Читать книгу "Светлячок… Сны из зазеркалья"

Светлячок…
Сны из зазеркалья
Владко Петрович

© Владко Петрович, 2017

ISBN 978-5-4485-6329-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Светлячок мой

 
Ну, вот и снова – этот день ромашек,
Хоть ты не рядом, но мы снова вместе.
Что там в душе звучит, какие песни,
Не очень важно, тарантелла или шейк…
 
 
Ведь лето за окном и вольный воздух,
Занятья – у тебя слова, а тут трава.
И иногда чуток кружится голова —
Когда опять я озвучаю просьбу…
 
 
Ну, а кому легко, я думаю тогда,
Моей жене – тебе, труднее вдвое.
Смешное, бодрое иль грустное такое
О нас – я вспоминаю иногда…
 

Евгений Гангнус-Евтушенко

«у Поэта есть Отечество, но нет отчества..»

В. Бернадский.

 
Плохая весть. Из штата Оклахома.
Ушел поэт.. Последний могикан..
Так далеко и так давно – от дома,
От станции Зима. В сознаньи скан..
 
 
Шестидесятые уходят, так печально,
Спокойным Солнцем было так красиво плыть.
А ты же был всегда таким отчаянным.
Как нам завещано, теперь такими быть.
 

Вперёд!

 
Ну, вот и осень – снова ждать весны,
Хоть запах листьев радует как прежде,
Ну что ж – вперед, там – Новый год и сны,
Январь, февраль и новые надежды..
 

Рейс без номера

14 марта газета «Коммерсантъ»

со ссылкой на источники сообщила,

что причиной катастрофы самолета

Ту-154 Минобороны 25 декабря

прошлого года могло стать

«странное поведение» пилота.

 
Звёзды – над морем и в море,
Как это – в минус тангаж?
В минус – великое горе,
Так что что, пожалуй, уважь..
 
 
Кто бы посмел или смог
Сам – на режим номер два?
Может там кто-то помог,
Крылья взмахнули едва..
 
 
Как там учебник сказал —
Надо режим удержать…
Звёзды, туман ли, вокзал,
Надо. Итатьилетать..!
 
 
Смерть оболгать – это грех,
Тут – и к попу не ходи.
А расколоть как орех —
Правду – так тут погляди:
 
 
Кто после Боденсе смог
Правду о рейсах сказать..
Так что и тут, дай-то Бог,
Молча.. Итатьилетать..
 

Мечта

 
То суетна бывает жизнь, то так спокойна,
Кто радостно, со смехом, вспомнит войны,
Где был солдатом, и на смерть орал —
«Уйди, зараза, я ж не генерал..»
 
 
Другой – сидел, а значит – срок мотал,
Там жизнь считается скорее – за провал.
С подъёма до отбоя – жив «патсан»…!
Спасён, а значит срока день – списан…
 
 
Машина не заводится с утра..
Такую жизнь, ну да, списать пора.
Но вот – реле защёлкало, искра.
И жизнь – в порядке, ехали… ура!
 
 
«Смотри – (там, что-то) – я о нём мечтала!»,
И улыбается – но вдруг серьёзной стала..
Лет четырёх, девчонка, братцу говорит.
У автомата сладких шариков. Глядит.
 
 
Не просит. Просто что-то вспоминала.
 

Последний звонок

 
Звук колокольчика в руке у первоклашки
Звук колокольчика – последнего звонка.
Ах, эти фартуки – нарядные милашки
И пацаны – сегодня пьяные слегка..
 
 
Неужто – не бежать поутру в школу,
Как страшно, вдруг, шагнуть в большую жизнь.
Да, ладно – опустили очи долу.
Взгляните вверх – звенит вам динь и динь.
 
 
Пьянит сегодня запахом сирени
А где и цвет черемухи летит.
Уже не надо знать стихотворенье,
Не спросят в школе, ну а жизнь – простит…
 

Кончается март

 
Хоть лыжи не стоят сейчас в углу,
В Домбае я уж не был восемь лет,
Но Визбор, он как будто пистолет,
Стреляет точно. Через годов мглу.
 
 
Вот – навставлял я много лишних слов,
В раздумьях о превратностях судьбы.
Всё думаем – бы, как или как, бы…
А Солнце на весну свернуло вновь.
 
