Текст книги "Призрак замка Тракстон-Холл"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizrak-zamka-trakston-holl-101084.jpg)
Автор книги: Вон Энтвистл
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Что ж, Оскар, – сказал Дойл с напускной веселостью, – похоже, мы гнались за ветром.
Он пожал руки хозяевам.
– Очевидно, вышло недоразумение. Благодарим вас за любезность и приносим извинения за причиненные неудобства.
– Артур, а что это за письмо? – спросил Уайльд, когда они вернулись к экипажу. – Оно от нашего таинственного медиума?
– Пустяки, Оскар, – небрежно отмахнулся Конан Дойл, – я все неверно истолковал. Извини, что втянул тебя.
Забравшись в кеб, они отправились в Лондон. Оскар Уайльд терпеливо выжидал, а когда они пересекали площадь Пикадилли, снова спросил:
– Артур, долго мне еще умирать от любопытства? Я наблюдал за тобой, пока ты читал письмо. Ты, конечно, литератор от Бога, но в театре не приживешься. Ты был сам не свой.
– Вовсе нет, Оскар. Просто кто-то сыграл со мной злую шутку.
– Вот как? Занятно, я тоже люблю посмеяться. А ну-ка поделись со мной, Артур, – потребовал Уайльд и нахмурил брови. – Читай письмо.
– Право, дружище, не стоит…
Оскар Уайльд постучал тростью в крышу экипажа.
– Останови здесь, Гибсон, – крикнул он.
Кучер тут же затормозил.
Конан Дойл глянул в окно. Они оказались прямо посреди площади Пикадилли.
– В чем дело? Почему мы стоим?
– Читай письмо, Артур.
Конан Дойл понимал, что они мешают движению. Возницы кричали и свистели. В телеге, груженной пивными бочками, сидели двое рабочих, потрясали кулаками и осыпали виновников отборной бранью.
– Оскар!
Уайльд откинулся на спинку сиденья, достал из кармана серебристую фляжку, отвинтил крышечку и отхлебнул. Конан Дойл почувствовал аромат шотландского виски.
– Сожалею, Артур, но мы не двинемся с места, пока я не узнаю содержание письма, – произнес, причмокивая, Уайльд.
Крики и проклятия становились все громче, и вокруг уже яблоку негде было упасть.
– Но, Оскар!.. – отчаянно взмолился Конан Дойл.
– У меня предостаточно времени, Артур. – Уайльд отхлебнул еще немного и завинтил крышечку. – Мы, кажется, взбаламутили весь Лондон.
О стенку экипажа что-то стукнулось со стеклянным треском – видимо, разбилась бутылка.
– Ладно, Оскар, твоя взяла!
– Поезжай, Гибсон! – с самодовольной ухмылкой приказал Уайльд, постучав тростью в крышу.
Экипаж продолжил путь. Уайльд не сводил глаз с друга.
Конан Дойл подавил раздражение и развернул письмо.
– Оскар, стоит ли из-за подобной чепухи…
– Читай!
Конан Дойл кашлянул и прочитал:
Уважаемый доктор Дойл, с моей стороны было ошибкой обратиться за помощью к Вам. Прошу Вас уничтожить все мои письма. Не ради меня, я боюсь… я по-прежнему верю, что сбудется все предначертанное судьбой. Меж тем позапрошлой ночью Вы мне приснились. Сон был так явственен. Вы лежали в гробу со сложенными руками, мертвенно-бледный и бездыханный. Даже во сне я почувствовала, что Вы испустили дух. Несомненно, я видела грядущее, и наша встреча грозит Вам непоправимой бедой. По этой причине мне пришлось спешно покинуть Лондон. Вы были очень добры. Поминайте меня в своих молитвах.
И неизменный вензель в конце.
Дочитав письмо, Конан Дойл сложил его дрожащими руками в конверт и сунул в карман.
Экипаж медленно ехал по улице, которая была запружена конными повозками, телегами, нагруженными увядшими цветами, погнившей репой и тухлой рыбой.
Лондон был поглощен повседневными заботами.
Наконец Оскар Уайльд нарушил молчание:
– Обычно от того, кого просят уничтожить письма, ждут совершенно противоположного. – Он задумался, постукивая подушечками пальцев по пухлым губам, а затем спросил: – В письме тот же фамильный герб семейства Тракстон в образе феникса?
Конан Дойл резко кивнул.
