Текст книги "Ведун"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vedun-106903.jpg)
Автор книги: Владимир Иорданский
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Невдалеке от речных причалов на перекрёстке расположился облачённый в чёрную хламиду худой, нескладный католический поп, а рядом с ним четвёрка бойцов в толстых кожанках и при оружии. Священник обеими руками держал грубый деревянный крест высотой в свой рост и что-то гундосил, а поскольку говорил он с жутким акцентом, то проходящие мимо него люди, не говоря уже обо мне, его не понимали. Проповедника это разозлило, и он что-то приказал своим телохранителям.
Бойцы перегородили улицу и стали заворачивать горожан к кресту. Кто-то подходил и слушал проповедь чужеземца. Иные, видя такое дело, останавливались и шли к причалам в обход. А городские стражники сделали вид, что всё происходящее их ничуть не касается, и испарились. Мне было любопытно, и, не подходя к увеличивающейся группе людей, я стал наблюдать за этим действием со стороны. И только собрался обогнуть импровизированный уличный митинг, как увидел нечто интересное.
Быстрым шагом к Одре спускались два подростка лет по шестнадцать, крепкие парубки из горожан, которых, если судить по их резким движениям и горящим глазам, послали к реке по какому-то важному делу. А тут на их пути препятствие. Германцы указывают на крест, а затем на проповедника и что-то говорят. Парни огрызаются, и при этом, словно презрительная кличка, громко звучит слово «саксон».
Тогда один из немцев шагнул вперёд, ударил стоящего перед ним парня кулаком в грудь, и тот упал на землю. Его товарищ схватился за нож, а германцы за мечи. И кто знает, что было бы дальше, наверняка ничего хорошего, но в этот момент мимо меня к месту конфликта проследовал местный воин с оселедцем, длинным запорожским чубом на макушке, и светло-русыми отвислыми усами. Одет он был простенько, примерно как и я, белая рубаха, свободные штаны и сапоги. Однако пояс вояки был густо расшит золотыми нитями, а на нём в богатых ножнах висел прямой восьмидесятисантиметровый меч. И этот клинок, на мой непрофессиональный взгляд, являлся почти точной копией того, который достался мне в Ретропространстве и сейчас, обёрнутый несколькими слоями льняной ткани, висел за спиной.
Этот воин-одиночка молча встал между наёмниками и подростками. Просто стоит расслабленный человек, а против него звери, которым душу людскую на тот свет спровадить – всё равно что кружку пива опустошить. Но эти четверо против одиночки были словно дети перед взрослым мужчиной, хотя воин им ничем не угрожал. Хм! Явно не угрожал, ни словами, ни действием. Однако от него исходила опасность, которая ощущалась кожей, а когда взгляд воина замирал на ком-то из наёмников, тот опускал взгляд долу и делал шаг назад. И так один шакал отступил, второй, за ним третий и последний, который аж отпрыгнул назад, нелепо взмахнул грязными руками и рухнул на заднюю точку.
Люди вокруг проповедника и он сам замерли, а чубатый вояка, слегка усмехнувшись, ткнул пальцем в одного из охранников попа и, чеканя каждое слово, сказал:
– Ты, пёс, посмел ударить венеда. С тебя половина гривны серебром. До захода солнца принесёшь в Ремесленный конец и передашь кончанскому старосте. Если нет – беги, тебе не жить. И никто тебе не поможет: ни княжеский наместник, ни епископ, ни сам Вартислав. Я вас запомнил. А теперь пошли вон отсюда. Твари!
Рука воина привычно легла на оплетённую кожаными полосками рукоять меча, и наёмники, подхватив своего неловкого товарища, сбились вокруг проповедника, который разом утратил агрессию и задор и явно уже собрался уходить. Горожане, видя это, заулыбались и рассосались в разные стороны по своим делам. А славянин, который наверняка был знатным бойцом и владел навыками психологического подавления противника, посмотрел на подростков, кивнул в сторону порта и произнёс:
– Чего встали? Ищите того, кто нам нужен. Быстрее!
