Читать книгу "Червоточины. Книга вторая"

Игорь решил бежать, и почти ушёл, но его засекли, оказалось у леса выставили посты. Что-что, а стрелять тот умел очень хорошо, ранил одного немца, и застрелил второго, наповал. Тут рядом упала ручная граната на длинной ручке, и его отшвырнуло в сторону, отчего и получил контузию и рану головы. Также с пяток мелких неглубоких ран. Так что взяли, забрав «ТТ», и на допрос к офицеру. Били, чтобы узнать кто укрывал, но Игорь молчал. Говорил, что в амбаре прятался, ото всех. Накопал еды на огороде. Нашёл тряпку и перевязался. Не выдал тот женщину. А за убийство своего, немцы решили лётчика повесить. В назидание. Виселицу быстро сколотили. Игорь на грани был, видимо потерял сознание, когда ему петлю накинули, а там я очнулся. Это по профессии, военной специальности бывшего хозяина тела. Теперь что тот за человек. Не фанатик, он вообще довольно большим скептиком был. Настороженно относился к большевикам, хотя был самого настоящего пролетарского происхождения, а в комсомол вступил потому как в лётчики ему было без этого не попасть, а тот болел небом, и исполнил мечту. В Ейске учился. С начала войны так и служит в этом полку, ставшим для него родным. Первый сбитый, в первый день войны, из «ШКАСов» своего «ишачка», это «лаптёжник», что кстати ох как не просто, штурмовик бронирован. Однако, тот смог. Там полк что остался без машин в первый же день, был отправлен в тыл, в запасной полк. Переучивались на «ЛаГГи», и с июля в корпусе ПВО Москвы. Через неделю сбил «Юнкерс», а потом ещё через два дня, при совместной атаке на строй бомбардировщиков, приметив в стороне «Ме-110», спикировал и срезал его. Упал на окраине Вязьмы.

Что по родным? Тут тоже есть что сказать. Игорь не был сиротой. Парень всю жизнь прожил в Москве, у его родни династия рабочих на московских заводах. И прадед там начинал, перебрался в город из крестьян, как крепостное отменили, и дед, и отец. А вот один из потомков, у Игоря два брата и сестра, не пошёл по их стопам. Лётчиком вон стал. Совсем опустился. Да, родня считала, что тот ниже их по карьерной лестнице. Я лишь посмеялся, когда из памяти Игоря это взял. А вот Игорь обиделся. Перестал общаться с родными. Только с матерью и сестрой переписывался. Та младшая. Братья-то тоже рабочими были. Так-то обычный паренёк, но объясню почему Игорь на большевиков недобро поглядывал. Отца его обвинили в диверсии в тридцать седьмом. Тот мастером в цехе был, навету поверили, арестовали, и пусть не подтвердилась анонимка, точнее их три было, через два года только выпустили, седого, сгорбленного и больного. Вернулся на завод простым рабочим. Его место уже занято, скорее всего тем, кто и написал кляузу, освобождал место. Сколько они пороги отбивали с матерью, просили разобраться, но два года. Ох как Игорь это запомнил. Поэтому и не был он фанатиком. Помнил, да и отец был живым напоминанием. Хорошо, что вообще жив остался. В принципе всё, вот история его жизни. Кстати, женщины у него были, тот на это дело ходок. Однако, постоянной подружки не было, все встречи случайны. Сговорил, и дальше искать новую жертву. Попив ещё воды, глаза слипались, спать хотел, да и слабость давала понять, что сил почти нет, но крепился, снаружи уже темнело, с полчаса и можно выбираться. Село, к слову, находилось километрах в сорока от Могилёва. Что ж, стемнело, пора.

