Текст книги "Все мы грешные"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vse-my-greshnye-10834.jpg)
Автор книги: Владимир Колычев
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Но не знала она, кто они, эти люди, и какими иной раз бывают опасными.
Однако понимала, что бояться ей нечего. Она с Антоном, а он на короткой ноге кое с кем из собравшихся здесь авторитетов уголовного мира. Да и у самого под рукой крепкая команда.
Понт, Клык и Сом – так называл он своих друзей. Все они, как видно, побывали за «колючкой», все не робкого десятка. Могут постоять за себя.
Поначалу Настя держалась скованно. Но потом, хлебнув вина, поддалась общему разгульному настроению. Все ей здесь стало нравиться, даже друзья Антона.
Только она никак не могла привыкнуть к их манере изъясняться. Сам Антон из уважения к ней старался не прибегать к блатному жаргону. И друзей своих просил о том же. Те вроде бы и старались, да только не очень-то получалось. Разговор то и дело пересыпался солеными словечками из фени.
– Нравится? – спросил ее Антон, с довольной улыбкой обводя взглядом зал, залитый голубоватым светом.
– Еще как! – восторженно ответила Настя.
Со сцены лилась дивная музыка, для нее, по его заказу.
– Красивая жизнь! Но так просто ее не ухватишь. – Антон достал сигарету, закурил. – Я же ее ухватил и буду держать за хвост. Только скажи, что будешь моей, и я буду носить тебя на руках, как королеву...
Его слова завораживали, будто в сказке. Как же с ним хорошо! А вдруг она влюбилась?..
Ресторан она покидала навеселе. Спиртное кружило ей голову, путало мысли. Сейчас она готова на любое безрассудство. Или это ей только кажется?
– Уже поздно. Почти двенадцать. Едем обратно.
Зато Антон был серьезен.
В свои шестнадцать лет Настя знала, зачем нужны мужчинам женщины. Их волнует только одно: обладание женским телом.
И какие бы песни они ни пели, сколько бы цветов ни дарили, сколько бы ни клялись в любви до гроба, все их ухаживания сводятся к одному – затащить в постель.
И в то же время она разделяла секс на два вида: чистый и грязный. Первый – это когда женщина отдается по любви, когда у нее с любимым есть общее будущее. Второй – это как у нее с отчимом. Насилие и шантаж. Ненависть и рабская покорность.
Похоже, она в самом деле влюбилась в Антона. И он, кажется, дышит к ней неровно. На мгновение представив себя в переплетении их обнаженных тел, она вдруг ощутила сладострастный восторг. Он теплой приятной волной разлился по низу живота. И тут же где-то внутри ее включился защитный механизм, в мозг пошел сигнал об опасности.
Поэтому Настя была начеку, когда в машине Антон придвинулся к ней, запрокинул на спинку сиденья руку и нежно обнял ее за плечи.
– Ты необычная, – шепнул он. – Ты особенная.
– Ты тоже, – кивнула она и чуть отодвинулась от него. Девичий инстинкт.
– Не бойся. Я тебя не трону, – понимающе улыбнулся он и убрал руку с ее плеч.
Всю дорогу Антон молчал. Смотрел на нее, нежно так, ласково. И она смотрела на него. И тоже молчала.
Они понимали друг друга без слов.
* * *
В следующий раз они никуда не поехали.
Деньги имеют одно скверное свойство – они быстро заканчиваются. Особенно если их не берегут. Антон их не берег. Последнюю неделю он гулял безбожно и вчера в кабаке оставил последние.
В общем, пришлось довольствоваться простым способом времяпрепровождения. Они пошли в кино.
Едва в зале погас свет, Антон обнял Настю за плечи, привлек к себе. На этот раз она не сопротивлялась. Ей приятно было ощущать его тепло. Не хотелось лишать себя этого удовольствия.
Сначала она делала вид, будто всецело увлечена событиями, происходящими на экране.
Антон же на экран не смотрел вовсе. Он смотрел только на нее.