Парни сорвались с места и продолжили свой путь к реке. Я последовал следом за ними, и чубатый воин посмотрел на меня. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что в воздухе между нами проскочила невидимая электрическая искра. Славянин в недоумении приподнял левую бровь, видимо, тоже что-то почувствовал, и медленно начал поднимать вверх правую руку. Не знаю, возможно, хотел задержать меня для разговора, но поговорить не удалось. Позади нас по улице раздался топот копыт. Это появился какой-то важный городской управленец в сопровождении конных стражников. Воин обернулся, а я прошмыгнул мимо и вскоре оказался возле причалов, вдоль которых стояли самые разные средневековые судёнышки, типы которых я не всегда мог определить. Расшиву знаю. Лодья знакома. Пару скандинавских драккаров видел. Но попадалось вообще нечто невообразимое, помесь галеры и генуэзской каракки, так что я особо на эту тему не думал, а занялся тем, ради чего сюда пришёл.
Для начала расспросил грузчиков, а затем подошёл к наблюдающему за разгрузкой своего судна рослому купцу, по виду и манерам нашему, славянину, которого звали Спех. С трудом объяснил ему, чего хочу, и он меня сразу понял. Видать, опыт общения с самыми разными людьми у него был немалый.
– Как тебя зовут и откуда ты? – спросил купец.
– Зовут меня Вадим из рода Соколов, я из Москвы. Это далеко отсюда, на востоке.
– И тебе надо в Волегощ?
– Да, – кивнул я. – Людей спросил, а они на тебя указали.
– Всё верно. Мы пойдём в Волин, а оттуда в Волегощ. Но только завтра с утра, не раньше. Устраивает?
– А ещё кто-нибудь туда идёт?
– Ага! – Он усмехнулся и указал рукой на большой двадцатирумный драккар, вокруг которого, словно мураши, суетились грузчики. – Тюркир Альсвандирссон на своём «Могучем Мышее» вот-вот от берега отвалит. Однако гарантий того, что с ним ты доберёшься в нужное место, тебе никто не даст. А у меня ещё ни один человек не пропадал.
– Тогда я с вами.
– Груз есть?
– Нет.
– Вещей много?
– Одна сумка и меч.
– Тогда с тебя десять ногат.
Цена была завышена вдвое, это я знал, а потому возразил:
– Три, уважаемый Спех. Это будет правильная плата.
– Кхм! – Купец закашлялся, но спорить не стал, а просто озвучил сумму, которая была реальной: – Раз всё знаешь, тогда пять ногат. Отправляемся рано. Чуть солнце встанет – и в путь. Ждать не станем. С тебя две ногаты задатка.
– Хорошо.
Не глядя, вынул из сумки два рубленых кусочка серебра и, подкинув их на ладони, передал купцу. После чего, довольный собой, уже по другому спуску, направился обратно в город. Весь день ещё впереди, и у меня много дел. Каких? Разных. Но в первую очередь следовало купить ножны для меча, вязаные носки без пятки, в которых здесь все ходили, и припасы: вяленое мясо, пару кусков сала, соль, хлеб, лучок и чесночок. В общем, обычные заботы. А потом до самого вечера я собирался просто гулять по центру Щецина и перед сном немного посидеть в общем зале постоялого двора, где можно отведать вкусной мясной похлёбки и выпить свежего местного пивка. Такой вот нехитрый распорядок дня, который (блин!) не сложился, был нарушен неприятной историей. А всё почему? Да просто я расслабился, стал воспринимать мирную суету города как нечто совершенно естественное и за это поплатился. Хотя, будь я внимательней и осторожней, ничего бы не произошло. Однако молодое тело пьянило, кровь играла, а от впечатлений слегка сносило голову. И вот результат. Впрочем, расскажу об этом по порядку.
Итак, я вышел к городскому торжищу. Прошёл по кругу, посмотрел на товары, потолкался среди людей, пообтёрся и вскоре оказался в оружейных рядах. Здесь завис надолго, на пару часов точно, и только после этого вошёл в лавку, где продавали кожаные доспехи, конскую сбрую, кое-что из походного снаряжения, сапоги, ремни и ножны. Размеры своего клинка я знал и потому долго не выбирал. Приметил, что мне нужно, без торга заплатил семь ногат, кстати, ради этого пришлось разменять целую гривну, и тут же, распаковав меч, вложил его в ножны, которые стал пристраивать на пояс.
