Читать книгу "Ноша Хрономанта. Книга 3"

– Тщательно и регулярно чистить округу рядом с поселениями от всех агрессивных форм жизни, вести сельское хозяйство исключительно внутри хорошо защищенного периметра, поодиночке вне поселений не ходить, быть готовым к тому, что драться за свою жизнь может понадобиться в любую секунду. – Я не стал выдавать свои знания будущего и расстраивать ирландца тем, что даже после разрухи первых лет в городах не будет так никогда и не удастся толком достигнуть прежнего уровня безопасности. И не только по причине их разумных обитателей. Благодаря повышенному магическому фону, действию Системы и человеческой безалаберности крысы могут вымахать в чудовищ, что охотятся на овчарок, выгнанная из дома собака за несколько лет бродяжничества имеет шанс сравниться с тигром-людоедом, а канализации и свалки станут просто-таки рассадником разного рода паразитов и падальщиков, либо прячущихся от отрядов зачистки на уровне лучших шпионов-диверсантов, либо размножающихся такими темпами, что уничтожить всю популяцию на площади в десяток квадратных километров получится разве только атомной бомбой.

– Но это не жизнь! Я отказываюсь называть жизнью подобное существование, когда нельзя спокойно посидеть с удочкой на берегу речки или безмятежно погулять по лесу, наслаждаясь истинной красотой дикой природы! – вырвался из груди крик души ирландца. Впрочем, по моему скромному мнению, в настоящий момент он изволил маяться фигней. Во-первых, истинная красота дикой природы как раз и подразумевает буйство жизни, в котором все многообразие живых организмов кого-то или чего-то жрет, отрываясь от процесса добычи пищи и ее переваривания лишь на продолжение рода. Во-вторых, как-то повлиять на ситуацию обитатели Земли все равно не могли… Ну не в ближайшем будущем точно. И в-третьих, наши предки ведь как-то справлялись в те времена, когда любой выход на улицу мог обернуться столкновением с волчьей стаей, голодным медведем или львом, которые вымерли в Европе лишь во времена Римской империи, а сами люди располагали, в лучшем случае располагали копьем с наконечником из плохонького железа.

– Опять на Патрика спьяну болтливость напала, – с явным оттенком зависти пробормотал блондинистый финн, которого все называли по фамилии – Корхонен. Ибо его родители назвали сына Карлом, и таковых Карлов в мой отряд по какому-то странному капризу судьбы занесло штук десять: немцы, швейцарцы, канадцы, голландцы… Когда звали кого-то одного, то оборачивались все. – Где он только выпивку берет все время?

– Талант… – пожал плечами я, задаваясь тем же вопросом. В отрядные припасы ирландец не лез, предметами с пространственными карманами не владел, баулов с поклажей, помимо положенного ему снаряжения, с собой не тягал. Но навеселе оказывался регулярно. Впрочем, не до такой степени, чтобы чего-нибудь отчебучить или подставиться под выволочку. Ведь даже сейчас я толком ничего не могу предъявить любителю заложить за воротник. Во-первых, он не должен следить за обстановкой и при любой угрозе обязан держаться подальше от боя, поскольку тащит самый большой рюкзак с нашей ценной, но хрупкой добычей. Формально больше всего полезного груза все-таки у меня, но второй котомки друида с пространственным карманом попросту нет, и потому пришлось делить нагрузку с окружающими. Во-вторых, ирландец же не пьян, а только чуть-чуть навеселе, подобная нагрузка алкоголем слишком уж сильно на мозги не давит и на физическое состояние особо не влияет. В-третьих, до безопасного лагеря, где нас ждет честно заслуженный отдых, осталось от силы метров двести, и уже можно рассмотреть выражение лиц часовых и суету, царящую внутри периметра, с грехом пополам огороженного плотными веревочными заграждениями. Увы и ах, колючая проволока в бесконечной вечной империи является изрядным дефицитом, а частокол выставить хоть и несложно, но долго. – Только я не уверен, природный или все-таки системный…

