Читать книгу "Ноша Хрономанта. Книга 3"

Интерлюдия. Советы в тенях

Если бы Изабелла пару месяцев назад увидела, как ее начальник достает из-за пояса большой нож и с крайне целеустремленным и сосредоточенным выражением лица начинает шагать в ее сторону, она бы жутко напугалась. Даже с учетом того, что с вероятностью в девяносто девять процентов это была бы лишь попытка нарезать колбасу или распороть какую-нибудь особо неподатливую упаковку. Сейчас же девушка лишь потянулась уже за своим оружием, которое было и длиннее, и толще тех жалких огрызков, которыми не особо умные дети из не самых благополучных семей пытались на ее уроках изредка форсить перед окружающими. Этот кинжал предназначался не для канцелярских работ и не для потрошения мелкой рыбешки, а для убийства. Можно зверей, можно людей, можно кого похуже… И примерная некогда девушка, выросшая из очень-очень послушной девочки, уже не раз использовала сей клинок по назначению. Последние раз двадцать после этого даже не слишком активно кровь от рук оттирала.

– Ага! – азартно выкрикнул Бальтазар, делая стремительный взмах и срезая кончик ветки дерева, росшей совсем рядом с головой Изабеллы… Который, шлепнувшись на землю, вдруг начал корчиться и истекать темной кровью. С замиранием сердца Изабелла поняла, что эта штука была живой, причем находилась она совсем рядом с ее шеей… И если бы лидер их группы проявил чуть меньше внимательности, ну, скажем, столько же, сколько и сама девушка, то одной бывшей учительницей пения в лагере могло бы стать меньше. Конечно, теперь она в случае получения травмы могла рассчитывать и на заботу со стороны окружающих, и на в прямом смысле слова волшебные лекарства… Но далеко не любую травму могли исцелить те препараты, которые имелись в отрядной аптечке. И до медикаментов требовалось ведь еще успеть добежать, а укусы некоторых гадин прикончить могли мгновенно! – Попалась, тварь поганая!

– Как-то странно выглядит эта змея, – флегматично заметил светловолосый мужчина родом откуда-то из Финляндии с крайне сложной фамилией, которую неправильно произносили примерно через раз.

– Потому что вообще-то она сумеречная древесная пиявка, – злобно пробурчал Бальтазар, топча железным сапогом извивающееся на земле существо, что перестало беспорядочно корчиться и истекать кровью, а попыталось вполне целенаправленно куда-то уползти. А после он внимательным взглядом окинул близлежащие деревья, на ветвях которых могли прятаться еще десятки подобных созданий. – Следите внимательно, что у вас над головой и куда садитесь, эти твари просто виртуозно прячутся в тенях… И одним укусом могут всосать в себя до пятидесяти граммов вашего мяса, которые потом проще будет вырезать, чем после их пищеварительных ферментов в порядок привести.

– Босс, так может, это… На другое место перейдем? – предложил смугловатый мужчина восточной внешности, вопреки ожиданиям Изабеллы оказавшийся не выходцем с Ближнего Востока, а ирландцем. – Где теней поменьше?

– Пока нельзя. Это единственное место вблизи нашего лагеря, где одновременно и подходы просматриваются, и мы можем с вами поговорить без лишних ушей… А поговорить нам надо, причем поговорить серьезно. – Бальтазар убрал нож, но, по мнению Изабеллы, выглядеть менее опасно от этого не стал. Мелькало иногда во взгляде этого молодого мужчины нечто такое… Жутковатое. – Я собрал здесь вас всех, дамы и господа, поскольку каждый из вас пользуется моим доверием. И не только по причине магических контрактов, которые мы заключили на ближайшие пару месяцев. У вас есть рациональный взгляд на вещи, а также внутренний стержень, мотивация, заставляющая вас расти над собой и взять волю в кулак, дабы делать опасную, нервную и противную, но такую нужную работу… Даже сейчас, когда любой из всех присутствующих уже имеет достаточно денег, дабы вернуться на Землю и выкупить своих родственников…