Рядовая ситуация. Вот только клинок отнюдь не рядовой, и он сразу же привлёк внимание бывшего здесь иноземного дворянина. Стройного молодого брюнета не старше тридцати лет в дурацких серых чулках и широком камзоле из тёмно-красного бархата с дутыми резаными предплечьями. Кто он по национальности, я не понял, то ли франк, то ли скотт из Британии, не важно. Но то, что алчный взгляд чужака, который был прикован к моему мечу, не сулил ничего хорошего, было ясно сразу, лишь только я его заметил. Поэтому, не реагируя на подскочившего дворянского служку, который стал дёргать меня за рукав рубахи и что-то быстро лопотать, едва не запутавшись в ножнах, я оттеснил его в сторону, покинул лавку и постарался поскорее уйти за пределы торга.
Но не тут-то было. На выходе дворянин и его сопровождающий, мелкий вертлявый тип с лицом крысы, всё же догнали меня, и не одни, а в сопровождении городских стражников. Мне на плечо упала мощная лапа, и громкий гулкий голос приказал:
– Стоять!
Рывком я стряхнул руку с плеча, сделал шаг вперёд и резко обернулся в сторону предполагаемой угрозы. Передо мной стояли два стражника, а за ними иноземцы из лавки. Дворянин, падла аристократическая, гордо вскинув острый подбородок, находился позади и молчал. Его слуга что-то нашёптывал на ухо старшему стражнику, пожилому седоусому воину, и пихал ему в руку золотистый кругляш. А надо мной стоял настоящий богатырь, затянутый в потёртую кожаную куртку огромный хмурый мужик с гладко выбритым черепом и здоровенными кулаками.
– Тебе чего? – пытаясь просканировать чувства своих оппонентов и потянуть время, спросил я здоровяка.
– Ты! Вор! – Громила-стражник пробасил это, словно каждое слово топором вырубал.
– С чего бы это?
Богатырь нахмурился, видно, думать не привык. Однако из-за его спины выдвинулся командир и кивнул на мою сумку:
– В лавке кожевника Михея Коштица ты украл у благородного барона Адольфа Сальяса его кошелёк, а он, между прочим, личный гость нашего князя Вартислава Грифина и родственник епископа. Так что, парень, шкуру с тебя теперь спустят без всякой жалости. Впрочем, барон готов простить тебя и не доводить дело до суда. Но ты должен отдать ему свой меч, который тебе, простолюдину, не по чину.
– Я не вор и ничего не крал, – слегка соприкоснувшись с чувствами стражников и иноземцев и понимая, во что встрял, возразил я городскому блюстителю правопорядка.
– Тогда открой свою суму. Если там ничего нет, свободен. А коли что найдём, пеняй на себя.
Делать было нечего, я расстегнул ремень сумки и откинул клапан. Поверх трофейных вещей, которые я взял из личной поклажи разбойников, лежал небольшой, но тугой кошель, который мне, скорее всего, подбросил ловкий холоп барона. Ситуация плохая. Меня взяли с поличным. Заступиться за Вадима Сокола некому. Город незнакомый, а законы в эту эпоху, насколько я помнил историю, были жестокими и уж никак не толерантными. По-хорошему мне следовало бы принять «милостивое» предложение Сальяса. Но я не привык отступать, не хотел идти на поводу обстоятельств и уж тем более не мог предать память Ратибора, который доверил мне своё дорогое оружие, об истинной цене которого мне успел поведать Рацлав Сленза. Поэтому я решил, что, раз уж не смогу никому ничего доказать, необходимо бежать. Глядишь, до вечера пробегаю, город всё же немаленький и укромных мест в нём хватает. А там как фишка ляжет, можно по реке уйти или попробовать перебраться через стену. И хотя шансы на это невелики, следовало рискнуть.
– Так что скажешь, голодранец, – старый стражник надвинулся на меня, а здоровяк стал заходить с тыла, – принимаешь предложение благородного человека или всё же на суд пойдём? Только учти, есть четыре видока, которые подтвердят твою вину. Значит, тебе грозит огромный штраф, который ты за всю свою жизнь не выплатишь, а если судья будет не в настроении, то ещё и правой руки лишишься.
