Текст книги "Призрак замка Тракстон-Холл"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prizrak-zamka-trakston-holl-101084.jpg)
Автор книги: Вон Энтвистл
Жанр: Классические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 8
Тракстон-Холл
Вблизи волшебный замок превратился в устрашающую своим величием громаду – ступенчатые щипцы, крыши, утыканные дымовыми трубами в плачевном состоянии. Фасад западного крыла совсем обрушился. Наглухо заколоченные стрельчатые окна походили на забитые кляпами рты. Вверх-вниз по стремянкам сновали работники – вероятно, чинили ставни. К массивной двустворчатой двери вела небольшая каменная лестница, верхнюю площадку которой украшали два скульптурных феникса. Подул ветерок, сразу запахло костром и знакомым турецким табаком. Доктор в два счета узнал фигуру, прислонившуюся к одному из каменных стражей. Каким-то образом повозка добралась сюда раньше.
– Привет, Артур, – сказал Уайльд другу, глядя, как тот еле передвигает ноги. – Вижу, тебе понравилась прогулка. Как тренировка? Удалось выбить шестиочковый?
– Можно сказать и так, – ответил Конан Дойл. Он устал, промок и решил не вдаваться в подробности. – Я нашел каменное кольцо. Ему не одна тысяча лет.
– Надеюсь, нас не поселят в комнатах времен античности, – поморщился Уайльд, пуская струйку дыма.
– Кто эти молодцы? – Конан Дойл кивнул на маленькие фигуры на лестницах.
– Они из деревни. Пришли ставни открыть. Уже полчаса возятся.
Конан Дойл недоуменно нахмурился:
– Разве не проще сделать это изнутри?
– Ставни заколочены. Не удивлюсь, если стены Тракстон-Холла увидят свет впервые за много лет.
– Как странно.
– Согласен, не совсем обычно. – Драматург вяло затянулся. – Зато у них ковры не выцветают.
Из тени вынырнул Фрэнк Картер и сбежал к ним по ступенькам.
– Все готово, господин, – сообщил возница, почтительно стягивая фуражку.
Он совсем измучился с необъятным багажом ирландца и теперь спешил убраться восвояси. Однако Уайльд схватил его за руку:
– Постойте, юноша.
Он достал из кармана портмоне и протянул парню две гинеи.
– Свое я уже получил, господин, – запротестовал Фрэнк, удивленно таращась на щедрый дар.
– Ну и что ж. Зато ты спас мои сапоги, а я не привык оставаться в долгу, – произнес Уайльд и сунул монеты в грубую ладонь возницы.
– Как же так, господин, тут шибко много.
– Ты заслужил, Фрэнк. Они твои, только при одном условии.
Парень бессмысленно выпучил глаза.
– Одну гинею отложи себе на свадьбу, а на остальные деньги побалуй себя вечерком после работы кружечкой эля. Потрать их с удовольствием, это возможно лишь в молодости.
Фрэнк Картер зажал монеты в огромном кулаке. Взгляд его затуманился.
– Спасибо, господин. Уж не знаю, что и сказать.
– И не нужно, зато я рассчитываю на твою помощь на обратном пути. А сейчас поспеши, а то паб закроется.
Парня сразила доброта Уайльда.
– Хорош-шо, господин, – пробормотал он, заикаясь, и нахлобучил фуражку. – Благод-дарствую, господин.
Когда Фрэнк укатил в повозке, благословляя свою удачу, Конан Дойл глянул на друга с мягким укором.
– Подобная благотворительность несносна, Оскар.
– Знаю, я несносен. Таково всеобщее мнение. Надо же как-то поддерживать репутацию.
– Железная логика, – усмехаясь в усы, пробурчал Конан Дойл.
Вежливое покашливание привлекло их внимание. На верхней ступени в темном проеме появился некто, одетый, как подобает дворецкому, высокий, невероятно тощий и прямой, словно струна. Седина и морщины говорили о почтенном возрасте слуги. Ни к кому конкретно не обращаясь и глядя прямо перед собой, он объявил старческим голосом:
– Приветствую вас в Тракстон-Холле, господа.