– Не каждый, – возразил ему единственный старик среди присутствующих, пожилой, но все еще очень крепкий седоволосый мужчина по имени Рохан, бывший родом откуда-то то ли из Пакистана, то ли из Индии. По специальности этот старик, на чьем лице с каждым днем становилось все меньше морщин, был оружейником. И хотя ему было бы привычней работать с пистолетами, ружьями или автоматами при помощи оставшихся на Земле станков, но копья и мечи, прошедшие через его руки, на какое-то время обретали прямо-таки сверхъестественную остроту. – У меня пока еще нет твердой уверенности, что империалов хватит на выкуп всех внуков… А на сыновей-балбесов надежды мало. Выжили бы просто, обормоты…

– Ну, я не виноват, что у тебя малолетних родственников чуть не полтора десятка, – развел руками Бальтазар. – И в любом случае недельки через полторы-две, когда сбудем свою добычу торговцам, лишние капиталы появятся… Но я хотел поговорить не об этом. Каждый из нас желает для себя и своих близких всего самого лучшего. И если мы останемся вместе, то добиться этого будет проще. Поэтому у меня для вас два предложения или, если хотите, совета. Во-первых, обдумайте как следует возможность заключения новых контрактов, но не на месяц или два, а лет на пять. Уверен, вы понимаете, что на Земле даже после нашего возвращения воцарится полный хаос, и, может быть, тренировочный лагерь мы еще будем вспоминать с ностальгией… Но сила будет способна дать нам если и не комфорт, так по крайней мере достойный уровень безопасности. А вместе мы будем куда сильнее, чем каждый по отдельности!

– Это-то понятно… Но что во-вторых? – уточнила Изабелла, вспоминая как своего младшего брата, который еще школу не закончил, так и родителей, смотрящихся молодыми разве только по сравнению со старым индусом. У нее не было полной уверенности в их наличии среди тех, кого бесконечная вечная империя погрузила в стазис… Но она почти не сомневалась, что если ее близких записали в число недееспособных, то о них будет некому позаботиться, кроме нее самой. Кто-то из родни умер, кто-то почти не поддерживал отношений, став по факту чужим человеком, кому-то и снежок зимой доверить было слишком рискованно… В общем, не могла Изабелла быть слабой и полагаться на милость судьбы. Не имела права. Ради себя и ради них.

– Если мы хотим добиться большего, нам надо действовать эффективнее. Чтобы действовать эффективнее, отряду надо расширяться, причем сильно расширяться, и тогда я уже просто физически за всеми уследить не смогу, начну делегировать задачи, в том числе такие, которые потребуют действия разных групп в разных местах. Вам придется взять на себя больше ответственности и, пожалуй, подобрать себе помощников-заместителей… Но за их ошибки спрашивать буду именно с вас! И жестко спрашивать, вплоть до конфискации имущества, изгнания или даже казни! – Взгляд Бальтазара заставил вздрогнуть нескольких человек из числа собравшихся. Но не Изабеллу. Она уже успела привыкнуть к тому, каким пугающим может быть иногда ее новый босс. Большую часть времени он казался вполне нормальным молодым мужчиной, разве только каким-то слишком уж энергичным, упорным, везучим и подозрительно много знающим буквально обо всем вокруг… Но иногда из глаз парня, бывшего как бы не младше ее самой, словно бы смотрело нечто иное, древнее, страшное, могущественное… Жестокое и вместе с тем рациональное, оценивающее всех вокруг исключительно с точки зрения пользы, которую они могут ему принести своей жизнью или же своей смертью. – Мы тут не в бирюльки играем, от действий каждого из нас зависит весь отряд, и отвечать за допущенные промахи придется. Подумайте, кто готов взвалить на себя такую ответственность, а кому проще будет остаться только исполнителем, хоть и доверенным, привилегированным… Естественно, с расширением полномочий и повышением нагрузки увеличится и ваша доля прибыли. Для тех, кто заключит со мной долговременные контракты, она вырастет еще больше, причем в разы больше.