– Ты, разумеется, не передумал ехать в Тракстон-Холл?
– Само собой, – снова согласился Дойл.
У пивной сцепились двое пьяниц. Он тупо уставился на них. Оба еле держались на ногах, и едва ли их яростные удары достигали цели.
– Само собой, – повторил Уайльд, – я поеду с тобой.
Глава 6
Путешествие в Слеттенми
Спустя две недели доктор Артур Конан Дойл и его друг Оскар Уайльд мчались на север в вагоне первого класса. Дойл разглядывал три письма: таинственный призыв из дома номер сорок два, приглашение от Общества психических исследований и последнее послание с предсказанием его смерти. Он поднял конверты к свету, льющемуся в окно, и серебристый феникс на водяном знаке запылал в своем гнезде.
Его внимание привлекли хлопки и шелест игральных карт. Сидящий напротив Уайльд рассеянно тасовал колоду.
– Сразимся в криббидж? – предложил он.
– Без доски для счета не получится.
Вместо ответа Уайльд достал из сумки полноценную доску с отверстиями и колышками.
Конан Дойл просто диву давался, чего только не найдешь у Оскара в багаже.
– В другой раз, Оскар.
Уайльд заметил у него листки бумаги.
– Опять ты их читаешь, Артур? Скоро дырку в них протрешь.
– Письма – важное звено во всей этой тайне; она мне покоя не дает.
– А я по дому скучаю.
Уайльд встал, стащил с багажной полки чемодан, засунул в него колоду карт и выудил розовую сорочку с кружевными манжетами. Приложил ее к себе и глянул на свое отражение в окне:
– Скажи мне как врач – это не смертельно?
Конан Дойл фыркнул.
– Оскар, нас всего два часа не было дома, и я сомневаюсь, что ностальгия опасна для жизни. – Он сгреб письма в охапку. – Кстати, об опасности. Я все думаю, как нам спасти нашу предсказательницу. Удастся ли предотвратить неизбежное?
Уайльд тем временем открыл шляпную коробку и примерил широкополую фетровую шляпу с желтым цветком. Полюбовавшись отражением, он швырнул ее обратно.
– По-моему, лучший способ избежать пули таков: не следует находиться в том месте, где тебя предположительно могут застрелить.
– Как все, оказывается, просто, Оскар, – усмехнулся Конан Дойл. – Хотя в этом что-то есть. Если мы не дадим сеансу состояться, ничего и не случится.
– Или судьба сделает неожиданный зигзаг и возьмет свое.
Конан Дойл тревожно заерзал. Мысли о неминуемой участи последнее время не давали ему покоя.
А Уайльд уже примерял соломенную шляпу из другой коробки.
– Обязательно было тащить все это с собой? – спросил Конан Дойл.
Груды чемоданов заполнили полки до отказа и громоздились на пустых сиденьях. И это была лишь малая толика. Основная часть сопутствовала владельцу в багажном вагоне.
Уайльд многозначительно помолчал, жалостливо глянув на засаленный чемодан доктора рядом с ним.
– Держу пари: у тебя в этой крохотной сумке три совершенно одинаковых твидовых костюма, удобных и добротных, в самый раз для такого благоразумного парня, как ты. То ли дело я. Вынужден признать, мужчина весомых достоинств, подобный мне, не может позволить себе твидовый костюм. В нем я похож на карту Шотландии. Чтобы выглядеть презентабельно, я подбираю одежду по настроению, в зависимости от сезона и даже времени суток. – Уайльд снова воззрился на незатейливый багаж Дойла и заприметил крикетную биту, перехваченную кожаным ремешком. – А для чего, скажи на милость, тебе понадобилась бита? Ты, разумеется, заядлый игрок, но, надеюсь, не собираешься поделить членов Общества на команды и устроить соревнование прямо на лужайке поместья.
Настал черед Конан Дойла встать в позу:
– Нет… она… в общем, удачу приносит. Она всегда при мне. Вдохновляет.
Уайльд изумленно приподнял брови, завязывая бантом галстук-шарф цвета слоновой кости:
– Нам повезло, что ты не увлекаешься поло. Ума не приложу, как бы мы разместили мой багаж и твоего пони в салоне первого класса.
Конан Дойл собрался возразить, но почел за лучшее промолчать. Немного погодя он набрался храбрости:
– Насчет этого твоего знакомого, Джорджа… Джорджианы.
