Читать книгу "Зерно Путеводной Звезды"

Сконцентрировавшись, я на пару секунд провалился в состояние медитации, чтобы взглянуть на противника истинным зрением.

Ни… фига себе!

Здоровенный, прикрытый бесформенным панцирем силуэт расцвел изнутри сложным переплетением светящихся линий и узлов, которое напомнило мне мой собственный энергетический контур. Только вот у морской зверюги он был гораздо насыщеннее и сложнее. Разница – примерно, как между легким карандашным эскизом и полноценной 3D-моделью. Сильнее всего в глаза бросался крупный, размером с голову, светящийся сгусток в самой глубине его тела. Видимо, тоже что-то вроде моего ядра, в котором хранится запас накопленной Ци.

Краб щелкнул клешнёй, пытаясь достать меня, но я перепрыгнул на соседний валун, повыше, а с него ещё дальше, продвигаясь к более густо усеянному обломками скал участку берега. Здоровяк рванул следом, одним махом проскочив метра три. Ещё миг – и он ударил в меня тонкой шипящей струёй воды.

Я едва успел укрыться за камнем, по спине и плечам вдруг чем-то довольно болезненно стегануло.

Да это же каменное крошево! Чудовище пробороздило скалу, словно лазером или тонким буром, оставляя узкую, но глубокую борозду. К счастью, атака была непродолжительной. Поняв, что достать меня не удалось, краб начал пятиться, возвращаясь к разрытой воронке в песке, из которой вылез.

Осторожно высунувшись, я ещё раз окинул взглядом глубокую отметину на валуне, и присвистнул. Я, слышал, что в моём мире бывают станки, которые даже металлические пластины могут резать струёй воды, смешанной с тонким абразивом. Но чтобы такой фокус проворачивала морская зверюга…

Стараясь не привлекать внимания зверя, я потихоньку отступал всё дальше. Печально, но факт – от этой ползучей коряги надо улепётывать. Поначалу-то во мне проснулся боевой азарт – я в своё время провел множество схваток с подобными чудовищами. Да чего уж там – видал и пострашнее. Но сейчас, трезво прикинув силы, не стал даже тратить время.

Что-то мне подсказывает, что против стихии Воды у морского чудовища будет хорошая защита. Так что даже если я сумею изобразить что-нибудь в духе Удара Волны – то только зря сожгу накопленную в ядре Ци. А больше мне, собственно, и противопоставить-то ему нечего. Колотить его по панцирю посохом точно бесполезно. Он, по-моему, с моё бедро толщиной. А этим своим водяным лазером тварь меня запросто насквозь прошьёт.

Кстати говоря, похоже, это и есть его тактика охоты. Вон, опять в песок зарывается. Видимо, поджидает таким образом жертв, подпускает их поближе, глушит водяным плевком, а потом… Брр-р!

Окончательно убедившись, что мне здесь ничего хорошего не светит, я дал по тапкам.

Лавируя между скалами и теперь уже приглядываясь к каждому подозрительному холму в песках, я продвигался всё ближе к маяку. Эта огромная махина маячила уже в нескольких сотнях метров от меня. Правда, чтобы добраться до неё, пришлось изрядно попотеть – я подобрался к ней с запада, и тут к ней не было нормальных подходов. Скала, из которой вырастала башня, обрывалась отвесной стеной прямо в море.

Но всяческое верхолазанье – это как раз моя стихия. Конечно, здорово не хватало полноценного функционала Серебряного жала, а также магических свойств Зерна Обезьяньей цепкости, которые раньше позволяли мне карабкаться по любым поверхностям. А ещё немного нервировали колышущиеся внизу волны, вдребезги разбивающиеся об острые выступы скал. Чувствовал себя, как циркач без страховки – если сорвусь, мало не покажется.

Ещё и посох жутко мешался, так что я даже начал жалеть, что вообще взял его с собой. Лямка для ношения за спиной оказалась вполне годной идеей, но это когда просто прогуливаешься неспешным шагом. А вот при подъеме на скалы оружие так и норовило зацепиться то за ногу, то за какой-нибудь выступ. Уф, как же мне сейчас не хватало слотов быстрого доступа, куда можно спрятать что угодно и освободить руки!