Поднимаясь вслед за другом по каменным ступеням, Конан Дойл заметил крайнюю неряшливость в облике дворецкого: его пиджак на плечах был присыпан перхотью, к тому же старик, очевидно, расчесал свои редеющие волосы гребнем, у которого недоставало большинства зубцов. Костюм за версту пропах нафталином. Только на вершине лестницы доктор совсем близко увидел белесые, как мрамор, глаза на мертвенно-бледном лице. Уайльд тоже все понял, они переглянулись, и Дойл одними губами произнес: «Слепой».
– Добро пожаловать в Тракстон-Холл, – торжественно произнес слуга. Ориентируясь по звуку шагов, он точно угадал момент, когда гости приблизились, отступил в сторону и поклонился. – Я мистер Гривз, здешний дворецкий.
Они вошли в просторную мраморную залу. Высокие массивные стены поддерживали потолок, парящий на высоте сорока футов. Кругом висели огромные портреты наследников семейства, которые из своих вычурных рам мрачно взирали на посетителей. Конан Дойла особенно привлекла одна картина – на ней дама прихорашивалась в будуаре. Необычайной красоты лицо обрамляла золотистая копна волос. Портрет висел на почетном месте и мог принадлежать лишь таинственной леди Тракстон – «довольно известному медиуму».
У парадной лестницы выстроились слуги, приветствуя гостей. В полумраке они походили на бледные копии восковых фигур мадам Тюссо, выбравшихся из пыльного хранилища, – два старых лакея, косматый садовник, стряпуха в муке, миловидная горничная, румяная посудомойка и безобразная седая кастелянша с гнездом на голове вместо прически.
Конан Дойл безуспешно выискивал среди них индуса, открывшего ему двери в Мэйфейре.
– Надо же, – прошептал Уайльд, – а они неплохо сохранились за пятьсот лет.
Он затянулся напоследок, бросил окурок под ноги и размазал его по начищенному мрамору дорогим сапогом.
Губы кастелянши сморщились, как туго затянутая мошна, и она одарила Уайльда взглядом горгоны Медузы. Очевидно, она недолюбливала гостей, использующих мраморные полы вместо пепельницы.
– Я миссис Криган, на мне все хозяйство, – произнесла она и неохотно добавила: – Ежели чего нужно, обращайтесь ко мне. – Выговор выдавал в ней ирландку, он был не сельским, ласкающим слух, а резким и грубым, как у всех уроженцев Дублина. – Мистер Гривз покажет вам ваши комнаты.
– Альфред… Том, – позвал дворецкий, – возьмите багаж.
Лакеи заковыляли, продвигаясь на ощупь, пока не наткнулись на груду чемоданов. Оказывается, все слуги мужского пола были слепы, не считая садовника.
– Соблаговолите последовать за мной, господа, – предложил дворецкий и зашагал нетвердой походкой в сопровождении нагруженных поклажей лакеев.
– За ним? – прошептал Уайльд. – Он же слеп, как крот. Прогулка закончится падением с балкона.
У подножия парадной лестницы мистер Гривз помедлил, обращая внимание приглашенных на длинную залу по левую сторону.
– Портретная галерея ведет в бальную залу и западное крыло, к несчастью весьма обветшавшее. Гостям не рекомендуется там появляться.
Лестница угрожающе раскачивалась и скрипела, пока они переползали со ступеньки на ступеньку, судорожно вцепившись в перила.
– Не волнуйтесь, господа, – сказал мистер Гривз, уверенно ступая, – этой лестнице уже двадцать лет.
Благополучно миновав пролет, они свернули направо в открытую галерею.
Опасения Уайльда не оправдались. Бледный как смерть дворецкий без труда находил дорогу в мрачном лабиринте. Друзья следовали за ним по пустынным коридорам, карабкались по скрипучим лестницам. Лакеи плелись позади, словно тени, приговоренные на вечное скитание по закоулкам Тракстон-Холла.
– Я знаю, почему так темно, – прошептал Конан Дойл другу. – Недуг леди Тракстон заставляет ее сторониться света.
Уайльд покосился на него:
– Стало быть, неспроста заколочены ставни?
– Вот именно.
– К тому же, – продолжал Конан Дойл, – слепая прислуга не станет возражать против полной темноты.
– Смотри, во всех коридорах по обе стороны есть выпуклости, – показал Уайльд.
– Так они передвигаются на ощупь, – догадался Конан Дойл.
– Умно, – признал Уайльд, – и немного странно.
На третьем этаже работники приоткрыли ставни, и впервые за долгое время в окна хлынул солнечный свет, отражаясь в мириадах пылинок.