Уайльд чувственно глянул на друга.
– Да-а-а? – протянул он многозначительно.
– В прошлый раз ты сказал, ну ты понимаешь, что он, то есть она…
– Гермафродит? – закончил за друга Уайльд. – А зачем тебе? – Озорная улыбка тронула уголки его губ. – Интересуешься?
– Кто, я? Господи, нет, конечно!
– Да не тушуйся, Артур. Вполне здоровое любопытство. Если хочешь, могу замолвить за тебя словечко.
Конан Дойл стал пунцовым.
– Мне просто… как врачу интересно. С профессиональной точки зрения, не более.
– Ну да, ну да, с профессиональной, – поддразнил Уайльд с проказливой усмешкой.
Шотландец отвернулся к окну, бурча себе что-то под нос.
Покончив с переодеваниями, Уайльд превратился в почтенного землевладельца в черных сапогах и бриджах для верховой езды, ярко-красных чулках и длинном пальто, в котором проливные дожди нипочем.
– Оцени, – попросил он, красуясь перед Конан Дойлом, – достаточно ли я самобытен для сельской местности?
Конан Дойл возвел глаза к небу при виде столь чуднóго наряда:
– Уверен, ты произведешь фурор, Оскар, местное население станет слагать о тебе легенды.
– Превосходно, как же иначе, – просиял Уайльд, поводил бедрами и вдруг помрачнел. – Получился какой-то неуклюжий бродяга. Оскара Уайльда не должны найти скучным и лишенным изящества. Это невыносимо. Пойду-ка поброжу среди наших попутчиков и понаблюдаю за их реакцией. Жди, я скоро вернусь.
С этими словами Уайльд распахнул дверь и неверной походкой ринулся в коридор по направлению к вагону второго класса.
Конан Дойл облегченно вздохнул. Уайльд – хороший друг, но ему сейчас хотелось побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. Он аккуратно сложил письма и сунул в папку. Затем достал тетрадь в кожаном переплете, стянутую цельным ремешком с клапаном на замочке. Выше золотым тиснением было выведено: «Тетрадь для заметок № 1». Конан Дойл вытащил из-за пазухи ключик, висящий на тесемке, и отпер замочек. На первых страницах описывались свидание с таинственным медиумом в темной комнате, посещение вместе с Уайльдом дома в Мэйфейре, в спешке оставленного жильцами, и встреча с Шерлоком Холмсом, привидевшимся писателю. Листая дальше, он выронил небольшой конверт. Конан Дойл поднял его и извлек письмо. В нем содержался ответ на его запрос коллеге, специалисту по редким болезням. Он перечислил все симптомы недуга таинственной незнакомки, и отклик полностью доказывал правдивость ее слов.
Уважаемый доктор Дойл, симптомы Вашего пациента соответствуют диагнозу «острая порфирия» – это наследственная болезнь крови. Сопровождается болью в области живота, повышенной чувствительностью органов к солнечному свету, которая сопровождается психическими расстройствами, в том числе галлюцинациями и паранойей. К сожалению, еще не найдено удовлетворительного лечения этого недуга. Если Вам потребуется дополнительная консультация, прошу Вас не мешкая отправить пациента ко мне для более полного обследования.
С наилучшими пожеланиями,
доктор Генри Эвертон.
P. S. С нетерпением жду новых приключений Шерлока Холмса.
Конан Дойл спрятал листок в конверт. Он нарочно дождался, когда Уайльд уйдет, чтобы снова прочесть письмо, и вот теперь встревожился не на шутку. Хотя он был не робкого десятка, все же, учитывая историю его семьи, упоминания о безумии пугали его. Герои, образы, сюжеты переплетались в его воображении. А что, если однажды он потеряет над собой контроль?
Доктор снова надежно запер тетрадь на замочек и спрятал в папку. А за окном проплывали земли Средней Англии: бесконечные просторы с живыми изгородями и зеленые луга, где повсюду щипали сочную травку герефордские коровы.
Вжик! – паровоз нырнул в тоннель. Все поглотила мгла, у Дойла заложило уши. Над головой отважно трепетала маленькая лампочка, но ей не хватало сил справиться с тьмой. Конан Дойл различал только неясные очертания закопченных стен проносящегося мимо тоннеля и свое тусклое отражение в стекле. Вдруг он заметил рядом с собой кого-то еще. Сморгнул, снова присмотрелся. Некто с орлиным профилем Шерлока Холмса, заложив ногу за ногу, пускал кольца сигаретного дыма. Он вынул сигарету изо рта и насмешливо помахал Дойлу.
