Читать книгу "Золото колдуна"

Вдохновлённые первой находкой, ребята продолжили поиски. Удалось отыскать ещё несколько монет, в том числе пару серебряных, две оловянные пуговицы и медный браслет. Главным добытчиком оказался Петя – он нашёл двузубую серебряную вилку. Самое смешное, что для этого ему не потребовался прибор: он бездумно откатил с дороги камень, под которым, как выяснилось, она и лежала. Вилка немного погнулась и потемнела, но это были мелочи. Счастливый охотник преподнёс трофей своей возлюбленной, за что был награждён чувственным поцелуем под аплодисменты Насти и Родиона.

Вот только золотые слитки и россыпи червонцев, которые, по слухам, чеканили в своём имении Рудневы, упорно не попадались нашим кладоискателям. То ли их ещё в незапамятные времена упёрли более находчивые предшественники, то ли чёртово золото, как полагается, не давалось в руки тем, кто не знает Слова. А может, рассказы о рудневском золоте вообще были выдуманы от начала до конца.

За этими занятиями незаметно наступил вечер, и четвёрка искателей приключений вернулась в лагерь уже в полной темноте.

…Уютно потрескивал костёр, время о времени выбрасывая вверх снопы искр. Невдалеке покрикивали совы, которые вылетели на ночную охоту, нимало не смущаясь вторжением людей. Под тентом, на заботливо расстеленной Настиной накидке от дождя, лежал металлоискатель. Рядом с ним были разложены находки, в том числе обрывок ржавой цепи с остатками ошейника. Пётр, который нашёл этот артефакт в подвале под кучей гнилых листьев, с жаром доказывал, что они на правильном пути: несомненно, это цепь, на которой сидел невольник, работавший на потайном монетном дворе Рудневых. Ведь не станут же господа сами марать ручки чёрной работой! Наверняка, подговорили какого-нибудь бродягу или беглого каторжника, соблазнили лёгкой и денежной работой, да и засадили на веки вечные штамповать червонцы.

Версия, что и говорить, была слабенькой, но в неё все поверили. Родион исключительно для самоутверждения заметил, что если бы это было так, то нашлись бы и остатки станка, и кости работника – если конец дома Рудневых и в самом деле был таким романтическим и внезапным, как гласит легенда. Но в глубине души он тоже согласился с Петькой. Всё-таки всем очень хотелось, чтобы легенда оказалось правдой. И ещё хотелось найти золото – настоящий драгоценный клад, вроде тех, о которых давным-давно читали в приключенческих книжках. К тому же образ злосчастного фальшивомонетчика – косматого, бородатого, одетого в тряпьё, истощённого и почти утратившего рассудок от горя и безысходности – сильно подействовал на воображение путешественников. Каждый невольно примерил эту участь на себя. А ты – да, конкретно ТЫ – смог бы так? Смог бы жить вот так годами, покорно работать на того, кто лишил тебя свободы, общества людей и самого солнечного света? Не проще ли взять и прервать это бессмысленное прозябание?

– Не знаю. Я бы отколупнул хоть кусочек камешка, заточил бы и вскрыл артерии, – сказал Родион. – Лучше уж сразу подохнуть, коли ясно, что жизнь кончилась. А гнить заживо в подвале и работать на какого-то ублюдка – ну его нах.

– Так надо головой думать и не попадаться, – ответил Пётр.

– Хэх!.. Тут думай, не думай… Есть такое явление. Называется «shit happens». Выпил ты в корчме пивка с хорошим человеком, да и сомлел. А очнулся – уже в подвале, на цепи. Вот тебе печка, вот станок. Вот в этом тигле плавишь слитки, вот сюда зальёшь расплав, потом повернёшь вот этот рычаг. Потом рычаг повернёшь эдак, выберешь червонцы, ссыпешь их в этот лоток. И так далее…

– Ты так рассказываешь, будто всю жизнь сам этим делом занимался, – заметила Надия.

– Ха, я и сейчас этим занимаюсь! – хохотнул Родион. – Ловлю по вокзалам бомжей и гастеров, подпаиваю и – в подвал, к станку.