Глава 3

Встав, да уж, меня серьёзно шатало, в таком состоянии я далеко не уйду. Но я двинул к створкам ворот. А выйду прямо через них. Я не знаю почему солдаты тут задержались, в день прибытия Игоря повесить решили, а следующий день почему? Село большое, шум и крики с площади я не раз слышал, похоже там вешали тех, кто укрывал наших. Я пытался найти щель, но там дом сельсовета стоял, за ним всё, в мёртвой зоне. Так что скрипел зумами, обещая поквитаться, но и всё. Что я сделаю в таком состоянии? Только героически погибнуть смогу. Я думал этим днём меня увезут. Или расстреляют, немцы за своих всегда мстят, или в лагерь, но они ещё на сутки задержались. Видимо что-то тут нашли, или кого-то, что их и задержало. Узнаю скоро, а то любопытство мучает. А что, когда я осознал, что смогу вернутся к Юле, вся апатия и не желание жить сразу ушли, энергия появилась, ну с учётом моего состояния, жажда жизни и движения, и пока это не ушло, и хочу пустить все силы на побег. Причём, вернув орден и пистолет. Они за Игорем записаны. Поинтересуюсь у офицера где они, немецкий я в совершенстве знаю. Орден, сорвав с гимнастёрки, точно ему ушёл, из воспоминаний Игоря. А вот документов у того не было, сдал в штабе дивизии перед вылетом, это от них задание было. Причём, по приказу. Вылетали оба без документов. Странно что орден остался. Наградная книжица к нему в вещах Игоря осталась. Впрочем, ладно, это планы на скорое будущее, а вот на более дальнее, такие. Покинуть село, найти самолёт, без понятия как, и перебраться к городу Мозырь, что уже под немцами. Мне его музей нужен. Есть дикая надежда, что наши не вывезли, и немцы не прибрали к рукам один хитрый амулет, среди экспонатов. А я помню. Когда мы искали и обыскивали музеи, прадед участвовал, как раз одному из его помощников повезло в том музее найти амулет взлома. Без привязки. А как её сделать я знал. Амулет для простых людей. Иметь такой амулет – это большая удача. Далее, я знал где найти два амулета зарядки. Амулет «Око», раз магического зрения нет, всё для простецов, и уже можно за кубиком в Барселону. Ох надеюсь тут инквизиторы тоже провели экономию в прошлом и музеи сейчас никто не чистит.

Понятное дело я в курсе где амулеты лекарские, два точно, хорошие. И вылечиться смогу и геном исправить. Ну я надеюсь. А вот в катакомбы к инквизиторам не полезу, если только за амулетами омоложения. Их запасники не трону. До сих пор передёргивает как вспомню открытый ящик Пандоры. И вот только после этого возвращаюсь к нашим, придумав сказочку как долго добирался и через передовую проходил. А может и громко вернусь, мне же шум надо. Привлечь к себе внимание, чтобы маг нашёл. Пока сам не знаю, как поступлю. Пока же сунув палец в щель между створок, убрал кусок металлической щеколды, что удерживала створки. Сразу же выкинув из хранилища этот металл, чтобы место не занимал, я толкнул створку. Придерживая рукой, приподняв, чтобы не скрипели петли, но стоявший ко мне спиной часовой, из полицаев, его я не видел среди тех, что ранее заходили, видимо сменили, начал поворачиваться, скидывая винтовку. Но я уже сделал два быстрых шага, и коснулся его шеи. Кстати, такой способ убийства я уже использовал ранее, но обычно убирал головы противника, потом доставал, а по виду как будто саблей ровненько срубили. Тут же убрал тонкую прослойку шеи, чтобы подумали именно на саблю. Голова покатилась в сторону, фонтанируя кровью, тело стало заваливаться на бок. Я только и успел подхватить за ремень винтовку, чтобы тот ею не брякнул, дальше закинул ремень на плечо, кстати, на меня вроде не брызнуло, хотя запах крови стоял густой, вот так присев, отчего ремень винтовки соскользнул, и та упала на землю рядом, стал обшаривать тело на предмет интересного.

