Текст книги "Убийство с отягчающими"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ubiystvo-s-otyagchayuschimi-69.jpg)
Автор книги: Вячеслав Денисов
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава пятая
В начале шестого вечера, когда на Москву опустились сумерки, Чубасов снова вызвал к себе Шульгина. Он мог контролировать ситуацию и без зама, но мудрый руководитель всегда оставит про запас шанс отойти от дел, оставшись не при них. Несмотря на чистку, устроенную министру и соответственно ему, – разница была лишь, как выразился в разговоре с Кряжиным Смагин, в калибрах орудия, Чубасов поручил это дело Шульгину. Генерал-майор человек настырный, не без гордыни, а потому землю пахать будет и убийц Крыльникова искать станет. Мотивация для этого велика – кресло первого заместителя было свободно. Но когда начнется подведение итогов этого мероприятия у министра, перед собой всегда можно поставить Шульгина. Все зависит от итогов расследования. Если дело выгорит, то первым благодарность от министра получит, конечно Чубасов. Если провалится – можно вывести из строя генерал-майора и сообщить министру, кто руководил поиском убийц уважаемого в правоохранительных органах милиционера. В любом случае Чубасов не мог не замечать, что его заместитель Шульгин, имеющий звание генерал-майора, уже давно исходит желчью от понимания прискорбного факта – он, генерал, заместитель, а Крыльников, полковник, – первый заместитель. Штатная структура такова, что некоторые получают звания быстрее, чем приходит черед лиц, стоящих на иерархической лестнице выше по должности. Ничего необычайного в этом нет, как и зазорного, однако понимание того факта, что ты, генерал-майор, ниже чином, чем номинальный руководитель, имеющий звание полковника, самолюбивого Шульгина не оставляло в покое ни на минуту. И Крыльников, и Шульгин были молоды по милицейским меркам и столь же дерзновенны в вопросах продвижения по службе. В сорок пять лет генералами становятся немногие, сам Чубасов генерал-майорскую звезду на погон получил в пятьдесят четыре, но у него все было уже позади, а у Шульгина, напротив, в будущем. И терять это будущее молодой генерал-майор не хотел. Чубасов видел это, и сейчас был тот случай, когда этим можно было воспользоваться на благо службе.
Быть в курсе развивающихся событий мудрому руководителю нужно всегда. Первый день прошел скомканно, определенную ложку нервозности в бочку ледяного спокойствия внес следователь из Генпрокуратуры, и теперь хотелось, чтобы закончился этот день хорошо, дабы так и началось завтрашнее утро.
Шульгин прибыл, как всегда чисто выбритый (когда успевает и, самое главное – где?), хорошо пахнущий, в отутюженном мундире. Не замечать такие мелочи руководители не могут и всегда отдают дань этому проявлению уважения к старшим по должности и званию. Прибыл Шульгин не с пустыми руками. В кабинет Чубасова просто так заходить глупо. С кем поговорить, генерал-лейтенант найдет и без присутствия подчиненных. Под мышкой генерал-майора блестела лакировкой кожзаменителя папка, по толщине которой можно было догадываться, что без дел Шульгин в кабинете не сидит.
Кивнув на стул, Чубасов коротко спросил:
– Ну?
В контексте сложившейся обстановки иного вопроса не требовалось и, если говорить более точно, вообще не требовалось никаких вопросов, а потому короткий звук, раздавшийся из уст начальника, Шульгин воспринял как тревожное ожидание тем неизвестного.
– Старший группы, введенной в бригаду Кряжина, выходил на связь трижды. В тринадцать часов он доложил, что знакомство состоялось. Отношение следователя к ним он расценивает как осторожное, но не подозрительное…
– Кто бы думал иначе, – перебил, чиркая спичкой, генерал. – Класть палец ему в рот нужно очень внимательно. На лице одно, а говорит другое. При этом еще не доказано, что он говорит то, что думает.
– Вторично капитан позвонил в половине третьего. Сообщил, что Кряжин направил всех троих на поиски крупье по прозвищу Туз, назначив старшим не его, а Марченко.