Взгляд вправо и влево. Вокруг собирается любопытный народ. Богатырь за спиной вот-вот меня скрутит, а барон, морда надменная, смотрит мне в лицо и уже празднует победу.
«Что, гад, – глядя на иноземного аристократа, подумал я, – думаешь, твоя взяла? А вот хрен тебе! Ещё встретимся, и я тебе эту подставу припомню. Сволочь!»
Не оборачиваясь, я почувствовал, что ещё секунда – и на мои плечи лягут руки стражника-здоровяка. Был всего миг, чтобы вырваться из ловушки, и я его не упустил.
Я пригнулся. Над спиной схлопнулись ладони-лопаты. Рывок вперёд. Удар головой в солнечное сплетение стражника, и он, задыхаясь, сгибается пополам. Медлить нельзя. Выпрямляюсь, и передо мной оказывается крысиная морда баронского холопа.
– А-а-а, сука! – сами собой вырвались из меня неласковые слова, и кулак впечатался в мерзкий остренький нос.
Удар у меня сейчас, конечно, не тот, что был раньше, руки ещё слабоваты. Однако сопатку слуге аристократа я набок всё-таки свернул. Не обращая на орущего холопа, который пытался остановить хлынувшую кровь, никакого внимания, я рванул в ближайший переулок.
За спиной крики и свист. Кто-то из прохожих пытается подставить мне подножку, но я перепрыгиваю через чужую ногу и продолжаю бег. Ножны колотятся по левому боку, а сумка бьёт по правому. Есть надежда, что в большом городе можно затеряться или спрятаться в одном из дворов, и я не останавливаюсь.
Проулок вывел меня на соседнюю улицу, пустую. Нырок в следующий проход, который должен вывести к реке, но не судьба. Тупик. Высокий глухой забор, за ним рычат злые сторожевые псы. Позади погоня, которая вскоре будет здесь. И что делать? Рука схватилась за меч. Он конечно же мной пока не освоен, и я подумал, что смогу вогнать клинок в дерево и с его помощью перебраться через ограду. Попробовал это сделать, и неудачно. Выбегать на улицу было поздно, и мне оставалось встретить разозлённых стражников поднятыми вверх руками или клинком. Блин! Мне было обидно, что я так глупо подставился и принял неверное решение. Но, как ни странно, единственное, о чём я всерьёз жалел, – что не выполнил волю покойного Ратибора.
Неожиданно в проулок въехала набитая свежей луговой травой лёгкая тележка, а катили её виденные мной ранее парни, которых несколько часов назад едва не убили охранники проповедника. Вот так сюрприз! Неужели они решили меня здесь закупорить, чтобы не сбежал? Это плохо. А хуже всего, что, обогнув тележку, передо мной появился ещё один знакомец, чубатый воин с золотым поясом. Против такого не дёрнешься, распластает и не заметит.
– Зарывайся в траву. – Воин кивнул на тележку.
– Что? – не понял я.
– Прячься, говорю. Объяснения потом.
В голосе воина зазвучали командные нотки, и, не почувствовав от него угрозы, прижав к груди обнажённый меч, я лёг на сырую траву, а подростки сноровисто закидали меня зеленью. Краткий миг – и меня уже нет. Дышится тяжело, но потерпеть можно. Прислушавшись, я различаю голос старого стражника, который обращается к воину:
– Сивер, здрав будь! От нас вор убёг. Не видал, куда он побежал?
– К реке рванул, – с ленцой в голосе ответил мой спаситель.
– А чего не задержал его?
– А мне наместник за поимку воров не платит. Догоняй его, пока не ушёл.
Топот ног. Задорные крики – и тишина. Воин громко щёлкает пальцами. Оглобли тележки поднимаются, она вздрагивает, и повозка куда-то катится.
«Да уж, – промелькнула у меня в голове мысль, – интересный денёк. А что дальше будет? Эх, не знаю. Но я жив и пока здоров, а что происходит и куда меня везут, разберёмся. Главное, уцелел, и пока это самое важное».
Глава 6
Щецин. 6649 от С. М. З. Х.