Пистолета Игоря не нашёл. Да особой надежды и не было, зато были отличные командирские сапоги, и главное похоже моего размера. Нет, это не те что с Игоря сняли, новее и лучше, хромовые, на ощупь определил, так стянул, с портянками. Морщась, чуть не вскрикивая от боли в плече, но намотал портянки как полагается и натянул сапоги, иначе босиком далеко не уйду. Также добыл коробок спичек, кисет с табаком. Куски газеты на скрутки, документ полицая, перочинный нож, и наручные часы. Проверил запястья, пустые. Почему в кармане носил? Странно, но прихватил. Сняв ремень с подсумками, застегнул на себе, и уверенно направился прочь, держа ремень винтовки левой рукой. Придерживал, чтобы тот не сползал с плеча. Кстати, на мне форма Игоря, даже петлицы не срезали, и лётный комбинезон. Всё в крови, подрано, но его. Собаки особо не выли, немцы их немало постреляли, не любили их, тех кто на них гавкает. Поэтому собаки особо на кровь не реагировали. По пути избавился от той прослойки с шеи, закинув в малинник. Где остановился офицер я знаю, в здании, где оба грузовика стояли и два мотоцикла. Солдаты заняли дома рядом. Что ж, надеюсь не нашумлю. Хотя думаю духан от меня серьёзный шёл. Очень помыться хочу. Шёл я сторожась. Хотя в моём состоянии, это ещё тот подвиг. Да и плохо слышал я, если быть откровенным. Мог и шаркать подошвами. Из-за шума в ушах и гула в голове, что для контузии обычное дело, звука своих шагов не слышал. И мне кажется, если я даже и шумел, то это играло в мою пользу. Просто считали, что свой идёт. Чужие бы так шуметь не стали. На крыльце дома, кажется это здание сельсовета, горела керосиновая лампа. Рядом у техники маячил часовой. Уже немец, не полицай.

У других зданий, во дворах и поверьях шёл шум, смех, горели костры. Доносился запах жареного мяса. Похоже там свинью на вертеле жарили, гулянка в самом разгаре. Однако при свете лампы нападать на часового я бы не хотел, это издали заметно, внимание сразу привлечёт. И кто-то в доме был, офицер или ещё кто, видно двигающиеся тени от света лампы. Это не огонь свечи, там другой свет. Я сам сколько пользовался, вполне отличаю. Значит, внутри кто-то был. Поэтому на подходе я свернул в проулок. Трогая рукой штакетник, убирая кусками, откладывая в сторону, сделал проход, и оставив винтовку, тяжёлая, только мешала, протиснулся, и двинул в темноте, шаря впереди ногами, чтобы не оступится, к задней части дома. Тут тоже должна быть дверь, хозяйственная, дом обычный, всегда есть чёрный ход, чтобы в сортир могли работники ходить. А он тут был, запашок чувствовался. Мимо прошёл. Вот так и нащупал сначала ступеньки крыльца, потом и дверь. Понятно закрытая изнутри, отчего тут и не было часового. Интересно, куда он туалет ходит? В ведро в сенях? Возможно. Раньше это был добротный дом какого-то зажиточного крестьянина, но вот национализировали в сельсовет. А теперь тут правление старосты. Вон офицер разместился. Думаю, кровать и всё необходимое ему откуда-то принесли. Впрочем, не об этом сейчас. Это контузия сказывается, мысли и так тяжело переваливаются, ещё и в сторону уводят. Ну вот какая мне разница откуда и что принесли? Я приложил ладонь к двери и убрал кусок дерева-доски. Достав из хранилища и отложил в сторону, сунув руку в дыру. Левую, нащупал щеколду, и отодвинул, вот так открыв дверь, и проник в сети, также щупая перед собой рукой и добрался до двери во внутренние помещение.