Резкий поворот налево. Процессия прошла вдоль мрачного коридора, пока не уперлась в неприметную дверь.
– Ваша комната, мистер Уайльд.
Мистер Гривз достал ключ, нащупал замочную скважину и отпер замок.
– Посещают ли эту комнату привидения, сэр? – осведомился Уайльд.
– Привидения? – мрачно повторил дворецкий. – Боюсь, они тут повсюду.
– Превосходно! Мне всегда нужен зритель, пусть даже неосязаемый, – просиял Уайльд и повернулся к Конан Дойлу: – Я пока разберу вещи и подготовлюсь к вечернему выходу. Дай мне время.
Мистер Гривз и все остальные двинулись дальше. Они не прошли и дюжины шагов, как вдруг услышали пронзительный вопль Уайльда. Конан Дойл опрометью бросился назад. Ирландец грыз кулаки, дико озираясь по сторонам.
– Оскар, что с тобой? – крикнул Конан Дойл.
– Эта комната… ужасна! – произнес Уайльд страдальчески, бросив безумный взгляд на друга.
Конан Дойл вздохнул с облегчением:
– Нельзя же так пугать. Я думал, ты попал в беду.
– Так и есть, вся эта мебель, ковры, обои – нет, ты только взгляни… – он ткнул пальцем в стену, – вот настоящая беда. Кто их декоратор – Иероним Босх? Сожалею, Артур, но я умываю руки.
– Оскар, мы же только что приехали!
– Возможно, но тут мрачно и тоскливо, а всякое уродство меня угнетает. Не могу жить без красоты, аромата свежих цветов, иначе я просто зачахну.
Конан Дойл подавил разочарование и напустил на себя невозмутимый вид:
– Что ж, ладно, утром мы отправим тебя домой.
Уайльд хлопнул его по плечу:
– Ты настоящий друг, и такой отзывчивый, но не воображай, что я брошу тебя тут одного.
– Разумеется, – процедил Конан Дойл сквозь зубы, – куда же я без тебя.
Предоставив Уайльда хлопотам слуг, он последовал за мистером Гривзом. У следующей двери дворецкий достал большой ключ, нащупал замочную скважину и, открывая дверь, обернулся к Дойлу:
– Осмелюсь спросить, сэр, храпите ли вы?
– Да, еще как.
– А снятся ли вам кошмары?
Вопрос был странный, но не для Тракстон-Холла.
– Довольно редко.
Старик попытался улыбнуться:
– Тогда вам здесь понравится.
Дворецкий вошел и водрузил чемодан на стойку. Первым делом Конан Дойл ощутил затхлую атмосферу комнаты. Хотя помещение проветривалось, создавалось полное ощущение только что найденного древнего склепа. Покончив с обязанностями, мистер Гривз чуть склонил голову и побрел к двери, шаркая по вытертому ковру.
– Послушайте, а когда вы ждете остальных гостей?
– Все гости уже в замке, кроме одного, – не оборачиваясь, ответил внушительный дворецкий. – Аперитив подадут в три, затем обед в главной столовой. Я за вами приду, когда наступит срок. Могу я идти, сэр?
– Да, разумеется, благодарю вас, мистер Гривз.
Дворецкий отвесил легкий поклон, шагнул к двери.
– Ах да, еще кое-что.
Старик остановился и обернулся, излучая вселенское терпение.
– Мистер Гривз, вы давно служите в замке?
– С самого детства, как и мой отец.
– Вы знали лорда Тракстона?
– Какого именно лорда, сэр? Я служил троим. Самый молодой лорд Альфонс покинул отчий дом в зрелом возрасте. Он упал в расселину в горах Швейцарии. Тело так и не нашли.
– Он ладил с отцом?
Гривз помрачнел:
– Увы, нет, сэр, эти двое не слишком друг друга жаловали. Отец всю жизнь винил сына в смерти жены. Она умерла родами.
– Надо же, как печально.
– По-другому здесь не бывает, – сухо заметил дворецкий.
– Вы служите дольше остальных?
– Верно, сэр. Еще из старой прислуги – миссис Криган, она с нами тридцать лет, и садовник Тоби.
– Понятно.
– Это все, сэр?
– Пожалуй. Благодарю вас, мистер Гривз.