– Уау! Настюх, тебе повезло! Родик у нас – подпольный фабрикант! Правда, по нему это не очень заметно!

– Ну, я же подпольный фабрикант! – отпарировал Родион, сделав ударение на слове «подпольный». – Для всех я – скромный студент из простой семьи. А так у меня всё, как полагается: яхта, остров с пальмами…

– …вечеринки с коксом и трансвеститами, – продолжил Петя.

– Нет, трансы – это отстой, – задумчиво ответил Родион.

– Ну, с мулатками.

– Петро, а ты много мулаток знаешь? Нет? Ну и с чего ты взял, что они суперлюбовницы и все парни капают слюной на мулаток?

– Настя, пошли подышим воздухом, а мальчики пока обсудят письки и сиськи, – непринуждённо предложила Надия. – А то мы их, кажется, смущаем.

– А по-моему – мы их нисколько не смущаем, – с улыбкой ответила Настя. – Сейчас начнут хвастаться, у кого сколько тёлок было…

– Ладно, всё, убили эту тему, – сказал Родион. – Что думаете насчёт сегодняшней добычи?

– Если честно – мелочёвка, – вздохнула Надия. – Так, для личной коллекции – сойдёт. А если ты надеешься продать это, то имей в виду – на остров с мулатками-трансвеститами не хватит. Даже всё вместе, считая с моей вилкой.

– Мулатки и трансвеститы – это не по моей части, – ответил Родион. – Это ты вон Петеньку подкалывай, у него какие-то мутные фантазии… Ну чё, будем завтра искать золото. Что-то мне подсказывает, оно тут есть.

– Чуйка воровская? – спросила Настя.

– На-астенька! Откуда такие слова?!. Вроде приличная девушка, а иногда как ляпнешь – как в… – Родион затормозил в шаге от знаменитой лужи.

– Я не «вроде», а в высшей степени приличная девушка! – нравоучительно заметила Настя. – Помни об этом, пожалуйста! Просто приличная девушка много читает и много знает.

– Понял, виноват, исправлюсь, – с покаянным видом ответил Родион.

– То-то же!

– Кстати, если повезёт, можно и на мелких монетках неплохо заработать, – заговорил Пётр. – Тот парень, который дал мне этот металлоискатель, рассказывал: его приятель как-то нашёл монету, а это оказалась нумизматическая редкость – рубль Иоанна Антоновича, императора-младенца. Их ведь почти не осталось! Когда Елизавета, дочь Петра Первого, свергла Иоанна и его мать-регентшу, она велела уничтожить все монеты, которые к тому времени были начеканены.

– Не понял… Как это – «уничтожить все монеты»? Вообще все? – удивился Родион. – Что, страна вернулась к натуральному обмену?

– А… тьфу ты, оговорился. Я имею в виду – все монеты, отчеканенные в правление Иоанна Антоновича, на которых был его профиль. Все пошли в переплавку. Чтобы следа не было, чтобы ничего о нём не напоминало. Все его указы, то есть выпущенные от его имени, переименовали задним числом. А бедолажный царёнок Иванушка всю жизнь провёл в тюрьме, пока его не зарезали. – И Петя пересказал историю неудачного мятежа подпоручика Мировича, в результате которого низложенный император был убит приставленными к нему надзирателями.

Рассказ Петра о «русской Железной маске» задал нужное направление разговорам. Ночь, одиночество, странная усадьба среди леса – всё это будоражило воображение, заманчивая жуть завладевала собеседниками. Страшные истории полились как из рога изобилия.

– Мой дядька в юные годы увлекался каратэ, – рассказывал Петро. – Тогда, в середине восьмидесятых, на восточные единоборства была просто бешеная мода – их же у нас до того запрещали… Так вот, дядька и рассказал мне эту историю. В одной группе с ним занимался парень, чуть постарше, чем он тогда, мой дядька. Такой, знаете, здоровый лось, в семнадцать лет свободно жал от груди сто двадцать кило, сам широкий, как холодильник, тяжёлый, и при этом отлично растянутый – садился на прямой шпагат как нехрен делать – и очень быстрый. В общем, машина смерти. Дядька говорил, что паренёк, по его наблюдениям, был близок к каким-то криминальным делам. Во всяком случае, он жил на широкую ногу, хотя нигде толком не работал, а семья у него была самая обыкновенная. И ещё он был просто свихнутый на этой восточной экзотике. Читал Сунь-цзы и «Хакагурэ», хотя тогда их было нелегко достать, заказал за бешеные деньги самурайские мечи, сам выточил сюрикены – это…

– Знаем, знаем, – перебили слушатели, которые ждали, когда же, наконец, закончится интродукция и начнётся экшн.