Тележка в очередной раз дёрнулась и остановилась. Подростки, катившие её через половину города, сноровисто раскидали траву, и я, вдохнув чистый воздух, сел и конечно же сразу огляделся. И увидел, что нахожусь в святилище Триглава с его задней стороны, где за идолом старославянского бога располагался храмовый комплекс, полтора десятка деревянных строений, в которых жили местные жрецы, их ученики и воины. Про это место я кое-что слышал от Рацлава Слензы. И не далее как сегодня утром, направляясь к реке, проходил мимо. Прошёл и прошёл, а теперь нежданно-негаданно оказался на территории этого объекта.
Да уж, нечего сказать, крутит судьбина мной как хочет, и ничего не сделаешь. Шаг вправо-влево расценивается как побег, а прыжок на месте считается попыткой улететь. Только подумал о волюшке вольной, и на тебе – толчок, прибивающий меня к одной из местных политических партий, которая является оппозицией князю Вартиславу Грифину и радеет за старые традиции. По крайней мере, я расцениваю всё происходящее именно так. А вот прав я или нет, покажет только время.
Рядом с повозкой стояли те, кто меня выручил. Спокойный и, можно сказать, флегматичный Сивер и два его молодых помощника, смотревшие на воина с огромным уважением и какой-то затаённой надеждой. Парни явно чего-то ждали, и вскоре я узнал чего.
Сивер поймал мой взгляд, который я не отвёл, удовлетворённо качнул головой и повернулся к парням:
– Всё хорошо сделали. Молодцы!
Подростки переглянулись, заулыбались, и один из них спросил:
– Ещё что-то нужно?
– Да, держать язык за зубами. Ясно?
– Конечно, дядька Сивер. – Лица парней вмиг стали сосредоточенными.
– Тогда ступайте.
– А что насчёт нашей просьбы? – поинтересовался всё тот же юноша.
Воин помедлил, явно специально потянул время и, когда его помощники стали нервничать, произнёс:
– Воля ваша. Хотите стать витязями Триглава – будете ими. Отправляйтесь домой, попрощайтесь с родными и ночью приходите в храм. Завтра вы вступите на путь воина. Но учтите, назад дороги не будет. Как только вы дадите клятву на верность богу, то уже не сможете от него отречься, ибо воин храма не простой человек, который дал слово, а потом забрал его. У нас всё сложнее и гораздо серьёзней, так как нити нашей судьбы находятся в руках Триглава, который бывает не только добрым, но и злым, и мстительным, и не прощает ошибок или нерадения. Ступайте и ещё раз подумайте, надо ли вам становиться таким, как я. Всё!
Радостные парни побежали к воротам, через которые они вкатили повозку, а я проводил их взглядом и хмыкнул. Сивер это, разумеется, заметил и спросил:
– Чего ухмыляешься?
– Думаю, хитрый ты человек, Сивер.
– А что так?
– Ну кто же из молодых парней не захочет быть похожим на тебя? Разве только тюфяк какой или пожизненный трус, а эти парни не из таких.
– Вот ты о чём… – Воин машинально потёр гладко выбритый подбородок и пояснил: – Время сейчас трудное, и нам нужны бойцы. Поэтому мы стараемся привлекать молодёжь и никого не отпугиваем. Правда, староваты они, чтобы воинами храма стать. Обычно обучение с семи – восьми лет начинается. Но, может, это и к лучшему. Мальчишки жизнь уже немного видели и соображают не так, как мы, потомственные служители Триглава, а значит, им будет легче приспособиться к быстро меняющемуся миру.
– Это понятно.
– А коль понятно, то вставай. Прячь меч в ножны и пойдём.
– Куда?
– Увидишь.
Я спрыгнул с телеги, отряхнулся, вложил клинок в новенькие ножны и поправил сумку. После чего посмотрел на Сивера:
– Благодарю, что выручил меня.
– Сочтёмся. Тебя, кстати, как звать?
– Вадим.
– А род какой?
– Соколы.
– Следуй за мной, Вадим Сокол.
Сивер двинулся к зданиям, я пошёл за ним. Мы пересекли двор какой-то хозяйственной постройки, где в загоне блеяли молодые чёрные ягнята, вошли в здание, миновали длинный коридор и оказались перед идолом Триглава, над головами которого был растянут большой полотняный полог.
