Текст книги "Отчаяние драконов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/otchayanie-drakonov-4118.jpg)
Автор книги: Владимир Пузий
Жанр: Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
3
Никогда ни в каких случаях не надо отчаиваться. Надеяться и действовать – вот наша обязанность в несчастии.
Борис Пастернак
Было жарко. Очень жарко. Ренкр даже удивился: с чего бы это мать вдруг стала расходовать дрова? До зимы еще далеко; денег у них, конечно, хватает, но все равно – такая расточительность ничем не оправданна. Потом он решил, что, наверное, заснул в Комнате Легенд, – и испугался. А испугавшись, открыл глаза. Ренкр не был ни дома, ни в Комнате Легенд, хотя, Создатель, лучше бы оказаться там, чем… Чем где? Этого он не знал. Ему вспомнилось все, что произошло с ним, каждая мелочь вплоть до горько-сладкого питья, так неосторожно им попробованного. «Что же было дальше-то?!» А судя по низкому каменному потолку, нависшему над головой, по толстой теплой шкуре, укрывавшей Ренкра с головы до пят, по еще одной шкуре, занавешивавшей вход в пещеру, дальше точно что-то было. В любом случае, лежа в кровати, многого не навыясняешь. Ренкр отвернул край шкуры в сторону и сел на каменном ложе, устланном мягкой (но не слишком) тканью.
Пещера была небольшой: десять на десять шагов. В ней, кроме кровати и, разумеется, самого Ренкра, находился кривоватый треногий табурет, сработанный из гладких деревянных досок. На досках едва прорисовывались какие-то полустершиеся узоры, из чего Ренкр заключил, что табурет – достаточно древнее изделие. Кроме этой, не слишком шикарной мебели да отчаянно чадящего очага, здесь не было ничего, заслуживающего внимания. Правда, на табурете… Долинщик присмотрелся и ахнул. Там лежали ножны, его ножны, а из них бодро выглядывала рукоять меча. Хорошенькое «ничего, заслуживающего внимания»! Он одним движением оказался около древнего табурета и до боли, до побелевших костяшек сжал обтянутую кожей рукоять. Создатель, как же это приятно: почувствовать в ладони уверенную тяжесть клинка! Ренкр внимательно осмотрел находку. Меч находился в отличном состоянии, насколько это было возможно для старого, побывавшего в переделках оружия. Но в любом случае о нем позаботились – хвала Творцу. Парень стал вешать ножны на пояс, мельком отметив, что одежда на нем выглядит уж очень изношенной. Сколько же времени прошло после дегустации того проклятого напитка?!
Снаружи послышался звук шагов. Создавалось впечатление, что там – коридор или уж, по крайней мере, большая полая пещера. Поскольку шаги приближались, Ренкр отошел к кровати и положил руку на меч, ожидая чего и кого угодно. Шкуры взвились, отстраненные хозяйской рукой, и в пещеру вошел Одмассэн. Могло показаться, что он очень болен: лицо осунулось, глубокие морщины врезались в кожу, глаза смотрели устало и горестно. Горянин скользнул взглядом по Ренкру и некоторое время, казалось, даже не понимал, что видит, думал – он один в пещере. Потом взор Одмассэна обрел осмысленность; седой вожак остановился и посмотрел на долинщика. Тот продолжал стоять у кровати в напряженной позе, ожидая подвоха. Одмассэн тяжело вздохнул, подошел к юноше и сел рядом на кровать. Глядя прямо перед собой, горянин заговорил, и по мере того, как продолжалась эта речь, Ренкр все яснее понимал, что слышит свой собственный приговор.