– Несправедливо… – пробурчал Патрик, который, по мнению Изабеллы, был в отряде одним из лучших бойцов ближнего боя и буквально-таки напрашивался на роль командира штурмового отряда. – Я бы, может, и хотел с тобой поработать… Но как мне не вернуться в родной дом?! В место, о котором заботились бесчисленные поколения моих предков?!

– Такова жизнь, – развел руками Бальтазар. – Все мы тут люди практичные и понимаем, что вложить чуть-чуть денег в свое собственное развитие будет полезней, чем щедро меценатствовать тем, кого ты можешь в жизни после тренировочного лагеря никогда и не увидеть больше… Кстати, я тут набросал предварительный список задач, с которыми вы, как мне кажется, должны справиться. Патрик, как считаешь, ты сумеешь заняться физическим развитием новобранцев и наработкой у них полезных рефлексов? Можно на тебя сбросить десятка три-четыре рекрутов, которые ни черта не умеют, но научиться очень хотят?

– Ну, парням в своем квартале я удар вроде ставил неплохо, а тут те же принципы, что и в боксе… Только с оружием, – пожал плечами ирландец. – Но ты меня знаешь, Бальтазар, если кто начнет слишком сильно ныть или не по делу огрызаться, я зубы-то могу ему подрихтовать… Машинально.

– Если это сработает, то рихтуй. А если не доходит ни через слова, ни даже через зуботычины, то нам такой боец и даром не нужен, – решительно рубанул рукой воздух Бальтазар. – Изабелла, на тебе, помимо надзора за нашими воительницами, будут бытовые хлопоты, только теперь вполне официально.

– Одна не справлюсь, у меня и так времени едва-едва на все хватает, и я намерена специализироваться именно на боевом мастерстве, – возразила девушка, которой уже не хватало глаз, чтобы уследить за всеми. Со школьниками было как-то попроще. Они, конечно, тоже зачастую ее не слушались и творили любую глупость, какая только в голову взбредет, но, по крайней мере, ей тогда не требовалось следить за тем, что дети едят, где спят, как одеваются… – За другими женщинами, кто тоже упражняется с оружием, я еще могу присмотреть, но нам в любом случае нужен нормальный интендант для контроля запасов. И кто-то, кто возьмет на себя приготовление пищи. Тем более если отряд станет больше, без ответственного за готовку просто не обойтись.

– Ладно, постараюсь поскорее снять с тебя часть ответственности, – понятливо кивнул Бальтазар. – Рохан, возьмешь на себя работу не только по починке снаряжения, но и по хранению веревок, сетей, гвоздей и прочих полезных хозяйственных мелочей? Надо будет, кстати, какую-нибудь походную мастерскую сообразить…