По мере нашего приближения к лагерю мое настроение стало портиться буквально с каждым шагом. Там было что-то не так, сильно не так! Люди выглядели нервными, тревожный гул взволнованных голосов можно было оценить даже с большого расстояния, и носились мои подчиненные туда-сюда как наскипидаренные, причем не выпуская из рук оружие… И хотя расставаться с ним в бесконечной вечной империи – это очень плохая идея, но обычно кинжалы и мечи все-таки носят в ножнах, а не в руках. Плюс кто-то стонал от боли, очень громко стонал, вроде бы разными голосами. А чуть в стороне от входа четверо мрачных мужчин закапывали то ли непонятно зачем понадобившуюся им яму, то ли все-таки самую настоящую могилу, и для одного-единственного человека, если я все-таки прав, она была явно велика!

– Бальтазар! – Наше приближение не осталось незамеченным, и о том, насколько плохи дела, можно было судить хотя бы по тому, что мне навстречу натуральным образом побежал очень-очень обеспокоенный мужчина средних лет, отнюдь не для красоты облаченный в бронированную робу боевого мага. Возможно, по меркам истинных властителей волшебства бесконечной вечной империи мэтр Собитен был несколько молод, не сильно опытен и заметно стеснен в средствах, раз уж он согласился заключить магический контракт на три месяца службы с почти неизвестным ему варваром в моем лице, но тем не менее этот человек был именно боевым магом, а не страдающим от приступов опасной самоуверенности драчливым учеником чародея. А боевой маг – это сила… Примерно такая же, как и пушка. Какие-то из них всего лишь способны уложить десяток человек на дистанции в сотню метров, каким-то по плечу рушить крепости, убивать драконов и повергать во прах целые армии… И по пустякам они пугаться не привыкли, поскольку подавляющее большинство угроз себе любимым способны самолично же и уничтожить, не с ходу, так по крайней мере после должной подготовки. – Ты жив… Отлично! А то я уже, честно говоря, начал опасаться самого худшего…

– Да что у вас тут такое стряслось?! – неприятно поразился я искренней радости в голосе наемного чародея, который пока получил только аванс, составивший «скромные» двадцать тысяч империалов, а оставшиеся две трети гонорара ему достанутся лишь через шестьдесят дней в том случае, если я до этой даты доживу, и условия заключенного меж нами соглашения он не нарушит. Утром, когда мне пришло в голову оставить на обустройство лагеря основную часть своих людей, чтобы не терять зря время и вместе с небольшой, хорошо подготовленной группой устроить пробную охоту на муравьев-мясорезов, я за оставшуюся позади толпу народа особо не переживал. Ну в самом-то деле, что могло ей угрожать?! Пусть защитная инфраструктура откровенно смехотворна, и натянутые между колышками ряды канатов смогут остановить максимум стадо коз… Но всех остальных они бы задержали на достаточное время, дабы мои сотрудники могли помножить на ноль абсолютное большинство угроз, которые хотя бы теоретически имели шансы встретиться в данной местности! Да хоть целое стадо троллей! Их, в конце концов, там девяносто пять человек… И аж семеро нелюдей. Все не совсем уж безнадежны в плане самозащиты и нападения, ну, может, исключая пару особо ценных специалистов вроде гоблина-травника. Причем на эту толпу, имеющую магическую поддержку, пришлось раздобыть девять десятков вполне приличных копий, полсотни вполне себе сносных мечей и аж тридцать арбалетов разного качества. Плюс не совсем уж паршивая броня как минимум у каждого второго!

– Одержимые! – Подобные новости вызвали у группы охотников, с которой я шел, сильное изумление, а вот у меня по загривку потек натуральный холодный пот. Будущий я сталкивался с последствиями действий тех существ, для кого не подходило никакое иное слово, кроме «инферналы». Ему потом долго снились кошмары, хотя к тому времени он видел десятки уничтоженных городов и военные зверства такого масштаба, что родной цивилизации планеты Земля после них наступил кирдык. – Я понятия не имею, откуда здесь взялся кагал шаманов и почему они к нам прицепились, но, когда в лагерь вломилось целых четыре усиленных духами тура, они чуть не снесли его ко всем демонам!