– Вот лиса! – ядовито усмехнулся Чубасов. Восхищаться было чем. При знакомстве капитан, человек Шульгина, был представлен следователю Генпрокуратуры как старший группы. А Кряжин, нагружая эту группу выполнением своего отдельного поручения, воспользовался своим правом руководителя следственной бригады и старшим назначил другого и, как сейчас выясняется, самого посредственного из двоих оставшихся. Таким образом, теперь советник будет разговаривать только с ним, и на подготовку его к этим разговорам у человека Шульгина будет уходить драгоценное время. – Он нас «расколол», что ли?
– Не думаю, – возразил Шульгин. – Кряжин так вел себя изначально. Ему нужен был Сидельников из МУРа, и больше никто. Его неприятие нашей группы – не главный принцип недоверчивости Кряжина. Тревожит другое. У меня сложилось впечатление, что он пытается провести всех вокруг. Говорит моим операм, что поехал в казино, а сам оказывается на спортивной базе «Олимпа». Просит дела следственной группы Крыльникова по «Олимпу», после чего нам следует догадаться, что он тут же начнет разговор с кем-то из них, а сам с Сидельниковым убывает на улицу Громова.
– А что находится на улице Громова? – удивился Чубасов.
Шульгин позволил себе осторожно улыбнуться.
– А на улице Громова расположен дом, в одной из квартир которого проживает Константин Тузков. Из чего следует, что устанавливать и разыскивать крупье следователь начал задолго до того, как дал отдельное поручение моим операм.
Данным Шульгина можно было верить не только потому, что его регулярно информировал капитан из бригады следователя, но и по той причине, что Кряжина «вела» группа наружного наблюдения из ГУВД. Узнай о такой инициативе Чубасова министр, гром для генерал-лейтенанта грянул бы непременно, но руководителем значился все тот же Шульгин, и это им, а не Чубасовым, было отдано распоряжение на наблюдение. Устные распоряжения, как известно, не в счет.
– Чем «важняк» занимался на Громова? Он нашел Тузкова?
– Я изложу все по порядку, как это видели мои люди…
Сразу после беседы с президентом «Олимпа», из которой Кряжин почерпнул много нового и интересного – все больше о ходе расследования бригадой Крыльникова, он усадил за руль Сидельникова, а сам вынул из кармана цифровой диктофон и перевел разговор на начало. Дорога до улицы Громова предстояла неблизкая, а в условиях плохой видимости и часа пик просто длительная. Как бы то ни было, прослушать полтора часа разговора за сорок минут езды успеть было можно. Советник помнил разговор хорошо, а потому мог легко убрать свои ненужные для анализа паузы «по Станиславскому» и «прокачки», которые порою занимали довольно длительное время. Все, что он хотел узнать, он узнал. После общения с Базаяном, из которого следователь открыл для себя много нового из мира спорта (догадывался, подозревал! – но не был знаком с тонкостями), ему не нужны были уверения президента клуба в том, что следаки Крыльникова беспредельничали или, наоборот, во все вникли, но ничего криминального не обнаружили.
Кстати говоря, так оно и было заявлено – «во все вникли, перевернули всю документацию вверх дном, но ничего крамольного не установили, потому что у клуба «Олимп» репутация безупречная». Тогда остается непонятным, за что Крыльникова убили, если убивали в связи, как было написано в газетах, со служебной деятельностью и при исполнении, как указано в траурном манифесте ГУВД, служебного долга.
Все, что советнику было нужно, это констатация самого факта своего приезда в клуб. Не сегодня, так завтра Кряжину придется повторять всю работу группы полковника, начиная с нуля. Одно дело, когда дело листает милиция, хотя бы и в лице замначальника ГУВД, и совсем другое, когда этим занимается старший следователь прокуратуры по особо важным делам Генеральной прокуратуры страны. Пусть засуетятся. Даже если в клубе действительно «безупречная репутация», во что мало верится после откровений Базаяна, небольшая встряска им не помешает. Мало ли… Вдруг в этом законопослушном стане есть человечек, которой что-то знает да позвонить хочет? А куда позвонить, кроме милиции, которая «все перерыла, но ничего не нашла»? А потому Кряжин побродил по кабинетам при стадионе, попредставлялся, объяснил, кто теперь парадом командует. При этом удивлял всех широтой своего кругозора и тупостью сержантского юмора. Последнее удавалось ему особенно часто, на кокетливые замечания секретарши о том, что напрасно Кряжин старается, мол, уголовного дела за ней нет, тот отвечал:
– Значит, за кем-то здесь их два, – и первый хохотал над своей шуткой.