– Ты небось думаешь сейчас о нас всякие гадости. И это, парень, правильно. – Одмассэн зло дернул себя за седеющую бороду и продолжал: – Но пойми и меня, на самом деле это было единственным выходом из ситуации. Ты бы не выжил в горах и дня, а согласиться, чтобы ты шел с нами… Дело даже не в запретах Совета, хотя, конечно, он возбраняет подобное. Вся беда в том, что запасов пищи едва хватило бы и нам пятерым, чтобы добраться до селения. Так что мне пришлось дать тебе выпить чекра. Он действует моментально: полностью отключает все сознательные центры управления человеческим организмом. В общем, выпив чекра, ты впал в бессознательное состояние, но, благодаря этому, перестал испытывать потребность в пище. А потом мы просто взяли да отнесли тебя в селение. Несколько ближайших дней ты будешь испытывать неестественный голод, но скоро он пройдет. – Одмассэн смущенно кашлянул и продолжал: – Но тебе кое о чем следует знать, прежде чем выйдешь из этой пещеры. Во-первых, отныне ты не сможешь покинуть селение. Спросишь меня: «Почему?» Все очень просто. Совет запрещает это делать попадающим к нам чужакам, чтобы те не сообщили о тайнах селения долинщикам. Ну и… сам понимаешь. И потом, в ближайшие несколько дней ты не сможешь уйти от нас и по более обыденным причинам – неуемный голод и абсолютное незнание законов горной жизни расправятся с тобой быстрее и безжалостнее любой льдистой змеи. Второе, о чем тебе следует помнить, – осторожность. В селении достаточно заброшенных коридоров, опасных колодцев и прочих мест, которых тебе надлежит избегать. Старайся не удаляться от этой пещеры, хотя бы на первых порах. Заблудишься – не паникуй, зови на помощь, а сам с места не двигайся. Но лучше – не суйся, куда не знаешь. Не для того мы… – Одмассэн осекся. Вздохнул, подергал бороду, подытожил: – Пока что – все. Чуть позже к тебе зайдет Мнмэрд и поможет разобраться в остальном, а потом обязательно загляни ко мне – я узнаю и расскажу, где будешь работать. В общем, осваивайся потихоньку.
С этими словами Одмассэн поднялся с кровати и вышел вон. Ренкр стоял, молча глядя ему вслед и думая о том, что, возможно, идея вернуться в Хэннал была не такой уж и плохой. Но теперь уже слишком поздно. Вернее, так утверждает горянин, что, возможно, совсем не одно и то же. По крайней мере насчет голода Одмассэн не соврал. Желудок Ренкра, казалось, извивался да приплясывал от неконтролируемого желания что-нибудь переварить. Поскольку в пещере ничего съедобного не было, парень решил выйти наружу и попытать счастья там. Правда, как только он приблизился к шкурам, те снова приподнялись – явился Мнмэрд. Хотя визитер и казался ткарна на два старше долинщика, по росту он значительно уступал долговязому гостю (или пленнику?) горян. Желтые волосы Мнмэрда были коротко острижены, одежда молодого воина выглядела ухоженной, но не слишком аккуратной. Он пришел без оружия, если не считать таковым широкий охотничий нож на поясе. Увидев Ренкра, Мнмэрд улыбнулся и заговорил быстро, с неотчетливым акцентом:
– Привет. А я как раз иду, а навстречу Одмассэн – ну, он мне и говорит, мол, ты уже проснулся, так что давай, говорит, ступай к нему, расскажи, как тут у нас да что, своди накорми, познакомь с обстановкой. Ну как, есть хочется? Пойдем, покажу нашу трапезную. Заодно выясним, насколько ты голоден.
Аж пританцовывая от нетерпения и вместе с тем не желая выказывать этого, Ренкр последовал за молодым горянином. Покинув пещеру, парни на самом деле оказались в широком каменном коридоре с низким потолком и чадящими факелами на стенах. Впрочем, факелы висели не везде, а лишь у некоторых входов в пещеры, закрытых шкурами разных зверей. Рядом со шкурами виднелись подцепленные на сухожилиях каких-то животных небольшие камешки или косточки, с помощью которых, видимо, гости сообщали о своем желании посетить обитателей той или иной пещеры. Также на всем видимом протяжении в стенах коридора чернели прямоугольными проходами какие-то ответвления: одни – такой же высоты, как основной, другие – еле достигавшие человеку до пояса.
– Это – Центральный коридор, – туманно объяснил Мнмэрд и указал направление: – Нам туда.
«Ага, – подумал Ренкр. – Хорошо. Центральный так Центральный. Обязательно пройдусь на досуге, наслажусь пейзажиком. А сейчас бы – в трапезную. Осмотр местных достопримечательностей отложим на потом, дружище. Давай, веди».