– Вот только с языками у него было плохо, – Петро ухмыльнулся. – Он просто кончал от вида иероглифов – не важно, японских, китайских или корейских – но знать не знал, что они означают. Он даже сделал себе татуировку с иероглифами – дядька рассказывал, это было несколько таких разлапистых пауков во всю спину. Все пацаны ему обзавидовались и чуть было не наделали себе таких же. Но однажды к ним на тренировку пришёл давний знакомый сэнсэя… Надо переводить, кто такой сэнсэй? Так вот, этот грандмастер умел не только махать руками и ногами, но и немного знал иероглифы. И после тренировки он подошёл в раздевалке к тому здоровяку и спросил: «А ты знаешь, что написано у тебя на спине?» Парень отвечает: «Ну, это вроде по-японски – сила, дух, воля». «Нет, – говорит ему грандмастер. – Я сам, – говорит он, – наполовину китаец и на твоей спине могу прочитать „тушёная свинина“».

Слушатели расхохотались.

– Этот бедолага переменился в лице, пулей вылетел из раздевалки, прыгнул в свою машину и помчался разбираться с татуировщиком. Но тот гондон родился под счастливой звездой. Потому что мститель не отъехал и ста метров от стоянки, как врезался в столб. Машина загорелась, и парень с татуировкой «тушёная свинина» испёкся в ней живьём.

– Что ж, ему ещё повезло, – сказала добрая девочка Надия. – Прикинь, если бы он набил татушку «Я кавайная няша, оттрахайте меня, как последнюю сучку».

– Теперь я, теперь я! – затрещала Настя. Она повозилась, поудобнее угнездилась в объятиях Родиона, рядом с которым ей было ничего не страшно, и начала, таинственно понизив голос. – Это случилось в Австрии, в промежутке между двумя мировыми войнами. Молодой богач женился на красивой девушке из аристократического рода и в качестве подарка на свадьбу купил старинный замок в Альпах. Оба были на седьмом небе от счастья. Но счастье длилось недолго. Буквально несколько часов.

Слушатели навострили уши.

– Когда молодой муж внёс жену на руках в спальню, та вскрикнула и лишилась чувств. Скоро она пришла в себя. И тогда она рассказала, что ей померещился взгляд из зеркала. Страшный мёртвый взгляд.

– Вот вы не поверите, а я тоже не люблю в темноте в зеркало смотреть, – поёжившись, призналась Надия. – Мерещится… всякое. Вместо своего лица – какая-то ведьмина черепушка. И ведь понимаешь, что это – игра теней, и больше ничего, а всё равно мерзко.

– Вот не знал, что ты такая трусишка! – усмехнулся Пётр.

Надия ласково обняла его за шею.

– А ты, гляжу я, очень храбрый, да, Петенька? Так мы это проверим.

– Проверяй.

– Проверим, проверим. Ты ещё будешь визжать, как сучка.

– Эй! Может, потом будете визжать? Не знаю, как вы, – сказал Родион, – а я хочу узнать, чем у них дело кончилось.