Словом, постарался на славу. Если кого теперь и боится руководство «Олимпа», то не Генеральную прокуратуру в лице Кряжина.
Из диктофонной записи
разговора ст. сл-ля по особо важным делам
Генеральной прокуратуры РФ
советника юстиции
Кряжина И.Д.
с президентом ФК «Олимп»,
31.12.2004 г.:
«…– Что-то я не пойму вас, Артур Олегович. То вы говорите, что стеснены в финансах, то рассказываете об удачной сделке с «Бока Хуниорс», откуда выкупили Анолсо, за которого заплатили миллион евро. Это как же тогда должен быть стеснен в средствах «Уралмаш», занявший последнюю строчку в турнирной таблице и из легионеров имеющий лишь белоруса Томашенко?
– Понятия не имею. Сделки команд и приобретение ими футболистов – тайна за семью печатями. Но вы в курсе событий, Иван Дмитриевич… Знаете итоги чемпионата.
– Это меня Фрунзик Норикович Базаян просветил. А «Бока Хуниорс»… Я все хотел спросить – это в чьем чемпионате клуб выступает? В бразильском?
– В Аргентине. Неоднократный чемпион страны.
– Да, да, да… Родина Ивицы Олича из «Торпедо».
– Да как вам сказать, Иван Дмитриевич… Родина Олича – Югославия. И он как бы не в «Торпедо»… Так что вас конкретно интересует?
– Пока ничего. Так, дай, думаю, заеду, поговорю. За разговором, знаете, время быстро летит. Подальше от Большой Дмитровки. Для начальства я на Мясницкой, материалы Крыльникова ищу, для оперов, которые завтра туда поедут, я в футбольном клубе «Олимп», а вам сейчас скажу, что отправился в прокуратуру, а сам домой. Устал я очень.
– Сочувствую… А что, материалы Крыльникова по проверке клуба утрачены? Иван Дмитриевич, мы две недели как на пороховой бочке жили, а сейчас выясняется, что все начинается сначала?
– Ну, если я не найду материалов, тогда да, с самого начала.
– А что за материалы? Сборник постановлений его трех следователей? Вы поймите, советник, из-за этой экспансии правоохранительных органов подрывается не только реноме клуба, но и тренировочный процесс! Вы понимаете?
– На какой из вопросов отвечать первым? Пожалуй, на последний. Так вот, я понимаю. Второе. Не могу понять, как расследование может мешать тренировочному процессу, если никто не допрашивал ранее и не собирается это делать сейчас тренеров и состав? Далее… Это не сборник постановлений трех следователей. Ну и, наконец, последнее. Что это за материалы, я вам сказать, конечно, не могу.
– Я могу надеяться, Иван Дмитриевич, что в прессу поступит минимум информации? Вы поймите… Сначала милиция искала, сейчас Генпрокуратура что-то ищет… Никто ничего не находит, однако у всех складывается мнение, что все идет по устрашающей. Так и до падения рейтинга недалеко…»
– Ничего не понял, – сознался Сидельников, выкручивая руль перед поворотом на улицу Громова. – И что здесь необходимого для нас?
– Несколько моментов, капитан. – Кряжин приблизил лицо к стеклу и показал на табличку на доме. – Нам сюда… Во-первых, Ресников, президент клуба, радеет за рейтинг. Не за авторитет, заметь, а за рейтинг. Помнишь тоску Базаяна, рассуждающего о сравнивании класса команд в наши дни? Тотализатор, Сидельников!.. Господин Ресников свято поверил в мою непосредственность и совсем забыл, с кем разговаривает и о чем. – Скосив взгляд на муровца, Кряжин блеснул огоньками глаз. – А ты что, поверил в то, будто я не знаю, в каком чемпионате играет «Бока Хуниорс»? Или не в курсе об Оличе? Но главное, Игорь, главное… Неужели ты не услышал главного?!