Вскоре Насте надоело притворяться, она повернулась к своему кавалеру. Их глаза встретились. Темнота вокруг не мешала им смотреть друг на друга. Не помешала она и губам их слиться в долгом жгучем поцелуе.
Рука Антона легла ей на грудь. Пальцы нащупали твердеющий сосок, заиграли на нем. Никогда ей не было так хорошо. Волна блаженства разлилась по всему телу, овладела сознанием.
Защитный механизм не срабатывал. Настя целиком отдалась головокружительным ощущениям.
О! Как ей хорошо! Неужели все скоро закончится?..
– Домой не торопишься? – спросил Антон, когда они вышли из кинотеатра.
На улице еще светло. Сумерки только начинают сгущаться.
– Нет, а что? – Настя прятала от него глаза. Ей было стыдно. Как будто это она все начала...
– У моего друга есть квартира. А у меня ключи от нее. Там, кроме нас, никого не будет.
– И что мы там будем делать?
«Идиотский вопрос...»
– Посидим, поболтаем, музыку послушаем. Можно выпить, чуть-чуть. Не пожалеешь...
«Такой же и ответ...»
– Выпить не хочу. А поболтать можно и здесь, на улице.
Настя боялась остаться наедине с Антоном. А ведь совсем недавно она думала совсем по-другому... Боялась попасть под власть искушения.
До самой темноты они бродили по пустынному парку. Затем Антон проводил ее домой. На этом и закончился второй день их знакомства.
Уголовник он или нет, Настя не знала, но не могла думать о нем плохо. Вел он себя безукоризненно.
Когда они подходили к дому, навстречу им попался Денис. Увидел их и озорно так улыбнулся, сорванец. И он не против Антона.
А чего ей, интересно, так ревностно блюсти себя? Так думала Настя ночью в своей кровати. Ведь скоро она может оказаться в постели своего отчима. И уж если ей суждено лишиться девственности, то пусть это произойдет с человеком, который нравится.
В следующий раз она, отбросив сомнения, отправилась с Антоном в пустующую квартиру.
Не отказалась от бокала шампанского. Смело расправилась и со вторым, третьим...
Опьянела, потеряла голову и потому без сопротивления отдается – пусть так и подумает о ней Антон, когда это произойдет. Может, не будет ее тогда презирать.
Но он, похоже, не торопился вкусить от запретного плода.
Бережно, словно она из хрупкого стекла, подвел ее к ложу, застеленному белоснежной простыней, зашел к ней сзади, прижал к себе. Его руки запорхали по всему ее телу, искусно затрагивая потаенные струны чувственности.
Охваченная желанием, она даже не заметила, как осталась без платья. Антон опустился на колени, зацепил пальцами ее трусики, медленно потянул их вниз.
Его влажный теплый язык скользил по ее атласной коже, а руки сбрасывали белую кружевную ткань.
Обнаженную, он уложил ее на кровать. Разделся сам. Его шальной язык коснулся сосков ее грудей, забрался в ложбинку между ними. Стал опускаться ниже, коснулся живота. Затем снова пополз вверх. Их губы слились в долгом поцелуе.
Настя изнывала от неземного блаженства.
Пальцы Антона коснулись ее «норки», нащупали «волшебную кнопочку». И она куда-то полетела на крыльях острого наслаждения. Сознание тонуло в волнах страстного желания... И вот ее тело содрогнулось под давлением взорвавшейся в ней бомбы. Неужели может быть так хорошо!
– Как ты? – с нежной улыбкой спросил Антон, когда Настя пришла в себя.
Ее тело прикрыто простыней – это он позаботился. Милый, дорогой!
– Чудесно! – Она зажмурила от удовольствия глаза, потянулась. – Ты волшебник!
– Будет еще и не то, – коснувшись губами ее уха, пообещал он. – Но только не сегодня.
– Но почему?
– С тебя пока хватит и этого...
– Не хватит... Я хочу большего...
Неужели он не понимает, как она хочет продолжения. Ее жажда не утолена!