Вжи-ик! – паровоз вылетел из тоннеля, и в окна ворвался ослепительно-яркий свет. Внезапно распахнулась дверь.
– Нет, так не пойдет, – ворчал Уайльд, протискиваясь в купе. – Служитель муз не должен терять лицо. – Он отшвырнул шляпу и расстегнул пуговицы пальто. – Приходится признать, возможно, твид – не такая уж плохая идея… – Уайльд осекся, взглянув на друга. – Артур, что с тобой? Неужто повстречался с призраком Джейкоба Марли?[3]3
Призрак Джейкоба Марли – персонаж «Рождественских повестей» Чарльза Диккенса.
[Закрыть]
Конан Дойл заставил себя отвернуться от окна.
– Э… нет, что ты, Оскар… просто заразился от тебя тоской по дому.
Уайльд стянул сорочку и остался с обнаженным торсом. Его бледные телеса нависали над брюками.
– Ничего, скоро пройдет, как у меня. Мое настроение меняется со скоростью мысли. Дождаться не могу, когда все местное население падет к моим ногам.
Конан Дойл поежился. А вдруг ему все мерещится и он сходит с ума? Страшно подумать, учитывая наследственность. Образ детектива-консультанта в оконном стекле казался таким реальным. Права была мать, когда написала в своем последнем письме, что слишком просто избавиться от Шерлока Холмса одним росчерком пера. Куда сложнее выбросить его из головы.
Глава 7
Дурной
Станция оказалась чрезвычайно мала: кованая пристройка едва вмещала дожидавшихся приезжих, билетной кассой служила деревянная клетушка с окошком, а красочная вывеска с названием местечка занимала чуть ли не всю платформу.
Паровоз, похожий на гигантскую шипящую змею, развел пары, окутав все вокруг молочно-белым туманом, а когда прояснилось, он уже тронулся в путь. Двое джентльменов остались в окружении многочисленного багажа.
Уайльд потянул воздух широкими ноздрями и закашлялся.
– Деревенский воздух уж слишком свежий, чего доброго, мои легкие затоскуют по лондонскому смогу. Господи, Артур, мне уже дурно.
– Привыкай, Оскар.
– Может статься, сигарета меня спасет, – сказал Уайльд и полез во внутренний карман за портсигаром.
Когда вдалеке стало стихать пыхтенье паровоза, послышался топот копыт, и с путниками поравнялась повозка, запряженная малорослой лошадкой.
Возница, сутулый паренек в фуражке и поношенной рубахе с подтяжками, глянул на столичных гостей:
– Подсобить, что ль, господам?
– Да, пожалуй, – кивнул Конан Дойл, повергнув друга в замешательство.
Парень спрыгнул с повозки и почтительно стянул фуражку:
– Мое имя Фрэнк – Фрэнк Картер. Стало быть, так меня звать, возница я.
Он задрал голову, принюхался и кивнул на обложенный тучами горизонт:
– Ох, нутром чую, дело к ненастью.
Уайльд растерялся. Он в совершенстве владел пятью языками, переводил с латыни и греческого, но местные диалекты были для него китайской грамотой.
– О чем толкует этот парень? – шепнул он Конан Дойлу.
– Кажется, дождь собирается, и я склонен этому верить.
Уайльд закусил губу, страдальчески закатив глаза:
– Проклятье, мой багаж не должен намокнуть.
Возница перетаскивал чемоданы, складывая их, как головоломку. Конан Дойл опасался, что перегруженная повозка опрокинет бедное животное.
– Всего делов-то, – водрузив последний чемодан, сказал паренек с видом гордого строителя пирамиды, – все уместилось.
– Как это – все? Тут только самое необходимое. – Уайльд указал на вещи, путешествовавшие в багажном вагоне и теперь дожидавшиеся своей очереди на платформе.
Лицо возницы вытянулось.
– Ах, чтоб тебя! Все не влезет. – Он нахлобучил фуражку и обернулся к Уайльду. – Тут одной ходкой не обойдешься, вот оно как.
Уайльд вопрошающе глянул на Дойла.
– Он говорит, что вернется за остальным багажом позже.