Но все эти трудности воспринимались лишь как досадное препятствие. Оказавшись рядом с маяком, я уже совершенно отчётливо чувствовал, как меня тянет к нему какая-то невидимая сила. А ещё – начал слышать знакомый звук. Тонкий, едва различимый, особенно на фоне шума прибоя. Похожий на звон потревоженной струны.

Ощущения были знакомыми. Раньше я так чуял Источники – места Силы, из которых можно черпать чистую Ци. Однако сейчас, после катаклизма, всё работает по-другому. Например, возле озера я никакого звона не слышу, хотя его тоже можно считать одним большим Источником.

Но здесь… Звук тихий, как комариный писк, и столь же назойливый, не позволяющий от него просто так отмахнуться. Концентрация на течениях Ци подсказывает и примерное направление – где-то там, наверху, на башне. И чем ближе к ней я становился – тем сильнее было притяжение.

Когда добрался до самого тела башни – подъём пошёл быстрее. Издалека этого не было видно, но маяк был сложен из огромных каменных блоков, многие из которых изрядно потрескались. Щели попадались такие, что туда не то, что пальцы – всю руку можно было просунуть. Так что карабкаться было легко. Проблема была только в том, что архитекторы этой чёртовой башни поскупились на окна – вся эта громадина представляла собой почти монолитный столб с утолщением в верхней части.

К тому моменту, как мне попалось окошко, в которое можно было протиснуться, уже здорово начали уставать руки, особенно пальцы. Так что внутрь я ввалился, тяжело дыша, и некоторое время отдыхал, прислонившись к стене.

Я оказался на длинной винтовой лестнице, похоже, пронизывающей насквозь всю башню. Само внутреннее пространство здания было разделено на несколько ярусов. Я сначала проверил ближайший этаж чуть ниже. Там было почти пусто, если не считать штабеля каких-то старых бочек. Потом начал подниматься по лестнице, заглядывая на каждый следующий этаж. Временами останавливался, ненадолго погружаясь в состояние медитации и пытаясь разглядеть что-нибудь в течениях Ци.

Сложно сказать, что именно я искал. Пока что здание маяка выглядело пустым, почти заброшенным. Только лестницу явно поддерживали в хорошем состоянии – ступени на ней там и сям светлели свежей древесиной, хотя сам металлический каркас был сплошь покрыт слоем ржавчины.

Чем выше я поднимался, тем больше попадалось знакомых уже элементов алантской архитектуры. Если нижняя часть башни представляла собой, по сути, просто грубую каменную трубу с винтовой лестницей, то верхние помещения были напичканы каким-то оборудованием. Причем я-то привык видеть алантскую технику древней, полуразвалившейся, покрытой слоем патины. Здесь же она поблескивала гладкими кожухами, кое-где виднелись прозрачные полусферы из материала, похожего на стекло, скрывающие внутри сложные переплетения каких-то трубок и шестерёнок.

Я добрался до самых верхних этажей, выше оставалась только открытая смотровая площадка. И оба эти этажа были почти полностью заняты сложными механизмами, смысл которых я понял только в общих чертах. Судя по всему, вот эти здоровенные отполированные до зеркального блеска пластины – это приспособления, способные фокусировать и направлять световые лучи далеко в море. Они могут разворачиваться в разных направлениях, складываться друг с другом. А вот эти здоровенные шестерни, похоже, способны даже разворачивать полностью всю верхушку башни. Ну, а здоровенная полупрозрачная призма в центре, высотой выше моего роста – это наверняка главный источник света. Этакая огромная лампочка.

Проблема в том, что вся эта махина сейчас безжизненна. И истинное зрение тоже это подтверждает – я чую внутри только жалкие остатки энергии, да и та медленно утекает из механизма, уходя куда-то вниз тонкими струйками, похожими на сигаретный дымок.