– Так вот, – продолжала Настя. – Юная жена наотрез отказывалась спать в этой комнате. Муж пожал плечами и распорядился оборудовать спальню в противоположном крыле замка. Но, как говорится, осадочек остался. Он стал замечать, что и ему становилось не по себе, если он оказывался в бывшей спальне. Непонятно почему, но ему было неприятно смотреть в большое зеркало – даже при свете дня. А уж поворачиваться спиной к зеркалу, откуда смотрит кто-то – или что-то, – Настя подчеркнула голосом это «что-то», – он и вовсе не рисковал, хотя был человеком передовых взглядов и говорил, что в чертовщину не верит. Среди прислуги распространялась тихая паника: никто не хотел даже приближаться к этой комнате. Лакеи и горничные уверяли, что в зеркале сидит чёрт, который высасывает из человека душу. Очень скоро новому хозяину замка это надоело, и он решил разобраться с чертями. Для начала он приказал снять со стены зеркало. Зеркало сняли, вынесли из замка и разломали. Ничего особенного. Тогда он приказал ободрать обои со стены, на которой висело зеркало. Там тоже не было ничего особенного – простая кирпичная кладка. Но интуиция или что-то ещё подсказывала владельцу замка – тут дело нечисто. Он нашёл в библиотеке самый старый план замка и выяснил, что спальня по плану должна быть раза в два больше. Тогда он призвал бригаду каменщиков и заставил их разломать эту стенку к чёртовой матери.

Настя выдержала артистическую паузу.

– За стеной была глухая комната. На её стенах висели лохмотья старинных обоев. Окна были заложены кирпичами. А посреди комнаты стояла роскошная кровать, на которой среди грязи и трухи, в которую превратилось роскошное постельное бельё, скорчились два обнявшихся скелета… ай, Родька, ты что так щиплешься, озверел, что ли?!

– Извини, малышка, – деревянным голосом ответил Родион.

– Если тебе так страшно, я дальше не буду рассказывать! – мстительно сказала Настя, потирая руку, стиснутую железными пальцами Родиона.

– Ну ладно, детка, я же нечаянно! Я просто о своём задумался. – Он тряхнул головой. «Всё, всё, хватит! Забудь! Это было давно и неправда!» – сказал он себе. Да как же… забудешь тут!

– Все в окрестностях узнали о страшной находке. Конечно, узнала и молодая жена богача, которая первой заметила мёртвый взгляд из-за зеркала. Она потребовала, чтобы они немедленно съехали из этого проклятого замка. Муж не стал упираться, и они обустроились в гостинице неподалёку, а замок хотели продать, да покупателей на него не находилось…

– Странно, – встрял Петя.

– Что «странно»?

– Да что покупателей долго не находилось. Это ведь уже в двадцатом веке происходило, так? Странно, что не нашёлся богатый психопат, который купил бы этот замок за-ради готишности.

– Да понимаешь, мон шер Пьер, – Родион ухмыльнулся, – психопатов на свете много, богатых – чуть поменьше, но тоже немало. А вот богатые психопаты встречаются редко. Наверное, потому, что богатый психопат быстро становится просто психопатом… Ладно, Настик, это ведь, кажется, ещё не конец?

– Если будете перебивать – конец, – сердито заметила Настя.

– Всё, молчим как рыба об лёд.