Сидельников напрягся, перемотал в голове «пленку» разговора, но был вынужден выбросить белый флаг.
– Ресников сказал: «две недели на пороховой бочке». А теперь скажи мне, сколько времени Крыльников со своей группой расследовал дело «Олимпа»?
Сидельников остановил машину на парковке и выключил зажигание.
– С двадцать третьего декабря, сразу после завершения матчей группового турнира, когда «Олимп» вернулся из Бремена. Значит, неделю.
– Тогда скажи, зачем Ресникову нужно было сидеть на пороховой бочке две недели?
Капитан промолчал, потому как в мыслях советника в отличие от футбольного президента все выглядело резонно.
– А кто вам шепнул, что данные по «Олимпу» полковник прятал у себя дома на Малой Ордынке?
– Ты как ребенок, Сидельников, – возмутился Кряжин, – ей-богу. Что в руки попадет, сразу в рот тянешь. Ладно, пошли Туза искать…
…Шульгин перелистнул страницу и облизнул сухие губы.
Около трех минут они стояли перед домом Тузкова и о чем-то беседовали. Из машины они не выходили, но сурдопереводчик в машине наблюдения фрагментарно установил две фразы. Первая принадлежала капитану Сидельникову: «Что здесь необходимого для нас?» Вторая Кряжину и звучала так: «Зачем Ресникову нужно было сидеть на пороховой бочке две недели?»
– Хороший сурдопереводчик, – съязвил Чубасов. – За три минуты разговора сумел перевести две фразы, и обе являются вопросами.
– Сейчас трудно найти высококвалифицированные кадры, – вздохнул Шульгин. – Все лучшие забирают Контора и Внешняя разведка. Был один специалист по мимикрии, любитель выпить. Поехали с ним на контроль за группировкой Колотушкина, а он сидит, щурится, вглядывается в чужие лица, и, знаете, слеза такая большая по щеке ползет. Вывел я его.
– Нельзя так с сурдопереводчиками, Шульгин. Что дальше было?
Шульгин перевернул еще один лист…
…– Это тот подъезд? – недоверчиво пробурчал советник, переступая через огромную лужу мочи, расплывшуюся на втором этаже. – Жизнь российских крупье отличается от их коллег на Западе.
– Вы знаете, что на Западе крупье состоятельные люди? – съязвил капитан.
– На Западе не справляют нужду в подъездах, Сидельников. Вот эта квартира, и я уже начинаю подозревать, что это Тузков не добежал до собственного туалета.
Нажав на кнопку звонка, Кряжин поморщил нос. За всеми четырьмя дверями на площадке слышны музыка и смех, изредка переходящий в хохот. Люди в преддверии праздника за восемь часов до времени «Ч» уже поздравляют друг друга с еще одним прожитым годом. Они роятся за столом, пользуясь ими же самими придуманным правилом, которое может иметь силу исключительно на территории России. Везде в мире встречают Новый год. И везде по этому случаю пьют. Но ни в одной из стран нет привычки собраться за столом перед встречей Нового года, дабы «проводить Старый». После этих «проводов» уже редкий человек способен понимать поздравления Президента и внятно кричать «С Новым годом!» под бой курантов. И это не единственный на Руси праздник, который русские люди встречают уже в состоянии, близком к коме. Достаточно вспомнить, как на Дону провожали казака на войну. «Посошок» – в доме (последняя!), «стременная» – когда казак садится на коня, и «закардонная», когда он выезжает за ворота, чтобы слиться с другими защитниками Отечества. И вот дикая и бухая сотня во главе с невменяемым есаулом выхватывает шашки у порога родного дома, словно враг за околицей, и скачет не на запад, где германцы, а на восток, где тунгусы. После этого начинаешь понимать ужас немцев, которые всякий раз отступали, едва завидев перед собой казачью лаву.
Кто-то удивляется, что Зимний пал в 17-м почти без боя. А что было делать с разбушлатившимися пацанами в тельняшках с «Рюрика» и «Святой Марии»? И как их потом было возможно вывести из Зимнего, когда они поутру проснулись и стали вспоминать, за что из «вчерашнего» может быть стыдно перед хозяевами?