Выглядит странно. Будто что-то высасывает всю свободную Ци не только из этого механизма, но и вообще в довольно большом радиусе. Так вот почему маяк не сработал в шторм. Даже если местные исправно заложили в него источник энергии – что-то опустошило его напрочь.

Я принялся обыскивать этажи ещё тщательнее, то и дело ныряя в состояние медитации. Звон потревоженной струны, означающий близкое присутствие какой-то аномалии, зудел над ухом не переставая, однако я в упор не видел его источника. Толстые каменные стены и металлические алантские конструкции мешали обзору – моё чутьё пока не настолько сильно, чтобы я мог свободно проникать истинным зрением через такие преграды.

Спустился вниз этажа на три. Поднялся снова. Даже вышел наружу, на смотровую площадку. Всё без толку. Ощущение, что хожу вокруг да около, в упор не замечая источника сигнала.

Потом в глаза бросились некоторые несостыковки. Высота потолков на этажах башни примерно одинаковая. А вот витков лестницы между последним и предпоследним больше, чем между остальными. И разброс получается неслабый – метра на два с половиной. Похоже на целый потайной этаж. Или это просто скрытые под полом механизмы столько места занимают?

Быстро отыскать разгадку не удалось. Оно и немудрено. Местные смотрители маяка вон, наверное, годами ходили по этим помещениям и ничего не замечали. Но у меня всё же была хоть и слабенькая, но подсказка – те самые тоненькие струйки остатков Ци, тянущиеся к источнику где-то под полом верхнего этажа и исчезающие в щели между металлическими плитами.

На первый взгляд эти толстые листы из рыжеватого, похожего на бронзу металла казались совершенно монолитными, но я чуял под ними пустоту. Среди всякого хлама на других этажах маяка я отыскал подходящий металлический прут, загнул его на конце, пропихнул в щель между этими плитами. Потянул за этот крюк вверх, и одна из плит заметно поддалась – это оказался, по сути, здоровенный люк в полу. Правда, настолько тяжелый, что в одиночку его было просто нереально поднять.

Пришлось ещё немного покумекать, соорудить что-то вроде блоковой лебедки, используя трос Серебряного жала и перекинув его через одну из балок механизма под потолком. Да и силёнок во мне всё ещё немало, хоть аватар мой и здорово сдулся после катаклизма. Так что в итоге удалось мне сдвинуть эту проклятущую плиту настолько, что образовался проём, в который я смог протиснуться.

В обнаружившейся под полом крипте было темно, как в погребе, но довольно просторно – звуки отдавались эхом, как будто я находился в здоровенной металлической цистерне. С источниками света на маяке была напряженка – на стенах я видел множество алантских светильников, представляющих собой мутные полупрозрачные кристаллы в металлической оправе. Но и из них что-то высосало всю энергию, так что рассчитывать на них было бесполезно. А ничего другого под рукой не было.

Но я обошёлся без освещения – мне достаточно оказалось истинного зрения. Спустившись вниз, я замер, сконцентрировавшись на течении Ци. И сразу же увидел мощный Источник в нескольких шагах от себя. Это было похоже на столб яркого света, вырывающий из темноты круглое пятно на полу.

В моих прежних странствиях по Артару мне уже доводилось сталкиваться с подобным. Обычно такие места представляли собой что-то вроде энергетического родника – места, в котором концентрируется чистая Ци. Либо, в более редких случаях, это были места, где древние оставляли своеобразные послания – войдя в контакт с таким Источником, переносишься в некую иллюзию или даже отдельную локацию, спрятанную на другом слое реальности.

Однако сейчас, после катаклизма, я совсем не уверен, что все эти механики работают, как и раньше. Мало того – за пределами континента, называемого Артаром, их, по идее, и не должно встречаться!

Однако вот же эта штука, прямо передо мной. И кроме неё, здесь, кажется, ничего и нет. Течения Ци обрисовывали мне контуры помещения. Оно действительно напоминало этакую цистерну – небольшой цилиндрический зал с плоским потолком и полом…

На полу, кажется, какой-то узор, состоящий из глубоких борозд в металле. Его можно прощупать носком сапога, да и в течениях Ци он четко выделяется. Окружность метра три диаметром, разделенная на шесть секторов. Столб Ци, подсвечивающий место Силы – на одном из этих секторов. А в самом центре – ещё один сгусток энергии, более яркий. И, похоже, именно они и поглотили всю Ци из окружающего пространства – именно сюда до сих пор тянутся и остальные крохи.