Приоткрыв дверь, я поморщился, офицер был не один, за столом сидел фельдфебель в полной форме и вёл запись, а офицер, тот самый обер-лейтенант, что толкал речь на площади, а староста переводил, сейчас диктовал тому. Судя по услышанному, писался рапорт по выезду в это село. Услышанное меня взбесило, двенадцать человек повесили, в основном женщин. Реакция на всплеск адреналина, от ярости что я впал, придала мне сил. В комнату я почти влетел. Ну скорость приличная была. Офицера насадил на штык. Он спиной был, поворачивался на скрип двери и мой топот, думаю от него стены сотрясались, но штык, что снял с винтовки, вошёл в спину и пробил насквозь, выйдя из груди, пронзив его чёрное сердце. Пока тот заваливался на бок, я прыгнул к фельдфебелю, что вскочил и лапал кобуру, и коснувшись его шеи, также убрал прослойку, отчего голова покатилась с плеч и тот как-то мягко осел на стул, заливая мундир кровью. Сердце ещё работало, не поняло, что тело умерло. Офицер вот шумнее упал. А я замер, тяжело дыша, обливаясь потом. Слышал кто это или нет? Хорошо на окнах занавески, в половину окна, что ниже не видно, что выше видно. Пока же присев, стал обшаривать тело фельдфебеля, пока всё кровью не залило. Сразу достав «Парабеллум», убрав к себе за ремень, запасной магазин в карман. Снял наручные часы. Вот их убрал в хранилище, из ценного портсигар, и довольно дорогой, зажигалку. Потом у офицера «Вальтер». С кобурой и ремнём, также часы. Документы, и всё ценное. Шума нет, никто в здание не ворвался. Похоже обошлось, ну и стал обыскивать стол и к своей радости нашёл орден Игоря. Старая модель, на болту. Как не искал, пистолет найти не смог, так что прибрал пачку марок, нашёл в столе. Почти две тысяч, даже не знаю чьи они, не нашёл бумаг на них. И это не оккупационные деньги, настоящие марки. Вот так собрав трофеи, тихо и покинул здание. Покружившись по улочкам, иногда отдыхая, я приметил полицая, шёл шатался не хуже меня, явно пьяный. Дальше догнав со спины, вырубил, оттащить к ограде, чтобы не на виду, сил у меня не было, присел рядом и приводя того в сознание, стал допрашивать. А чтобы крик не поднял, воткнул кляп.

Просто спросил, где пистолет лётчика? И как тот стал согласно мычать, что ответит, выдернул кляп, готовый зажать рот в случае нужны, и услышал:

– У Ляхи он, у Ляхи.

– Может у Лёхи?

– Нет, Лях тот. В смысле, из поляков, – вполне понятно, на чистом русском пояснил тот.

Выяснив, где тот живёт, что там ещё есть, и кто, легко убил, тем же способом разрезав шею. Мой характерный почерк. Так что встав, поправив ремень винтовки, я её забрал, оба пистолета пока в хранилище, место для них было, но не для запасных магазинов, и вот так дойдя до нужного дома, характерный поворот, не ошибёшься, уверенно стал стучаться. Да, по пути избавился от прослоек шеи фельдфебеля и полицая. Дверь закрыта была. А на раздражённый вопрос какого надо, сообщил грубым голосом, что того требует к себе пан офицер. Ну поляк, а тот из оголтелых, не был новичком. Выходил осторожно, с пистолетом в руке. Кстати, «ТТ» Игоря был, но и его тело осело, как коснулся шеи, и голова покатилась с плеч. Я не только пистолет вернул, но и ремень с кобурой, что на том была. В дом заходить не стал, баба у того в доме, крик поднимет. А направился к стоянке машин. Пешком я не уйду, мне транспорт нужен. Там тот же часовой. А я уже еле шёл, было бы что из тихого оружия, снял бы часового и укатил. Отреагировали бы с опозданием на рёв запущенного движка. А тут нужно что-то придумать. Впрочем, я так и шёл шатаясь, говоря себе под нос разные слова. Под пьяного полицая маскировался. Впрочем, немец к себе не подпустил, окликнул за пять метров, велев проваливать. Как будто полицаи знают немецкий язык. Однако винтовка уже в руке, два быстрых шага, и не успевший поднять крик часовой, уронив карабин, схватился за ствол винтовки, штык вошёл тому точно в горло. Вот так и позволил ему упасть, не удерживая. Да и сил на это не было. Уже говорил, еле стоял.