– Ну, смотрите… Так вот. Как-то вечером в номер к богачу и его жене постучался коридорный и сказал, что к ним ломится какой-то старикашка. Жена сказала, чтобы его гнали прочь и желательно пинками. После того, как она встретилась глазами с мёртвым взглядом, она стала немного неадекватной: её постоянно мучили мигрени, она плохо спала, да ещё и стала бояться зеркал. Но муж велел его впустить. В номер вошёл старик в одежде местных горцев. «Правду ли говорят, – спросил он, – что вы, пан, изволили купить выморочный баронский замок?». «Да, – сказал богач. – Это я». «Не могу поздравить пана с удачным приобретением», – сказал старик и рассказал историю, которую слышал от своего прадеда. Давным-давно этим замком владел барон, последний в своём роду. Уже под старость он женился на юной красавице. Наверное, жена была меньше счастлива в браке, чем муж, потому что скоро завела себе молодого любовника из мелких дворянчиков. И даже не стеснялась принимать его в супружеской спальне, когда старый барон уезжал по делам, в гости или на охоту. Барон узнал об этом и решил наказать изменницу, а заодно и того, кто наставил ему рога. Поэтому как-то раз он объявил, что едет охотиться в горы на три дня, а сам вернулся с полдороги и прокрался потайным ходом в замок. Вместе с ним было двое верных слуг. Все были вооружены, кроме того, взяли с собой верёвки и прочную сеть. Среди ночи они поднялись в баронскую опочивальню, где на кровати мирно спала юная баронесса в обнимку со своим приятелем. Барон приказал слугам набросить на любовников прочную охотничью сеть и привязать их к кровати. Влюблённые проснулись, но было уже поздно. Юная баронесса то принималась оскорблять мужа, то просила отпустить её. Её любовник требовал, чтобы барон бился с ним на дуэли, как подобает дворянам. Барон ничего не ответил им. Он велел слугам, которые пришли с ним, принести в опочивальню кирпичей, воды и глины и вместе с ними замуровал несчастных влюблённых. После того, как дело было сделано, они заперли опочивальню и так же незаметно покинули замок. Когда они отъехали на десяток миль в горы, барон спросил одного из подручных: «Ты клянёшься молчать?» «Клянусь, ваша милость!» – сказал холуй. Тогда барон повернулся ко второму и рявкнул: «Убей его!» Слуга выхватил пистолет и, не моргнув глазом, застрелил своего товарища. А потом он повернулся к барону и уставился на него, словно сам не понял, что только что сотворил. Барон похлопал его по плечу. «Мне, – сказал он, – не нужны ваши клятвы. Вы мне – не ровня. От таких, как ты, я жду беспрекословного исполнения приказов. Так вот, я приказываю тебе молчать обо всём, что мы сейчас делали». «Как скажете, ваша милость», – сказал слуга, выхватил второй пистолет и разнёс голову своему господину.

– На хрена? – удивился Петро.

– Потому что он правильно понял слова барона, – ответила Настя с ласковой улыбкой. – Барону не нужны были клятвы от слуг. Ему нужно было только молчание. А кто молчит надёжнее, чем мёртвенькие? Вот он и решил подстраховаться.

– Молодец, что тут скажешь, – согласился Родион.

– Барон добился своего – слуга молчал об этом деле всю жизнь. Только перед смертью рассказал эту историю своему правнуку. Вот старик и был тем самым правнуком. Он рассказал богачу и его жене всё, что слышал от своего прадеда, а напоследок посоветовал уехать из этих мест как можно быстрее и как можно дальше. «Иначе, – сказал он, – проклятье может коснуться вас». Уже на следующее утро богач и его жена уехали в Германию.

– Красиво, – вздохнула Надия.

– Ещё бы! – воскликнул Петро. – Это готовый фильм!

– Отлично, – Родион прищёлкнул пальцами. – Теперь будем знать, на что потратить рудневское золото, когда найдём его.

– Дело за малым – найти его, – логично заметила Надия.

– Ну, моя история не такая готишная, – сказала она после недолгого молчания. – Случилось это в России в наши дни. Один парень, мелкий бизнесмен, познакомился в инете с тёлочкой, которая устраивала перед свадьбой девишник – ей, понимаете ли, перед заходом в тихую семейную гавань захотелось оторваться напоследок. Она ещё сказала, что позовёт четырёх подруг. Парень от такой удачи прифигел, рассказал об этом своему другу, вместе с которым он работал, и они в тот же вечер поехали на этот блядский марафон, благо девица, которая их пригласила, жила в соседнем городке. Приехали и сперва подумали, что их живыми пустили в рай. Пять девок на любой вкус, притом все уже основательно напились, так что забыли нахрен обывательские приличия и не слышат ничего, кроме монолога вагины. А их, парней, только двое! Просто раскладывай шлюх ромашкой и трахай по кругу!.. И тут один из парней вспомнил, что собирался вечером позвонить родителям – у него тяжело болел отец. Достал телефон и хотел набрать номер, да не тут-то было – сеть не ловится. Он подумал, что в квартире что-то экранирует сигнал. Он вышел на лестничную клетку – та же фигня. Ладно. Спустился на первый этаж, вышел на улицу и только тогда смог позвонить. А потом обернулся… а дом пропал!

– Пропал? Как это пропал? – удивились слушатели.