Очень похоже на то, что это место очень долго находилось в этаком спящем режиме, но потом активировалось и потребовало подпитки.

Я постоял немного, рассматривая крипту в режиме медитации, но больше ничего не обнаружил. Невооружённым взглядом здесь и вовсе ничего не разглядишь – просто здоровенная металлическая полость.

Но стоило мне занять место в столбе Ци и снова сконцентрироваться…

Пришлось даже прищуриться – глаза уже успели привыкнуть к темноте, а тут пространство крипты озарилось золотистым светом, идущим откуда-то снизу, будто пробивающимся сквозь потолок. Передо мной раскинулся разбитый на сектора круг с небольшим возвышением в центре. На каждом из свободных секторов горели символы – размашистые, будто нанесенные взмахами когтей, ксилайские иероглифы.

Сердце у меня ёкнуло. Я уже видел подобное раньше! И уж точно знаю, что это за символы. Обозначения пяти основных стихий Ци – Огонь, Вода, Дерево, Земля, Металл. Каждый этот сектор – что-то вроде клавиши, которую можно активировать, воздействовав на неё соответствующей стихией. Нажмёшь все – и откроется тайник в центре круга.

Я даже знаю, что там, в тайнике. Одно из хрустальных зёрен Суань Ю.

Это похоже на какую-то насмешку судьбы. Чтобы вступить на Хрустальный путь, нужно быть мастером всех пяти Стихий. В прошлый раз, когда я наткнулся на похожий тайник, у меня не хватало одной стихии, чтобы вскрыть его. Сейчас же у меня и вовсе в арсенале только Вода.

С другой стороны – теперь уже точно понятно, что на этот остров меня забросило не случайно. Последний подарок от Ники. Я ведь всё последнее время рвался на Хрустальный путь? Пожалуйста. Вот только в своём нынешнем состоянии я ещё дальше от него, чем был перед катаклизмом! Это прямо издевательство какое-то!

Признаться, у меня так подгорело, что я потерял концентрацию. Из медитации меня вышибло, я снова оказался один в пустом гулком тёмном баке. Заодно выяснилось, что здесь отличная акустика и эхо – мои матерные замечания по поводу сложившейся ситуации получались весьма звучными.

Но я быстро взял себя в руки. Бао нет рядом, да и вряд ли теперь мне удастся когда-нибудь встретиться со старым сенсеем. Но тем ценнее следовать той мудрости, что он успел в меня вложить.

Например, ко всему подходить с холодной головой. И после недолгих раздумий я пришёл к выводу, что я всё же в более выигрышном положении, чем в прошлый раз.

Да, я откатился почти к самому началу своего пути – меня сейчас не назовёшь мастером ни одного из боевых стилей. Я пока вообще не могу полноценно управлять энергией Ци. Однако есть и плюс. Я уже убедился на практике, что я могу поглощать и удерживать в своём ядре Ци как минимум двух разных стихий – Воды и Дерева. Скорее всего, получится и с остальными, надо только найти, откуда их можно вытянуть. А потом… Да, полноценных боевых техник я ещё не освоил. Но уж просто вложить стихию в удар – дело нехитрое. И этого должно хватить, чтобы вскрыть замок на этом тайнике.

Дело за малым. Вернуться сюда, имея в ядре некоторый запас Ци каждой из пяти стихий. Выглядит не так уж сложно. Доводилось мне проходить квесты и покруче.

А вот задвинуть плиту, скрывающую вход в крипту, обратно на своё место – оказалось трындец какой непростой задачей. Под конец чуть без пальцев не остался – еле успел отдёрнуть руку.