Дальше винтовку вернул, в кабину первого же грузовика, обе машины обычные «Опель-Блицы» с открытыми кузовами и лавками. Поясной ремень с подсумками у часового отстегнул и вытащив из-под тела, закинул в кузов, туда же карабин. Сил часового обыскать уже не было, всю добычу на пол в машине, сам за руль, и запустив мотор машины, сразу сдал назад, кинув под мотор второго грузовика гранату «Ф-1». А это с ремня поляка граната, говорил же тот не прост был, и сразу по газам, со второй скорости стронулся, погнал прочь. Позади бухнуло, вроде даже по моей машине осколки прилетели. Тревога наверняка поднялась, а я, светя фарами, да не видно ни черта, машину мотало, одной рукой управляя и переключал передачи, а делал это не правой, а левой, что вдвойне неудобно, и промчавшись мимо околицы, там пост был, стрелять вслед стали с замедлением. Но я ушёл в низину и пулемётные очереди прошлись по верху. Хотя первой по мне попали, чувствовал, как машина сотряслась. Но меня лично не задело. Ну и гнал дальше. Машину вторую вывел из строя думаю. Мотоциклы конечно остались, но не думаю, что будет погоня. Пока разберутся чём дело, будут искать кто сбежал, офицера найдут. Дальше определят кто старший, фельдфебель явно зам лейтенанта, тоже погиб. В общем, им там точно не до меня будет. А я гнал прочь. В баке половина объёма топлива. Километров на двести хватит. Скорее чуть меньше. И стоит уехать как можно дальше, уйдя из зоны поиска. Вот только все силы я потратил, и чувствую вот-вот вырубит. Поэтому проехав от силы километров десять, я стал бить себя по ране в плече, что серьёзно взбодрило, даже закричал, а то чуть не вырубило, и погнал дальше. А двигался на восток, в сторону Мозыря. Память не та уже, но вроде тут до него километров двести пятьдесят. Хотя бы половину пути проеду, уже хорошо.

Надо сказать, я бы свалился ещё когда по офицеру и фельдфебелю работал. Но такая жажда жизни и надежда, что есть шанс увидеть Юлю, что сил я от этой надежды получал немало, поэтому бродил по селу и добывал что нужно, на чистом упорстве, и вот машину угнал. Пока же отслеживал по спидометру сколько проехал, счётчик уже перевалил за тридцать километров, надо же, самого поразило, но пока ночь, я останавливаться не собирался, желая уехать как можно дальше. Иногда дорожные знаки попадались, были и на немецком. По ним понимал, что еду правильно. Каждые четыре-пять километров бил по ране, боль проясняла сознание. Отчего я сосредотачивался на управлении. Один раз засыпать стал, машина съехала с дороги, затрясло, отдавая в раны, от этого и проснулся, и вернулся на дорогу, прибавив скорость. Двигался примерно на скорости пятьдесят километров в час. Да, старался держать такую, что было не просто. Мог во что врезаться, что стояло на дороге, не успев отреагировать. А встречались, тёмные массы брошенной советской техники и танков, что немцы не успели вывезти, гады такие. Часа два в дороге, стал замечать, что ударов по ране, а та кровила, мне уже хватало не на пять километров, а на два-три. Я начал уставать и уже больше не давало мне возможности держаться в сознании. Скоро вырубит, и окончательно потеряю сознание на долгое время. А как рассветёт, немцы что поедут по дороге, заинтересуются машиной, что вполне может съехать на обочину, заглянут, а там я. И надеюсь, что ещё очнусь в этом теле, этот мир я покидать пока не желал. Поэтому, когда почувствовал, что всё, есть пределы сил у организма и я уже даже перешёл черту, поэтому решил поискать место для стоянки.

Как раз спустился в овраг, но не стал подниматься, тут крутой склон, а свернул за кустарник, скинув скорость и перейдя на вторую передачу, и вот так машина переваливаясь ушла за кустарник. Дальше фары высветили высокие ивы, отлично, загнать машину под них, чтобы скрыть от поиска с воздуха. Если он вообще будет. Но проехав мимо двух стволов, ударился бампером в третье дерево. Машину всю сотрясло, пусть скорость маленькая, но это был удар. Выключил фары и зажигание, уже теряя сознание стал заваливаться вправо. На раненое плечо, и на мягкое покрытие сиденья. Тут оно сплошное. Точнее водительское разделено, но щель такая, что почти не ощутима. Короткая лежанка, ноги не вытянешь.