Несмотря на то, что Изабелла говорила вполне уверенным тоном, определенные сомнения ее все-таки мучили. И опасения. Она могла бы поклясться чем угодно, что Бальтазар не шутил, когда утверждал, что будет безжалостно карать тех, кто не справится с взятыми на себя обязанностями. И это пугало… Он вообще иногда бывал очень страшным. Страшным и непонятным. Девушке несколько раз даже снились кошмары о том, будто рядом с ней находится нечто, лишь притворяющееся одним из землян, нацепившее на себя его кожу… Но по пробуждении она неизменно гнала подобные мысли куда подальше. Во-первых, если бы это было так, то оно бы не стало спасать ее от изнасилования и попадания в рабство… Или сожрало бы уже после спасения, когда они остались среди дикой природы совсем одни, и им даже теоретически никто не мог помешать. Во-вторых, пока от действий Бальтазара большинству окружающих, и ей тоже, была одна только польза. Сейчас она уже не та беззащитная дурочка, которой была месяц назад. У нее есть оружие, есть броня, появились кое-какие полезные навыки… И не теоретические, а вполне практические, в деле опробованные и давшие несомненные результаты. Добилась бы она всего этого без мужчины, утрясавшего сейчас должности из-за грядущего расширения отряда? Очень вряд ли, даже если бы выжила и сумела сохранить свободу. На способную выдержать звериные клыки и когти или удар клинка кожаную броню, обладающую аномальной прочностью благодаря наложенным на материал чарам, не получилось бы скопить сбором травок, среди которых поди еще найди ядовитые с лечебными, или копошением в мусоре. И на обучающие бою кристаллы, которые, конечно же, учительнице пения в виде стартового бонуса не полагались. А раз так, то Бальтазар может быть кем угодно или даже чем угодно. И вообще. Среди тех кошмаров, которые ей снились, была также пара эротических. И попробуй ее новый босс осуществить в реальности ту часть ее ночных сновидений, которая была относительно нормальной, она бы, конечно, стала возражать и вырываться. Но не сильно.

Глава 5

– И какой болван обозвал это место всего лишь заставой? – пробормотал я себе под нос, стараясь одновременно и удержать у себя за пазухой так и норовящего выбраться на поиски приключений кота, и поменьше шевелиться на опасно трещащей ветке. Для внимательного изучения противника мне требовался хороший обзор, но все деревья вблизи вполне подходящего для моей долговременной базы укрепления, как на грех, оказались какими-то тщедушными. Еле-еле позицию, позволяющую хотя бы со скрипом провести нормальную разведку, отыскать получилось! – Это же как минимум чертов форт, а может, вообще полноценная крепость… Пусть даже маленькая и деревянная.

Относительно небольшое укрепление, высившееся на достаточно крутобоком холме, довольно органично вписывалось в ландшафт. Данная возвышенность была чуть-чуть покрупнее природных образований того же типа, а потому с восьми расположенных по периметру наблюдательных башен открывался довольно неплохой обзор. И обстрел. Бревенчатые стены частокола шести метров высотой вполне уместно смотрелись в местности, где плюнуть некуда, чтобы не попасть в маленький лесок или отдельно стоящую рощу, деревья из которой через одно годятся на роль корабельных мачт. Перед распахнутыми настежь воротами валялся пяток человеческих трупов на разных стадиях разложения, обильно истыканных узкими длинными стрелами. Три уже основательно разложившихся, видимо, эти земляне сунулись внутрь сразу после того, как нашу планету включила в свой состав бесконечная вечная империя, с ходу отправив все население новых территорий в измерение, с полным на то основанием называющееся тренировочным лагерем. Два посвежее – эти погибли, уже узнав кое-что о негостеприимности данного места и основательно подготовившись к возможным опасностям. Только они недооценили степень защищенности сего объекта. Вместе с их телами валялись действительно большие и толстые ростовые щиты, достаточно обильно утыканные стрелами. Скорее даже коробки без одной стенки, защищающие двойным слоем крепко сбитых досок не только спереди, но также слева, справа и сверху. И со своей задачей они справились – смерть носителей этих передвижных укрытий наступила не в результате колющего ранения каким-нибудь оперенным снарядом. Их переломали, разорвали и маленько расплющили.

Если бы я не залез на самое высокое дерево в округе, то мог бы исключительно взирать на крепость снизу вверх, гадая о том, что скрывается за ее бревенчатыми стенами. Однако правильно подобранная позиция, находящаяся примерно на той же высоте, что и макушка холма, позволяла заглянуть во внутренний двор, частично просматривающийся через гостеприимно открытые ворота. Там тоже гнили трупы, и совсем немало. А также лежали щиты, достаточно обильно утыканные стрелами. Также имелся десяток тех, кто, видимо, бросил свои передвижные бункеры, дабы драпать было сподручнее, и сдох от двух-трех стрел в спину. Еще с моей позиции удавалось вполне неплохо рассмотреть коновязь, колодец, какие-то хозяйственные постройки и деревянный навес, под которым стояли четыре двухметровые, бочкообразные, человекообразные безликие деревянные конструкции с шарнирными суставами, отдаленно напоминающие манекены. Их массивные кулаки были покрыты чем-то темным, вероятнее всего, запекшейся кровью.