Вся эта возня на маяке отняла довольно много времени, я даже успел проголодаться. Так что поднялся наверх, на смотровую площадку, разместился там на самом гребне стены, между квадратными зубцами, похожими на крепостные, и устроил небольшой перекус из единственной лепешки, которую смог захватить с собой, спрятав в кармане за пазухой. Фляги с водой у меня тоже не было, так что пришлось давиться всухомятку.

Солнце поднялось уже высоко, лучи его искрились на лазурных волнах. Бескрайние просторы океана простирались во все стороны, докуда хватало глаз. И только отсюда, с самой высокой точки острова, мне удалось наконец разглядеть соседнюю сушу – где-то далеко-далеко на востоке.

Сам остров тоже отсюда был как на ладони – его можно было окинуть взглядом почти полностью. Я разглядел Зелёную скалу в его центральной части – её легко можно было опознать по блестящему пятну озера на плоской вершине. А где-то там, на юго-восточном краю острова, находится единственный посёлок. Он, похоже вон там, возле подковообразной бухты, опоясанной светлой песчаной косой. Вон, даже, кажется, можно различить круглые светлые крыши, сделанные из чего-то вроде соломы. А вон там, чуть поодаль от берега…

Я замер, прикладывая ладони козырьком ко лбу. Очень не хватало какого-нибудь оптического прибора типа бинокля. Но даже без него в южной бухте был заметен характерный темный силуэт.

Корабль!

Интерлюдия. «Волчья звезда»

– Быстрее, быстрее, дармоеды! – орал своим визгливым голосом Рейкар, свесившись через край люка в трюм. – Крен на нос растёт! Качайте!

– Да качаем! – огрызнулся из темноты кто-то из матросов. – Но вторая помпа сдохла!

– Вёдрами черпайте, рыбье семя! Шевелись, шевелись!

– Да толку-то? Пробоина опять вскрылась! Надо латать!

– Да! Где этот грёбаный Джигги?

– Он вообще собирается помогать, или нет?

– Вонючий коротышка…

– Это кто там такой смелый? – рявкнул с верхней палубы Гремучка.

Выкрики из трюма мигом прекратились, зато всплески воды, загребаемой вёдрами, наоборот, стали вдвое чаще.

– Услышал же… Вот гад ушастый… – прокатилось разносимое гулким эхом бормотание.

Сам Джигги по-прежнему не торопился спускаться в полузатопленный отсек. Хотя починка корабля в его прямой обязанности. Главный плотник же, как-никак. И механик. И оружейник заодно. При таком жёстком недоборе в экипаже каждый выполняет сразу по несколько функций. Но, в любом случае, Джигги – самый рукастый из всех, так что кому ещё латать это корыто, как не ему?

Но есть одна проблема – он, как и все харки́ны, терпеть не может воду. Не хочет ноги мочить лишний раз. Резонный вопрос – чего он тогда вообще попёрся бороздить моря? Но те, кто осмеливались спрашивать об этом Гремучку, оставались потом без пальцев, мочек ушей, а то и более значимых частичек плоти. Характер у него не просто скверный – взрывной. Что тоже довольно типично для харкинов.

Что отличает Гремучку от сородичей – так это незаурядный талант. Обычно представители его расы туповаты и годятся в основном для работы в шахтах – низкорослые, с покрытыми шерстью длинными ушами, со свисающими почти до земли лапищами. Ещё и в темноте ориентируются не хуже склирров. Но Джигги, помимо прочего, умеет чинить любую технику. А то и придумывать на ходу всякие хитроумные штуковины и собирать их из подручных материалов. За это Калаан готов ему и жалованье выплачивать за троих.

Ему бы в механарии к алантам податься – наверняка смог бы сделать карьеру у высоколобых. Особенно если бы присягнул Конкордии Зул-Марин. Зул-маринцам плевать, какой ты крови – они смотрят, что ты умеешь делать. И способен ли вкалывать без продыху.

Но вряд ли даже они закрыли бы глаза на добрый десяток наград, назначенных за голову этого коротышки. Убийца, пират, грабитель, контрабандист, похититель людей… Перечислять все его похождения – полдня не хватит.

