую-то улицу. Только что был лес, а тут начались дома, и вид этих домов Полину испугал. Десятки, сотни домов теснились вдоль дороги, громоздились по склонам холма, но ни один из этих все еще крепких, хотя и ветшающих домов не был обитаем. Дома недружелюбно смотрели на Полину пустыми глазницами окон. Ни единого стекла, ни огонька, ни человека. Парень сказал, что Кайя – мертвый город. Людей нет уже лет сто, и куда они подевались, и что случилось, никто не знает. Здесь жили греки, это был греческий город, потом сюда пришли турки. Турки убили греков, а может, они их просто выгнали. Они ехали в машине по мертвому городу, и Полине казалось, что вот-вот из-за угла очередного дома кто-то выйдет и она до смерти испугается. Но никто из-за дома не выходил, и это тоже было очень страшно. Зачем они сюда приехали, думала Полина. Разве не интересно, поинтересовался спутник. Она хотела ответить ему, что ей страшно, как вдруг увидела прямо перед машиной на дороге людей. Это была турчанка в черных одеждах и двое детишек с ней – мальчик и девочка. Никакие это были не призраки, не воскресшие сто лет спустя греки, бывшие жители этого мертвого города, а обыкновенные турки – Полина не усомнилась в этом с первого же мгновения, как только их увидела. Откуда они здесь взялись, не знал даже ее спутник. Полина открыла окно и спросила у женщины, в какой стороне есть пансион или отель. Она ни про что другое не могла спросить, потому что турчанка бы ее не поняла. А отель – это всем понятно, отель должны знать. Не то чтобы Полина рассчитывала обнаружить в мертвом городе отель, ей важно было просто заговорить с этой турчанкой и ее детьми, чтобы окончательно погасить страх в своей душе, а где будет отель – не так уж важно. Махнет женщина рукой им за спины, давая понять, что все отели – в Фетхие, так и поедут они назад в Фетхие, поскорее прочь от этого страшного мертвого города, но турчанка показала вперед вдоль дороги, и получалось, что дальше надо ехать, углубляясь в безлюдную Кайю. Полина не поверила, что в этом месте есть пансион или мотель. Спутник Полины занервничал. Наверное, ему тоже было неуютно в мертвом годе. Но Полину ее страхи уже оставляли. Но они поехали вперед. Очень скоро они действительно увидели мотель. Несколько неярких фонарей освещали крохотный обитаемый пятачок в мертвом городе. Так в пустыне взглядам путников открывается вожделенный оазис. Воспрянувшая духом Полина предложила переночевать здесь. Ее уже охватила эйфория. Все оказалось не так страшно, как ей представлялось совсем недавно, и лихим безрассудством она пыталась затоптать остатки былого страха. Полина даже радовалась, что действительно получился сюрприз. Ее спутник предложил побродить по этим улицам для полноты ощущений. С безрассудной смелостью Полина согласилась. Но парень не хотел здесь оставаться на ночь. Он уговаривал Полину побродить, а потом остаться в этом мотеле. Но Полина все-таки настояла на том, чтобы прежде они переговорили с хозяином мотеля. Так Полина набиралась храбрости – ей было важно знать, что тут мотель, люди, цивилизация, действительно останавливаются туристы, и это значит, что мертвый город – не средоточие призраков, а всего лишь туристический объект, один из многих, хотя и очень необычный. Они оставили машину у мотеля и отправились в мертвый город. Поначалу Полина, оглядываясь, еще видела огни мотеля, потом огней уже не было видно, а угадывался только их отсвет, а потом и этого не стало, и теперь Полина видела мертвый город только в призрачном свете луны. Это оказалось гораздо страшнее, чем ей представлялось. Вдвоем они поднимались по узкой улице, больше похожей на тропу, которая взбиралась все выше и выше по склону холма, дома теснились на этом склоне, и невозможно было набраться сил, чтобы решиться и заглянуть в черноту дверных проемов любого из этих мертвых домов. К Полине вернулось чувство, которое она испытала совсем недавно на лесной дороге, по пути сюда. Заигралась, в чем и раскаивается, и надо повернуть назад. Но это еще был не настоящий страх. По-настоящему она испугалась, когда мертвый, безлюдный и безмолвный город вдруг ожил. Его обитатели-призраки, потревоженные внезапным вторжением непрошеных гостей, пришли в движение. Полина догадалась об этом по звукам – разрозненным и не всегда отчетливым. Вот покатился камень по тропе, вот раздался неясный шорох, будто коснулся стены край чьих-то одежд, а за очередным поворотом Полине вдруг почудилось дыхание – неуловимое, как вздох. Полина отшатнулась. Она испугалась, что здесь кто-то может быть. Но он успокоил ее, что тут не может быть людей, тут мертвый город, никто не живет. Но она тряслась от страха. Ей казалось, что это не люди, это призраки. Но он стал убеждать ее, что призраков не бывает, и наверное, очень призраков этим рассердил. Они вдруг пришли в движение, Полина явственно услышала их шаги вокруг, где-то совсем близко, призраки приблизились, они брали безрассудных смельчаков в кольцо, перепуганная насмерть Полина озиралась по сторонам, и вдруг она их увидела: какие-то тени проявились совсем близко. Полина закричала, бросилась вниз по тропе, но там тоже поджидала ее призрачная тень, и у этой тени было страшное черное лицо. Полина метнулась меж домов, тратя последние силы на истошный крик, и вдруг сорвалась, полетела кубарем, сильный удар обо что-то твердое, и дальше уже – темнота и беспамятство.