Дворецкий поклонился и побрел к двери. Он хватался за стены, а в остальном совсем не походил на слепого. Дверь за ним захлопнулась, и Конан Дойл окинул взглядом новое обиталище.
Комната была расположена со стороны фасада, ее окна выходили на юг – на обширные поля и рощицу с каменным кольцом. Несмотря на это, здесь царила кромешная тьма. Стенные панели, шкаф, кресла, кровать с балдахином – все было изготовлено из орехового дерева. Оно почернело от времени и стало похоже на обсидиан, так что обстановка поглощала весь солнечный свет. Хорошенько присмотревшись к стенам, доктор обнаружил причудливые резные узоры в виде листьев. Виноградные лозы, совсем как настоящие, оплетали дубовые ветви. В этих зарослях, по воле мастера, обитали невиданные человекоподобные существа. Дойл затаил дыхание, вспоминая, где прежде видел нечто подобное. Его отец был художником, но, увы, пристрастился к выпивке. В перерывах между запоями, пока алкоголь окончательно не лишил его рассудка, Олтемонт Дойл получал неплохой доход от ремесла. Он и в лечебнице продолжал рисовать. После его смерти картины передали семье. Конан Дойл сжег их в камине, посчитав безумными. Живопись отца всегда была полна волшебных созданий, наполовину людей, наполовину животных. Казалось, он смотрел на окружающее через призму, приоткрывавшую завесу обыденности в таинственный и странный мир.
Конан Дойл заставил себя отвернуться и первым делом положил «Непобедимого», крикетную биту, у кровати. Затем расстегнул ремни чемодана. На воле вещи немного воспряли, как тесто. Пусть Уайльд попал в точку с твидовыми костюмами, все равно они разные – цвета овсянки, светлый в крапинку, будто кекс, и бежевый. Приподняв их, он нащупал под слоями носков и кальсон кожаный мешочек, миниатюрный саквояж со стетоскопом, хирургической нитью и пузырьками лекарств. Отбросил мятые костюмы, сунул руку внутрь и выудил увесистый сверток. В черной тряпице оказался его неизменный револьвер. Доктор все не решался взять его с собой, пока не вспомнил, что предполагаемый убийца из видения тоже будет вооружен. Зачем же вступать в заведомо неравный бой – так можно решить исход дела не в свою пользу. Полюбовался немного, взвесив веблей в руке, и завернул обратно. Затем осмотрелся и решил устроить тайник под матрасом – место не самое надежное, впрочем, прислуга явно не скоро явится менять постельное белье.
Разобрав вещи, Дойл упал в кресло, разулся и стянул мокрые носки. Его клонило в сон. Он прошел к кровати, откинул полог и лег на жесткие подушки и сырые простыни. Балдахин пожелтел от времени, обвис, местами его облепили трупики моли, не окончившие последнюю трапезу. На черных столбиках красовались мрачные узоры: лица со злорадными ухмылками и жуткие химеры, порождения ночных кошмаров. Комната не располагала к отдыху, но замученный дорогой путешественник совсем выбился из сил. Смежив веки, он почувствовал головокружение, словно кровать под ним поплыла. В комнате отчетливо зазвучало «тик-так, тик-так».
Пульс времени.
Не хотелось подниматься и смотреть на часы. Вдалеке послышался чей-то плач, и сердце его сжалось от сострадания. Мысли ускользали, и он провалился в сон.
Конан Дойла разбудил мощный раскат грома, ударивший совсем близко.
Глава 9
Общество психических исследований
Он мигом проснулся. Купол балдахина излучал неземное сияние. Трубный глас стихии громыхал, сотрясая его ложе. Свет начал вытекать наружу, точно волна при отливе. Пошел дождь. Сначала моросил, а потом припустил шибче, перекрывая шум грозы. Конан Дойл соскочил с кровати и бросился запирать ставни. Ледяные капли брызгали ему в лицо. Грозовые тучи, его недавние спутники, заволокли небо, будто и не рассветало вовсе. Они нависали над самой землей, изрыгая потоки воды на тропинки. Победоносно захлопнув последнее окно, доктор услышал нетерпеливый стук в дверь.