Впрочем, такому, как он, на «Волчьей звезде» самое место. Остальные тут ничуть не лучше…

Калаан опустил потрёпанную подзорную трубу, в которую разглядывал приближающийся берег, и крикнул в раструб, ведущий в машинное отделение:

– Самый малый!

Крутанул штурвал влево, чутко следя как неповоротливая посудина медленно разворачивается правым бортом к пирсу, выступающему на добрую сотню шагов в море. Ну хоть пирс в этой дыре приличный. Явно аланты выстроили. Вон, и вымпелы их колышутся на столбах. Выцвели уже давно на солнце, но всё ещё можно разглядеть герб с характерными ореолом, похожим на пламя.

Конкордия Манахар. С ними шутки плохи. С другой стороны, не похоже, чтобы тут стоял даже минимальный гарнизон…

– Джигги! – окликнул он всё-таки механика. – Проверь, что там с пробоиной.

– Да залатал я её, не должно сочиться…

– Проверь, я сказал!

– Ладно, ладно…

Коротышка поморщился так, что его и без того-то уродливая носатая морда съежилась, как засохший на солнце фрукт. Но перечить капитану – себе дороже. Гремя на всю палубу своими дурацкими цепями, благодаря которым и получил прозвище, харкин потопал помогать матросам.

Чуть помедлив, будто прикидывая, стоит ли связываться, Калаан окликнул боцмана, который сидел неподалеку, прямо на ступенях, ведущих с мостика, и методично точил один из своих жутких тесаков.

– Крогар! Пройдись по трюму, проверь, всё ли в порядке с грузом. И тоже поторопи матросню! Что-то и правда еле шевелятся…

Огромная горбатая спина Крогара продолжала размеренно покачиваться в такт движениям точильного бруска, будто он и не слышал обращения. Но повторять капитан не стал.

Спустя некоторое время, опробовав остроту клинка пальцем, Крогар молча убрал тесак и с коротким не то рыком, не то хрипом поднялся с места. Заковылял, как обычно, сильно припадая на одну сторону – правая его половина гораздо массивнее левой, да и вообще всё тело скрючено так, будто его пытался вылепить какой-то великан, но потом разозлился и смял в кулаке.

Вообще, формально говоря, Крогар – алант. Только вот ему не повезло – ещё в утробе матери он подвергся такому воздействию эфира, что родился полным уродом. Таких, как он, другие аланты называют троглами, и за равных себе, конечно, не считают. На родине в Ксадалии он, как представитель низшей касты, мог бы рассчитывать разве что на работу где-нибудь в шахтах или канализационных коллекторах – подальше от глаз. Но куда вероятнее – на участь попрошайки или мелкого воришки.

Однако у природы порой есть чувство иронии. В добавок к чудовищному виду она наделила Крогара не менее чудовищной силой и – что неожиданно – хитростью и холодным расчётом. Даже сам Калаан не брезгует обращаться к нему за советом, тем более что Крогар единственный из всей команды, кроме него и Рейкара, кто умеет читать и писать.

При этом большинство членов команды думают, что этот громила даже разговаривать толком не умеет. И слушается каким-то чудом только капитана. Он для них – всего лишь страшное ручное чудовище Калаана, что-то вроде цепного пса.

Что ж, пусть так думают. Сам капитан не спешил развеивать подобные слухи – они ему только на руку…

– Рейкар! – выкрикнул он, не отпуская штурвала. – Двух человек на сходни! А сам – ко мне!

До пирса было уже рукой подать. Нахлобучив плотнее свою огромную, немного нелепую шляпу с пером, чтобы не сдуло порывом ветра, Калаан всматривался в небольшую группку местных, толпящуюся на пирсе. Задумчиво поскреб ярко-рыжую многодневную щетину на щеке.

– Ксилаи… – проворчал подоспевший Рейкар и брезгливо скривился, наморщив свой узкий, как обух ножа, горбатый нос. – Терпеть не могу этих прохвостов блохастых.

– Может, там ещё кто на берегу найдётся?