– Тень! Ну хватит уже! – отвлекся я от процесса своих наблюдений на кота, который почти уже успешно слинял на свободу и был перехвачен под задние лапы буквально в последний момент. – Нет здесь ничего интересного! И вкусного тоже нет! А вот если баллисты из этой крепости начнут по нам стрелять, то спуститься вниз сам по себе ты не факт, что успеешь! Будь добр, посиди пока на ручках… Ну хоть пять минут!

Судя по крайне недовольной морде моего кота, в этом вопросе он был со мной решительно не согласен, но поскольку руки я предусмотрительно не разжимал, то пока питомец сидел смирно, лишь негодующе поводя хвостом. В опасность, которую могли представлять орудия, установленные на башнях крепости, он явно не верил… А зря! Восемь турелей, равномерно высящихся по периметру укрепления, были лишь метра на два повыше общего уровня частокола и большими размерами не отличались. И на площадках, где за невысокими бортиками стояли несколько необычного вида баллисты, обладающие сразу аж двумя направляющими для снарядов, больше похожих на обычные стрелы, чем на маленькие копья, не было видно ни одного человека… Или нелюдя. Однако я не сомневался – даже в таком виде они опасны. Доказательства во внутреннем дворе крепости лежат. И еще немножечко перед воротами.

– Итак, дамы и господа, с предварительным сбором сведений я закончил! – сообщил я собравшимся у подножия дерева людям, которых насчитывалось человек пятьдесят. Остальные либо выздоравливали в лагере, либо охраняли тех, кто выздоравливает. Набег одержимых слонов и предшествующее ему нападение стаи туров, увы, не остались без последствий. Полтора десятка человек из тех, кого мне едва удалось отобрать из рядов прочих землян, отправились прямиком в могилы. И еще большее количество частично или полностью утратило боеспособность, по крайней мере, на какое-то время. Еще имелись несколько представителей тыловых служб: травник-гоблин со своими помощниками, парочка поваров, швея, по совместительству являющаяся прачкой… Последних тащить в бой за заставу было попросту бессмысленно, ибо тот максимум, на который они способны против подобного противника, – стать мишенью для стрел. – Перед нами находится хорошо укрепленная позиция с крепкими стенами и единственным входом внутрь. А тот защищают сторожевые автоматы, или, говоря проще, магические роботы. Причем там они минимум двух типов. Баллисты, установленные на башнях, простреливают как подступы, так и внутренний двор, насчет их скорострельности не уверен, однако полагаю, она достаточно приличная. Ну а тех, кто все-таки прорвется за частокол, встретят бойцы ближнего боя. Видел четверых, но их там наверняка больше.

– Подобным новостям я очень рада, – тоном, крайне далеким от веселого и доброго, произнесла Изабелла. Похоже, испанка догадывалась, что от намеченной цели я не отступлюсь, но описание имеющихся врагов заставляло девушку серьезно опасаться если и не за себя, то по крайней мере за немногочисленный женский контингент моего отряда, среди которого она стала кем-то вроде лидера. – И как мы будем воевать с этими големами?

– Не надо путать автоматонов с големами! – поправил ее я. – Первые работают практически на одной чистой механике и лишь чуть-чуть приправлены волшебством, а потому относительно хрупки и уязвимы к поломкам, вторые могут представлять собой оживленную заклинаниями скалу или кое-как сгребенную вместе лопатой кучу глины, а потому попытка нанести им повреждения иначе как разорвав на части или спалив в труху, заранее обречена на провал.