Ирландец схватился за голову:
– Вот она, значит, какая, суровая сельская жизнь. Я опять скучаю по дому. – Он забрался в повозку. – Что ж, этого следовало ожидать.
Лошадка поднатужилась, вся дрожа от тяжести троих седоков и багажа, но так и не сдвинулась с места. Возница спрыгнул, подтолкнул повозку и вернулся на место, приняв у Конан Дойла вожжи.
Мощеная дорога очень скоро перешла в рыхлый грунт, изрытый глубокими колеями, в которых стояли лужи. Трясясь на ухабах, сумки и чемоданы Уайльда завели скрипучий концерт. Ярдов через двадцать проселок круто сворачивал влево, начались фермерские постройки. Гуси загоготали и бросились врассыпную, а куры продолжали упорно клевать зернышки прямо из-под колес повозки.
Посреди скотного двора, вооружившись вилами, чумазые дети и батраки ворошили сено. Задубевшие от грязи и пота лохмотья, казалось, навсегда приняли форму их тел. Они таращились на промчавшихся мимо элегантных джентльменов, как на пришельцев с другой планеты.
– Будете в Лондоне, загляните на мой спектакль. Скажете в кассе, что Оскар Уайльд разрешил выдать билеты на всех, – прокричал Уайльд, приподняв соломенную шляпу.
Крестьяне безучастно наблюдали, как повозка выехала на тропу, окаймленную живой изгородью.
Уайльд глубоко вдохнул.
– Ах, как бодрит свежий деревенский воздух с легкой примесью навоза. Вот бы сфотографироваться перед телегой с сеном в крестьянской робе, поношенной фуражке и с колоском в зубах.
– Оскар, ты серьезно?
– Нет уж, ни в коем случае, – запротестовал Уайльд в ужасе. – В таком виде я и в гроб не лягу.
Несмотря на ранний апрель, день выдался лучезарным и теплым. Они углубились в чудесную рощицу. Землю устилал благоухающий ковер из гиацинтов, а слух услаждало пение птиц. Постепенно деревья поредели, луга простирались до развилки дорог. В том месте заскорузлые корни мертвого дерева оплетали каменную плиту. Изъеденную влагой и временем надпись на камне нельзя было разобрать.
– Что тут написано? – спросил Конан Дойл возницу.
– Дорога висельников. На этом самом дереве вешали разбойников, ведьм и прочих злодеев.
– Должно быть, от зевак отбою нет, – сухо заметил Уайльд.
– Так и было, – ответил парень. – Пять сотен голов угодили в петлю.
– В самом деле? – удивился Уайльд. – Целых пятьсот? Напомни мне, чтобы я добавил сцену с повешением в салонную пьесу, – попросил он друга.
Вдруг с ветки дерева слетел потрепанный ворон. Возмущенно каркая, он пронесся над головами путников и пропал вдали.
Указатель на развилке гласил, что до Слеттенми оставалась миля по прямой, другой путь вел в долину Блэкхит. Возница без колебаний повернул налево.
– Разве нам надо не в Слеттенми? – спросил Уайльд.
Конан Дойл покачал головой:
– Я изучил карту еще в Лондоне. Слеттенми – всего лишь город, давший название станции, а Тракстон-Холл находится где-то там. – Он кивнул на простирающуюся вдали цепь изумрудных холмов.
– Боже правый! – вскричал Уайльд, нервно кусая губы. – У меня уже кружится голова.
– И это только начало, дальше подъем будет еще круче. Ты бы оделся потеплее, становится сыро.
Вскоре поля остались позади, деревья и цветущие изгороди попадались все реже. Теперь кругом были болотистые заросли вереска. Дорога пошла в гору, монотонность рельефа сменилась зрелищными видами; пенясь и разбиваясь на тысячу струй, водяные потоки обрушивались со скалистых утесов и терялись в глубоких расселинах; на дне белели кости овец, которые сорвались с обрыва.
– Притягательная мерзость, – заметил Уайльд. Он достал из пухлого чемодана плащ и спрятал кислую физиономию в подбитый волчьим мехом капюшон. – Швейцарские Альпы какие-то. И не подумаешь, что мы все еще в Англии.
Все круче становился подъем, повозка тащилась еле-еле, и путникам пришлось пойти своим ходом рядом с лошадкой, которая, забравшись на вершину, начала всхрапывать. Возница остановился и позволил животному отдохнуть.