– Эй, ты еще не остыла...
Прошел день. И снова они в той же самой квартире.
– Ну что, как вчера? – спросил осторожно Антон.
– Как вчера... – кивнула Настя.
Да, сегодня она расстанется с девственностью. В угоду милому и назло ненавистному отчиму. Да и самой, наверное, будет приятно.
Все повторилось. Неторопливое раздевание, ласки руками, языком, восторг первого оргазма.
Антон не дал ей успокоиться, прийти в себя. Он повернул ее на спину, развел ей ноги, прижался к ней всем своим телом и медленно, осторожно преодолевая сопротивление неподатливой плоти, вошел в нее.
«Мышка в норке!»
Простыня под ней окрасилась.
Теперь она не девочка, а женщина – так, кажется, говорят в подобных случаях.
– Завтра уезжаю, – через некоторое время сказал Антон.
– Надолго? —встревожилась она.
Неужели он собирается бросить ее? Получил свое, и до свидания?
– Нет, на несколько дней.
В соседнем городе ожидал своего часа ювелирный магазинчик. Серьезное дело. Антон твердо решил «облегчить» его. План уже созрел. Пару-тройку деньков следует прощупать подступы к золотишку, а потом – брать. Без разведки нельзя. А потом еще рыжье нужно спихнуть барыге, обернуть его в «хрусты». Тут дня в два не уложишься.
– И вернешься?
– А как же. И сразу к тебе!.. Знаешь, я буду скучать. – Он, похоже, нисколько не шутил.
– Я тоже, – и она говорила серьезно.
– Ты нравишься мне, очень...
– А я люблю тебя. – Она заглянула ему в глаза. – Ведь ты первый у меня в жизни мужчина.
– Ты лучшее, что есть у меня в этой жизни. – Он прижал ее к себе. – Я так боюсь тебя потерять...
2Из командировки Александр Макарович вернулся ровно через неделю, день в день. Настя же все эти дни мечтала, чтобы он остался там, в незнакомом ей городе, навсегда.
Но в действительности все случилось по-другому.
Он своим ключом отпер дверь, не снимая обуви, заглянул в комнату, где она сидела за уроками.
– Ты здесь? – удовлетворенно крякнул он. Мерзко улыбнулся. – Я соскучился!
И, не дожидаясь ответа, отправился в свою комнату. Он торопливо разделся, взял чистое полотенце и скрылся в ванной. Когда вышел, Настя, одетая для улицы, подходила к двери. Она торопилась покинуть квартиру.
– Ты куда?
Он стоял перед ней в одних семейных трусах, без майки. И, похоже, его это нисколько не смущало.
– К маме, в больницу.
Настя отводила от него взгляд.
– Погоди немного. Пойдем вместе.
– Я подожду на улице.
– Вижу, ты не рада мне. – Он подошел к ней и взял за руку. – А ведь я соскучился... Пойдем в комнату.
– Оставьте меня! – заупрямилась она.
– Подумай о своей матери!
Эти слова подействовали на нее магическим образом.
Она представила себе умирающую мать. Мама задыхается, ей не хватает воздуха. И во всем виновата Настя!
Она подчинилась злой воле и покорно поплелась за отчимом в его комнату.
– Я рад, что у меня такая послушная дочь, – похабно улыбнулся Александр Макарович и подтолкнул падчерицу к кровати. – Ты ведь знаешь, чем мы сейчас займемся. Догадываешься?
Настя покорно кивнула.
Сейчас ей было все равно.
Нет, она не сломалась, не стала равнодушной к самой себе. Она просто жалеет маму и ради нее пожертвует собой.
Она повернулась к отчиму спиной, покорно сняла с себя платье, бюстгальтер, трусики. Из ее глаз текли слезы. Закрывая руками груди и волосяной треугольничек, повернулась к нему лицом. С ненавистью посмотрела на него.
Она стерпит все! Лишь бы только с мамой ничего не случилось.
Александр Макарович быстро разделся и бросил ее на кровать.