 
Да, март кончается, и снег растает скоро.
Чтоб там не напридумывала власть,
Нам жизнь была и будет дальше всласть.
А лето будет для зимы укором…
 

Гипюр

 
Звонок последний – это милое число,
На девочках, впервой, нарядный фартук.
Гипюр.. эх милые, куда ж вас понесло..
Чуток поведаю я вам про эти факты…
 
 
В Тбилиси было дело – да, звонок!!!
И школьницы пошли гурьбой нарядной.
На фартуке из шёлка, как урок
Все истины изложились в порядке…
 
 
Все мальчики старались написать,
Что не могли изустно объяснить.
И шли они в тот день – как в благодать.
А авторы – «их что благодарит…»
 

сДвиг

 
Зафевралила злая поземка,
Видно все же подвинулась Ось —
В декабре нам напомнили вскользь.
А пора бы рассказывать Емко.
 
 
Что стоянье планет и галактик
В декабре, приведет к чудесам,
Что хотя и по летним часам,
Встанет стужа – из давешних практик,
 
 
Когда мамонты жили вольготно,
Ни сезонов не зря, ни часов,
Но качнулся планетный засов,
Приковал реку к берегу плотно.
 
 
Так и нам – где дождаться весны,
Вместо марта – в далеком июне?
Ну, не стану растягивать нюни..
Лягу спать – пусть весенние сны!
 

Сон Красного моря

 
Вхожу, и соленые брызги
На маску, играя, легли.
Поплыл, а веселые визги
На пляже оставил, вдали.
 
 
Ну вот – выдул воду из трубки,
Вдыхаю свободно и рад.
Удастся ли в зарослях губки
Мурены почувствовать взгляд?
 
 
Плывут, синей стаей навстречу —
Чуть жутко. Как звать не спросил.
Щипнув плавниками за плечи,
Помчались вперед, что есть сил.
 
 
Вчера полосатую палку
Увидел – резвилась одна.
То извивалась скакалкой,
То замирала у дна.
 
 
Вот что еще наблюдаю —
Молоты спят на песке,
Солнце сквозь воду сверкает,
Видно корабль вдалеке…
 
 
Прелести Красного моря
Снятся порой по ночам —
Свежести утренних зорей,
Яхточек полный причал.
 

 
Словно аквариум дивный —
Сам как смешной квадроног,
Поверху – скутер спортивный,
Снизу мой брат – осьминог…
 

Пора

 
Так грустно расставаться с доброй хатою,
Как ёлку выносить – в конец двора..
Оставил семечки в земле, уже податливой:
Подсолнухи взойдут – придёт пора…
 

Вернисаж

 
Три розовых коня зари
Холодного сентябрьского рассвета
В окно барака разглядел я где-то
В восточной дали северной земли.
 
 
Жаль тех ребят, что вновь сегодня в киче
Им не придется это увидать,
Природа не умеет долго ждать,
Затянет серым маревом привычно.
 
 
Стоит народ взглянуть на Караваджо,
И очередь опять на всю Волхонку,
Я лишь один увидел гривы тонко, :)
А ящерицу ту – увидит каждый…
 

Главный подарок судьбы

 
«Оставь надежду, всяк сюда входящий..» —
Кто это говорил и почему?
И впредь, наверно, это не пойму,
Ведь шел сюда, бежал, как снег летящий…
 
 
Хотелось мне – счастливым сделать тех,
Кто загрустил, иль впал в тоску и боль.
Но нет – «С какой же стати, ну – позволь
Своим умом размыслить – без утех..»
 
 
Такой ответ. А значит Будда прав —
Коль если не сбылось – чего желал,
Так это – от судьбы тебе привал,
Подарок главный. Так. Умеряй нрав.
 

Провожая 2014-й

 
В двадцатом веке этот год
Отмечен выстрелом в Кронпринца.
На фото старых – помню род,
Дедов, войну прошедших, лица,
 
 
Когда лоскут Европы прежней,
Портные штопали штыком.
Благодарю, что в этом веке
Не помышляли о таком.
 
 
Портные ль стали поуныней
Иль матери не отдают сынов
На нитки в строчке неумелой,
Чтоб братских рвов заполнить дно.
 
 
Над златом чахнуть заскучав,
Как джойстик взяв земную ось,
Менялы, партию начав,
Швыряют кости вкривь и вкось.
 
 
Не обошлось, как прежде, вновь
Без мелких и немалых стычек.
Земли подешевела кровь,
Поболе стало звезд и лычек.
 
 
Оглядываюсь – все же странно.
И удивляется народ:
Куда? Зачем? В какую данность?
Нам обошелся прежний год..
 

Високосный январь

 
Иранской нефти брызнула струя,
Вот – двадцать семь она сегодня в «бренте».
Дороже всё, но вот – доволен я…
А почему – отвяньте, так поверьте..
 