На пороге стоял Уайльд. Он уже успел переодеться в бархатный жилет с белой сорочкой и подобрал к ним красно-коричневый галстук. В петлицу вставил подсолнух, который заботливо вывез прямо из Лондона, завернув в мокрый платок. Наряд дополняли черные бархатные бриджи с шелковыми гольфами. На ногах у щеголя были туфли с пряжками, а голову венчала красная феска, лихо сдвинутая набекрень.
– Артур, одолжи свое зеркало, – попросил он, ворвавшись в комнату. – В моих покоях есть плесень, сырость, ржавчина и даже древесные жучки, но совершенно таинственным образом пропал сей незаменимый предмет. Можешь себе представить Оскара Уайльда без зеркала? Как прикажете одеться и побриться благородному джентльмену? – Он поспешно огляделся и сразу сник. – И тут его нет. Я попал в преисподнюю?
В эту минуту появился мистер Гривз, который слышал жалобы Уайльда:
– Сожалею, сэр, но зеркал нет во всем доме.
– Нет зеркал? – В голосе драматурга зазвучали панические нотки. – Вы шутите?
Старик покачал головой:
– После смерти жены покойный лорд Тракстон избавился от всех зеркал.
– Избавился? – повторил Конан Дойл. – Но почему?
– Зеркала, по его мнению, поощряют тщеславие.
Уайльд ошеломленно отпрянул:
– Можно подумать, это недостаток.
– Буду рад услужить вам, сэр. Я превосходный цирюльник. Лорд Тракстон имел обыкновение бриться каждое утро… до своей безвременной кончины.
Уайльд в испуге схватился за горло. Манера мистера Гривза натыкаться на предметы вызывала сомнения в его мастерстве брадобрея.
– Скажите, а это несчастье произошло не во время утренней процедуры?
На губах мистера Гривза промелькнула улыбка.
– Не беспокойтесь на сей счет, сэр. Лорд Тракстон ушел на болота, и с тех пор его никто не видел.
Уайльд невольно вздрогнул:
– Почему-то меня это не утешает.
– Если джентльмены готовы, они могут присоединиться к остальным гостям. Меня прислали за вами, – кашлянув, сухо произнес мистер Гривз.
– Идем, Артур. Одно дело задержаться, как принято в свете, и совсем другое – неучтиво опаздывать.
Вслед за хромым дворецким они преодолевали лестничные пролеты и сумрачные коридоры. Казалось, они спускаются совсем другим путем. Конан Дойл старался запомнить расположение лестниц, мраморных бюстов, сердитых портретов и напольных ваз, надеясь потом найти обратную дорогу. В конце концов он запутался и оставил эту затею.
– Не представляю, где мы, – пробормотал он, – и как вернемся обратно.
– Мне следовало захватить клубок ниток, – простонал Уайльд, – или разбрасывать хлебные крошки. Теперь нам суждено скитаться по этим коридорам, пока одежда не превратится в лохмотья. Куда нас, кстати, ведут?
– В гостиную. Учти, нам предстоит найти предполагаемого убийцу, который пока только замышляет преступление.
– На что мне обращать внимание?
– Понятия не имею, – вздохнул Конан Дойл. – Должно быть, на странности в поведении, скрытность или иные особенности, указывающие на склонность к убийству?
– Такое можно сказать о большинстве моих критиков.
Наконец мистер Гривз привел обоих друзей в просторную гостиную на первом этаже. С потолка свисали две большие люстры. Рядом с камином, отделанным плитняком, стояли устрашающего вида доспехи. Мебель совсем не сочеталась между собой по стилю и принадлежала к разным эпохам; кресла, двухместные диванчики, кушетки с обивкой, шезлонги, плетеные стулья, большие диваны принесли из разных помещений и расставили в зале, чтобы разместить всех собравшихся. Гости разговаривали, разбившись на группки. При появлении двух джентльменов голоса смолкли, взгляды обратились к ним. Эпатажная манера одеваться и статная фигура Уайльда произвели, как обычно, сильное впечатление, известную роль сыграл большой подсолнух в петлице.
– Ах, среди нас знаменитый писатель! – провозгласил седовласый мужчина преклонных лет с курчавой бородой по пояс. Он покинул своих собеседников и поспешил приветствовать вновь прибывших: – Несказанно рад встрече с самим Конан Дойлом. – Он энергично потряс протянутую руку. – Я Генри Сиджвик, действующий президент Общества. А вы драматург Оскар Уайльд! – просиял он, признав ирландца.