Мой сопровождающий опустил глаза и замер без движения. Глядя на его едва заметно шевелившиеся губы, можно было подумать, что он молится. Наверное, так и было. Я же в принципе человек не особо верующий, просто стоял рядом и разглядывал мощного четырёхметрового идола, который вызывал уважение. Искусно вырезанное из дуба тело человека, в руках – кубок и меч. Три головы, и на каждой – сияющая в лучах заходящего солнца золотая повязка. Красиво. Под кумиром – широкий каменный алтарь, на котором разложены свежие овощи, много разной еды на дорогой серебряной посуде и пара кувшинов, наверняка не с водой. В общем, всё как на русском кладбище, когда люди поминают своих мёртвых сородичей, только богаче.
Неожиданно в мою правую ладонь ткнулось что-то мягкое и мокрое. Инстинктивно я отдёрнул руку и обернулся. Не знаю, наверное, ожидал увидеть перед собой змею. Но рядом находился статный жеребец вороной масти, грива которого была заплетена в аккуратные косицы, а его чистая шерсть буквально лоснилась. Красавец, а не конь. И уже без опаски я протянул к нему ладонь и почесал его за ушами, а он, хитрец, почуял, что у меня в сумке сухари, и стал тыкаться в неё мордой. Делать было нечего. Я вынул пару кусков присыпанного солью сушёного хлеба и скормил их животине, которая стрескала лакомство и больше не попрошайничала.
Жеребец неспешно удалился, а я посмотрел на Сивера, уже глядевшего на меня. В его глазах было столько уважения, что можно было возгордиться. Но я не гордый, хотя честь для меня не пустой звук, и потому спросил воина:
– Что-то не так?
– Да. – Сивер кивнул в сторону жеребца. – Это священный конь Триглава, и он мало кого к себе подпускает. Верховного жреца и пару конюхов, а остальных недолюбливает. А к тебе сам подошёл, да ещё и еду попросил. Странно это.
Я усмехнулся и перевёл разговор в шутку:
– Всё в порядке. Просто я человек хороший.
– Ага! А я, значит, плохой? – Воин тоже улыбнулся.
– Наверное, я лучше.
– Посмотрим.
Храмовый страж кинул взгляд в сторону главных ворот, и у меня возник резонный вопрос:
– Мы кого-то ждём?
– Лучеврата, верховного жреца. Он велел тебя найти, и я это сделал. Так что сейчас передам тебя ему с рук на руки и буду свободен.
– А разве меня искали?
– Искали. Ты ведь в город вчера прибыл?
– Да.
– По реке?
– Нет, по суше. В Щецин через ворота вошёл.
– А до того на чём к городу добирался?
– По воде. – Я решил не лгать своему спасителю, и правильно сделал, ибо одна ложь, даже маленькая, легко порождает другую и ведёт к путанице.
– То-то же. А ещё у тебя знак есть. – Воин кивнул на выглядывающий из раскрытого ворота моей рубахи краешек громовника. – И ко всему этому ты попал в беду. Всё как Лучеврат сказал.
Более подробно в историю моих поисков я углубляться не стал. Просто решил дождаться жреца. А пока было немного времени, стал расспрашивать воина о том, что меня окружало, и кивнул на идола:
– Сивер, а почему статуя бога стоит на дворе, а не в помещении?
– Триглав природу любит. Свежий воздух, пение птиц, дуновение ветров, дождевые капли и шум города, в котором ночной порой он любит гулять. Разумеется, если его дух оказывается в нашем мире.
– А отчего у него глаза закрыты?
– Грозен больно. Иногда может так на мир взглянуть, что всё с ног на голову перевернётся. Вот и прикрывают ему очи.
– И давно в этом месте храм стоит?
– Очень давно. Пять веков уже, а то и больше, точно не знаю, об этом волхвов спросишь, если захочешь.
– И что, статуя бога здесь всё это время стояла?
– Нет. Семнадцать лет назад, когда князь проиграл полякам войну и они город крестили, нам пришлось спрятать кумира и реликвии в лесах, а потом, когда захватчики ушли, мы вернулись. Но, видать, ненадолго.