Разумеется, вслух он ничего не сказал, только вежливо кивнул Мнмэрду и пошел за ним дальше. Впрочем, даже разбушевавшийся аппетит не смог помешать Ренкру обратить внимание на одну очень странную деталь. За все то время, пока они с Мнмэрд ом шли по коридору, им лишь пару раз встретились обитатели селения. Да и выглядел сам коридор так, словно его давно как следует не убирали – только приглядывали, чтобы запустение не воцарилось окончательно, но не более того. Создавалось впечатление, что поселок горян находится в той печальной стадии, после которой неизбежно наступает полное вымирание всех жителей. Что-то – то ли болезнь, то ли другая напасть – губило людей, и Ренкр с содроганием подумал о том, что же это такое может быть.
«И ты, дружище, среди них, не забывай».
Да уж, тут забудешь!
Все произошло неожиданно. Откуда-то из бокового прохода, освещенного факелами значительно тусклее, чем Центральный коридор, внезапно появилась стройная темноглазая девушка с прекрасной фигурой, длинными светлыми волосами, свободно струившимися по плечам, и невероятно красивыми руками. Она была одета довольно непритязательно, но из своего малого опыта общения с горянами Ренкр уже успел понять: их одежда именно такова, без вычурности, – разве только чеши чудноваты, да и те изготавливаются для удобства и защиты. В следующее же мгновение долинщик пожалел о том, что у него нет такого чеша. Потому что прекрасная незнакомка, заметив Ренкра, посмотрела сквозь него, будто его и не было вовсе, и зло прошипела, обращаясь к Мнмэрду:
– Это тот?
Молодой горянин рассеянно кивнул и лишь секундой позже сообразил, что натворил. Он всем корпусом развернулся и стал между девушкой и Ренкром.
– Прекрати! – скомандовал ей Мнмэрд. – Горе лишило тебя последних крох разума. Неужели ты никак не можешь понять, что он ни в чем не виноват?! Создатель, Гэккен, ты все время ищешь виновного в смерти Бефельда, а виновных-то нет. Или, если тебе угодно, виновны все, включая тебя, поскольку ты не остановила его.
Девушка яростно блеснула глазами и жестом прервала Мнмэрда:
– Довольно! Я сама способна решить, насколько виновен он и насколько – я. Он-то сам хоть знает, что произошло?
Ренкр вопросительно посмотрел на своего спутника, и Гэккен торжествующе провозгласила:
– Я так и знала! Конечно, вы же добренькие, вы ж даже не решаетесь рассказать ему об этом. Одинокий предпочитает скорбеть в уединении и строить из себя страдающего отца, но при этом и пальцем не шевельнет, чтобы вышвырнуть чужака вон. А ты, ты-то, «друг» Бефельда! Водишь долинщика по Центральному и рассказываешь о нас. Потом, наверное, вы собираетесь отпустить этого убийцу на все четыре стороны, а спустя несколько месяцев будете удивляться вместе с остальными: почему долинщики ни с того ни с сего вдруг напали на селение и откуда они узнали про наши Переходы?! Довольно, я сейчас же иду к Монну.
Молодой горянин пожал плечами и насмешливо произнес:
– Иди, Гэккен. Хоть к Монну, хоть к троллю, хоть к самому Темному богу. Только оставь нас в покое – и отправляйся куда пожелаешь. Надеюсь, Монн напомнит тебе о хороших манерах и выставит за дверь. Надеюсь, ты все-таки воспримешь его советы всерьез – в противном случае рискуешь навсегда остаться старой девой. Никто не захочет брать в жены такую сварливую, несдержанную девчонку.
Девушка сузила глаза и окинула Мнмэрда жгучим пренебрежительным взглядом:
– «Девчонку»! Смотри, какой старик выискался! Можно подумать, кому-нибудь в этом селении нужен болтливый охотник, который целыми днями пропадает неизвестно где! Ха!