Консульский работник теребил в руках блокнотик.
– Когда вас нашли, при вас не было документов. И вещей никаких тоже не было. – Он вопросительно посмотрел на девушку.
– Я не знаю, – сказала Полина. – Наверное, все осталось в машине. А с Денисом что? – встрепенулась она.
– С каким Денисом?
– Мы с ним приехали в Кайю.
– Он исчез, – ответил консульский работник. – Это ваш друг?
– Мы познакомились с ним в тот день, когда приехали в Кайю.
– А раньше вы с ним не встречались?
– Нет.
– Вы уверены?
– А почему вы спрашиваете? – удивилась Полина.
– Нет, ничего особенного, просто спросил – и все. И еще мне скажите. Вы ведь в турфирме работали? Там, в Москве.
– Да.
– Как турфирма называлась?
– «Агентство всемирных путешествий».
– Телефон подскажете? Мы свяжемся с ними.
Полина продиктовала телефонный номер. Консульский работник аккуратно записал его в свой блокнотик. Потом спросил, есть ли еще какие-либо телефоны в их офисе. Полина ответила, что есть еще два телефона: номера те же, что и у первого, только последние цифры другие. Эти номера ее собеседник тоже записал, после чего извлек из кармана свой мобильник и принялся набирать номера телефонов «Агентства всемирных путешествий». Он названивал минут пять, но ни один из телефонов не ответил.
– Странно, – сказал он. – Рабочий день, а никто к телефонам не подходит.
Он посмотрел на Полину так, как будто пытался уличить ее в обмане. Полина не знала, что сказать на это.
– Давайте вашим родителям позвоним, – предложил консульский работник. – Или домой, или на работу.
– У меня нет родителей.
– Да? – неприятно удивился собеседник.
– Они умерли.
– Так бывает, – согласился консульский работник, и в его голосе сейчас не было сочувствия, а угадывался сарказм.
– Что вы хотите этим сказать? – обнаружила наконец Полина какую-то непонятную подоплеку в их разговоре.
Но вместо ответа консульский работник предложил ей:
– Давайте позвоним кому-либо из ваших родственников. Родственники у вас, надеюсь, есть?
Он задал свой вопрос почти с издевкой.
– Нет, – прошептала Полина.
– Бедная девочка, – неискренне вздохнул собеседник. – Круглая, получается, сирота.
Да, это издевка, конечно.
– Послушайте! – у Полины задрожали губы. – Вы не имеете права…
Но ее собеседника было этим не пронять. Наверное, служба в консульстве и постоянные контакты с соотечественниками его закалили. У него уже был багаж из чужих увещеваний и угроз, из лести и хамства, из попыток подкупа и попыток решить все проблемы даром – все это он уже прошел, общаясь с соотечественниками – туристами, а также с челноками, бизнесменами средней руки и попавшими в беду «наташами», как привыкли называть в Турции всех прибывших из России на заработки девушек определенной профессии.
– Как давно вы находитесь в Турции?
– Я только что приехала, – ответила Полина. – Я только прилетела, на следующий день поехала в Кайю…
– Вы впервые в Турции?