– Понятно. – Воин отвечал односложно, и я, сменив тему, коснулся произошедшего у реки конфликта: – Скажи, Сивер, а почему утром наёмники на парней набросились?
– Они тюринги, а парни знали, что я иду следом, и обозвали их саксонцами. Это оскорбление, потому что для тюринга любой сакс хуже собаки. – Сивер посмотрел на меня. – Что, хочешь спросить почему?
– Да.
– Ладно, отвечу, раз ты такой любопытный и ничего не знаешь. Когда Карл Великий строил свою Римскую империю, которая сейчас называется Священной, саксы выступили против него. Он их покорил, но они восстали. Император снова в поход пошёл и опять их разбил. После чего принял клятву на верность, а саксы вновь ему в спину ударили. И тогда он собрал весь этот подлый народ и переселил в дикие германские земли, где с одной стороны были франки и тюринги, с другой даны, а с третьей наши братья бодричи. Что было, сам можешь представить. Суровая осень и холодная зима. Кругом леса и болота. Скота нет, жилища не построены, припасов мало. Одной охотой и рыболовством десятки тысяч людей не прокормить, а тут ещё франки, что ни день, в гости заявляются, самых красивых женщин в рабство забирают, а мужиков, кто поздоровее, в войско. И тогда герцоги вынужденных переселенцев пошли на поклон к соседям. Никто им помогать не стал, и только тюринги своими припасами поделились, а потом, когда через несколько лет саксы окрепли, они на них походом двинулись и немало людей убили. Вот с тех пор тюринги их и не любят и бьют соседей при первой возможности. Но это не всегда так, а только в мирное время. Когда они против нас воюют, то объединяются и заодно стоят.
Витязь замолчал, а я невольно вспомнил другого лидера. Тот тоже целые народы переселял. Не такие многочисленные, как саксы, конечно (если сравнивать десятый век, когда жил и правил Карл Великий, с двадцатым), но всё же народы. Однако усатому грузину это в вину ставят, а Карлу Великому, который делал то же самое за тысячу лет до вождя Страны Советов, по всей Европе памятники воздвигают, и даже, как мне кажется, в той же самой Саксонии. Так вот и живём. На могилы своих вождей, кто реально велик, с подачи чужаков плюем, а иноземных дуриков привечаем. Вот бы изменить эту порочную практику. Но как? Да и надо ли что-то менять? Вопрос из вопросов. Хотя чего думать? Пока от меня мало что зависит и надо разбираться с тактическими задачами, а не о судьбах стран, племён и народов думать. Это всё потом, если уцелею и приподнимусь, а как показали первые сутки пребывания в средневековом городе, сделать это будет совсем нелегко.
– А вот и Лучеврат, – прерывая мои размышления, сказал Сивер.
Действительно, в главные ворота храма входили группы людей, как я узнал позже, посланные верховным волхвом в город для поиска моей скромной персоны. А впереди, целенаправленно приближаясь ко мне, шёл седовласый солидный старик в длинной белой рубахе, которая была перетянута широким ремнём. Что сказать? Мужчина передо мной, вне всякого сомнения, серьёзный. Взгляд ясный, походка уверенная, и в теле, несмотря на старость, чувствуется скрытая от обычных людей мощь, которая готова в любой момент яростным потоком выплеснуться на врагов или дать исцеление страждущим и больным. Такому человеку врать не стоит, раскусит и сможет наказать, а главное, лишит доверия. В этом я определился сразу, и потому решил от Лучеврата, который, судя по всему, искал именно меня, ничего не скрывать. Благо присяге этим не изменяю и ничем не рискую, разве только личной свободой. Но это вряд ли, не те люди наши предки, чтобы потомка на цепку сажать и секреты из него вытягивать. Зачем, если для своих мне ничего не жалко?
Жрец остановился, и за его спиной встали два воина храма с золотыми поясами. Лучеврат впился в меня глазами, да так, что мне показалось, будто его взор проникает прямо под кожу. Впрочем, продолжалось это недолго, и волхв, заметив мою нервозность, посмотрел на Сивера:
– Как всё прошло?
– Чисто, – ответил витязь. – На нас никто не обратил внимания.