Настя закрыла глаза, попыталась на месте этого ублюдка представить Антона.
Антон? Антон! Антон!..
Ну почему она не открылась ему, почему не рассказала о домогательствах отчима?
Он сильный. Он наверняка нашел бы способ спасти ее.
Несчастная девушка дернулась, порываясь вырваться из-под отчима. Но было уже поздно. Тот с силой прижимал ее к ложу и уже входил в нее.
В этот момент в комнату вошла... мама.
Настя с ужасом увидела, как расширились от увиденного ее глаза, раскрылся рот, рука схватилась за сердце. Держась другой рукой за косяк двери, она стала оседать на пол.
Голый муж на такой же голой дочери. Залитые слезами глаза девочки. Этого износившееся сердце Елены Николаевны вынести не могло.
Когда Настя подбежала к ней, она уже не дышала.
* * *
К радости Александра Макаровича, Настя не назвала истинной причины смерти матери. Просто сердечный приступ. Наверное, от волнения при встрече с мужем, дочерью. Так он и объяснил врачам. И ему поверили. Ведь основания для этого были, притом серьезные.
Елену Николаевну хоронили на третий день.
Настя стояла над могилой и с ненавистью смотрела на отчима, самого лютого своего врага.
Он молча и тупо наблюдал, как рабочие заколачивают крышку гроба. У него даже хватило наглости положить руку ей на плечо.
Рядом с Настей стоял Денис. Он заливался горючими слезами. Никогда больше мама не приласкает его, не прижмет к себе, не взъерошит теплой рукой его непослушные вихры.
Нет, неотвязно думала Настя, убийца их матери жить не должен! Он должен умереть. Умереть как можно скорее!
Решение убить отчима окончательно укрепилось в голове бедной девушки, когда сырая земля сомкнулась над могилой.
Месть! Она отомстит! Жажда мести целиком поглотила сознание Насти.
Единственным, кто мог бы отговорить ее, был Антон. Он смог бы ее утешить.
* * *
На поминках Александр Макарович напился как свинья. Шатаясь, кое-как добрался до своей комнаты. Не раздеваясь, рухнул на застланную постель. И сразу заснул мертвецким сном.
Лучше бы он никогда не просыпался!
Гости, собравшиеся помянуть Елену Николаевну, разошлись, когда за окном сгустились вечерние сумерки. Измученные Настя и Денис очень хотели спать.
Но спать лег только мальчик. Его сестра готовилась к иному.
Ровно в полночь Настя крадущимся шагом прошла на кухню, взяла длинный острый нож с костяной ручкой. Посмотрела на тускло отливающую в лунном свете сталь, зло усмехнулась. «Смерть ублюдку!»
Но прежде чем пройти в спальню отчима, она зашла в свою комнату, склонилась над кроваткой младшего брата.
Денис спал беспокойно. Его сонное детское личико было печальным. Он и во сне оплакивал свою маму.
Настя бережно укрыла его и нежно поцеловала в щеку.
Из ее глаз невольно полились слезы. Она прощалась с ним. Мысленно просила у него прощения. Ведь она оставляет его в такое трудное время, надолго, может быть, навсегда.
А ведь теперь она единственный родной для него человек на всем белом свете. Кто, кроме нее, позаботится о брате?
– Прости меня, Дениска! Но убийца нашей мамы жить не должен! – тихо прошептала она и снова поцеловала его.
Александр Макарович спал на спине, широко раскинув руки. На его сытом потном лице играла блаженная улыбка. Наверняка ему снился приятный сон. Может, он во сне насиловал ее...
Ненависть душила Настю. Ее рука, сжимающая нож, сама поднялась вверх.
– Получай, подонок! – И она направила нож ему в сердце.
Но рука почему-то дрогнула. Лезвие ножа пошло левее и под углом. Холодная сталь вспорола кожу над ребрами, коснулась кости и скользнула вдоль нее, в глубь тела не прошла.
Насте же показалось, что нож достиг цели.
Дело сделано.