– Так, будто его и не было, – продолжала Надия, польщённая произведённым эффектом. – На том месте, где только что был дом, стоял полуразрушенный фундамент, заваленный листьями и всяким мусором. Это было так неожиданно, что этот парень, который выбежал позвонить родителям, в первый момент даже не испугался. Он даже позвонил другу, который остался в доме – ну и, конечно, автоматическая девушка сказала, что абонент не абонент. Тут его накрыла паника, он бросился прочь и застучал в первые попавшиеся ворота. Вышел мрачный пролетарий, который сперва хотел вежливо попросить ночного гостя убираться подальше, а потом, когда парень рассказал свою историю, сам чуть не описался от страха и согласился разговаривать только после того, как тот парень перекрестился.

– Ну и?

– В общем, местный старожил поведал нашему любителю горячих кисок, что дома, где они зажигали с девками, нет с конца девяностых. С того самого дня, точнее, ночи, как одна девка зазвала подруг на гулянку перед свадьбой, и они что-то такое учудили с газом, что дом взлетел под облака. Так, что его потом даже не стали восстанавливать. А от тех девчонок даже огарков не нашли.

– Нормально, – оценил Родион.

– Парень совершенно офигевши выслушал эту сагу, подумал, не спятил ли он, и – делать нечего – побрёл оттуда прочь. Пешком. Потому что ключи от машины остались у друга. А друг остался чёрт знает где. Он шёл и вспоминал, что, когда они ехали, навигатор упорно отказывался видеть именно этот дом. А потом в квартире они плясали под хиты девяностых, которые сейчас уже мало кто помнит. В общем, решил он, что бы там ни было, надо убираться отсюда подобру-поздорову. Он вызвал такси и сказал, чтобы его ждали возле моста через речку, которая служила естественной границей этого городка. На мосту он обернулся.. и лучше бы он это не делал! – зловеще ухмыльнулась Надия. – Потому что перед ним возникла одна из девчонок, которая сгорела вместе с подружками лет пятнадцать назад. Она схватила его за руку, и он успел заметить, что рука у мертвячки не холодная, а наоборот – у него кожа чуть не задымилась… – Надия, иллюстрируя страшный финал, обхватила запястье Петра, а другой рукой обвила его шею и, глядя на него глазами голодной ламии, прошипела: – «Миленький, куда же ты? Мы ведь только начали! Зажжём до звёооозд!»

– И что дальше? – спросила Настя.

Надия многозначительно улыбнулась. Мол, догадайтесь сами.

– Ну, теперь моя очередь, – сказал Родион. – Что ж, расскажу вам историю, которая приключилась с моими знакомыми страйкболистами.

– С кем? – переспросила Настя.

– Со страйкболистами. Знаешь, что такое страйкбол? Это военная игра…

– А-а, да, знаю. Где шариками цветными стреляют? Я играла в такую, – сказала Настя.

Она решила не говорить, что играла вместе с Семёном. Семён… Семён забыт. Как и Василиса.

– Нет, Настюшка, это совсем другое. В страйке стреляют пластиковыми шариками, которые не оставляют следов. Так что игрок, которого поразили, должен сам сознаться, надеть красную тряпку и идти умирать.

– Умгум, ясно.

– Дело было в прошлом году. Как-то поздней осенью они поехали трениться на заброс…

– КУДА?

– Наш военизированный друг, – ухмыльнулся Петя, – имеет в виду, что команда поехала тренироваться на заброшенное строение. Он, когда увлекается, переходит на свою страйкбольную феню и забывает, что рядом сидят нормальные люди. Ты, Настик, меня спрашивай, если что будет непонятно. Я уже научился его понимать, переведу.