– Это большая честь, сэр, – кивнул Уайльд, отвечая на рукопожатие.
– Большая честь для нас!
– Вот и я о том же, – пояснил он.
Его уже обступили другие гости.
Сиджвик нервно рассмеялся:
– Наслышан о вашем знаменитом остроумии.
– Верно, моя репутация вынуждает меня постоянно острить. Не получив ожидаемого, люди записывают меня в невоспитанные хамы и высокомерные снобы.
Все рассмеялись и дружно бросились пожимать руку Уайльду, чья слава драматурга уступала лишь скандальной известности в обществе.
– Надеюсь, я не злоупотребил вашим гостеприимством, взяв с собой друга, – обеспокоился Конан Дойл. – Оскар очень заинтересован в исследованиях спиритуализма.
– Что вы, нисколько! – воскликнул Сиджвик. – Напротив, мы очень рады такому гостю, как мистер Уайльд!
Драматург мило и непринужденно влился в общую беседу, чувствуя себя как рыба в воде. Конан Дойл, напротив, избегал повышенного внимания, предпочитая оставаться в тени. Вдобавок так можно беспрепятственно наблюдать за всеми. Некоторых он знал в лицо по фотографиям в газетах. Вот сэр Уильям Крукс, высокий ученый в очках, с острой бородкой и вощеными усами, седовласый, но еще не старый. От него несло первосортным виски. А это колдунья из России, мадам Жожеску, восьмидесяти лет, коренастая и дородная, как королева Виктория, с проницательными серыми глазами на морщинистом лице. Она бродила по комнате, опираясь на шишковатую палку из боярышника. На плече у нее сидела причудливая обезьянка. Ее узорчатый жилет и красная феска позабавили Конан Дойла.
Заметив, что старуха ковыляет к ним, он прошептал на ухо другу:
– Оскар, взгляни, не только у тебя есть вкус.
Уайльд в ужасе воззрился на животное:
– О боги! Как некстати.
Когда сгорбленная колдунья приблизилась, они вытянулись в струнку.
– Называйте меня просто мадам, – произнесла та дрожащим голосом, без малейшего намека на русский акцент. – А это мой дружок Мефистофель, – добавила она и погладила обезьянку.
– Какая… прелесть, – процедил Уайльд, но на уме у него было совсем иное.
Обезьянка зашипела, оскалив зубы, и он отдернул руку.
Генри Сиджвик представил свою жену Элеонору, превознося ее математический гений и красоту. Правда, одета она была немного безвкусно. Затем к друзьям подошел странный незнакомец в белой военной форме с красной перевязью и наградными лентами. Он был ростом почти с Конан Дойла. На его плечах красовались эполеты, похожие на лошадиные щетки, многочисленные медали позвякивали на ходу, а голову покрывала офицерская фуражка с блестящим черным козырьком. Однако больше всего в его облике поражала белая кожаная маска, скрывающая пол-лица. Видны были только усы и рыжая борода, как у русского царя. Мужчина приблизился твердым шагом, щелкнул каблуками и коротко кивнул.
– Это Конт, – торопливо объяснил Сиджвик, заметив изумление друзей. – Маска нужна для конспирации. Он пожелал сохранить инкогнито, – добавил он и прошептал доверительно: – Во избежание семейных скандалов.
– Где же обитает семья? – спросил Уайльд, протягивая руку.
– Всего нельзя вам открыть, уж не обессудьте, – ответил Конт с сильным акцентом. – У меня слишком много недоброжелателей.
– Мой опыт показывает, что тщательнее всего следует выбирать врагов. Надеюсь, мы подружимся.
– А вы есть непревзойденный мастер и создатель Шерлока Холмса, – обратился Конт к Конан Дойлу. – Читаю о его приключениях с упоением.
– Благодарю вас, – кратко ответил Конан Дойл, желая сменить тему.
Шотландец ощутил легкое прикосновение изящной руки в белой перчатке. Запах цветочной помады для волос показался ему знакомым.
– Вы здесь ловить убийцу, доктор Дойл?
Конан Дойл удивленно открыл рот. Конт рассмеялся, похлопывая по кобуре, притороченной к поясу. Вероятно, он находил свою шутку удачной.
– Пистолет всегда при мне. На родине я желанная мишень для убийц.
Он ни с того ни с сего рассмеялся:
– Признаться, мой английский хромает. Буду рад взять несколько уроков у мастеров художественного слова.