Очнулся я от пения птиц. Окно со стороны водителя опущено было, дышалось легко. Тело так отлежал, что почти не чувствовал, хотя раны тупо ныли, особенно плечо. Сил не было чтобы даже сесть, немного полежал, очень в туалет хотелось, думаю от этого и проснулся, и вот так ухватившись левой рукой за руль, потянул себя к нему и смог принять сидячее положение, откинувшись на спинку сиденья. Слушая звуки, я слабо улыбнулся:

– Кукушка.

Где-то громко куковала эта птичка, я вслушивался в такой родной звук. Знаете, он как будто сил придавал. Несколько секунд я сидел, пережидая головокружение. Был явно день, судя по положению солнца, ближе к вечеру, уже вниз светило пошло. Но до заката времени ещё порядочно. Пока же посидев минуту, больше терпеть мочи нет, открыл дверь, размяв левой рукой ноги, смог повернутся, ступив на подножку кабины, и держась за дверь, спуститься. Вот дальше, отойдя на пару метров, я стал стаскивать комбинезон. Я это уже делал, когда парашу посещал. В последний раз прямо перед побегом, а тут стянув до колен, освободив тонкий ремень поясной, второй с подсумками уже скинул, на пол кабины положил, и прямо у кабины облегчился. А и по большому и по-маленькому. Извините за такие подробности, но я в таком состоянии, хорошо, что вообще работают потроха. Так что использовав лопухи, они тут рядом удачно росли, отойдя, просеменив, стал стаскивать сапоги, удалось, потом комбинезон, дальше всю форму. Кроме исподней рубахи, та порвана по низу, но поверх наложены повязки. Морщась, оторвал их, и вот стянув рубаху, стоял обнажённый, весь в засохшей крови. Да ещё потекла та с раны. Думаю, и на спине, где входное отверстие, тоже течёт. Пока же обходя машину, ступая босыми ногами по холодной земле, сегодня получается шестой сентября, стал обходить машину. Сбили Игоря первого сентября, в день знаний у них вылет был. Два дня в сторону наших шёл, там сутки отлёживался в амбаре, отъедался, а уже четвёртого числа попал в плен, там дальше я попал в тело, да сегодня шестое, скоро ночь и наступит седьмое. Ночами уже заметно прохладно. Я кстати по этой причине от комбинезона и не избавлялся, раз шинели нет. Хоть так, а теплее. Да и Игорь также решил.

Подошёл я к заднему борту грузовика, отстегнув крепления, опустил борт и поморщился, ремень с подсумками часового далековато, не дотянусь. А на ремне фляжка была. Я пить хотел не передать как. Из еды кусочек хлеба, но по этому поводу не переживал. Все водители, включая немецких, ещё те хомяки. Обыщу кабину, наверняка найду что съестное. Осмотревшись, приметив сухую ветку, сходив за ней, и вот от заднего борта дотянувшись до ремня, зацепился за него сучком и подтянул, пока не смог ухватиться рукой. Правая висела у тела, я ею не пользовался. Вот так отстегнув фляжку, вытащил из креплений, и помогая зубами, открутив крышку, там точно не пусто, жадно присосался к горлышку. Обычная вода, чуть затхлая, но такая живительная. Выпил всё, потому как пока ещё сидел в кабине, рассмотрел дальше проблески воды, вода там играла лучами солнца, значит есть шанс пополнить запас этой живительной влагой. А сейчас меня заинтересовало два мешка у кабины лежали. Возможно ранее те стояли, а сейчас, после трёх часов дороги, лежали. Кстати, уехал я километров так на сто. Сто два километра, по счётчику спидометра видно. А это очень прилично, по сути половину дороги до Мозыря преодолел. Пока же, вздохнув, осмотрел лавки, что были в кузове. Для перевозки личного состава. Вот ухватившись за ближайшую, подтянулся левой рукой, поджав ноги, и закинул их в кузов. Ох сколько сил ушло, но смог встать, держась за лавку, и перебираясь через них, дошёл до кабины, пощупав мешки, я ухмыльнулся. Картошка. Похоже немцы грабили сельчан. А может полицаи в дар принесли, два мешка для грабежа всё же маловато. Развязав горловину одной, стал кидать наружу. Хотя в хранилище уже больше четырёх килограмм, ничего в него не убирал. Десять картофелин кинул, крупных, после этого вернувшись, сполз на землю и закрыл борт, и к кабине, постаравшись не наступить на своё творение.