– Петро, вот что бы мы без тебя делали… Так вот. Они приехали в заброшенный военный городок, сложили вещи в бывшем общежитии – а это была здоровенная пятиэтажка, даже стёкла ещё не везде выбиты – разобрали привода – стволы то есть – и пошли воевать. Точнее, отрабатывать всякие тактические приёмы: заход в здание через окно, через дверной проём, передвижение в здании, зачистка, действия при атаке, при защите, то-сё… Надо сказать, народ в том отряде подобрался боевой, а не какие-то скучающие клерки. Половина отслужила в армии, командир и ещё один парень повоевали в Чечне, остальные – кто спортсмен, кто мент, кто спасатель, кто промышленный альпинист, двое бывших скинов… Короче, непростые ребята. К игре они относились всерьёз, тренировались без разгильдяйства, так что на игре убивали их редко, а сторона, за которую воевала их команда, всегда побеждала. Ну во-о-от… – Родион вздохнул. – Как я уже сказал, стояла поздняя осень, и скоро начало смеркаться. Тогда парни включили фонарики и продолжили тренировку. Когда они закончили и решили перекусить перед отъездом, был уже поздний вечер. Они собрались в зале, где побросали рюкзаки – и тут заметили, что одного нет. – Родион с заговорщическим видом оглядел слушателей. – Сперва этому не придали значения – мало ли, задержался, чтобы отлить, или по более важному делу. Но прошла минута, другая, пять минут, а его всё не было. А ведь, когда командир объявил по рации отбой, отозвались все. Пропавшего бойца стали вызывать по рации и по телефону, но он не откликался. Тут уже они забеспокоились. Мало ли что могло случиться – где-то упал и сломал ногу. Или ударился головой и потерял сознание. Или, скажем, полез в подвал, а там его прищемило плитой. Или провалился куда-нибудь… Заброс есть заброс, не детская площадка. Тогда бойцы разделились на четыре тройки и отправились на поиски. Да, забыл сказать: вместе с пропавшим их было тринадцать, и утром они ещё шутили – мол, собралась чёртова дюжина, добром это не кончится. Две тройки обыскивали первые этажи, третья спустилась в подвал, четвёртая обследовала территорию вокруг дома и тоже зашла в подвал, но с другого конца. Они постоянно перекликались по рации… только связь с теми, кто зашёл в подвал, очень быстро прервалась. Один за другим они перестали откликаться и по рации, и по мобильникам. Командир отряда был в тройке, которая первой пошла в подвал, и он, разумеется, тоже пропал из эфира – а когда командир выбывает из игры, это действует на нервы. – Родион пошевелил палочкой обуглившиеся поленья; взлетел рой искр. – Начался разброд и шатание. Один боец предложил всем спуститься в подвал. Другой заявил, что надо убираться отсюда и вызывать ментов и спасателей, потому что в подвале творится что-то скверное. А боец, который зашёл на третий этаж, сказал, что слышит, как будто наверху бегает ребёнок. «Тут, походу, беспризорники ныкаются, а мы их пугаем», – сказал он. «Беспризорникам тут делать нечего, – ответил ему парень, который был назначен старшим над одной из троек. – До ближайшего населённого пункта – десять кэмэ. Головой подумай – что они тут будут жрать? Друг друга?» «Вот они наших и сожрали», – пошутил кто-то из бойцов, только его шутка никого не насмешила. «Я пойду гляну, что там», – сказал боец, который услышал беготню. «Подожди меня, сходим вместе», – сказал старший тройки, и они вместе поднялись на четвёртый этаж, а поскольку там ничего не нашли – прошли на пятый.

– Нервы у обоих были на взводе, и это неудивительно, – продолжал Родион. Он поигрывал короткой палочкой, катая её между пальцев. Речь его текла размеренно и свободно, и говорил он как по писаному. Видно было, что история ему нравится. И, наверное, он рассказывал её не единожды. – Полотряда как корова языком слизнула. Откуда-то воняет прелыми тряпками. Темнотища. Они идут с фонариками, и свет то и дело упирается в жуткие рисунки на стенах: оскаленные черепа, скелеты в балахонах, когтистые мертвяки с синими рожами, какие-то мутанты, не столько страшные, сколько мерзкие… Дело в том, что страйкболисты давно облюбовали этот заброс, вот и нашёлся среди них художник, который украсил его изнутри. Днём это даже забавно, а вот вечерком, когда выворачиваешь из-за угла и прямо в лицо тебе пялится какая-то харя… неприятно. И ещё этот чёртов ребёнок… Они то и дело слышали его беготню и тихий смех. Только дети так не смеются, – тихо и убеждённо проговорил Родион. – Нелюдской это был смех. Так могла бы смеяться какая-нибудь тварь, прикинувшаяся ребёнком.