– Спалив? – задумчиво пробормотал Патрик, а после потер исцарапанный импровизированной бритвой подбородок. – А в принципе, это не такая уж и плохая идея… Там же и стена, и башни деревянные, да? Давайте подожжем!

– Сгорит же все, – несмело заметил один из бойцов. – А из углей трофеи так себе…

– Идея с поджогом интересная и могла бы даже стать рабочей, ведь потери в трофеях лучше, чем потери в людях… Но я почти уверен, что она не сработает. Уж тому, кто сделал магических роботов для охраны этой крепости, защитить ее деревянные стены от огня точно было по плечу. – В моих снах о будущем вражеские укрепления, конечно, горели… Но, как правило, для этого требовался напалм. Много напалма, дабы противопожарные чары просто выдохлись, не справившись с нагрузкой. И то помогало не всегда. Исключения, конечно, бывали, но, как правило, это были постройки каких-нибудь бандитов или недалеко ушедших от них мелких феодалов, у которых приличного мага-фортификатора нет и не было. – Впрочем, зажигательные стрелы подготовить лишним не будет… В конце концов, от проверки мы же ничего не теряем?

Залп зажигательными стрелами, произведенный с максимальной дистанции, почти стоил нам целых трех жизней. До того как мы попытались подпалить крепость и держались вдалеке от ворот, установленные на башнях баллисты снующих вдалеке людей высокомерно игнорировали. Но стоило лишь первым снарядам, обмотанным горящей паклей, отправиться в полет, как ближайшие к месту действия механизмы зашевелились, активизировались и достаточно прицельно метнули в нас сразу по две стрелы каждый! Спасло нас лишь то, что эффективная дистанция поражения дальних орудий, видимо, была несколько меньше, чем расстояние, на котором они пытались достать свою цель, а потому одна баллиста промахнулась, а одна почти промахнулась, первым попаданием разбив в щепки лук, а вторым ранив в руку его владельца. Еще одна влупила свой залп в старавшегося держаться впереди всех меня, естественно, ничего толком не добившись, ибо гномья броня одиночные попадания подобной волшебной артиллерии уверенно держала. Но последняя баллиста снесла сразу двух арбалетчиков, которые стояли рядом друг с другом, причем не особо-то толстые или длинные стрелы почти пробили людей навылет, несмотря на средней паршивости кольчуги! Маленьким чудом оказалось то, что оба бедолаги пострадали от ран в живот, являющихся ужасающе болезненными, но не убивающими сразу.

– Отступаем! – скомандовал я, закидывая одного из раненых на плечо, несмотря на протестующие вопли человека, которому явно было очень больно, а потому он всеми силами старался свернуться в клубок, прижимая обе ладони к животу. На щеку брызнула кровь и, кажется, что-то куда менее приятное и более вонючее, но обращать внимание на подобные мелочи было некогда, требовалось драпать. – Где медик?! Пусть готовит скальпель и целительные зелья!

Второй залп из баллист, произведенный нам в спины, ранил еще трех человек, но, к счастью, стрелы, которыми швырялись эти орудия, достали их уже на излете, а потому хоть имевшуюся у них броню они и пробили, но большого вреда не нанесли. Медик, ну, вернее, вполне себе опытная медсестра, которой приходилось и при операциях ассистировать, и роды принимать, успешно вырезала посторонние предметы из своих пациентов, сращивая раны целительным зельем. Тот, кого я на себе тащил, во время операции даже сознание от боли не потерял… Чему, судя по плачу и истеричным матам, совсем не обрадовался. Зато воспользовался удобной возможностью безнаказанно двинуть начальство по голове, ибо, несмотря на десяток удерживающих его в относительно неподвижном состоянии рук, в том числе и моих, пытался пинаться, осложняя работу хирургу.