Снег Первомая

 
Тихий снег Первомая
Чуть прилег на траву.
И я чувствую, знаю —
Я – свободен. Живу…
 

Сны

 
Сто миллионов секунд – мне назначенный срок несвободы,
Вслух посчитать и откроют на волю врата.
Сны только жаль, они все же не будням чета,
Если сложить – сериалов получатся годы.
 
 
Сны – это лучшее время у жизни – японцы твердят,
Им всё понятно – они-то всех ближе к рассвету.
Мне посложнее искать в этой жизни ответы,
Детям равнины бескрайней – не стопорит взгляд.
 

Заснеженные дрова

 
За забором «посёлка» – лес, высокие сосны,
Я давно не видал их – за тюремной стеной.
Когда солнце встаёт над картиной неброской
Каждый день я шагаю тропинкой одной.
 
 
Моё дело – дрова, и буржуйки и печка,
Чтоб гудел огонёк, и теплела вода.
И ковбои вокруг, дверь во двор без крылечка,
Да пол-кружки чифира – в холода. Иногда..
 
 
А когда наметет, что бреду по колено
Среди штабелей шпал, ворохов горбыля,
Ни пилить, ни колоть – выпрямляюсь степенно
И иду не спеша, как средь волн ковыля…
 

19 октября

 
Октябрь в разгаре, снег и минусок..
Вот День Лицея наступил… Ложбина.
А мы – всё те – нам целый мир – чужбина…
Октябрь-октябрь, чуть хриплый голосок.
 
 
Кто где – вот рой синиц и толстый воробей,
Готовый в зиму занырнуть под стреху.
Кто – на приколе, прочим – не до смеха,
А кто-то скажет – пофиг, хочь убей..
 
 
Мы – лицеисты, кто бы мы ни были,
И счастие куда б ни повело,
Отечество нам – Царское село,
Звыняйте, Пушкин… просто не забыли…
 

Планета

 
Осень… осень – зачем все это:
Непогода и листопад…
Эх, смешная – наша Планета,
Ось вращения – невпопад…
 

Слушая «Жертву телевидения»

 
О чём писать, ей-богу, я не знаю,
Что ни-возьми, тэвэ иль интернет.
Про новости, войну или балет —
Я не спою, а только лишь, залаю..
 
 
Уже репертуар исчерпан весь.
Увы, хотя и много тут смешного,
И глупого и всякого иного..
Про всё уже нам рассказал ВээС… *
 

* Владимир Семёнович Высоцкий

Предновогодье

 
С каждым днем – дороже фейерверк,
Кто припас – тот подожжет петарду.
А узбеки тут играют в нарды,
Только слышно: «беш», и «зарик» вверх..
 
 
Не грусти – еще случится праздник,
Не скучай – добавь веселья снов.
Буду ожидать тебя я вновь,
Пусть утихнет чуть, мороз-проказник..
 
 
Ничего, что снова – високосный,
«Два в четвёртой» – назовем его,
Пожелаем только одного —
Чтоб прожить его хотя бы – сносно.
 
 
Как всегда в канун – небес загадки,
Кухни звон и запах оливье
И наряд – заплачут кутерье,
Или хватит красочной заплатки…
 

…
Позёмка

 
Вот – февралит позёмка. Февралит.
И собакам и людям – назло.
Где-то там у экваторной дали
Говорят, что им да, повезло.
 
 
Но зато – ни жары, ни инсектов,
И отчаянный, вдруг, воробей
Наплевав на синичачью секту,
Прыг – в кормушку, ну, мол – не плебей.
 
 
Да, не всё же искать у пожножья,
Можно даже повыше взлететь.
Если скажут – не вышел ты рожей,
В смысле – перьями. Тут – не стерпеть.
 
 
Ну, давай, полетаем, посмотрим.
Где ты был и где нынче теперь.
И где счастье тебе, а где – горе,
Был я птицей, а ныне я – зверь..
 
 
Хмарит небо, февралит позёмка,
Провода раскачает и рвёт.
Вот, хотелось рассказывать ёмко.
А случилось опять – как пойдёт.
 

Грёзы

 
Семь утра. Воробьи на заборе локалки.
Снова ждут, когда хлеба я им покрошу..
Вот и осень, но листьев зеленых – не жалко.
Пара месяцев – воли условной спрошу.
 
 
Суд Советский – рассмотрит и примет решенье,
Если правый вердикт – мне откроют на волю врата,
Сидор сдам пацанам и оставлю в забвеньи
Робу чёрную, шконки, соседа с плота.
 