Она опрометью выскочила из квартиры, бросилась на улицу. Бежала так, будто за ней уже гналась милиция.
А разыскивать ее будут, обязательно будут. Какие могут быть сомнения?
Только отвечать перед законом за смерть негодяя она не желала. Поэтому и торопилась скрыться, уехать как можно дальше.
До последнего звонка в школе, до выпускных экзаменов, до получения аттестата зрелости оставалось всего-то ничего.
Глава 2
Денис. 1987 год
1Денис проснулся от крика, разорвавшего тишину ночи. И тут же услышал, как хлопнула входная дверь.
Он поискал глазами сестру, но ее нигде не было. Тогда он встал и босиком побежал в комнату отчима.
Александр Макарович – а это он разбудил мальчика – уже не орал, только постанывал, держась за сердце. Сквозь пальцы сочилась кровь. Рядом с ним на постели лежал нож.
– Ну, чего стоишь? – увидев Дениса, рявкнул он. – Беги, звони в милицию! – Но тут же передумал: – Нет, обожди, пока не звони.
Он понимал – его хотели убить. И не кто иной, как Настя, его неблагодарная приемная дочь. И убила бы, если бы была посильнее и половчее.
Вот почему она молчала, не заявила в милицию, не обвинила его в изнасиловании, шантаже. Она собиралась отомстить ему сама. Приговорила к смерти. И чуть было не привела приговор в исполнение.
Сука!
Но он не убит – он жив! Так стоит ли ставить в известность своих коллег в милиции, искать несостоявшуюся убийцу? Какой в этом смысл?
Ведь если он найдет девчонку, чтобы наказать, то не будет ли при этом наказан сам? Что, если поверят ей, не ему? А скорее всего, так и будет.
Нет, лучше замять эту историю. Не выносить сор из избы, им же самим и опоганенной. Тем более рана, кажется, совсем пустяковая, заживет как на собаке.
– Отец, что случилось? – робко спросил Денис.
– Меня хотели убить... Может, урка какой пробрался в дом... Ты же знаешь, с кем мне приходится работать...
Зажимая рану рукой, Александр Макарович встал с кровати, побрел в ванную. Там в шкафчике была аптечка.
– А где Настя? – спросил мальчик, следуя за ним.
– А что, разве ее нет дома?
– Нет!
– Может, ее похитили? – предположил отчим. – Ну, ничего, я ее разыщу. Я же милиционер как-никак. Не забывай об этом... Только никому ничего не рассказывай. Рот на замок, понял?
* * *
Найти Настю Александр Макарович никак не мог. Хотя, по его словам, на ноги была поднята вся милиция.
– Ты никому не рассказывал в школе, что меня пытались убить? – спустя дня три спросил он Дениса.
– Нет, ты же просил...
– И правильно. Зачем кому-то знать, что на меня, капитана милиции, покушалась какая-то уголовная дрянь... А Настю мы ищем. Уже на верном пути.
В милиции же об исчезновении Насти и слыхом не слыхивали. Только Денис о том не ведал.
А тем временем занятия в школе закончились. Начались летние каникулы. Счастливая пора для каждого школьника.
Но Дениса ничего не радовало. Смерть матери. Исчезновение сестры. Попытка убить отчима – все это камнем лежало на душе.
Александр Макарович проявил небывалую энергию. Добился освобождения Дениса от летней практики и устроил его в пионерлагерь на все три месяца.
С добровольно-принудительного отдыха мальчик вернулся в конце августа и сразу же узнал неприятную для него новость.
– Ты понимаешь, сынок, – бодро встретил его отчим. – Так уж получилось, я женился. Женился в третий раз. Не бобылем же мне весь век коротать.
Из кухни вышла высокая крутобедрая женщина, неприветливо посмотрела на Дениса.
– Да, конечно, – предчувствуя новую беду, согласился с ним пасынок. – Мужчинам плохо без жены... Значит, у меня теперь новая мама?
– Видишь ли, сынок, – отчим заюлил, – Мария Геннадьевна не хочет быть твоей мамой. Она не хочет жить вместе с тобой.