Фляжку на пол и поднимая сидушки стал изучать что тут шофёр машины скопил. Первым попался обычный на вид туристический котелок на три литра. Плохо отмытый, сильно закопчённый, но он был. Отлично, картошки отварю. Дальше достал тюк комбинезона. Чёрный, слегка потёртый, но чистый. Находка порадовала. Потом обойдя кабину, открыл дверь со стороны пассажира и замер, на дороге гул моторов, было слышно, как те спустились в низину, в овраг, где моя машина, через ветки кустарника было видно движение, но колонна прошла, с надрывом моторов поднявшись на склон, ушла дальше. Вздохнув с облегчением, я поднял сидушку тут и вытащил солдатский ранец. Сверху был. Не взял собой, отлично. Тут открыв, нашёл солдатский котелок, запасное исподнее, разную мелочёвку и бритвенный набор. А главное НЗ, это две пачки галет и две банки саморазогревающихся мясных консервов. Ну и банку кофе и две шоколадки. Отложив ранец, стал изучать, что под сидушкой ещё было. Сумка с инструментами и запчастями не заинтересовала, но обрадовано достал советскую гранатную сумку, явно не пустую, внутри нашёл три банки тушёнки, четырнадцать ржаных сухарей, плюс два гороховых концентрата. Тоже из наших пайков. Вот так убрав одну банку и концентрат обратно в сумку, ту на плечо, подобрал две картофелины, остальное под сиденье, да большую часть вещей убрал, освободив пол, и направился к воде, сумка на ремне висела, в руке нёс котелок. Дальше что, первым делом, пока вода чистая, наполнил котелок и фляжку. Собрав сухих веток, сделал распорки, подвесив котелок, вроде крепко, дальше развёл огонь, помогли бумажки для самокруток от первого полицая, для розжига. Костёр разгорался, пачкая дымом низ котелка, а я к воде, очень хотел отмыться, чем и занялся.

Это не озеро и не река, болото, и вода тиной отдавала, что меня особо не беспокоило, воду набирал где вода тёмная. Тут явно глубины солидные и ключи бьют, значит свежая, так что сел у берега, по пояс в воде, вытянув ноги, и стал левой рукой отмываться, начал с ног, промывая раны, две было от осколков гранаты на правой, царапины, но промыть и обработать надо, благо бинты нашёл. Даже пакетик антисептика. Где-то выменял его шофёр на что-то. Потом по груди, по спине где мог дотянутся, не трогая особо рану в плече. Голову промыл, отмывал хорошо, там сукровица потекла. Тяжело одной рукой, но наложил чуть кривую повязку, закрепив. Потом промыл рану на плече, воду почище брал, антисептиком засыпал. С обеих сторон, и стал бинтовать, повязку потуже. Шить раны нечем, хоть так. Выбравшись, более чистый, стал остатки бинтов накладывать на правую ногу. Ещё на боку кровила рана, но уже нечем бинтовать, из старой повязки косынку сделал для правой руки, так что на ногу пустил, как раз на оба повреждения хватило. Когда закончил, вода в котелке уже отчаянно булькала. Вот и занялся готовкой. Очень горячей пищи хотелось. Вскрыл хранилищем одну банку и треть вывалил в котелок, потом кусок концентрата, для запаха гороха, прибрав остальное. Хранилищем почистил одну картофелину, для меня новый опыт, потом нарезал и в котелок, подумав, и вторую туда же. И стал ожидать, мясной бульон с картошкой и горохом будет. Кстати, ложки нет, веточкой помешивал, вот и двинул к машине, поискать. А на дороге снова шум моторов, что вдруг стал звучать тише, когда спустился в овраг. Там явно кто-то встал, и судя по шуму, две единицы техники. Это плохо, если присмотреться, машину мою рассмотреть за кустами можно.