И сейчас веселье в разгаре. Праздник Нового года по-нашему: в квартирах женщины в нарядных платьях, мужчины в белых рубашках, от всех пахнет свежим запахом парфюмерии, а за дверями – свежезагаженная площадка, засохший собачий кал и блевотина в углу, у радиатора отопления.
Удивительно. В квартире, куда пытались дозвониться советник и муровец, тоже слышалась музыка. Там разговаривали и смеялись так же задорно, как и в трех остальных. Но на звонок почему-то не реагировали. В связи с важностью задач и высокой сложностью расследуемого дела дверь давно можно было вынести. Перед Сидельниковым часто вставали и более серьезные преграды, чем эта деревянная створка, замкнутая на замок – подарок для «домушников». Проблема заключалась в другом. В адресном бюро, где Кряжин получил информацию о Тузкове, было указано – «место регистрации». Для гражданского лица это указание может служить лишь фактом того, что здесь, в квартире, в доме на Громова, живет Костя Тузков. Однако как раз это фактом и не является, потому что между понятиями «место регистрации» и «место проживания» подчас пролегает пропасть. Войти как Кряжин с Сидельниковым было можно, да. Но тогда возможно и другое. При таком «входе» для какой-нибудь старушки или дедушки, празднующих проводы старого года и даже не имеющих представления о том, кто такой Костя Тузков, Новый год мог и не наступить. Сейчас около половины населения страны регистрируются по одному адресу, а проживают на десяти других. При этом часто случается так, что ответственные квартиросъемщики плохо знают в лица – не говоря уже о фамилиях – тех, кого к себе прописали.
– Что делать-то будем? – беззащитно пробормотал капитан, на решительные действия которого советник наложил категоричное вето.
Кряжин посмотрел на баночку под дверью. Закопченый жестяной цилиндр с надписью «Нескафе» располагался у входной двери искомой квартиры, в выемке стены, и хранил в себе три или четыре окурка. Еще несколько десятков были разбросаны по всему первому этажу, утопая в остатках человеческой жизнедеятельности.
– Ты сколько сигарет за час выкуриваешь? – спросил, вынимая пачку, Кряжин.
– Две, наверное, – ответил Сидельников.
– А когда выпиваешь?
– Ну… – на этот раз капитану пришлось напрячься. – Опять же, как выпить… Пусть – три-четыре.
– Мы около двери десять минут. – Кряжин щелкнул зажигалкой и выпустил дымок, смягчивший амбре в подъезде. – Осталось пять.
Уже через минуту дверь распахнулась, но не квартирная, а входная. Переступив через лужи и кучи, старушка дотащила до квартиры напротив той, у которой стояли мужчины, сумку с продуктами и вонзила взгляд в Сидельникова.
– Что смотришь? – с ненавистью буркнула она. – Придут, нассут, накурят, а нам здесь потом жить. Не могут до улицы потерпеть.
– Зачем нам ваш подъезд? – огрызнулся оскорбленный Сидельников. – Мы в своем ссым.
Старушка скрылась за дверью, но через минуту показалась снова. Вышла с веником и смела грязь от своей квартиры мимо ног Кряжина на лестницу. Потом вышла опять, с полным мусорным ведром. У самого выхода из дома с ведра свалилась скомканная упаковка чая и плюхнулась в лужу. Старушка вернулась с улицы и перед тем, как запереть дверь, сказала:
– Свиньи, – и захлопнула дверь.
– Да, – задумчиво бросил советник, вминая свой окурок в стенку кофейной банки. – Я понимаю опасения Евросоюза. Уже через неделю после приема нас в свой дом он в пьяном угаре будет бродить от Ла-Манша до Северных морей и с расстегнутой ширинкой просить в долг на неделю червонец евро.
Не успел он опустить банку на пол, как за дверью послышались оживленные движенья. «Не, я ту буду, что с челкой», – раздавался возбужденный шепот. «Ладно, я порю светленькую. Потом поменяемся…» Двое обувались под самой дверью.