– Да. То есть нет. Это отдыхаю я в первый раз. А еще до этого была…
– По работе, – понимающе сказал консульский работник.
– Не по работе, – замялась Полина. – Я через Турцию уезжала домой. Несколько лет назад. Я была на Кипре. И там случились неприятности.
– У вас – неприятности?
– Да. В общем, за мной гнались.
– То есть? – не понял собеседник.
– Буквально. Была погоня. Я перешла границу.
– Какую границу?
– Кипр разделен надвое: на юге живут греки, на севере турки…
– Да, я в курсе.
– И я перешла эту границу и через Турцию вернулась в Россию.
– А эти люди, которые вас преследовали, они кто? Бандиты?
– Ну, в общем, можно так сказать.
Тут Полина подумала, что она, возможно, что-то не то говорит. Не надо было ей об этом.
– Вы можете назвать кого-нибудь, кто мог бы здесь, в Турции, подтвердить вашу личность? – спросил консульский работник.
– Нет, – ответила Полина.
– И в России тоже никто, – с неискренним участием произнес собеседник. – Родителей у вас нет, и родственников нет, и на работе вашей никто не отзывается. И получаетесь вы у нас неустановленная личность. А без этого мы вам не сможем выправить документы.
– Какие документы?
– Бумаги на возвращение в Россию. Без этого – никак.
– Получается, что вы мне не верите?
– Если бы дело было только во мне, – отмахнулся консульский работник. – К вам еще множество вопросов появится у местной полиции, я так думаю. Это по их просьбе я приехал. У вас в кармане, когда вас нашли, была бумажка с русским текстом: «Йолюдениз Фетхие».
– Да, это я в Мармарисе написала.
– Они и решили поэтому, что вы русская. А вопросы к вам будут потому, что машину, на которой вы приехали в Кайю, брал напрокат человек, которого разыскивает полиция.
– Дениса ищет полиция? – округлила глаза Полина.
– Да не Денис ее брал в прокате, – сказал со вздохом собеседник. – Другой совсем человек. Предприниматель из Казани. Вы не в курсе, кстати?
– В курсе чего?
– Куда этот житель Казани подевался.
– А он – подевался?
– Исчез, – сказал консульский работник и посмотрел печально на Полину. – Без следа. То есть не то чтобы совсем без следа. Так, несколько пятен крови. А человека нет. А потом вы в Кайе на его машине объявляетесь. Теперь понятен интерес полиции?
* * *
У Полины болела голова, и еще ее подташнивало. Это были, по-видимому, последствия падения в ночной Кайе, и вызванная недомоганием беспомощность занимала мысли Полины гораздо сильнее, чем предстоящая встреча с полицией. Но очень скоро она снова увидела страшного человека с черным лицом, тот возник в дверном проеме распахнутой двери. Шел по коридору беззвучным кошачьим шагом, вдруг остановился, повернул голову и смотрел на Полину не мигая. Полина замерла и перестала дышать. Она испытывала страх, почти такой же сильный, как там, в Кайе. В конце концов не выдержала и зажмурилась. А когда открыла глаза – никого не было в коридоре.
Ей надо как можно скорее уходить отсюда. Консульство в Анталье? Значит, надо ехать в Анталью, в консульство. Там свои, там не будет турок, и этот, с черным лицом, будет от нее далеко. Если у полиции будут к ней вопросы – она на них ответит. Там, в Анталье.
Выждав какое-то время, Полина встала с кровати и вышла из палаты. По коридору ходили люди. Никто из них не обращал внимания на Полину. Она вышла из больницы. Никто ее не остановил. Уже на улице, вне территории больницы, она обнаружила, что привлекает внимание к себе. Дело в одежде – на ней была белая ночная рубашка, которую даже при сильно развитом воображении невозможно было принять за платье. Не зная, что ей делать с этим, она продолжала идти вперед и постепенно осознавала всю сложность своего положения. У нее не было ни одежды, ни денег, а до Антальи далеко, и, как она туда попадет, она не представляла.
Из состояния оцепенения ее вывели звуки русской речи. Туристы входили в стоящий на набережной автобус. Полина вошла вместе с ними.
– Девушка, вы наша? – без улыбки спросил у нее по-русски парень в наутюженной белой рубашке.
Полина поняла, что сейчас он выставит ее из автобуса.
