Текст книги "Ядерная осень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/yadernaya-osen-66214.jpg)
Автор книги: Вячеслав Хватов
Жанр: Детективная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Тоннель в районе станции метро «Площадь Ильича»
– А вот еще анекдот, значит. Приходит Абрам к Моне в бункер и говорит:
– Можно я побалуюсь с твоей Сарой?
– Да можно, чего уж там. Она там, на верхнем ярусе, на нарах.
Через полчаса Абрам возвращается.
– Ну как? – спрашивает Моня.
– Да ничего. Классно! Только забрался я на нее и чувствую, холодная она какая-то.
– Да она и при жизни была холодна.
– Уха-ха-ха, у-хи-хи-хи.
– А вот еще…
– Тихо, – Топоров замер. – Да тихо вы. Там кто-то шастает.
– Тебе кажется – ты и крестись. Иди и посмотри, короче.
– Ну и пойду.
– Топай, топай. Так вот… Идет наркоман по тоннелю…
Бывший инспектор ГАИ, расстегнув кобуру, медленно пошел в то место, где минуту назад что-то шебуршалось, а двое юмористов продолжали травить анекдоты. Помотавшись по тоннелю туда-сюда, заглянув в сбойку между двумя рабочими тоннелями, Топоров вернулся назад, но тех двоих как ветром сдуло.
– Вот, блин, уроды. Я что, тут должен один за них отдуваться? Нет уж. – И он быстро зашагал в направлении «Площади Ильича», надеясь застать начальника станции еще трезвым.
Поднявшись на платформу, на которой было не продохнуть от тут и там дымящихся костров, Топоров одно за другим обошел беспорядочно разбросанные становища в надежде найти сбежавших из дозора. Так никого и не обнаружив, ввалился в кабинет к начальнику станции. Тот был мертвецки пьян.
– У-у, скотина. – Топоров, развернувшись, побрел в более-менее чистый ПТО, где жили семейные и не так воняло станционной бомжатиной.
«Да все мы теперь бомжи», – он завернулся в какое-то тряпье, принесенное с ТЦ «Рогожская застава». От голода под ложечкой уже не сосало. Было еще хуже. Его тошнило, и в кишках словно перекатывались чугунные шары.
– Завтра с утра пойду наверх, найду пожрать че нить, – зевая, сказал он сам себе вслух. Запихнув поглубже кобуру с «грачем», Топоров еще какое-то время что-то бормотал, постепенно уступая остатки контроля над сознанием надвигающейся тяжелой пелене сна, которая придавила его почище десятков метров над головой.
«На голодный желудок спать вредно» – красная точка в конце красных букв этой фразы бегущей электронной строки над дверью вагона буравила его лоб. Топоров потер ладонью чуть выше переносицы.
«На голодный желудок спать вредно» – не унималась бегущая строка. Он затравленно огляделся. Пассажиры с каменными лицами сидели-стояли, уставившись, казалось, немигающими взглядами в однообразную вереницу кабелей за окнами, не замечая немых воплей подземного Минздрава.
«На голодный желудок спать вредно» – поезд бесшумно вплывал на станцию. Еще сквозь стекла неоткрывшихся дверей Топоров увидел знакомые отблески костров и суетящиеся на их фоне фигуры местных «синяков». Двери открылись. Пахнуло гарью и кислятиной. Никто не выходил. Ему тоже не хотелось окунаться в смрад станционного бомжатника и покидать вагон с пускай какими-то не живыми, но аккуратно одетыми, цивильными попутчиками.
Поезд тронулся. Платформа, покачиваясь, исчезала позади. Меткой лазерного прицела треклятая точка жгла лоб.
«На голодный желудок спать вредно». – Топоров дергал за полу пиджака респектабельного владельца солидного кожаного портфеля.
– Э-э-э, – ноль реакции. И девушка в наушниках не желала взглянуть на бегущую строку.
Поезд снова вкатывался на «Площадь Ильича». Двери открылись, и опять никто не вышел. Тронулись, набирая скорость. За стеклом промелькнули служебные помещения.
– Да что ж он, гад, по кругу ездит, что ли? – Инспектор задохнулся от негодования.
«На голодный желудок спать вредно». – Он рванул в сторону кабины машиниста, расталкивая полуманекены:
– Щас я те покажу, что вредно, что полезно.
Дверь в кабину отворилась неожиданно легко, а он уже был готов ее штурмовать. Уцепившись за плечо, Топоров рывком развернул машиниста. Блики хилых костерков приближающейся станции отразились в стеклянных глазах толстяка, еще недавно так не желавшего расставаться со своим «Фольксвагеном».