– Бефельд тоже был охотником, пропадавшим «неизвестно где», и ты…
Внезапно Гэккен развернулась и убежала в коридор, из которого вышла. Вроде бы Ренкр услышал глухие рыдания, хотя, наверное, показалось. Но не это волновало сейчас его больше всего. О чем, интересно, говорила Гэккен с Мнмэрдом? «Убийца»? Что она имела в виду? Мнмэрд, похоже, не горел желанием обсуждать этот вопрос. Но, наткнувшись на решительный взгляд Ренкра, произнес со вздохом:
– Прости. Разумеется, я должен был рассказать тебе раньше, но… В общем, у Одинокого погиб сын, и произошло это в тот самый момент, когда мы уже подошли к селению. Кое-кто волен считать, что, если бы не твое бездвижное тело, Бефельд остался бы жив.
– Минуточку, – остановил его долинщик. – Прости, что перебиваю, но кто такой Одинокий?
– Одинокий? – удивленно переспросил Мнмэрд. – Это ж второе имя Одмассэна.
– Понятно, – кашлянул Ренкр.
На самом деле ему было мало что понятно. Конечно, теперь ясно, почему седой горянин выглядел так… нехорошо и вел себя странно… Но, Создатель, что же произошло, когда они подошли к селению?!
Мнмэрд предложил отправиться-таки в трапезную, а по дороге он расскажет всю историю.
всплеск памяти
Нести долинщика оказалось нелегко – пришлось соорудить носилки; благо хоть вещей у чужака, кроме меча, не было. И все равно продвижение охотничьего отряда сильно замедлилось. До Перехода добрались только к утру следующего дня, а потом, когда оказались поблизости от селения, и вовсе ползли сонными улитками. А ведь каждая лишняя минута, проведенная в горах, увеличивала вероятность того, что наткнутся-таки на льдистых змей. И наткнулись. Самое обидное: ведь были рядом с входами, совсем чуть-чуть оставалось пройти, Мнмэрд даже запахи готовки различал, – а тут повыползали, клятые! Само собой, отряд Одинокого к подобным встречам привык, все пятеро – охотники бывалые (ну, Мнмэрд, может, чуть менее, чем остальные, но все равно); долинщика усыпленного в центр положили, сами – кругом стали. Залп из арбалетов, а потом – клинки наголо и «кто не спрятался, я не виноват». И чего, по сути, переживать: змеи табунами не ползают, а двух-трех уж так-сяк забить удастся…
Оказалось, ползают. Табунами – не табунами, а штук семь их там было. А семь змей против пяти горян – расклад неприятный, смертельно неприятный. Могли бы уйти – попытались бы, но в центре круга лежал усыпленный паренек, и, значит, нужно было драться. Вот и дрались, там площадочка как раз удобная попалась, а все равно, что с площадочкой, что без – шансов выжить почти не было.
Повезло, просто повезло. У входов услышали шум сражения, часть стражников побежала за подмогой, а часть – проверить, что ж происходит. И с теми, кто проверять пошел, был Бефельд, сын Одмассэна. Кто виноват, что парню не подфартило? Ранила его змея, да так, что и лекарь не помог бы. Вот такие пироги: ходил охотничий отряд за дичью, а вернулся и без дичи (никого не нашли, а припасы уже заканчивались), и с потерями. Что без дичи
– полбеды, с кем не случается? Другое дело – смерть Бефельда, воина, хоть и молодого, но сильного, для селения важного. В Совете, конечно, отнеслись по-разному, но, опять-таки, особо распекать не стали. А вот простым людям позлословить не запретишь: как, мол, так, ради чужака своим пожертвовали, ради долинщика горянин умер! Неправильно это, не должно такого быть! Плохо, одним словом, дело оборачивается. Про Ренкра Совет еще ничего не решил, так что могут… по-разному может сложиться. Или примут, или изгонят. А если изгонят – считай, убьют. Потому что изгнанному дают только личные вещи да оружие с недельным запасом еды и питья. Дольше в горах все равно не продержаться, льдистые змеи непременно найдут…
– Не понимаю, – сказал Ренкр. – Чего ж вы их до сих пор не перебили? Если зверь опасный, то и цацкаться с ним не нужно: уничтожить – и дело с концом.
Мнмэрд саркастически хмыкнул в ответ:
– «Уничтожить»? Ты ведь даже не представляешь, о чем говоришь. Впрочем, и не мудрено. У вас в долине, наверное, нету таких тварей.
– Нету, – подтвердил юноша. – Таких нету, зато есть драконы. Вернее, были, – поправил он себя.