– Меня ограбили, – быстро сказала она.
– Вам надо в полицию, – ответил парень и указал Полине на дверь.
Он ее точно выставит.
Полина метнула взгляд по лицам туристов. На нее смотрели с интересом, но без сострадания.
– Полиция вон там, за тем зданием, – сказал парень. – Это муниципалитет, за ним улица Ататюрка, а на той стороне улицы – полиция.
Он надвигался на Полину, буквально выдавливая ее из автобуса.
– Вы хотите, чтобы я шла по улице в ночной рубашке? – нашлась Полина. – И чтобы турки на меня глазели?
– А давайте ее довезем! – сказала одна из туристок, проявляя женскую солидарность.
– Можно ведь довезти, если недалеко, – поддержали ее.
– Хорошо, – обреченно сказал парень.
Было заметно, что он не в восторге. Просто не хотел ссориться со своими подопечными.
– Мне не нужна полиция, – поспешно сказала Полина. – Мне нужно в Анталью.
– Мы туда не едем, – сообщил парень, на глазах мрачнея. – Мы довезем вас только до полиции.
Водитель автобуса, турок, до сих пор молча глазевший на Полину, вдруг достал из стопки старых газет одну, забарабанил пальцем по фотографии в той газете, что-то стал говорить по-турецки парню в белой рубашке. Полина с удивлением узнала на фотографии себя. Глаза у нее на снимке были закрыты, как будто она спала.
– Это вы? – растерянно спросил у нее парень. – Турок говорит: там написано, что вас нашли без сознания и что ваше имя неизвестно.
– Да, это я, – сказала Полина.
* * *
В представительстве российской туристической компании, куда автобус завез Полину, присутствовали только три сотрудницы, и в женском коллективе Полина почувствовала себя своей. Ее тут же переодели в нормальную одежду, напоили чаем с приторно-сладкой, истекающей медом пахлавой, поохали-посочувствовали, выслушав Полинин рассказ о ее злоключениях, и поддержали Полину в ее планах доехать до Антальи. Все равно надо делать документы, сказали ей. Либо в консульстве в Анталье, либо в консульстве в Стамбуле, но туда ехать намного дальше. Есть еще российское посольство в Анкаре, но это тоже далеко. Поэтому – Анталья.
От Фетхие до Антальи – триста километров. Семь часов на автобусе. Билет обойдется долларов в десять – пятнадцать. Женщины сбросились по десятке. Получилось тридцать долларов. Полина приняла деньги, краснея от неловкости и обещая все вернуть при первой же возможности.
Еще она попросила разрешения позвонить в Москву. Раз за разом набирала номера телефонов «Агентства всемирных путешествий» – и никто не поднял трубку.
* * *
Автобус мчался по разогретому солнцем асфальту. Поросшие лесом горы то приближались вплотную к шоссе, то отдалялись к самому горизонту. Взгляд Полины фиксировал то, что было непривычно: стадо овец под присмотром малолетнего турчонка, женщины в черных одеждах на промелькнувшем мимо поле, изящные тонкие минареты. Утомленная Полина время от времени безвольно закрывала глаза и тогда уже переставала понимать, где она и что с ней и действительно ли события последних дней приключились именно с нею, а не с кем-либо другим.
* * *
В Анталью автобус прибыл в сумерках, и понятно было, что придется дожидаться утра – никто Полине в консульстве не поможет на ночь глядя. Полина не хотела оставаться на автовокзале – ей это место представлялось не менее опасным, чем какой-нибудь железнодорожный вокзал на родине, и она решила поискать пансион где-нибудь в центре города. Денис рассказывал ей, что в любом приморском городе Турции самое оживленное место и неформальный центр города – это бухта, которая неизменно называется «марина», и рядом с мариной всегда есть пансионы и рестораны, так что там не пропадешь.
Полина спросила про марину у скучавших на автовокзале таксистов. Те наперебой стали предлагать ей свои услуги. Она поинтересовалась стоимостью проезда. Турок написал цифру на листке бумаги. Совсем недорого – как раз столько оставалось у Полины после покупки билета, она в Фетхие поменяла пятнадцать долларов на турецкие лиры, и оставшихся лир как раз хватало на такси. И еще пятнадцать долларов у нее было, она рассчитывала, что этих денег ей будет достаточно, чтобы заплатить за пансион.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?