– «…при выходе из вагонов просьба не оставлять свои вещи…» – напомнил молчавший до этого металлический голос из динамиков.
Толстяк, улыбаясь, вынул из отверстия во лбу короткую, сантиметра три, опиленную с двух сторон веточку-затычку с так же опиленным, маленьким сучком и вложил ее в руку Топорова. По переносице потекла тонкая, алая струйка. Инспектор рванулся из кабины и, споткнувшись, полетел между вагоном и платформой «Площадь Ильича».
И-е-ых – воздух со свистом ворвался в его легкие. Как из катапульты, Топорова вышвырнуло из мокрого от пота тряпья. Тяжело дыша, он побрел в сторону станции, волоча намотавшиеся на ногу лоскуты. Гермодверь обводного шлюза он прошел на автомате, даже не оставив дремавшему на посту дозорному два положенных за вход-выход патрона. Впрочем, их, кажется, уже давно никто не оставлял. Наверху, у эскалаторов в нерешительности топтались еще двое «ходоков». Видимо, «три» было критическим числом, придававшим храбрости, и новоявленная поисковая группа отправилась на промысел. Топоров шел впереди, пытаясь вспомнить, сколько у его «грача» патронов в обойме. То ему это казалось важным, то неважным.
– На, – тот, что постарше, сунул ему одну из двух пластмассовых пятилитровых канистр.
– За спиртягой идем. Там у «Серпа» товарняк стоит. Есть цистерны с техническим.
Когда они плелись по трамвайным путям, Топоров боковым зрением уловил мелькание камуфляжа за цепочкой дохлых трамваев по ту сторону площади. Раньше того, как ветер донес до него характерный звук работающего «калаша», пули разошлись веером над их головами. Брякнулись на асфальт. Бзиньк, первая из новой очереди срезала огрызок стекла, остальные четыре впились в обшарпанную стену «Ростикса». На голову посыпался штукатурный дождь. Те двое поползли обратно к метро. Гады!
Та-та-та.
Один вдруг задергался, вытянул одну ногу, вторую поджав к животу, из-под которого медленно расплывалось темное пятно. За трамваями радостная суета, оживление. Второй пополз быстрее. Топоров, воспользовавшись тем, что внимание «камуфляжных» сосредоточилось на том, кто подсунул ему канистру, попятился раком. Уронил пистолет. Тут же подобрал. Стрелять или не стрелять? Какое там – руки тряслись крупной дрожью. Дополз до угла – и со всех ног в проем двери секонд-хенда. Показалось, сзади топот, выстрелы и пронзительный вой того, кто остался на площади.
Путаясь в вешалках со шмотками, не обращая внимания на изрезанные зубцами стекол руки и колени, прыгнул в окно. Вот они – вагоны. Оглянулся, никого. Залег в одном из углов вагона, за мешками с цементом, накрывшись мешковиной. Сердце тук-тук. Кажется, слышно даже в Перове.
Пролежав до темноты, Топоров вылез наружу и двинулся вдоль состава. На дне вагона-бункера, поползав на карачках, наскреб в фирменный пакет из закусочной немного семян то ли овса, то ли пшеницы вперемешку с шелухой. Оказывается, все это время он не выпускал из рук канистру. Нашел он и ту самую цистерну со спиртом.
Уже выйдя окольными путями к метро, Топоров ощутил запах спирта, одновременно почувствовав, как жжет стекающая по изодранной ноге огненная жидкость. И точно – в канистре дырка. Но одна.
«На излете», – пронеслось в мозгу. И все равно противный холодок внизу живота и подгибающиеся ноги. В первый раз в жизни в него стреляли, и пуля прошла так близко. Хлебнул из горла. Обожгло. Лихорадочно соображая, чем бы заткнуть пробоину, инспектор пошарил по карманам и остановился как вкопанный, рассматривая на ладони короткую, сантиметра три, опиленную с двух сторон, веточку-затычку с так же опиленным, маленьким сучком.
В трансе, вогнав ее в пулевое отверстие в канистре, Топоров зашагал вниз по ступеням.
Его не удивляло отсутствие людей на посту. Его сегодня уже ничего не удивляло.
Еле тлеющий костер освещал только три первых буквы «П Л О».
– Да. Плохи мои дела. – Топоров помешивал кашу, напоминающую клейстер, время от времени брызгая спиртом на не хотевшие гореть, отсыревшие обломки мебели. – Здесь на спирт даже пожрать не выменяешь. На халяву – да, составят компанию. Четыре литра уйдут влет… Ох, – он до сих пор жалел, что не остался на «Марксистской», одновременно понимая, что оставаться ему после наезда на толпу было нельзя. Замочили бы! А так там ребятки устроились серьезно. Гораздо лучше, чем на «Авиамоторной». Он изо всей силы пнул булькающий котелок, который, подняв клубы пепла, с грохотом поскакал по платформе. Подхватив канистру, Топоров направился к Южному тоннелю, в сторону «Авиамоторной».