– А! Так это ты всего лишь одержимых злыми духами имел в виду? – с облегчением выдохнул я, а после понял, что спалился. Не должен дикарь из только-только вошедшего в бесконечную вечную империю мира понимать разницу между телом, в которое вселилась инфернальная сущность, и банальной марионеткой духа. Тем более принцип действия-то там один и тот же, да и внешняя схожесть зачастую имеется… Только в последствиях для окружающих разница примерно как между массовым арестом для дальнейшего разбирательства и массовой отправкой в концлагерь, где как раз простаивают мощности по переработке свежесодранной человеческой кожи в абажуры какие-нибудь.

– Всего лишь?! – вспылил волшебник, в глазах которого что-то подозрительно начало искриться синим светом. – Да ты хоть можешь себе представить, что…

– Алярм! – раздался панический крик откуда-то с дальней стороны лагеря. – Опять! Бегут! Только теперь это слоны, и их пятеро!

Глава 3

Слоны были маленькие. Крохотные, можно сказать, слоны. Слоны-карлики, по всей видимости, предназначенные природой не для того, чтобы быть царями бескрайних саванн, а для скромного проживания в глубинах леса. Но, к сожалению, ростом и статями эти животные не вышли исключительно по слоновьим меркам, оставшись все-таки покрупнее лосей или там быков. А еще они двигались достаточно быстро, чтобы я едва-едва успел добежать до того участка периметра, который должен был подвергнуться атаке. Когда пять вострубивших на всю округу туш, поодиночке весивших тонны две-три и оснащенных двумя длинными острыми бивнями, приблизились к лагерю на расстояние полусотни метров, их встретил жидковатый дождик из стрел, почти все из которых в свои цели попали, благо промахнуться по слону куда сложнее, чем по человеку. А потом животные вплотную подошли к веревочным ограждениям и получили порцию дротиков, к каким примешалось пять или шесть глиняных бутылей с горючей смесью, откуда торчали зажженные фитили. Мои подчиненные, взбудораженные случившимся чуть ранее нападением, оружие из рук если и выпускали, то не убирали далеко, и сейчас без тени сомнения применили его по назначению. Только вот зверям было пофиг как на торчащие из толстых шкур занозы, так и на пылающие лужицы, растекшиеся по бокам и хребтам. Они словно разогнавшиеся танки вломились в лагерь, стоптав и разметав лбами как защитный периметр, так и парочку возведенных на скорую руку шалашей, случившихся на пути. В одном из них, кстати, была сложена наша походная посуда, судя по разлетающимся в разные стороны осколкам деревянных мисок и десяткам ложек, дружно трещащих под ногами обладателей бивней и хоботов. Хорошо хоть, разнообразная инфраструктура смогла немного замедлить собой пошедшие на таран туши, крушащие без разбора живое и неживое, дав людям время на то, чтобы немного разорвать дистанцию.

– Да из чего эти твари сделаны? – возмущалась вскарабкавшаяся на какую-то повозку Изабелла, заряжая в уже взведенный арбалет вторую стрелу. Несколько наиболее умелых обладателей подобного оружия тоже, подобно ей, готовились провести новый выстрел по подошедшим вплотную животным, и целились они преимущественно в голову. Да только выпущенные ими болты либо прошли мимо покатых лбов, либо застряли в них, не нанеся зверям существенного ущерба. Прочие метательные снаряды, от горящих факелов до тарелки с чьим-то недоеденным обедом, тоже успеха не принесли. Желающих же пустить в ход легкое пехотное копье или вообще какую-нибудь саблю попросту не нашлось, народ ломанулся в сторону выхода, пока хоботные сбавили темп, продираясь через канаты, наматывающиеся на их ноги вместе с вырванными из земли колышками. Нанятые мной в городе сержанты из числа бывалых наемников и отставных солдат, как наиболее опытные, быстрее всех драпали. И я, в принципе, слишком сильно укорять их не мог. Мало того, что даже маленький слон плохо подготовленную пехоту из вчерашних обывателей стопчет, едва заметив и не сильно на ее ошметках притормозив, так еще и эти животные не были из тех, кого можно отпугнуть болью или убить одной удачной атакой, пришедшейся в уязвимое место. Светло-коричневая шкура зверей беспрестанно подергивалась в разные стороны, словно у них случился нервный тик во всю шкуру сразу, а также пульсировала отвратительного вида нарывами, а там, где они прорывались благодаря удачно попавшим стрелам, с равным успехом наружу могли вырываться брызги крови, отвратительно воняющий гной или вообще потоки темно-серых, темно-синих и попросту черных миазмов явно мистической природы. Выдавали одержимых также и глаза, будто подсвеченные изнутри постоянно меняющим цвета фонариком и с непрерывно текущими кровавыми слезами.