– А где же она тогда будет жить?
– Она будет жить здесь, в моей квартире, вместе со мной. А вот тебе, сынок, придется подыскать новое жилье... Но ты не волнуйся, я о тебе позаботился. Устроил в хороший дом. Детский дом. Там много детей. Тебе там будет весело.
– Ты хочешь отдать меня в детдом? – испугался мальчик.
– Да, так будет лучше для всех... Все, это вопрос решенный...
– А где моя сестра? Ты нашел ее?
– Наберись мужества, мой мальчик. – Лицо Александра Макаровича приняло скорбное выражение. – Твоя сестра погибла. От руки преступника, похитившего ее... Помнишь, он и меня хотел убить...
2Детдом, куда определили Дениса, находился в двухстах километрах от его родного города. Это самый лучший детский дом во всей стране – так уверял мальчика отчим.
На самом же деле детдом скорее всего был самым худшим. А определил он пасынка сюда, чтобы быть от него как можно дальше, чтобы вычеркнуть его из своей жизни.
Вычеркнул отчима из своей жизни и Денис. Он отлично понимал, что Александр Макарович стремится как можно скорее избавиться от него.
Отчим уехал, передав Дениса в руки директора интерната, немолодой уже и некрасивой женщины с не совсем обычным именем Агнесса Савельевна.
Одна нога у нее была короче другой. Поэтому при ходьбе она сильно хромала. Но это не мешало ей ходить быстро и всюду поспевать.
– Добро пожаловать в наш дом! – с дежурно-приветливой улыбкой на полных губах сказала она.
Ее маленькие серые глаза смотрели на него изучающе. Будто она прощупывала взглядом каждый сантиметр детского тела, затянутого в стандартную школьную форму.
Для своих лет Денис отличался хорошим физическим развитием. Не было худобы и угловатости, характерных для большинства мальчиков его возраста. Широко раскрытые печальные глаза делали его похожим на ангела.
Директриса, похоже, осталась довольна осмотром.
– Ты сирота, – подытожила она. – Отныне я для тебя и отец, и мать. Ты понимаешь меня, мой мальчик?
Денис молча кивнул. Его глаза стали еще печальнее.
– По нашим меркам, ты старшеклассник. Окончишь восемь классов. Затем продолжишь обучение в профтехучилище. Трактористом станешь... Но это так, для сведения. Жить будешь в большой комнате. Там много других мальчиков. И семиклассники, и восьмиклассники, все вместе. Девочки живут на другом этаже, над вами. Но запомни, к ним хода нет. Видеться будете только на уроках. Таков закон нашего дома. А законы здесь устанавливаю я!
Скоро Денис оказался в огромной комнате, густо заставленной свежеокрашенными металлическими койками. Все, без малого три десятка детдомовцев, уставились на новичка.
Мальчики держались группами. Семиклассники с семиклассниками, восьмиклассники с восьмиклассниками. А еще по интересам. Особенно выделялась группа в пять человек. Самые крепкие и грубые. Наверняка они верховодят здесь.
От этих пятерых отделился и подошел к Денису коротко стриженный конопатый мальчик, недобро улыбаясь. Остановился в двух шагах от него, приставил руки к бокам и принялся демонстративно сверлить его взглядом.
– Ну, давай знакомиться! – после минутного молчания он протянул Денису руку.
– Денис! – Новичок хотел пожать протянутую руку, но промахнулся.
Рука ушла куда-то в сторону. И тут же он получил кулаком под дых. Несильный удар, но точный. Дышать вдруг стало тяжело. Сильная боль согнула тело пополам.
– Вот и познакомились!
Конопатый победно вскинул руки вверх. Он торжествовал. Скорчившись в три погибели, Денис со страхом взирал на своего обидчика. У него и мысли не возникло дать ему сдачи.
– Ну, кто следующий? – обращаясь ко всем, спросил стриженый.
Следующих было двое. Первый – высокий и худой, второй – короткий и толстый.