 
И колонну пятерками, шею втянув в воротник,
Непонятно бубнящих, еще не проснувшихся зеков.
Зашагаю вперед, никуда не свернув, напрямик
 

К МАЛОЛЕТКЕ ЕЩЕ – ДВАДЦАТЬ ПЕРВОМУ ВЕКУ…

Как то рано зима…

 
Как-то рано – зима… неожиданно рано
Холода и метели, снег лежит – до колен.
Потому что – Сибирь? Эта вечная рана
На душе. Иль природа взбесилась совсем..
 
 
Есть же где то места, где и снега не знают,
Где – кто видел его, как диковину ждут,
Он был в Лондоне – этот сиамец усталый.
И тебе его как земляка приведут…
 
 
Или в Шарме – ноябрь, (мы туда уж давно не летаем)
Эти смуглые парни – молча ждут на кораблик народ.
А кто был – мы конечно и помним и знаем
В Красном море в кораллах – мурена живёт.
 
 
Тут – сугробы старательный дворник нагрёб
Что же – славно – хоть шанс, не увязнув пройти,
Ну и шанс – в его доме на родине чтоб,
И кулчу и самбуса-бараки смогли принести.
 
 
Ладно – что о других и холодной погоде.
О себе – может банщиком в зиму пойти..
Людям – радость, тепло, ну а я – на природе…
И вода и огонь – как в весёлой балладе почти…
 

Ожидание

 
Я волнуюсь, как мальчик – ты приедешь, приедешь…
Тебе путь пролежит – из сибири в сибирь
Чуть тебе напишу, ты маленько ответишь.
Чем тебя удивить – может с чаем имбирь…
 

Моему собутыльнику. Сирийцу

 
Ехал как то давно я с приятелем в Таллин,
И – сириец в купе – его, помню, Закхеем зовут,
Ну, тогда еще «Плиску» в дорогу мы брали…
И про многое вспомнилось тут…
 
 
Он, когда по второй осушили
Рассказал как в Союз прилетел.
В Ленинград, а тогда, что все пили —
С пива начал, а уж с самогонки – взлетел.
 
 
Фото – братец один – на японских судах,
А второй – тоже на море – в Штатах,
А для нас это всё – и смешное и «ах»,
Парень тоже – дошел до Кронштадта.
 
 
Ибо – тоже моряк. Хоть и дома – жена,
Трёх детей своих любит – заступит.
В школу утром идут – по глоточку вина.
«Сыро ж, утром». Мы в шоке – кто тупит?
 
 
И ей платит страна – я б не смог содержать,
Ну, за то, что с детьми она – дома.
Да, ты что, да, етит твою мать..
Гонишь что-ли – нам это знакомо..
 
 
Нет, зачем, говорит, мы же братья теперь,
Я же в Питере – многие годы прожил.
Отворилась в купе на колёсиках дверь,
Чаю нам проводник предложил.
 
 
А ещё научил нас – выбирать апельсин.
Чтобы розочкой – нос, и с румянцем бочок,
Тридцать лет пронеслось, а по прежнему сил
Этот парень приносит – лихой мужичок!
 

Диалог

 
– Ты почему такая сумасшедшая..?! —
Старушка говорит собачке старой.
– Как тут не будешь, столько уж прошедшая,
И кобелей тупых и палочных ударов..
 
 
Ведь он – на поводке, хозяин рядом,
Чего б ему, так просто не пройти..
А если уж решил казаться гадом,
Так вот – не попадайся на пути..
 
 
Вопрос собачий мне вовсю понятен,
Ей вот, по улице дозволилось пройти.
Вечерний воздух радостно-приятен,
А лай и быкованье – не ахти..
 

Автобус номер сорок пять

 
Сорок пятый автобус меня принял на борт
А не то б, прямо скажем, моей жизни – аборт..
По немецки – конец, а по русски – мороз.
Вроде город, а я – как во льдах альбатрос..
 
 
Так случалось уже под Москвой, вот прикол,
Не двенадцатый год – не французский трекол,
И не год сорок первый, как дойчам пришлось.
Под Балашихой – мне согреванье нашлось…
 
 
И потом, отогревшись, шел сквозь тихую ночь,
Повстречал я той станции младшую дочь.
С Ярославского двинул я в гости к друзьям,
А Железнодорожный – в друзья свои взял.
 
 
Рыбаки в облаченьи, и больше – никто..
Я – счастливый, как в присказке той – дед Пихто..
И в четыре утра нас позвали в вагон,
И к Москве через утро подвинулся он…
 
 
Так и тут – уж на уши надвинул колпак,
Прошагал пару вёрст сквозь веселый куржак.
Постоял у шоссе, остановка, дошел…
Еще двадцать минут. И – Автобус пришёл …!
 