– Почему «были»? – поинтересовался молодой горянин.
Его собеседник неопределенно пожал плечами, не желая вдаваться в объяснения:
– Это уже не важно. Лучше ответь на мой вопрос о льдистых змеях. Долина-то далеко, в то время как змеи – рядом.
– Здесь ты прав, – вздохнул Мнмэрд. – Они на самом деле рядом – стоит только выйти наружу. Я обязательно расскажу тебе о змеях, но немного позже. Мы уже пришли.
Они оказались у входа в большую пещеру, уставленную длинными деревянными столами и скамьями. Здесь не было ни души, только где-то в противоположном конце, за аркой, скрытой клубами аппетитно пахнущего дыма, слышались чьи-то голоса. Мнмэрд уверенно вошел в трапезную и направился в сторону голосов, подав знак Ренкру следовать за ним. Когда они уже приблизились к арке, из дыма вынырнул худощавый парень с копной светлых волос, стянутых сзади кожаным ремешком. Его прыщавое лицо при виде Ренкра удивленно вытянулось, он застыл на мгновение, вытирая руки о край грязного фартука с полуоторванным карманом, а потом резко развернулся к Мнмэрду и возмущенно воскликнул:
– И ты привел его сюда для того, чтобы дать ему пищу?! Никто не станет кормить убийцу Бефельда, пока память о…
Ренкр шагнул вперед и ткнул указательным пальцем в костлявую грудь паренька:
– Ты можешь самолично давиться своей стряпней. но при этом тебе следует научиться думать, что и кому говоришь. Никто не смеет называть меня убийцей без серьезных на то причин и неопровержимых доказательств. Всякому, кто пожелает сказать такое, всерьез следует задуматься, хорошо ли он владеет мечом. Потому что я не намерен прощать подобные обвинения.
Паренек отшатнулся, в его глазах тяжело колыхался страх вперемешку с плохо скрываемой злобой.
– Поединок? – прошипел прыщавый, удивленно уставившись на Ренкра и Мнмэрда. – Я не ослышался, ты хочешь вызвать меня на поединок?
– Нет! – резко возразил Мнмэрд, мягко отстраняя долинщика в сторону. – Ты ослышался, Карган. А теперь наконец дай нам поесть и оставь свое мнение при себе – оно нас не интересует. Что же касается права решать: кормить или не кормить кого-либо, – насколько я знаю, такого права никто тебе не давал. Поторопись, мы ждем. – И Мнмэрд скрестил руки на груди, давая понять, что разговор окончен.
Карган ядовито посмотрел на обоих парней, что-то прогундосил себе под нос, осмотрительно позаботившись, чтобы не быть услышанным, и исчез в клубах дыма. Мнмэрд проводил его презрительным взглядом и пожал плечами:
– Трус. Надеюсь, скоро ты поймешь, что таких в селении – меньшинство.
– Я тоже на это надеюсь, – кивнул Ренкр. – Но почему ты не дал состояться поединку? Сомневаешься в моих способностях?
Молодой горянин хмыкнул:
– Это после дракона-то? Все намного проще: поединки запрещены.
– Почему?
– Это косвенно связано с льдистыми змеями. Нас слишком мало, чтобы позволять калечить друг друга из-за «каких-то там амбиций». Разумеется, иногда поединок необходим, но в таком случае следует подать прошение в Совет. Если Совет сочтет причину достаточно серьезной, разрешит. Нет – проблема должна сниматься другим путем.
– Каким именно?
– Это уже трудности повздоривших сторон. Как правило…
В это время из клубов дыма снова явилась человеческая фигура. Правда, она ничем не была похожа на щуплый силуэт Каргана – скорее, на нескольких Карганов, вместе взятых. Эта немолодая, пышущая здоровьем» и бодростью кухарка с улыбкой вручила Мнмэрду поднос с блюдами, пожелала приятного аппетита и снова растворилась в дымных парах.
– Кто это, почему она ничего не сказала обо мне? – поинтересовался Ренкр.