Один ударил Дениса кулаком в нос. Другой – ногой в живот. Тут же подскочили еще трое.
Удары посыпались градом, со всех сторон. И только когда он упал, его оставили в покое.
– Лежачего не бьют! – хихикнул кто-то в стороне.
Койку Денису определили у самого входа в комнату – презираемое место. Рядом с ним спал мальчик с такими же печальными, как и у него, глазами. Перед сном, укладываясь спать, он сказал, испуганно озираясь:
– Ты такой же, как я, – не умеешь дать сдачи. Они били тебя, чтобы понять это. Они грубые, они скоты. Они признают только силу. Дай сдачи, и они признают тебя... Но ты боишься. И я боюсь. Поэтому мы изгои.
«Они признают только силу...» Эти слова отныне глубоко запали в душу Дениса.
Он не хочет быть изгоем. Не хочет и в лидеры. Он хочет быть как все.
Но как все быть, не получается. Для этого нужно умение отвечать ударом на удар.
Когда Дениса никто не трогал, он мысленно настраивал себя на отпор будущему противнику. Но когда попадался кому-нибудь под руку, когда его мутузили просто так – из озорства, от скуки, он терялся, забывал об обороне.
Он боялся дать сдачи. Потому что за это ему еще больше достанется. Закон труса!.. Неужели он трус?
Жизнь стала невыносимой. Он превратился в мальчика для битья. Над ним смеялись.
Скоро начались школьные занятия.
Детдомовская школа мало походила на ту, в которой Денис когда-то учился. Его угнетали убогий вид классных комнат, старые некрашеные парты, треснувшие стекла, запыленные окна.
Но больше всего не нравились одноклассники. Мальчишки, вот уже три дня попеременно избивающие его. Коротко стриженные девчонки, такие же грубые и неприветливые. Все они откровенно издевались над ним, называли трусом и убожеством.
С лица Дениса не сходили следы побоев. То распухшая губа, то синяк под глазом. Но учителя привыкли не обращать на это никакого внимания.
И вообще они старались ничего не замечать. «Отбарабанят» урок, дадут задание на самоподготовку, и все – портфель в зубы, только их и видели. Хорошо, хоть сами не бьют учеников. А такое, поговаривали, встречалось в других детских домах.
Кроме Дениса, мальчиком для битья был и его сосед. Валька Коржиков. Но Вальку били меньше. Маленький, щуплый, у иных он вызывал жалость.
Однажды вечером к Денису подошел Семка Валков, тот самый, с которого начались все его несчастья.
– Ты назначен постоянным дежурным по сортиру.
– Но я не хочу.
– Да?.. И Коржик почему-то не хочет. Как же тогда быть? – На губах у Семки заиграла подленькая улыбочка. – Тогда вот что. Завтра в это же время вы будете драться с ним в сортире. Если засунешь его головой в очко, не будешь дежурным. Если нет, пеняй на себя. Понял, сосунок?
И, не дожидаясь ответа, смерив его уничтожающим взглядом, Семка повернулся к нему спиной. Хорошо, хоть не ударил.
Почти всю ночь Денис не спал. Лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок и думал. Думал о своей незавидной доле.
Умерла мама. Погибла сестра. От него отказался отчим. И вот он здесь, в этом проклятом детдоме. За что же ему такое наказание?
А может, это судьба?
Человек живет не сам по себе – как-то краем уха он слышал об этом от взрослых. Его ведет по жизни кто-то таинственный, кто-то свыше. Все в этом мире предопределено заранее, расписано на многие годы вперед...
Странно, но такая философия его вдруг успокоила, на душе полегчало. «Не отчаивайся, – услышал он вдруг внутренний голос, – смело смотри вперед. И тогда тебя ждет удача».
А что? Ведь когда-нибудь он вырастет, выучится, станет взрослым. Женится, у него появятся дети, свой дом. Он обретет тепло и уют своей семьи. Когда-нибудь он забудет этот ненавистный детский дом.