Кряжин дернул бровями и посмотрел на опера:
– Жизнь кипит, Сидельников. И только мы тут как дураки стоим. В общем, ты того, что «будет с челкой», а я того, кто со светленькой. Мой в тапках и болоньевой куртке, смотри не перепутай.
– Откуда знаете? – удивился, улыбнувшись, муровец.
– Слушать надо, – нравоучительно ответил советник, протягивая руку к двери, на которой уже щелкал замок.
Парни вышли из квартиры с сигаретами в зубах, и первый был одет именно так, как описывал его Кряжин. На ногах его были стоптанные тряпичные тапки на резиновом ходу, на плечах – осенняя куртка из жесткой болоньи. Будучи схваченным за ее воротник и изъятым наружу, он выронил из губ сигарету и что-то хрюкнул. Дабы не терять времени на лишние хлопоты, Сидельников поступил проще. Не дожидаясь, пока в проеме появится тело, но уже догадываясь, как оно расположено, он сокрушительным ударом переломил второго плейбоя пополам и, схватив одной рукой за волосы, второй за воротник кожаной куртки, выдернул наружу.
– Что за дела, пацаны? – хрипел тот, кто хотел ту, что с челкой. – От кого предъява?!
– Во, бес, в натуре, попал! – тарахтел второй, пытаясь освободиться от захвата капитана. Всклокоченные после милицейской хватки волосы его торчали пуками в разные стороны, оловянные глаза смотрели в соседскую дверь, с нижней губы свисала тонкая ниточка слюны, и, когда из уст его вырывался крик о бесе, он плохо представлял, что является единственным, кто на него сейчас похож.
Не тратя времени попусту, Кряжин и капитан ввели обоих сначала в прихожую, а потом в комнату. Там сразу раздался крик фальцетом, разложенный на два голоса. Девица на диване поджала ноги, та, что сидела в кресле, зачем-то вскочила и уселась на его спинку.
– МУР, мальчики, МУР, – тихо бормотал Сидельников, придавливая за шеи двух молодых людей так, чтобы они улеглись на полу. – Московский уголовный розыск.
Добившись своего, он вынул из чехла на поясе наручники и пристегнул их вместе. «Муровский валет» – это когда двое пристегнутых одной парой «браслетов» задержанных лежат головами в противоположные стороны.
Закончив визжать, девица на диване снова стала набирать в легкие воздух. Вторая почти успокоилась, но, заметив энтузиазм подруги, решила присоединитья. Лет им было не больше семнадцати, принадлежность их к проституткам не угадывалась – те не визжат, видя разборки и ментов, а потому Кряжин смело сделал вывод, что это две обычные девчонки, отпросившиеся у родителей встретить Новый год в компании подруг. Было видно и по макияжу, и по одеждам, что они знали, куда идут, знали, что здесь будет происходить, и Кряжин был просто уверен в том, что это их устраивало.
– Если хоть звук издадите – выпорю.
– Ремнем, – грозно уточнил Сидельников.
– Та-ак, – по-хозяйски протянул Кряжин, пройдясь по комнате и изучив стол. – Бутылка шампанского, бутылка водки. – Заглянул в тумбочку под телевизором. – Рулон шприцев, пачка презервативов. Кассеты с порнофильмами, одна – «Астерикс и Обеликс». Сдается мне, что это самое крутое порно. Кто из вас Туз?
Ответа не последовало, и Кряжин, мило улыбнувшись, повернулся к девицам.
– Крошки, кто из них Костя?
– Вот он, – с кресла указала милашка с челкой на хозяина тапок. – В синей майке. С белым воротником.
«Динамовца» поставили на ноги, потом толкнули в кресло, которое пустовало. За ним, как сиамский близнец, дернулся второй. Дернулся и замер, уткнувшись лбом в ножку.
– Ты Туз? – спросил Кряжин. – А, ущербный?
– Нет. Я Константин Алексеевич, – последовал гордый ответ. – Между прочим, я из дворянского рода Тузковых. Небогатого, но дворянского. Тузковы держали в Москве собственную мясохладобойню и никогда не пресмыкались перед держимордами.