Затем Конт, шаркнув ножкой, откланялся и, повернувшись на каблуках, вернулся на свое место.
– О господи, что за странный тип, – прошептал Конан Дойл.
– Мне кажется, он постоянно подкручивает себя, как заводную игрушку.
– Джентльмены, – послышалось позади них, – наконец нам выпало счастье свести, так сказать, короткое знакомство.
Они обернулись и увидели Дэниела Дангласа Хьюма. Американец надел длиннополый сюртук, рубашку цвета слоновой кости и галстук-шнурок и держал неизменный кружевной платок. Он с обаятельной улыбкой пожал им руки.
– Обидно, что вам пришлось наблюдать мой провал. Зато теперь я бодр и свеж. После обеда я, по просьбе мистера Сиджвика, продемонстрирую гостям возможности левитации.
– Вы, безусловно, окажетесь на высоте, – пошутил Уайльд, и они рассмеялись.
– Поездки кого угодно измотают, – сказал Конан Дойл. – Если почувствуете недомогание, смело обращайтесь ко мне. Меня в основном знают как писателя, но я все-таки врач и буду рад услужить вам.
Хьюм улыбнулся.
– Я вам крайне признателен, сэр. При случае обязательно воспользуюсь вашим любезным предложением.
Вдруг скрипнул засов.
– Леди Хоуп Тракстон, – объявил, кашлянув, мистер Гривз.
Двустворчатые двери распахнулись, открывая коридор, мрачный и бездонный, как колодец. Само собой, из-за недуга окна в ее апартаментах и коридоры, ведущие к ним, тщательно запирались. Послышались легкие шаги, и появилась стройная девушка в черном шелковом платье и с непроницаемой вуалью на лице. В наступившей тишине Конан Дойл слышал шорох ткани. Леди устремилась вперед, но помедлила на границе света и тени.
Конан Дойл неотрывно смотрел на нее, сердце бешено заколотилось. Девушка взяла себя в руки и вошла в освещенный зал. Она сделала несколько несмелых шагов, оглядываясь по сторонам.
– Я чувствую себя поклонником Дельфийского оракула, пришедшим за советом, – прошептал Уайльд украдкой на ухо другу.
Шотландец промолчал, не в силах отвести от леди Тракстон зачарованного взгляда. Девушка поднесла руки к вуали, замерла в нерешительности, продлевая тягостную паузу, но лишь расправила складки. Все-таки он ожидал встретить пожилую даму, а на деле леди Тракстон унаследовала титул в юном возрасте. Несмотря на то что лицо ее было закрыто, он не дал бы ей и двадцати лет, ведь соблазнительные формы не утаишь.
– Добро пожаловать в мой дом, господа, – произнесла она звонким мелодичным голосом, уже знакомым Дойлу.
Обратив внимание на Уайльда, чей облик наверняка был ей известен, она удивленно приподняла брови, а на Конан Дойле ее взгляд неспроста задержался, отчего у него душа ушла в пятки. Она сразу отвернулась, подошла к Генри Сиджвику и подала ему руку.
– Нет, – прошептал Дойл, не отводя глаз от ее светлости, – она не оракул, а настоящая богиня во плоти.
– Да ты влюбился, ей-богу, – удивленно взглянул на друга Уайльд. – Лишь чувства делают писателя поэтом.
– Да нет же… я вовсе… – начал оправдываться Конан Дойл, запинаясь и краснея.
К ним подошла леди Тракстон в сопровождении Сиджвика.
– Мистер Оскар Уайльд, – провозгласил президент Общества, – драматург и острослов, осчастливил нас своим визитом.
– Я очарован вашей светлостью, – выдохнул Уайльд.
Он эффектно поклонился и коснулся губами кончиков ее пальцев. Дама вся расцвела от такого яркого проявления галантности. Миндалевидный разрез ее прекрасных глаз не могла скрыть даже вуаль. Конан Дойл почувствовал слабость в коленях. Теперь девушка стояла совсем рядом.
– Доктор Артур Конан Дойл, миледи, – отрекомендовал Сиджвик, – автор знаменитых детективных историй о Шерлоке Холмсе.
Хоуп Тракстон невозмутимо встретила его взгляд и протянула руку. Конан Дойл робко сжал ее, проклиная свою застенчивость, и тут же отпустил.