– Ты был прав, Бальтазар, эти деревяшки не горят, – констатировала Изабелла, рассматривая результат наших усилий, вернее, его полное отсутствие. Обмотанные разной пылающей дрянью стрелы и арбалетные болты в частокол исправно вонзились. Ну почти все. И прогорели напрочь. Вот только частокол не только не вспыхнул, но даже и не закоптился. – Поищем цель полегче или будем собирать требушет?

– Было бы неплохо… Но я не знаю как. – В принципе, подобная конструкция не должна была являться сильно сложной. Методом проб и ошибок ее можно бы было собрать, ну или хотя бы какое-нибудь грубое ее подобие с низкой точностью и надежностью. Только вот времени на это уйдет уйма! – И в отряде у нас инженеров одна штука ровно, причем он инженер по строительству очистных сооружений. А потому придется использовать запасной вариант… Будем искать добровольцев, готовых собою все вражеские стрелы собрать! Установленные на башнях этой крепости баллисты перезаряжаются, конечно, сами… Но я очень и очень сильно сомневаюсь, что там у них бесконечный боезапас!

Поиски добровольцев и их подготовка к штурму крепости заняли у нас аж целых восемь часов. Нет, в принципе, можно было бы управиться и побыстрее… Но те, кого я собирался послать ловить собою стрелы, должны были отвечать сразу нескольким критериям. Во-первых, быть достаточно крепкими, дабы таскать на себе толстые самодельные щиты, что не дадут прикончить их с ходу. Не совсем такие, как те, которые валяются у входа в крепость, но очень похожие. Во-вторых, достаточно оперативно подчиняться нашим командам или, вернее, физическим воздействиям. И в-третьих, выглядеть достаточно правдоподобно и угрожающе, дабы то магическое подобие искусственного интеллекта, которое управляет конструктами, приняло их за людей и реагировало соответственно.

– Красавцы! – оценил я добровольцев, прохаживаясь мимо их неровного строя и щедро делясь с ними порциями алхимических зелий. – Хоть сейчас на огород пугалами работать да ворон отгонять…

– Да таких и люди напугаются… – буркнул за спиной вроде бы Корхонен. Во всяком случае, акцент у блондинистого финна был характерный, даже когда он говорил на языке бесконечной вечной империи. – А также волки, медведи, саблезубые тигры и авангард вторжения инопланетян…

– Вот только инопланетян нам тут и не хватало, – хмыкнул кто-то. – В смысле – не просто обитателей иных миров, а таких, которые летают на космических крейсерах и орбитальные бомбардировки устраивают… Хотя да, «добровольцы» получились на редкость страшненькие.

– Главное, чтобы они работали, – хмыкнул я, довольным взглядом окидывая относительно ровную шеренгу чучел. Чуть подрагивающих чучел, живот и грудь которых представляли собой укутанные тканью клетки, откуда сейчас всячески пытались выбраться наружу мелкие зверьки и птички, издающие чириканье, сипение, скулеж и прочие звуки, выражающие их сильную обеспокоенность, а то и боль. Поймать-то их мои подчиненные поймали, но взять добычу живой без нанесения ей той или иной степени повреждений мало кто умудрился. – И чтобы вражеские бойцы ближнего боя из ворот не вышли… Хотя, если судить по характеру трупов у входа, вроде не должны. По крайней мере, пока мы вплотную к стенам не подойдем.