– А держиморды – это, конечно, мы? – хищно улыбнулся Кряжин. – Тайный московский сыск. И именно из-за нашего хамства ваш род никак не мог стать окончательно богатым, да?
– Я отказываюсь с вами разговаривать. – Туз вертел головой, как попугай, и шмыгал простуженным носом. – Предъявите мне ордер на арест, или я буду жаловаться в окружную прокуратуру.
– Ордера выдают в мэрии. На квартиры. А с окружной прокуратурой мы, я думаю, вопрос решим. Я тебя прошу, малыш, настройся на мою волну, пока я в тебе электричество не выключил. У меня есть пара вопросов, ответы на которые я готов поменять на наименьший срок из того, что тебе светит.
– Какой срок?! – хамовато затрубил Тузков. – Ты что гонишь?! Ты вообще кто такой?!
– Мошенничество, Тузков, мошенничество. Как насчет пары ставок на «красное»?
– Какое «красное»? – взвился, пытаясь выскочить из кресла, крупье.
– Под «красным» я имею в виду полковника Крыльникова, под которого тебя подсаживали всякий раз, когда он заходил в «Эсмеральду».
Плюнув на пол собственной квартиры, чем окончательно убедил Кряжина в том, что в зоне он не жилец – зэки в бараке, считая его домом, не плюют, – Тузков пожевал нижнюю губу и спросил, что Кряжину от него нужно.
– Вот это другой разговор, – похвалил советник. – Но он продолжится уже не здесь.
Праздник был окончательно испорчен. Прибывший патруль милиции увез друга Тузкова, где ему предстояла унизительная процедура установления личности, девочек, опросив, распустили по домам, самого же потомка рода «небогатых, но дворянских» попросили одеться и обязательно захватить шапку и паспорт. Без этих двух атрибутов доставленных в следственный изолятор не оформляют, но Тузков об этом вряд ли догадывался. Он вообще свято верил в то, что его отпустят сразу после того, как он пошлет всех подальше. А потому вел себя вполне уверенно, поинтересовался, есть ли неподалеку от прокуратуры остановка общественного транспорта, дабы ему было удобно возвращаться, и перед уходом демонстративно сунул в микроволновку курицу в фольге, установив таймер срабатывания печи на три часа вперед.
Сидельников выходил последним, он ту печь и выключил. Поскольку был твердо убежден в том, что через три часа, разрешенных законом для задержания подозреваемого, Тузков домой не вернется ни при каких обстоятельствах. Исход этого задержания будет несколько иной.
Уже в дверях Кряжин, потомок рода Кряжиных, мужчины которого все как один служили в Москве околоточными надзирателями, а потому не могущий забыть маленького, но оскорбления, спросил:
– Кстати, ваше благородие, это не вы нассали в передней?
Шульгин захлопнул папку.
– Таким образом, на сегодняшний момент установлено следующее. Сразу после посещения футбольного клуба «Олимп» Кряжин с капитаном МУРа приехали на адрес, где зарегистрирован Тузков, задержали его и доставили в Генеральную прокуратуру на Большую Дмитровку.
– Где находится Генеральная прокуратура, я знаю, – спокойно перебил Чубасов. – Я хочу знать, как Кряжин, послав твоих оперов в адрес Тузкова для его задержания, прибыл туда спустя час и увел крупье из-под твоего носа?!
Генерал-майор куснул губу и посмотрел в пол. Начальник прав. Если хочешь занять кресло первого заместителя начальника ГУВД, то нельзя даже предполагать подобный исход. Тем более, попадать в него обеими ногами.
– Товарищ генерал-лейтенант… Кряжин…
– Что – Кряжин? – уже чувствуя подвох, повысил голос Чубасов.
– Он дал моей группе адрес Константина Алексеевича Тузкова на Ступинском проспекте…
– Матерь божья… Это за Покровским кладбищем, что ли? Ну, дальше.
– Мои люди разыскали по адресу указанного Тузкова и доставили в ГУВД. Там Тузков признался в убийстве полковника Крыльникова…
Чубасов скинул с носа очки, закурил и пошел на Шульгина, как автобус на конечную.
– Ты… Мать… Инспектором по делам несовершеннолетних… Ты что городишь?!