– Я прочла все ваши рассказы о Шерлоке Холмсе, – сказала она по-девичьи просто. – Они мне очень нравятся. Не представляю, как вы находите такие замысловатые сюжеты. Меня эти загадки ставят в тупик.
Конан Дойл скромно поклонился:
– Я чрезвычайно польщен, миледи.
Он опасался, как бы она словом или жестом не выдала их знакомства, и вздохнул с облегчением, когда хозяйка дома двинулась дальше.
Вскоре обмен приветствиями пришлось прервать. В дверях появилась миссис Криган и пронзила присутствующих острым, как гвоздь, взглядом.
– Обед готов, миледи, – рявкнула она, прочистив горло.
Увлеченные беседой, гости перешли из гостиной в просторную столовую. Убранство неказистой комнаты говорило о богатстве, уцелевшем в веках; все было сплошь золотым и серебряным. На длинный стол, уставленный тонким фарфором и освещенный тремя увесистыми канделябрами, со стен, обитых зеленой кожей, взирали сердитые предки.
Хоуп Тракстон восседала во главе стола, и Конан Дойл сожалел, что их с Уайльдом отправили в дальний конец зала. По обе стороны от миледи занимали места Конт и Сиджвик с женой. Рядом с доктором сидел молодой человек – наверное, лет двадцати с небольшим. Каштановые волосы торчали непокорными вихрами, подбородок зарос густой бородой того же цвета, черные глаза смотрели испытующе. Он чем-то напомнил Конан Дойлу его давнего питомца – грозу крыс, терьера.
– Нас не успели представить, – весело начал шотландец, протягивая руку. – Я Артур Конан Дойл.
Молодой человек обхватил влажными пальцами его широкую ладонь. Доктор принял кривую усмешку сотрапезника за последствия инсульта. Вскоре он понял, что такова его обычная манера.
– Дойл, – повторил незнакомец, говоря в нос, как уроженец Средней Англии. – Вы ирландец?
– Я родился в Шотландии, но в роду у нас ирландские корни. Вас это не устраивает?
– Мне все равно на самом деле, – равнодушно покачал головой молодой человек и, наконец вспомнив о хороших манерах, назвал свое имя: – Я Фрэнк Подмор.
Чуть наклонившись вперед, Уайльд обратился к нему:
– Мой друг – тот самый Конан Дойл, автор историй о Шерлоке Холмсе.
– Я понятия не имею, о чем вы, – бесстрастно ответил Подмор.
Уайльд прижал руки к груди, изображая крайнее потрясение:
– Шерлок Холмс – герой детективов. Если вы хоть раз заглядывали в журнал «Стрэнд», то, конечно, знаете эти рассказы.
– Рассказы? – непонимающе повторил Подмор. – Ах да, развлекательная литература, – произнес он брезгливо и презрительно усмехнулся. – Я ученый и не трачу время на выдумки. Предпочитаю развивающее чтение.
Уайльд и Конан Дойл переглянулись.
– Точно, вот причина всех бед, Артур. Книги притупляют наш разум.
Раздалось громкое звяканье, режущее ухо. Генри Сиджвик, поднявшись со своего места, стучал ложечкой по бокалу:
– Прежде чем начать обед, позвольте мне выразить признательность нашей доброй хозяйке, милостиво предоставившей свой замечательный дом для первой встречи Общества психических исследований. Ручаюсь, мы надолго запомним эту неделю. Давайте поднимем бокалы за леди Тракстон.
Гости встали. Она сидела, скромно потупив голову. Ее робость сразила Конан Дойла. «Ничего не бойтесь, миледи. Ваши друзья рядом», – хотелось сказать ему.
Тотчас она подняла голову и взглянула на него с благодарностью.
Ни жив ни мертв, он уставился в свой бокал. Ее светлость словно читала его мысли. «Вдруг поняла? Она все-таки медиум». Пошевелив затекшими ногами, он попытался вызвать в памяти образ жены, Туи, но перед его внутренним взором сияли прекрасные миндалевидные глаза.
– За леди Тракстон, – подхватили все, однако Конан Дойл не успел присоединиться к общему хору голосов.
– Благодарю вас, господа, – еле слышно произнесла миледи.
Ее тревожный взгляд скользил по лицам, чуточку помедлил на Конан Дойле и перешел к следующему.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?