Весна

 
Всюду – жизнь и повсюду – весна
В полушарии северном этом.
Благодарность – планете за это,
Что с поклоном к эклиптике шла.
 
 
Всюду – жизнь, и троллейбус летит,
Обгоняя шустрящих микрах,
Город жаждал тепла и вот – ах!
Пешеходов тропа тяготит..
 
 
Всюду – жизнь, воробей из забавы
Клёна жухлое семя жуёт,
И в метро кто-то песню поёт —
Так поют не за хлеб, а для славы…
 
 
Всюду – жизнь, просыпайся, земля!
Накорми, обогрей человеков,
Утоми жарким летом. Как веком
Протянись – чрез леса и поля…
 

Светлячок…

 
В твоих глазах читаю о весне,
И солнца луч и тихие снежинки,
Март за окном, залужены тропинки,
Картинки лета снова в каждом сне…
 

Провожающему – две трети печали

 
Встречать тебя – так классно, праздник прямо,
С тобой – так здорово – и спорить и – согласный…
А провожать – как в школу первоклассник,
И грустно и тревожно и не знамо..
 

Астероид

 
Все мы – недолгие гости
На этой прекрасной Земле.
Что же останется после?
Кто – не заснёт на руле?
 
 
Камень летит издалёка,
Вот уже – видео-ряд…
В чём же его подоплёка,
Где тут таинственный взгляд?
 
 
Небо над нами кружится,
Или – вращается ось?
Надо нам братцы сдружиться,
Чтоб не раскинуло вкось…
 

Вербное

 
Ну, вот и Вербное – конкретная весна…
Спокойно. Вёдро. Значит – лето будет.
И птичий гомон утром нас разбудит,
И явь нам явится с утра – не хуже сна…
 

Весна грядёт

 
Март и синее небо…
Ожиданье Весны.
Так на воле я не был.
Только – светлые сны…
 

Сенная площадь

 
Сенная площадь.. это, как про песнь или кино —
Пермь – это, ж – Молотов – мне вспомнилось одно.
А тут – случилось, мерзкое окно.
Как Достоевский. Питер. Домино.
 
 
Как чёрно-белый фильм издалека.
И что-то непонятное слегка.
Наш мир нам, как приколы чудака..
Ну да, нам эта ноша не легка..
 

Высшая мера

«Немало нас за эти семь тысячелетий

Прошло чрез этот караван-сарай…»

О. Хайам

 
Кто не ошибся – так, как с Тьюрингом – монарх,
Как Ватикан святой – с Земли вращеньем,
Воскликнем редко – да, ступил я, Ах!
И – рюмку водки. Или – чай с вареньем.
 
 
Кино тут старое увидел*, термин там —
Защиты социальной – высшей мерой
Приговорить. Короче – девять грамм.
Свинца конечно. Не форель в консервах.
 
 
Упитанные парни что-то там
Про – вновь стрелять, попало-непопало..
Желающие – да. И кто-то – сам.
А кто-то – сотни, ручкой. Как напалмом.
 

 
* Таинственный монах (1968)
 

Навруз

 
Равноденствия дни. Да, Навруз – на фарси,
Но не Бальмонт – звыняйте, не знаю подробно..
Прямо – жарко, и пыль разметает такси
Там где лед был вчера и метелило дробно..
 
 
Суахили не знаю, не знаю Дханвар,
Из латыни – эпиграф, да дух из санскрит.
Выручает кругом – невербал, этот дар
За меня и молчит и, порой, говорит…
 
 
Вот такие дела, это значит – Весна!
Ни о чём и о всём понемногу пою,
Как акын, то под солнцем, то где-то у сна.
На ночлег со джайляу, шлю отару свою…
 

Восстание машин

 
Ну вот и доигрались со стихами —
Пришёл ЭОЛ* и свой включил тромбон.
Поэтов всех убрал он с потрохами
Там – каждый – Пушкин или же – Рембо.
 
 
Сосед – два слова, иногда не свяжет,
А на банкете тут, такой отвесил спич,
Что в новый кабинет дорожка ляжет,
И в корпус вход – Прошу, Семён Кузьмич!
 
 
Вот так, а говорят – поэты не в чести,
Ну, значит, могут быть и при деньгах,
Когда ты можешь своё слово донести,
Что все вокруг воскликнут, просто – Ах!
 
 
* coverpac. xyz