Тот вынул из папки криво исписанный лист бумаги и протянул начальнику. Чубасов вернулся за стол, водрузил на нос очки и стал бормотать под нос, как дьякон читает псалтирь:
– «…Чистосердечно хочу признаться в том, что в ночь с двадцать девятого на тридцатое декабря двумя выстрелами в упор убил у казино «Эсмеральда» полковника милиции Крыльникова…» – Во! Красота какая! – «…Убийство я совершил из чувства корысти, похитив у потерпевшего четыре миллиона долларов Америки. Прошу сделать скидку за чистосердечное признание. Тузков К.А.». Браво, генерал! Разрешите поручить вам расследование убийства Григория Распутина? – Чубасов багровел, не в силах совладать с собою. – Я даже знаю, кто в этом признается. Тузков, мать его, К.А!..
– Товарищ генерал-лейтенант… – Шульгин чувствовал чудовищное оскорбление, однако отдавал себе отчет в том, что виновником этой вспышки ярости у начальника явился он сам. – Я вам докладываю не потому, что верю в эту ахинею. Кряжин провел моих людей. На адрес убыли двое подчиненных моего капитана, а я в это время беседовал с ним самим. Все, что от этих двоих требовалось, это доставить задержанного в ГУВД. Но они решили, что смахивают на Бельмондо. Вынули из адреса не того фигуранта и уже в ГУВД откровенно перестарались. Тузковых К. А. в Москве, как выяснилось, двенадцать человек. Из них шесть подходят под описание крупье если не по росту, то по весу. Кто мог ожидать от Кряжина такой подлости?! Зато теперь он скажет, что тоже не знал, что это был не тот Тузков. Кажется, пришло время уделить следователю особое внимание.
Чубасов вернулся за стол с чувством невероятного разочарования. Самое неприятное заключается в том, что, судя по штемпелю дежурной части ГУВД, эта «явка с повинной» уже зарегистрирована. И теперь придется прикладывать максимум усилий для того, чтобы объяснить, что явилось первопричиной ее появления на свет.
– Шульгин, ты сейчас похож на мента, которому незаметно плюнули в фуражку, а тот надел ее на голову. Я что-то не припомню за восемь лет совместной службы случая, чтобы ты прокалывался подобным образом. – Вдоволь налюбовавшись видом Шульгина, который испытывал сейчас двоякое чувство – стыд перед Чубасовым и ненависть к советнику Кряжину одновременно, генерал уже спокойно закончил: – Значит, так. Этих двоих бельмондей вывести из бригады. Через час они оба должны быть в народном хозяйстве, а «явка» уничтожена. Хочет Кряжин одного опера – будет один опер. Подготовь своего капитана к соло. «Наружка» еще что говорит?
Следователь и капитан МУРа находились в Генеральной прокуратуре уже второй час и, надо думать, разговаривали с Тузковым. Пока крупье на Большой Дмитровке, он недоступен.
Выйдя из приемной начальника, Шульгин зашел к себе, закурил и приблизился к окну. Отсюда, со второго этажа, был хорошо виден абрис солнечного диска, торопящегося к горизонту. Он просматривался сквозь морозную дымку и казался плохо отстиранным пятном от апельсинового сока на серой сорочке.
Генерал-майор Шульгин начинал инспектором уголовного розыска в Мурманске. Прошел все ступени от исполнителя до руководителя и впитал в себя все тонкости службы. Сегодняшнее недоразумение ему в вину поставить было нельзя. Будучи занят контактом с капитаном, находящимся в его непосредственном подчинении, он не стал придавать особого внимания такой мелочи, как розыск человека по его домашнему адресу и транспортировка в управление. За разрешением стратегических проблем он совершенно выпустил из виду тактические маневры, однако главное заключалось не в поиске крупье, хотя именно тот должен был поведать о чрезмерной алчности Крыльникова, если таковая имела место. И теперь, нацелив подчиненного на главное, генерал Шульгин влип на мелочи. Кряжин оказался более хитер, чем выглядел. Отныне таких промашек не случится. За восемь последних лет серьезной руководящей работы он ни разу еще не совершал дважды ошибок, решая задачи с одними условиями.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?