Но ему еще жить здесь два долгих года. Неужели все это время с ним будут обращаться как с изгоем? И можно ли верить во что-то хорошее, когда все так невыносимо плохо?
Нет, дальше так жить нельзя. Нужно пересилить себя, дать выход энергии духа, скрытой где-то у него в глубине. А ведь она есть, эта энергия, он чувствует ее...
«Я сильный! Я смелый! Я умею постоять за себя!»
Ему поможет самовнушение. Он настроит себя на волну отваги.
«Я сильный! Я смелый! Я умею постоять за себя...» – твердил он, пока не закрылись глаза.
Весь следующий день он чувствовал себя сильным и храбрым. Нет, он больше не трус!
Но когда его привели в туалет, где на потеху толпе он должен сразиться с Валькой, Денис ощутил дрожь в коленках, слабость в животе.
– Ну что, придурки, начинайте. Условия вам ясны. – Семка небрежно махнул рукой, подавая знак к началу поединка.
Вальку сковал страх. Он испуганно смотрел на Дениса, закрываясь от него тонкими, как прутья, руками.
Денис посмотрел на несчастного мальчишку, затем обвел взглядом смеющиеся лица собравшихся на потеху детдомовцев. А вот и зачинщик...
Семка презрительно усмехается, ждет не дождется, сука, когда слабый унизит более слабого.
С Валькой он, Денис, конечно, справится. Но ему не нужна такая победа!
«Твари! Ублюдки!»
И тут он ощутил, как в душе закипает холодная ярость. Она захлестнула все страхи, оттеснила неуверенность в себе. Непонятно откуда появилась сила в руках, отвага – в душе.
– Ну, чего ждете, придурки? Начинайте! – поторопил его и Вальку конопатый недоросль.
– Головой в унитаз? – спросил Денис и смело посмотрел ему в глаза.
– Да, да, головой в очко, – нетерпеливо подтвердил тот.
– Начинать?
– Начинай!
Денис злобно усмехнулся и пошел на него. В глазах пылала бешеная одержимость.
– Эй, ты чего? – опешил Семка.
Но быстро оправился от неожиданности. Его кулак устремился в голову непослушному изгою.
Удар в подбородок не выбил Дениса из колеи. Напротив, только укрепил его ненависть и решимость драться.
Он ударил в ответ. Ударил с размаху, со всей силы. Семка пошатнулся, но на ногах устоял. Его глаза стали огромными от удивления.
Денис размахнулся и ударил снова. Кулак описал дугу и врезался врагу в скулу. Семка «поплыл».
Третий удар сбил его с ног.
– Головой? В унитаз?
От ярости Дениса трясло.
Он схватил своего обидчика за грудки и силой оторвал от залитого нечистотами пола. Развернул к себе спиной, ухватил рукой за волосы и подтащил к унитазу.
Денис и сам не ожидал от себя такой прыти. Он справлялся с тяжелым Семкой так, как если бы держал в своих руках легкое соломенное чучело.
– Так, значит, в унитаз? – спросил он еще раз напоследок и впихнул его головой в глубину фаянсовой чаши.
Затем потянулся к веревке сливного бачка и спустил воду. И только после этого бросил побежденного врага.
– Ну, кто следующий? – все более распаляясь от ярости, рявкнул Денис, обращаясь к толпе.
В туалете стояла гробовая тишина.
Страшен был этот изгой в своем праведном гневе. Он показал себя сильным бойцом. Какой же он теперь изгой?..
Желающих сразиться с Денисом не нашлось.
С тех пор Дениса никто не трогал. Его боялись, перед ним заискивали. Но в лидеры он не стремился. Жил сам по себе, своими заботами.
И Вальку больше никто не обижал. Денис заступался за него, всячески опекал.
Теперь у него появились друзья. Парень перенял у них привычки, и хорошие и, большей частью, дурные. Начал курить, но тут же бросил. Противно!
Жизнь в детдоме стала более сносной. И если бы не тоска по покойной матери и погибшей сестре, он мог бы считать, что у него все в порядке.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?