Конан Дойл и Уайльд любовались просторами. Несколько извилистых горных дорог ныряли по склону прямо в уютную долину, где река плескалась в каменистом русле, а по берегам росли деревья. В отдалении возвышался величественный замок.
– Вот и Тракстон-Холл! – показал на него Конан Дойл.
– Ваша правда, господин, – кивнул возница.
– Довольно мрачная картина, – разочарованно заметил Уайльд.
Землю сотряс отдаленный гул. Черные тучи-корабли нависали над головами; полыхнула молния, вслед за ней громовые раскаты разнеслись по холмам, словно барабанная дробь.
Уайльд пришел в восторг:
– Артур, гроза приближается! Я чувствую себя Прометеем. – Он пафосно распахнул плащ. – Пусть огненная стрела поразит меня в самое сердце!
Возница был недоволен подобной клоунадой.
– Чего волынку тянуть, этак застрять тут можно, – в сердцах сплюнул он.
– Переведи, – шепнул Уайльд на ухо Дойлу.
– Наш юный друг справедливо заметил, что твой акт самосожжения может нас задержать.
– Что ж, будь по-вашему, – недовольно бросил Уайльд.
Передохнув немного, возница и седоки двинулись вниз по склону. Повозка норовила опрокинуться на каждом ухабе. У подножия холма путь им преградил брод. Воды было всего по щиколотку, но Конан Дойл заметил на валунах илистые отметины – свидетельства наводнений.
Возница крепче натянул поводья, понукая пони. Не прошли и половины, как колесо наскочило на подводный камень, и путников хорошенько тряхнуло. Парень прищелкнул языком, они снова тронулись; осторожно переехав камень, колесо угодило в глубокую промоину. Фрэнк тихонько чертыхнулся. Хозяин подбадривал лошадку, и она старалась изо всех сил, но без толку.
Увязли крепко.
Фрэнк Картер крепко выругался, спрыгнул, подняв тучу брызг, и принялся толкать повозку сзади. Конан Дойл поспешил на подмогу – тут же набрав полные туфли воды и замочив брюки, он прошлепал к свободному краю телеги и как следует уперся руками.
– Ну, давай же, Оскар, – подзадоривал он, – дружно навалились, поднажали!
Уайльд жалобно глянул на него сверху вниз:
– Только не в обуви за две гинеи, Артур. Если такие бравые герои не справляются, остается вызвать британский флот.
– Две гинеи за пару башмаков? – изумленно повторил Конан Дойл. – Немыслимо!
– Пожалуй, ты прав. За такую цену могли продать и две пары. Я чуть ли не вылетел из ателье, заподозрив продавца в привычке обсчитывать клиентов. – Он выставил ногу в высоком лакированном сапоге. – Изготовлено на заказ по деревянным колодкам моих размеров; им не грозят разошедшиеся швы, преждевременный износ, выгорание, ободранные мыски, потертости, военные действия, наконец. Все, что угодно, кроме… утопления.
Конан Дойл фыркнул и кивнул вознице. Они крепко уперлись ногами в землю и навалились плечами на повозку. Колесо лишь слегка качнулось вперед и ухнуло обратно в яму.
– Крепко сели, вот оно как, – сообщил парень, утерев фуражкой пот со лба. Вид у него был весьма недовольный. – Поклажа шибко велика. Стало быть, мне за подмогой чесать на своих двоих. Час протопаю, как пить дать.
Уайльд вопросительно глянул на друга.
– Полагаю, необходимо привести с фермы еще лошадей. Придется подождать, – обеспокоенно пояснил шотландец. – Однако до замка не так далеко, – заметил он, вглядываясь в даль. – Каких-нибудь пару миль по полям. Да я после ужина дольше гуляю.
– Решено, – с ухмылкой объявил Уайльд, достал из кармана портсигар, чиркнул спичкой о подошву пресловутых сапог и закурил, – наш юный селянин поспешит за помощью, ты, Артур, возьмешь на себя миссию оповестить всех о моем скорейшем появлении, я же останусь защищать наш вещевой обоз от лихих разбойников.
Конан Дойл кинулся к повозке, отвязал притороченную к его вещам крикетную биту и сунул под мышку.
– Силы небесные! Я же просто пошутил. Тут ведь нет никого? – спросил Уайльд, тревожно озираясь.
– Разумеется, Оскар.