– Очень хорошо. Отныне ты отвечаешь за жизнь этого человека.
– Но у меня… – Воин хотел возразить. Однако жрец так на него взглянул, что опытный боец, который наверняка мог один выйти против трёх-четырёх врагов и победить, осёкся и кивнул: – Слушаюсь.
Услышав это, Лучеврат повернулся в сторону ближайшего здания и произнёс:
– За мной. Говорить будем. Сивер, тебя это тоже касается.
Мы последовали за верховным жрецом. По пути к нам присоединился ещё один волхв, по имени Ждан, и вскоре мы вчетвером сидели в личных покоях Лучеврата, отмечу, очень и очень скромной комнате, где помимо ложа, бочки в углу и стола с двумя лавками больше ничего не было. В общем, здесь жил аскет, и, если бы не многолюдный город за стеной святилища, можно было сказать, что и отшельник.
Все присутствующие расположились за столом. С одной стороны – Лучеврат и его заместитель и правая рука Ждан, напротив – мы с Сивером. Появился молодой служка, поставивший на стол большой кувшин с прохладным хлебным квасом и несколько глиняных кубков. И как только он удалился, начался серьёзный разговор. Старый жрец в двух словах объяснил, почему он искал меня и что его к этому подвигло, а я это принял на веру, ведь волхва всё равно не проверишь. После чего служитель Триглава стал задавать вопросы, и я на них отвечал. Предельно правдиво и честно. И меня не волновало, поверит он или нет. В тот момент это казалось неважным, поскольку хотелось выговориться и излить этим суровым и умным людям, которым самим нелегко, свою душу, и у меня это получилось.
Больше четырёх часов подряд шла беседа с волхвами. Вопрос – ответ. Бесконечный поток слов и короткие паузы. Я прерывался. Квасом смачивал пересохшее горло, сам спрашивал и продолжал свои речи. Потом, как мог, объяснял волхвам смысл неизвестных им слов, и это порождало новые вопросы.
Наконец жрецы устали. Да и я после беспрерывной болтовни осип и чувствовал себя каким-то опустошённым, а потому был рад, что меня отпускают на отдых. Но, естественно, хотелось узнать, что ожидает меня дальше. Поэтому я задержался и обратился к верховному жрецу:
– Уважаемый Лучеврат, мне отдать тебе громовник посланца?
– Нет, не стоит.
– И что мне с ним делать?
– Завтра вместе с Сивером и Жданом отправишься в Аркону и лично передашь его верховному жрецу Святовида.
– А как же Огнеяр из Волегоща?
– На Руян через Волегощ двинетесь, так что увидишь Огнеяра. – Увидев моё непонимание, Лучеврат пояснил: – В этом громовнике послание от богов, но прочесть его можно только на Алатыре, а он на весь наш славянский мир один и находится в святилище Святовида. Поэтому для меня он бесполезен, и если бы вокруг всё было спокойно, то я отправился бы в путь с вами. Но в городе тревожно, и по этой причине я остаюсь, а вместо меня едет Ждан.
– Мне всё ясно. Благодарю за объяснение.
Сопровождаемый Сивером, который по воле старшего начальника стал моим конвоиром и телохранителем, я покинул жрецов и вновь оказался на воздухе. Щецин накрыла ночная тьма, и мне на руку сел комар, который сразу же впился в кожу. Гад! Я прихлопнул его, а храмовый страж усмехнулся:
– Тяжко тебе придётся в нашем мире, Вадим.
– Почему так думаешь?
– Ты изнеженный.
– У меня тело молодое и кожа пока не привыкла к комариным укусам, ссадинам и порезам.
– И что, когда оно станет крепче, ты сможешь на равных со мной переносить все трудности?
– Да, потому что опыта у меня не меньше, чем у тебя, а возможно, и больше. Ты, конечно, воин-профессионал, спору нет, и у тебя золотой пояс, знак отличия. Однако я не слабее, и в песках жил без воды и укрытия от палящего солнца, и по горам бегал, и по лесам бродил. В моей прежней жизни много всякого было. Так что трудностями меня пугать не надо, а вот если научишь клинком работать, в ножки поклонюсь и не переломлюсь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?