– Брррр! – Настя поплотнее прижалась к рассказчику. Пётр покрепче обнял Надию – не столько затем, чтобы успокоить её, сколько затем, чтобы приободриться самому.

– На пятом этаже не было ничего, кроме отбитых плиток, обломков кирпича и гниющих тряпок. Вдруг командир тройки посветил на пол и чуть не выронил его: «Твою мать! Кровь! – крикнул он. – Свежая! Ты глянь!» Но это было не самое страшное. От кровавой лужи шириной в метр вела цепочка следов. Как будто ребёнок лет семи пробежал босиком. Кое-где на стенах виднелись кровавые отпечатки детских ладошек. «Где твой свинокол? – прошипел командир. – Доставай и держи наготове! Игры кончились! Смотри, чтобы со спины не прыгнул! – Он нажал кнопку передачи на рации: – Мужики, все, кто слышит!.. Поднимайтесь на пятый! У кого что есть – ножи, травматы, баллончики, да хоть палки – держите наготове! Здесь лужа крови и следы! Приём! Приём, мать вашу размать!..»

– «Так, всё! – командир повернулся к бойцу, и тот впервые увидел товарища настолько испуганным. А ведь этот парень, который командовал поисковой тройкой, в обычной жизни работал пожарным, навидался всякого, и сам горел, и товарищей тушил, и таскал обгоревшие трупы, так что напугать его было нелегко. – Никто не откликается. Валим отсюда!» Тут смех жуткого ребёнка раздался совсем рядом. Командир выхватил травмат и развернулся на звук. Смех доносился из комнаты, рядом с которой они стояли.

– Командир тройки поднёс палец к губам и беззвучно шагнул в комнату. Боец двинулся за ним, сжимая нож. И он видел, как всё произошло. Он видел, как это существо, свесившись с крыши, заглядывает через окно в комнату. Оно было похоже на ребёнка – маленького и донельзя истощённого, да ещё и преждевременно состарившегося. Боец запомнил, что оно было одето в ветхую белую рубашонку, а длинные белые волосы висели и слегка шевелились от ветра. Морщинистая мордочка была растянута в ехидной улыбке. Командир издал звук, напоминающий смесь хрюканья с карканьем, и два раза выпалил из травмата в эту тварь. Тогда существо, – Родион осклабился – точь-в-точь кошмарный ребёнок из его рассказа! – протянуло длинную тонкую руку, сцапало его за шиворот и вытянуло здорового мужика наружу, как пустой мешок.

Девушки внимали, открыв ротики, затаив дыхание и не смея пошевелиться. Да и Пётр на всякий случай положил руку на рукоять ножа – прикосновение к оружию успокаивало.

– Оставшийся один боец вылетел из комнаты, добежал до лестницы и, не разбирая дороги, кинулся вниз, – продолжал рассказчик. – Если бы кто-то или что-то попалось ему на пути – он бы снёс это и растоптал, как слонопотам. Он хотел одного – оказаться как можно дальше от этого места и желательно мгновенно.

– Он вылетел на первый этаж. Рюкзаки и верхняя одежда лежали там, где их оставили, но он не посмел взять даже свои вещи. Он сбежал по лесенке, ведущей к выходу, и увидел, что дверь закрыта. Он толкнул её, но она не поддалась. И тут ожила рация. Кто-то вызывал его. Кто – он не разобрал, потому что голос звучал тихо и хрипло. «На связи! Кто говорит? Где все?» – спросил он. «Они здесь, хи-хи-хи! – ответил мерзкий голосок. – Они в подвале. Ползают на карачках, без глаз и без кожи, и ждут только тебя!»

– От одного этого голоска, – говорил Родион, – можно было – извините, девчонки! – обдристаться. Но, видно, ужас придал парню дополнительные силы. Он со всей дури врезал ногой по двери, так что она упала плашмя на землю, и вылетел из этого проклятого дома, как пробка из бутылки.

Настя тихонько выдохнула. Кажется, самое страшное позади…