Конан Дойл вернулся к дороге и притопывал, пытаясь вытряхнуть воду из башмаков.
– Тогда зачем тебе бита?
– Она послужит мне тростью. – В доказательство Конан Дойл прошелся туда и обратно. – А какая возможность размяться, отработать подачу. Крикетный сезон не за горами, и на этот раз я точно выиграю сотню.
Его рассуждения прервали громовые раскаты, будто где-то сошла лавина.
– Шторм близехонько, – сообщил Картер, разглядывая черную армаду грозовых туч, наползающих с запада. И, сплюнув, добавил: – Как знать, авось пронесет.
Снова грянул гром.
– Похоже на насмешку свыше, – простонал Уайльд. – Дурной знак!
– В таком случае мне пора, – сказал Конан Дойл. – Я дам им знать, что ты можешь припоздниться.
Прошагав четверть мили, он нашел переправу и оказался на другом берегу, посреди холмистой равнины. Земля хлюпала под ногами, и приходилось быть начеку, чтобы не угодить в очередную кучу овечьего навоза; правда, он не видел ни одной овцы. Прогулка уже не казалась удачной идеей. То и дело приходилось нырять в овраги и карабкаться по склонам. Он весь взмок, на туфли налипла грязь. Только крикетная бита, верная спутница, согревала душу и не давала ему упасть. Взобравшись на очередной холм, доктор перевел дух, и перед ним во всей красе предстал Тракстон-Холл; луч света прорвался сквозь мрачные тучи и словно изнутри озарил известняковый фасад, придав сказочное очарование старинному замку в обрамлении изумрудной зелени деревьев.
Теперь путь преграждали сотни блеющих овец. Они разбегались в стороны и вновь сливались в сплошную массу за его спиной. Эти тощие грубошерстные обитатели Озерного края, привычные к ветрам и морозам, сильно отличались от своих упитанных пушистых товарок Южной Англии.
Кое-где залежи известняка выходили прямо на поверхность. Рябиновая рощица лишь издали казалась тенью от облака. К ней вела тропинка. Вдруг что-то мелькнуло среди деревьев. Он присмотрелся – девочка в ярко-голубом платьице прижимала к себе тряпичную куклу. Не сводя с него глаз, малышка отступила в тень.
Конан Дойл прищурился, гадая, не почудилось ли ему. Решив во всем разобраться, он направился следом и снова увидел ее. Мимолетное видение – платьице, расшитое бантами и рюшами в пятнах грязи, робкий взгляд заплаканных глаз. Она тут же скрылась за деревьями.
Он прибавил ходу. Тропинка закручивалась змейкой, закрывая обзор, и резко обрывалась у края одинокой просеки. Кольцо из отдельно стоящих грубых валунов – наследие древних бриттов – окружали земляная насыпь и вырытая для нее канава. Конан Дойл дал бы этому сооружению глубокой старины никак не меньше тысячи лет до нашей эры. Он прислушался, озираясь по сторонам. Ни единого шороха. Ребенок как в воду канул.
– Ау, привет! Ты потерялась? Не бойся, я тебя не обижу.
Тишина. Он пристально вглядывался во тьму. А вдруг почудилось? Колючие ветви густой чащобы разорвали бы платьице девочки в клочья. А он, олух, гоняется за солнечными зайчиками.
Он обошел каменное кольцо, держа наготове биту. В сумраке ему чудилось, как его обступают тени давно почивших пращуров.
– Карр! – раздалось с верхушки соседнего дерева.
Конан Дойл узнал того самого ворона с развилки по ободранному хвосту. Птица снова каркнула и, упав камнем вниз, клюнула его в макушку. Вскрикнув от боли, он потрогал голову – кровь. Шорох крыльев возвестил о новом нападении. Один взмах биты поддел наглую тварь на бреющем полете, и она рухнула, растопырив крылья. Мгновенно оправившись от шока, ворон вскочил, сверкнул глазом и убрался прочь, злобно каркая.
Конан Дойл выбрался из рощицы на яркий свет и побрел куда глаза глядят. Наткнувшись на каменную стену, он решил вскарабкаться на ее гребень, в надежде хоть приблизительно определиться с направлением. Путь к замку оказался неблизким. Доктор выбросил из головы видения, и, упиваясь победой над вороном, зашагал бравой походкой с битой наперевес. Уайльд явно недооценил его спасительницу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?