– Собитен! Ослепи их! – скомандовал я боевому магу, перехватывая алебарду поудобнее и бросаясь вперед, наметив целью стоящее с фланга животное. Раз слоны издавали звуки, приличествующие живым, то, скорее всего, живыми они и были. А раз так, значит, их можно относительно легко сделать мертвыми. Потерять лагерь со всем имуществом, а также позволить животным без помех гоняться за людьми и стаптывать их по одному было нельзя! Вернее, можно, но это практически обесценило бы весь труд последних двух-трех недель, потраченных на создание чего-то более-менее смахивающего на настоящее боевое подразделение! Да мне беседы с добравшимися до города землянами, призванные отсеять перспективных, психически стабильных и готовых к диалогу новичков от общей массы, аж пару раз в кошмарах снились! – Одержимые духами боятся боли не больше, чем нежить, но ориентируются в пространстве все-таки при помощи органов чувств!

– Сам знаю! – рявкнул откуда-то сзади боевой маг, и в следующее мгновение по морде одного из слонов хлестнула ослепительно-яркая молния. Точность у нее была не ахти, но сотканный из колдовского электричества жгут непрерывно терзал одержимое животное секунд пять или шесть, прочертив полосу обугленно-разорванной плоти сначала от середины лба к одной глазнице, а потом и на другой стороне головы. Затем точно такое же заклинание атаковало второго, третьего… А вот четвертый получил уже чары, без сомнения, смертельно опасные для людей, но уже не оставляющие после себя следы на сетчатке глаз у окружающих зверей. Нанятый мной специалист все же пока относился к числу слабейших представителей своей профессии, личной мощи или высококачественных вспомогательных артефактов он накопить тупо не успел и быстро стал выдыхаться.

– Если разведчики гильдии опять пропустили на своих картах какой-то важный объект с агрессивными и опасными обитателями, то потребую как минимум вернуть мне деньги, – решил я, бесстрашно подскакивая к одному из ослепленных слонов. Голова несчастного животного в районе свежего шрама забурлила, словно холодец, кипящий в кастрюле, затягивая раны и формируя некое подобие новых глаз из остатков старых силами контролирующих это тело духов и той плоти, которую они стали изменять в соответствии с текущими надобностями своего вместилища. Убогого, отвратительного, сочащегося слизью и кровью, но, скорее всего, как минимум частично работающего… – Хорошо бы еще убытки компенсировать, но будем реалистами!