Конструкты, охраняющие крепость, по понятным причинам воспринимали мир совсем не так, как люди. Собственно, откуда взяться нормальным глазам у баллисты или человекообразного механизма? Нет, можно, конечно, и присобачить подобные органы чувств при помощи крайне продвинутой некромантии, но обычно техномаги, изготавливающие подобные игрушки, просто снабжают свои творения датчиками, реагирующими на движение, жизненную энергию и ману. По отдельности эти явления уже подозрительны и могли вызвать атаку, если бы их источник зашел в тот периметр, что волшебные роботы охраняют. Но все вместе они однозначно указывали на потенциальную цель, которую стражи просто не могли проигнорировать. Даровать же каждому из них полноценный разум или хотя бы его подобие… Сложно. И дорого. Вернее, очень сложно и очень дорого. Куда чаще подобные боевые единицы, если тем предстояло действовать группой и защищать нечто большее, чем один-единственный дверной проем или сейф, связывали в единую сеть за счет какого-нибудь специализированного «сервера», обладающего некоторым подобием интеллекта. Но его умышленно делали как можно более тупым. Ибо обладающий свободой мысли инструмент может возжелать свободы, жалованья, смены хозяина или вообще прекращения своего физического существования, ибо жизнь – боль, а скука от постоянного пребывания на одном и том же месте и выполнения одной и той же работы может стать той еще пыткой.

Спустя еще пару часов, понадобившихся на то, чтобы сформировать строй и научиться в нем передвигаться, не слишком мешая друг другу, мы наконец-то двинулись к крепости. И первыми в атаку шли наши чучела. Ну, вернее, мы их немного несли, немного толкали, используя как «живой» щит. Та еще была работенка: переть вверх по склону холма, прячась за подобными болванами. Тем, кто нес над нашими головами большие толстые щиты из досок или прикрывал фланги, было полегче… Хотя и не сказать, чтобы сильно.

Конструкты, защищающие укрепление на холме, не могли знать, что штурм является ложным. Особенно после относительно недавней попытки поджога деревянной крепости. Возможно, они и заметили нечто странное в первой шеренге тех, кто медленно-медленно двигался к защищаемой ими позиции, но натянутые на чучела тряпки, прикрывающие тех щиты и наличие у целей некоторого количества жизненной и даже магической энергии сделали свое дело. По нам открыли стрельбу, стараясь выбить в первую очередь наименее защищенные мишени. Те, которые находились спереди, тем более у них щиты были чуть поменьше и похуже, чем у людей, позволявшие поразить то руку, то ногу… Да и пробивало те почаще, ибо вместо двойного слоя досок болванчиков защищал лишь одинарный. В щиты, которые держали над головами бойцы, тоже периодически прилетало, а раз пять-шесть падающие с небес стрелы умудрились-таки найти щели, куда можно юркнуть и добраться до человеческой плоти или хотя бы прикрывающей ее брони… Минуты растягивались едва ли не в часы, но наш строй держался и даже с черепашьей скоростью двигался вперед, несмотря на то, что был сколочен почти полными любителями, ибо пострадавших прямо на ходу как могли подлечивали алхимией, да и вообще девяносто пять процентов вражеских выстрелов тратилось впустую.

Долгожданная передышка наступила внезапно. Когда стук наконечников о дерево ослабел, я даже не сразу понял, что случилось, хотя этого момента и ожидал. У ближайших к нам орудий кончился боезапас, и теперь только те из них, которые располагались на дальних башнях, а потому включились в бой несколько позже, продолжали закидывать нас навесом.

– Отступаем! – скомандовал я, добившись того, чего хотел. – Но медленно! Медленно! Держать строй! И не опускайте щиты, черт бы вас побрал! По нам все еще стреляют!

Отступление на прежние позиции, находящиеся вне зоны досягаемости крепостной артиллерии, едва не закончилось трагедией. Кто первым споткнулся, было непонятно, но это случилось, и люди стали налетать друг на друга, перемешиваясь в кучу, где уже при всем желании не получилось бы держать щиты над головой… Но, к счастью, в этот момент по нам стреляла всего парочка орудий, и судя по тому, как часто стрелы втыкались в землю перед моими подчиненными, а не падали прямо на них, делала она это уже на пределе своей досягаемости. Однако число раненых резко выросло, и появились первые невосполнимые потери, ибо одному из бойцов стальной наконечник пробил висок и углубился внутрь сантиметров на десять.