– Я же говорил, не все здесь разделяют мнение Гэккен. А Минвилла – и подавно! Она вообще наидобрейшее существо если и не во всем Ивле, то уж в нашем селении – точно. Минвилла никого никогда ни в чем не обвиняет, ко всем относится одинаково, как мать к детям. Она вообще считает, что все происходящее обусловлено исключительно волей Создателя.
Последнюю фразу горянин пробормотал неразборчиво – приятели уселись за стол, и рот Мнмэрда оказался занят. Ренкр молча кивнул, не в состоянии поддерживать беседу по той же причине. На некоторое время воцарилось молчание, сопровождаемое шумами жевательно-глотательного характера да голосами из кухни.
Блюда горянской кухни оказались на редкость вкусными, хотя и непривычными для долинщика. Он мимоходом удивился, откуда же его хозяева берут столько разных продуктов при своей нелегкой и опасной жизни. Только позже Ренкр узнал, что это мастерство Минвиллы и других поваров позволяло придавать одному и тому же продукту всевозможные вкусовые качества.
Через некоторое время аппетит Ренкра несколько поутих и парень смог заняться расспросами. Мнмэрд давным-давно покончил со своей порцией и теперь медленными глотками пил какой-то желтоватый сок. Ренкр тоже пригубил кисло-сладкой жидкости, издававшей удивительно приятный запах. Затем отставил в сторону кружку и спросил:
– Так что же все-таки насчет льдистых змей?
Мнмэрд начал рассказывать.
всплеск памяти
Давно это началось, ткарнов четыреста назад, а может, и раньше. Предки нынешних горян жили в селении не то чтобы совсем безбедно, но достаточно хорошо, не сравнить с теперешним состоянием дел. Охотились, разводили в специальных пещерах разные растения, рыбу ловили в горных ручьях да в реке. Конечно, и тогда происходили несчастные случаи: бывало, что и рыбак, оскользнувшись на камнях, голову разобьет, приключалось, охотник уйдет на промысел и не воротится. Но никогда не пропадали добытчики в таком количестве, как в те времена, четыреста ткарнов назад… Кто первый обратил внимание? первый забил тревогу? – сейчас уже не вспомнить. Как не вспомнить и человека, первым нашедшего странные чешуйки, заостренные на конце, – чешуйки лежали на том месте, где в последний раз видели очередного пропавшего охотника. Затерялся во времени и тот, кто первый увидел льдистую змею – и остался при этом жив. Неизвестно и имя человека, ведающего, откуда взялись льдистые змеи и где были до того, как появились в окрестностях селения; впрочем, имя этого человека неизвестно по другой причине – человека такого, скорее всего, просто не существует. По крайней мере, никто из горян отыскать ответ на сей вопрос так и не смог. Некоторые утверждают, что раньше льдистые змеи тоже жили на Горе, но выше, а потом что-то выгнало их оттуда вниз, к селению. Впрочем, причина сейчас интересует мало кого, больше – результаты случившегося. А результатов, видит Создатель, накопилось предостаточно.
– Что ты имеешь в виду, когда говоришь о результатах?
– Что я имею в виду? – переспросил Мнмэрд. – Да многое. Возьмем, к примеру, те же входы в селение. Раньше, до прихода змей, они закрывались на ночь обыкновенными металлическими решетками, чтобы какие-нибудь мелкие хищники не проникли внутрь и не напугали маленьких детей. Теперь же и решетки у нас покруче, и круглосуточное дежурство возле них приходится нести. Представь, оказалось, эти твари способны протаранивать решетку башкой! Однажды такое случилось, и до сих пор люди не могут забыть те ужасы, которые происходили, когда твари вползали в наши пещеры, убивали детей и женщин. Некоторые змеи затаились в дальних коридорах, и их очень долго не удавалось оттуда выкурить. Многие горяне в те дни погибли, и еще больше их было покалечено, страшно покалечено…
– Но все-таки, почему вы не можете уничтожить змей? – повторил свой давешний вопрос Ренкр. – Неужели они настолько неуязвимы?
Молодой горянин опустил глаза и некоторое время так и сидел: взгляд тяжело уперся в тусклую столешницу, кулаки крепко сжаты, на скулах играют желваки. Потом он посмотрел на Ренкра, и тот поневоле пожелал, чтобы вопрос никогда не слетал с его уст.