Ослепленный слон пронесся мимо меня, но только после того, как лезвие алебарды, окутанное энергетическим коконом, с размаху долбануло его в центр лба. Само оружие-то было отброшено силой противодействия в сторону, а потому осталось у меня в руках, пусть и едва не вырвавшись из ладоней, но вот созданный из праны конструкт сорвался с лезвия и углубился внутрь черепа, потеряв стабильность не совсем сразу, а где-то через секунду, может, даже полторы. И за это время жизненная энергия, которой моя воля придала способности, более присущие чему-то материальному, основательно перетряхнула мозги одержимого зверя, устроив ему то ли один большой-пребольшой инсульт, то ли все-таки с десяток относительных обычных, просто одновременных, затронувших те участки, что отвечали за движение, дыхание, перекачку крови и прочие безусловные рефлексы тела. Судя по тому, как подкосились ноги туши и она плюхнулась вниз, добавки этому врагу не потребуется. Духи, вселившиеся в тело, могли сделать с этим телом очень многое, но те из них, кто мог захватывать контроль над живыми организмами, как правило, очень негативно относились к процессу пребывания в свежем трупе, а способные превратить в марионетку любой кусок тухлого мяса помещение внутрь нормального и даже не начавшего слегка подгнивать животного восприняли бы как нечто среднее между оскорблением и пыткой.

Мои действия и их эффективность, к сожалению, не остались незамеченными теми из слонов, кто либо вообще не попал под атаку боевого мага, либо сумел быстро оправиться от нее. С громким трубным ревом, выражающим то ли боль, то ли ярость, сразу трое из одержимых зверей помчались прямо на меня… Собственно, а на кого им еще было мчаться, когда все мало-мальски здравомыслящие люди уже удалились на солидную дистанцию, предпочитая либо упражняться в стрельбе и метании, либо вообще оказывая сугубо моральную поддержку? Отлично понимая, что при попытке силового противостояния с таким количеством таких врагов я превращусь в размазанную по земле котлету, я решил проявить хотя бы относительное благоразумие и понесся прочь. К тому единственному объекту, который единственный в зоне досягаемости мог бы затормозить эти живые тараны. Еще подергивающейся туше их сородича.

Взбежав по туше слона, словно по обледенелому пандусу, я спрыгнул вниз, и почти тотчас же меня ею едва не раздавило к чертям собачьим, ибо две твари пошли на таран, удивительно синхронным ударом сдвинув труп метра на три! Одна зверюга завязла бивнями в мясе сородича, умудрившись вонзить их ну очень глубоко, вторая стала карабкаться поверх тела и сверзилась с него абсолютно без посторонней помощи. Последняя проявила чуть больше тактической смекалки и, сбросив скорость, попыталась обогнуть препятствие… Чтобы грудью поймать копье из какого-то голубого огня, запущенное боевым магом. Пульсирующая плоть одержимого духами зверя осталась невредимой, но, кажется, контролирующим животное сущностям подобная магия очень-очень не понравилась, поскольку слон внезапно завалился на бок, будто получил соответствующую его габаритам оплеуху. Подскочив к нему, я провел образцово-показательную трепанацию слоновьего черепа при помощи алебарды, усиленной энергетическим коконом, и тем снизил количество оставшихся врагов до трех единиц.

– Поджигайте их! Почему больше не используются горючие смеси?! – заорал я своим подчиненным, которые с грехом пополам сдерживали сейчас всего одного-единственного одержимого слона! Да и то, как сдерживали… Скорее всего, он просто от такого количества людей перед собой слегка растерялся, не зная, за кем погнаться в первую очередь. Однако кого-то он все-таки догнать успел, судя по темным потекам, покрывающим один из бивней и две передние ноги.

– Я держу одного! – оповестил окружающих Собитен, потрясая непонятно откуда взявшимся в его руках посохом. И в результате бессмысленных с виду движений ноги тот слон, который едва-едва вырвал свои бивни из сородича, заметно убавил в росте. Нет, габаритов своих он не изменил, но примерно на полметра в землю провалился всеми конечностями. – Но на этом все… Резерв кончается!

– Понял! – Самостоятельно упавший слон успел подняться на ноги, но правый глаз у него еще не полностью восстановился после магического ожога, а в левый кто-то очень удачно всадил арбалетную стрелу, и потому я решил рискнуть и приблизиться к нему, за что чуть не поплатился головой. Хобот, вытянувшийся вперед несколько дальше, чем это казалось возможным, и почти успевший сомкнуться на шее, почти наверняка мог оторвать ее к чертям собачьим! Зверь мотнул головой, пытаясь насадить меня на бивни и делая шаг вперед, мне же пришлось очень-очень быстро перебирать ногами, приседая прямо в движении, чтобы избежать удара, обладающего губительной мощью.