– Не-а, – покачал головой штурман. – Я бывал на этом островке. Это Зелёная скала. Тут крохотная колония. Вроде под Манахаром. Но тут ни хрена нет, кроме этого долбаного маяка. Да и посёлок-то только ради маяка и построен – местные должны следить, чтобы он работал исправно.

– Но, как видишь, не уследили, – мрачно проворчал Калаан.

Налетевший вчера шторм спутал все планы. Он был не очень-то и сильным, однако застал «Волчью звезду» в опасной близости к рифам. Ветер сносил корабль всё дальше на юг и, как назло, алантский маяк на Зелёной скале этим вечером почему-то не работал.

Они сбились с курса, а когда Рейкар в последний момент разглядел торчащие из-под воды скалы, было уже поздно. Столкновения избежать не удалось. Здорово долбанулись правым бортом, и большую часть ночи провели насаженными на скалу, как рыба на крюк. Высвободились только с приливом, кое-как залатали пробоину и дотянули до бухты.

Сам Калаан за ночь спускался в трюм только раз, чтобы в общих чертах оценить масштабы проблемы. Увиденное ему здорово не понравилось. Даже учитывая таланты Гремучки, ремонт грозит затянуться на несколько дней. И это ещё при условии, что на острове можно будет разжиться материалами. Да и провианта в обрез – нужно срочно пополнить запасы.

Проблемы – они как склирры. Если уж завелись – то плодятся с бешеной скоростью.

– Да, всё из-за маяка! Ну, значит, пусть кошаки готовятся платить за свою оплошность, – процедил Рейкар. – Жаль, с них и взять-то нечего. Говорят, здесь раньше было поселение лаари. Вот из их самочек получаются хорошие наложницы. Тёмненькие такие, гладенькие. Ну, да ты сам знаешь.

Он подмигнул, и его чёрные глаза масляно заблестели, как всегда, когда речь заходила о женщинах, и почти неважно, какой расы – Рейкар был, мягко говоря, непривередлив.

Калаан невольно поморщился. На «Волчьей звезде», конечно, праведников нет. Но у нового штурмана аппетиты совсем уж неуёмные. Как бы это не доставило проблем…

Рейкар в команде недавно. Калаан нанял его в прошлый свой заход на Тьер-Накар, вместе с двумя десятками абордажников. После той заварухи в устье Чекави половина команды была перебита, и срочно требовалось пополнение. Ещё и время поджимало.

То, что южанин согласился на довольно умеренную плату, а заодно привёл с собой людей, было удобно. С одной стороны. Но всё же при другом раскладе Калаан предпочёл бы набрать пополнение сам, и желательно надёргав из разных мест.

С таким сбродом в команде за каждым нужен глаз да глаз. Эту нехитрую мудрость Калаан Рыжий Пёс освоил смолоду. Иначе бы его плавание по южным морям не тянулось бы уже третий десяток лет, а оборвалось бы гораздо раньше. И никто и не вспомнил бы безродного бродягу-северянина.

В море следов не остаётся.

Корабль благополучно поравнялся с пирсом, матросы сбросили вниз причальные канаты, местные суетились, помогая им. Без особой радости – на мордах их так и читались тревога и страх.

Оно и понятно – даже сам вид корабля говорил о многом. Приземистый, узкий, с двумя массивными оружейными башнями, с бронированными бортами, правда, изрядно потрёпанными, почти полностью покрытыми ржавчиной и наростами ракушек. На торговца он точно не был похож. Как и на дредноут алантского экспедиционного корпуса.

До того, как корабль окончательно причалит и спустит трап, оставалось ещё полно времени. Так что, оставив штурвал Рейкару, Рыжий пёс покинул рубку. Направился по лестнице вниз, грохоча по решетчатым железным ступеням тяжелыми сапогами. Прошёл коротким путём через камбуз и матросский кубрик, спустился ещё ниже, захватив по пути фонарь со светящимся кристаллом.