– Не знаю, – ответил Мнмэрд, и по его покрасневшему лицу было видно, что парню невыносимо стыдно. – Не знаю, но надеюсь когда-нибудь узнать. – Он вскинул голову и вызывающе посмотрел на Ренкра: – И никто не знает. Почти никто, – добавил он еле слышно.
Они сидели в гнетущей тишине, каждый думал о своем. Потом Мнмэрд вздохнул и поднялся из-за стола:
– Пора. Тебя ведь ждет Одмассэн.
Парни занесли посуду обратно на кухню и отправились к пещере Одинокого.
– Кстати, – заметил Мнмэрд, – если тебе вдруг захочется поесть (думаю, в ближайшую неделю это будет одним из твоих главных и частых желаний), запросто можешь приходить в трапезную и в неурочное время. Минвилла знает о твоей проблеме и будет давать еду, не жалуясь на частые посещения. По правде говоря, ей жутко нравится кормить людей.
Ренкр улыбнулся:
– Хорошо. Надеюсь, не обижаешься на тот мой вопрос? Я не хотел задеть тебя.
– Ничего страшного, – отмахнулся молодой горянин. – Иногда очень полезно, чтобы тебе напоминали: ты делаешь не все для своей родины.
– Понимаешь, – продолжал он после минутной паузы, – все дело в Монне.
– Том самом, о котором упоминала Гэккен?
– Верно. Монн – наш вэйлорн, поэтому…
– Вэйлорн?
– Да, нечто вроде военачальника, но только с большими полномочиями. Учти, мы ж практически на осадном положении находимся: за пределы селения меньше чем впятером не выйдешь, да и то… А все подобные законы исходят от Монна – сколько, чего, куда. Он и насчет змей указ сотворил, простой такой указ: «Держаться от них подальше и не лезть в драки, которых можно избежать». Много ли повоюешь с подобными декретами? То-то и оно.
– А изменить что-нибудь можно? Например, переубедить вашего Монна?
Мнмэрд горько рассмеялся:
– Переубедишь, как же! Существует, по сути, всего два выхода: разобраться со змеями, «не вступая в битвы, которых можно избежать», или… – молодой горянин вздохнул, – или избрать нового вэйлорна. Теперь понимаешь?
– Понимаю. – Ренкр задумался. – Знаешь, может, у меня возникнут какие-нибудь интересные мысли по этому поводу. Где мне в таком случае тебя искать?
– Три раза в день – в трапезной, если не буду на охоте. Или спросишь у Одинокого. И потом, мы же все-таки будем видеться. Или ты собираешься вести жизнь нелюдимого отшельника? В селении это не удастся.
«Да уж, – подумал Ренкр, – не удастся. Если дела обстоят так, как ты говоришь, здесь у вас скоро вообще людей не останется».
– Ну вот и пещера Одинокого. – Мнмэрд обменялся с долинщиком прощальным рукопожатием и добавил: – Кстати, если вдруг кто-нибудь станет вести себя, как Карган или Гэккен, не обращай внимания. Ты виноват в происшедшем не более, чем кто-либо другой. Просто обстоятельства так сложились.
Ренкр кивнул: «Разумеется, просто обстоятельства. Правда, не будь змей, ничего подобного не произошло бы…» Змеи, змеи, будь им пусто, все дело в змеях! Иначе он нашел бы способ удрать из селения. Его совсем не прельщала перспектива провести здесь остаток своих дней. Конечно, когда Ренкр улетал с драконом, он собирался умереть, но теперь-то все изменилось. Он хочет странствовать, видеть новые места, посетить те города, о которых так часто рассказывал Транд, он хочет жить, а не тихонько тлеть в этом проклятом Создателем селении. Для этого нужно приложить определенные усилия? Хорошо, Ренкр приложит, ему не впервой. В конце концов, за все нужно платить.
С этими мыслями долинщик и вошел в пещеру Одинокого.
Одмассэн сидел на чуть покосившемся стуле, зачищая и без того сверкающее лезвие секиры. При звуках, свидетельствующих о появлении в пещере Ренкра, он обернулся и кивком пригласил парня сесть на второй стул. Некоторое время горянин молча продолжал править лезвие, поэтому внезапный вопрос застал Ренкра врасплох:
– Что полезного ты умеешь делать?