Попытка обойти животное с фланга и засадить с размаха алебарду куда-нибудь в шею успехом не увенчалась – оно тоже знало, как надо пользоваться имеющимся у него от природы арсеналом, и непрерывно наступало, пытаясь хоть чем-нибудь задеть меня, чтобы сшибить и раздавить… Пока о темно-коричневую башку с большими ушами не разбился небольшой металлический шар, очень похожий на гранату, но ей все-таки не являющийся. Это была цельнолитая свинцовая сфера, запущенная из пращи, просто навык, использованный владельцем столь необычного оружия, придал снаряду достаточную скорость, чтобы изделие какого-то не сильно умелого кузнеца, вероятно, эксплуатируемое не первый год, треснуло, не выдержав столкновения с лобовой слоновьей костью. Удар ненадолго ошеломил одержимого зверя, и я, будучи к этому моменту изрядно выдохшимся, поспешно отбежал подальше, остро ощущая необходимость хотя бы пару минут перевести дух и постоять спокойно. Но от того, чтобы напоследок садануть тварь по хоботу, оттяпав изрядный его кусок, все-таки не удержался. Впрочем, по большому счету мой успех оказался бесполезным и ненужным. Пока слон сосредоточил свое внимание на мне, ему в бок зашла ударная группа из трех бойцов, тащащих общими усилиями одно-единственное копье на манер тарана. Похоже, еще несколько минут назад оружие несло на себе поперечную планку, нужную, дабы удержать зверя или человека на расстоянии от того, кто держит древко, но сейчас от той остались только светлые следы на темной древесине.

Совместными усилиями шести рук прочный шест с острым наконечником был с разбегу воткнут в бок зверя так глубоко, что ушел внутрь почти целиком и чуть не высунулся с другой стороны. И, видимо, он зацепил сердце, ибо развернуться бивнями к новой угрозе слон еще успел, но потом ноги его подогнулись, и агонизирующая туша плюхнулась на землю. Как оказалось, он был последним из врагов, ибо, пока мы с ним танцевали, его сородича, расстреливаемого с разных сторон, совместными усилиями все-таки сумели завалить. Духи, управляющие телом зверя, имели возможность даровать своей марионетке силу, бесстрашие, нечувствительность к боли… Но они то ли не хотели, то ли попросту не могли заставить двигаться то тело, у которого из сотен относительно мелких ранок вытекла почти вся кровь.

– Собитен, сколько прошло времени с момента предыдущего нападения на лагерь? – уточнил я у боевого мага, наблюдая за тем, как трясется в агонии последний из одержимых слонов, безуспешно пытаясь подняться обратно на ноги.

– Часа четыре или около того… – неуверенно пожал плечами волшебник.

– Изабелла, остаешься командовать лагерем. Раненых перевязать, ну а дальше сама разберешься… Все, кто может бежать, – за мной! – начал сыпать я командами, сваливая на хрупкие плечи испанки задачу по ликвидации бардака, царящего сейчас в лагере. Впрочем, растоптанных шалашей не так уж и жаль, палок для их восстановления набрать несложно, а калек или тяжелораненых этот бой почти не оставил. Уж если кто подворачивался слону под ноги или оказывался насажен на бивень, то медик ему после подобного приключения, как правило, больше не требовался. Только гробовщик. – Надо узнать, откуда пришли эти твари, и отвернуть голову тем, кто их на нас натравил! Судя по всему, они где-то рядом, и на обработку одной боевой единицы у них уходит как минимум полчаса, а значит, надо поторопиться, пока эти ублюдки бегемотов каких-нибудь обрабатывают!