Места на «Волчьей звезде» немного – значительную часть пространства под палубой занимает машинный цех, поворотные механизмы оружейных башен, крюйт-камеры, кубрики для бойцов и матросов. Для груза остаётся лишь пара площадок на верхней палубе и самый нижний уровень в трюме. И вот он-то довольно сильно пострадал во время шторма. Большая пробоина была только в носовой части, но водонепроницаемые переборки между отсеками оказались не таким уж водонепроницаемыми. Подтопило почти весь трюм, а во время болтанки всё, что оказалось плохо закрепленным, сорвало и швыряло от борта к борту.

Груза в этот раз тоже кот наплакал. А тот, что есть – хоть и ценный, но довольно проблемный.

В трюме в ноздри сразу же ударил тяжелый запах сырости, ржавого металла и нечистот. Оборудованных гальюнов тут не было – пленникам их заменяли обычные деревянные вёдра, а матросы не очень-то торопились их выносить. Выплёвывая на ходу невнятные ругательства, Калаан шагал по узкому полутёмному проходу. Под сапогами хлюпала вода – даже здесь, в центральной части трюма, её до сих пор было пальца на три. А в носовой части, похоже, вообще по колено.

Отсек для живого товара представлял собой, по сути, две большие клетки с коридором между ними. Задней стенкой клеток служили борта судна, и для экономии места от пола до потолка высились в три яруса деревянные нары с напрочь отсыревшими тюфяками. На каждую клетку – ровно дюжина таких. Но пленников в них обычно набивалось больше, с хорошим запасом – место старались использовать по максимуму.

Однако во время болтанки и затопления трюма это сыграло плохую службу. Вода здесь ночью поднималась выше пояса. Рейкар сказал, что много пленников поранилось, и без смертей тоже не обошлось.

Плохо. Очень плохо. Времени в обрез, корабль Рувазира будет ждать их возле Каменной короны уже через четыре дня. Самое обидное, что они шли с хорошим запасом времени, и планировали прибыть на место раньше покупателя, чтобы хорошенько подготовиться к встрече – например, прочесать окрестности на предмет возможной засады.

Не то, чтобы Калаан ждал от жирного хитрюги какой-то каверзы. Простые меры предосторожности, привычные для людей его профессии.

Сквозь прутья решётки на него с обеих сторон прохода смотрели десятки глаз. Вцепившись в ржавый металл грязными исцарапанными пальцами, пленники провожали Калаана взглядами, полными самых разных эмоций – от страха и тревоги до неприкрытой ненависти.

Он давно уже перестал обращать внимание на подобные вещи. Для него все эти существа за решёткой – безымянный скот. Такой же товар, как, к примеру, слитки металлов или какие-нибудь фрукты с южных островов. В торговле им есть свои плюсы и минусы, свои подводные камни. Иногда накатывали мысли, что неплохо бы заняться чем-нибудь менее хлопотным. Но дальше мимолётных порывов дело не заходило. Он завяз слишком давно и крепко, чтобы что-то менять.

В конце отсека узкий проход между клетками упирался в поперечный коридор, рассекающий трюм от борта до борта. Здесь попросторнее – вон на том дощатом столе возле левого борта кок размещает свои бадьи с баландой, когда приходит время кормить пленников, а дальше справа, возле трапа к оружейной башне – пост, где по очереди дежурят бойцы.

Но сейчас тут шагу нельзя было ступить. Крогар, сгорбившись, стоял на перекрестке коридоров и разглядывал нечто, разложенное перед ним на полу. Двое матросов, кряхтя, подтаскивали очередной завернутый в дерюгу предмет, в котором легко угадывалось мертвое тело. Выложили рядом с остальными.

Калаан, окинув взглядом печальную картину, не удержался от ругательства. Всё оказалось хуже, чем он думал. Гораздо хуже.

– Сколько? – выдохнул он.

– Двадцать два, – своим низким грудным басом прорычал Крогар. – Раненых больше. Есть тяжелые.

Он мотнул уродливой башкой налево, где прямо на столе лежал, тяжело дыша, мокрый от пота мужчина с таким бледным, заострившимся лицом, что больше походил на покойника. Обе ноги его, похоже, была сломаны в голенях, причем переломы были скверные, открытые – сквозь грязноватые бинты проступали бурые пятна.