– В каком смысле? – уточнил долинщик.
– Ты же не думаешь всерьез, что будешь жить у нас задарма. Необходимо делать что-то, нужное всем. Вот я и спрашиваю, что ты умеешь?
Несколько следующих минут он слушал длинный перечень возможностей долинщика. Когда Ренкр закончил, Одмассэн только безразлично пожал плечами:
– Половину из того, что ты назвал, я и знать не знаю: у нас не чинят крыши домов и не рубят лес. Коровы были, но когда-то давно, еще при переселении, а потом поиздохли, так что это тоже отпадает. Ты умеешь воевать? Отлично. Но сейчас никто не возьмет тебя в охрану – ты новичок. Посему… пойдешь убирать коридоры, с этого начинают все новички.
Сперва Ренкр хотел возразить – уж он-то, прошедший Дом Юных Героев, убивший дракона, имеет право на большее, чем следить за чистотой горянских коридоров, – но потом передумал. Все-таки Одинокий был прав, когда говорил, что в охрану Ренкру не попасть. И потом, многие, наверное, считают его всего лишь враждебным долинщиком, шпионом, чужаком, а стремясь оказаться в числе охранников входа в селение, он лишь подтвердит эти подозрения.
Снаружи постучали.
– Войдите, – устало молвил Одмассэн, откладывая в сторону секиру.
На пороге возник пожилой горянин среднего роста, с седыми волосами и обильной сетью морщин на лице. Внезапно, сам не зная почему, Ренкр проникся симпатией к вошедшему. И не то чтобы тот обладал особо располагающей внешностью, вовсе нет. Длинный шрам, проходивший через все лицо от правого уха до левой скулы и вниз, к горлу, не делал гостя привлекательным, но…
– Это ты… – хмыкнул Одинокий. – Присаживайся, Ренкру все равно пора возвращаться к себе. Ступай, – обратился он к парню, – утром я отведу тебя на место работы.
Ренкр поднялся, на мгновение встретился взглядом с вошедшим (тот долго и пристально рассматривал парня, потом отвернулся) и уже у выхода поразился, услышав следующие слова Одмассэна:
– Садись, Монн, садись и рассказывай, зачем явился.
Парень покинул пещеру и остановился неподалеку от входа, делая вид, что поправляет завязки на таццах, изрядно потрепанных в результате событий последних дней.
– …даже не спрашиваю, зачем ты сделал это и думал ли о последствиях,
– говорил тем временем Монн намеренно сухим и отстраненным голосом. И еще: усталым и обреченным. Впрочем, наверное, Ренкру просто показалось. – …явился я за тем, чтобы сообщить: люди возмущены твоим поступком. Более чем возмущены. Отец пожертвовал собственным сыном ради чужака. Сам понимаешь, терпеть подобное… дело даже не в терпении!
– Давай-ка уточним, – вмешался Одмассэн. – Дело на самом деле, уж прости за словопляску, в другом. В Совете. Очередной раз попраны основы основ – законы, Советом принятые и одобренные. Вот что вас не устраивает. А люди… люди, как мне кажется, понимают: никто никем не жертвовал. Просто так уж получилось. От предназначения не уйдешь.
– Как хочешь, так и понимай. – В этот момент вэйлорн, наверное, пожал плечами. – Только учти, еще одно нарушение законов станет для тебя последним.
– Это официальное сообщение, которое ты делаешь как представитель Совета?
– Нет, я пришел к тебе… на правах старого друга. Ты отлично знаешь, что Совет не делает предупреждений многократно. На сей раз они согласились проигнорировать твой поступок, но, упаси Создатель, если этот Ренкр натворит что-нибудь. Думаю, тогда речь пойдет об изгнании. Двойном.
– Кто будет вторым, я догадываюсь, можешь не говорить. Спасибо, что зашел, старина, но, боюсь, обещать ничего не могу.
– Не обещай. Просто помни о том, что Рианна… – голос Монна вдруг сорвался, и Ренкр сердцем почувствовал: эта самая Рианна была небезразлична и Монну, и Одмассэну, – Рианна бы опечалилась, если б ты оказался изгнан.
Одмассэн вздохнул.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?