Проследить путь, по которому к нашему лагерю пришли одержимые звери, было несложно. Даже тому, кто по большому счету вообще ничего общего с охотой до недавнего времени не имел. Во-первых, пять одержимых слонов, бегущих во весь опор, не обращая внимания на ломаемые ими ветки, заросли кустарника и молодые деревья, – это само по себе то еще испытание для молодых деревьев, а во-вторых, туры, атаковавшие лагерь несколько часов назад, шли тем же маршрутом. Ну, судя по глубоким отпечаткам мощных копыт и периодически попадающимся типичным коровьим лепехам. Единственное, что нас замедляло, так это поиски возможной засады, которой я очень опасался, да и не я один. А потому шли скорее россыпью, чем плотной группой, не по проторенной животными тропе, а на некотором удалении от нее, и постоянно были готовы к нападению… Которого все не было и не было. Даже со стороны диких животных. Видимо, те, у кого есть мозги, решили свалить куда подальше от местности, где бегают маленькие стада одержимых туров и одержимых же слонов. А те, у кого их не было, пошли на шум, атаковали подконтрольных духам животных и пали смертью храбрых, но тупых.

Наш путь окончился на небольшой полянке, выглядящей как типичное логово одичавшего друида, обкурившегося галлюциногенными грибами. Во-первых, там росло штук десять образующих круг странных светящихся растений, ни одно из которых не было похоже на другое. Во-вторых, внутри этого круга сейчас хрюкало стадо кабанов, похоже, не очень понимающих, что они здесь делают, но почему-то отказывающихся покидать это место. В-третьих, вокруг импровизированной магической фигуры прыгала, чего-то бормотала и размахивала какой-то книгой сгорбленная фигура, покрытая мхом, какими-то мерцающими побегами и обрывками одежды, в относительно недавнем прошлом являющейся деловым костюмом. Причем бормотала она на относительно понятном мне английском. Всех слов я разобрать не мог частично из-за расстояния, частично из-за плохой дикции незнакомца, но там определенно было что-то про триумф, возвышение и уровень. Мы старались вести себя тихо и потому были замечены не сразу, но толпа народа есть толпа народа, и волшебник чего-то заподозрил, обернулся и… Поймал собою примерно десяток арбалетных болтов. И еще столько же мимо пролетело. Люди, что были вынуждены дважды сражаться с одержимыми зверями, не были расположены к долгим разговорам с виновником своих несчастий и не недооценивали угрозу, которую мог представлять собой враждебный чародей. Я наполовину ожидал, что существо, когда-то бывшее человеком, проигнорирует все полученные раны и полезет в драку… Но нет, оно шлепнулось на спину, подрыгало пару раз ножкой и испустило дух. Ну, скорее всего. Во всяком случае, образующие круг магические растения резко прекратили светиться, а кабаны с паническими визгами рванули кто куда… Пара особо дурных и на нас кинулась, но близкое знакомство с толпой вооруженных острыми копьями мужчин быстро превратило их в почетных доноров шашлыка.

– Ну и что это было? – спросил случившийся рядом Патрик, оттирая наконечник копья от кабаньей крови пучком травы.

– Безумец, который завладел мощным магическим артефактом и решил прокачаться на нас, как на мобах, – сообщил очевидное я, осторожно приближаясь к телу, утыканному арбалетными стрелами… И мерцающими корешками, вокруг которых расползались в разные стороны по одежде и человеческой плоти пятна аномального мха. Большая их часть была сосредоточена на правой руке, спине и голове трупа, где все еще живые зеленые побеги то и дело ныряли в кожу и вылезали из нее наружу. Лицо чародея уже и на человеческое-то не походило, больше напоминая какой-то мутировавший сорняк, если бы сам не слышал, что вот это вот еще минуту назад могло говорить, – не поверил бы! Очевидным источником крайне подозрительного вида флоры являлся вросший прямо в руку трупа фолиант с обложкой из чьей-то кожи зеленого цвета и даже одним сохранившимся ухом, украшенный орнаментом из мелких косточек, вроде бы фаланг. Орочья работа, типичный стиль их шаманов сложно с чем-то спутать… – Вопрос только в том, свихнулся и овладел магией он до того, как ухватил эту книжицу, или все-таки немного после.