22.09.2026 г. Волгоградская область. Иловлинский район. 5 километров к северу от с. КраснодонскоеНесмотря на то что небо было по-прежнему затянуто серыми облаками, вокруг царила атмосфера солнечного летнего дня. По крайней мере, это было первое, что пришло Егору в голову, едва он открыл глаза. Он не сразу догадался, почему. Ветер! Его не было! Беспощадный, забирающийся за шиворот, постоянно, день ото дня гудящий в ушах, швыряющий в лицо пыль, мусор и ледяную крошку, осточертевший за целый месяц ветер исчез. Будто кончилась солярка у генератора, питающего небесную вентиляцию.
Он наслаждался тишиной, лежа в неподвижных зарослях травы. Закурив, проводил взглядом медленно закручивающиеся в спираль струйки ароматного дыма. Идиллия была нарушена пробирающим до костей, протяжным воем, который не мог принадлежать ни человеку, ни животному. Июньское настроение испарилось без следа. Быстро собравшись, Егор чуть ли не бегом пересек поляну приютившего его леса (выживающего, как и все теперь в этом мире), расположенного севернее Краснодонского, и зашагал в сторону Песчанки. Непривычная тишина звенела в ушах, оттеняя как-то по-особому каждый звук, придавая ему необычные для последних недель свойства. Поэтому он долго не обращал внимания, топая по опушке, на что-то постороннее, встроившееся в монотонный хруст листвы под ногами. Но со временем его слух, потихоньку адаптировавшийся к новым условиям, стал улавливать какое-то едва заметное похрустывание. Остановился, с резким разворотом на сто восемьдесят градусов.
Хр-хр-хр – и никого. Стало возвращаться ощущение чьего-то незримого присутствия, посетившее его еще в Котлубани. Прибавил шагу.
Рыжая, раздолбанная грунтовка, выгибаясь на косогоре, дальним плечом своего коромысла упиралась в покрытые плесенью трещин, когда-то зеленые ворота с надписью В/Ч № 011735. Приоткрытая пасть потенциальной мышеловки не соблазнила Егора возможным наличием «нарезного» сыра. Решив поступить как умный, он обошел в/ч по периметру и, обнаружив традиционную для всех режимных объектов «народную тропу», которая, как известно, никогда не зарастает, проник на территорию, оказавшись между бетонным забором и каким-то массивным сооружением. Это были капониры с мертвой бронетехникой. Пробираясь между обшарпанной бетонной стеной и сваленными в кучу остатками ящиков различной величины, он увидел их.
Группа основательно загорелых мужиков сосредоточенно и молча занималась своим делом. Привязав к бамперу грузовика толстый трос, сквозь пролом в стене бывшей котельной они враскачку выдергивали огромный металлический котел. Зрелище потрясающее. Егор бочком, бочком, чуть пригибаясь, чтобы можно было сразу стартовать в сторону пролома в заборе, миновал старателей, отделенных от него грудами распотрошенной тары, раздрызганными «Уралами» и задравшими в небо хоботы орудийных стволов танками. Он, увидев мародерствующий народ, хотел было повернуть назад.
Если уж дело до котла дошло, делать здесь действительно нечего. Но его внимание привлек разбитый ящик с раскрывшимися цинками. Они валялись у раскрытой двери здания, прилепившегося к дальней стороне забора. Земля возле ящика была густо усеяна новенькими патронами калибра 5,45.
Может, и «акаэмки» не все подмели?
Количество перебитого и переломанного внутри превзошло все ожидания. Чтобы пробраться по коридору, обвешанному рюкзаком, сумками и подсумками, Егору пришлось проявить чудеса эквилибристики. Но оно того стоило. Нет, оружия он не нашел, если таковым не считать ракетницу с десятью зарядами. Зато его запасы пополнила армейская аптечка, или заныканная кем-то за приваленным шкафом, или незамеченная, несколько новых патронов к противогазу, две дымовухи и еще всякая мелочь, типа непромокающих спичек, взрывпакетов, патронов-горелок и даже две свето-шумовые гранаты.
Услышав какое-то шебуршание в конце коридора, Егор метнулся в комнату напротив. Окна там выходили в сторону, противоположную той, где копошились мародеры. Стараясь не шуметь, он осторожно перешагивал еле видимые в полумраке предметы. Все шло удачно, и он уже был недалеко от окна, когда под тяжестью здоровенного лба с тридцатью – тридцатью пятью килограммами груза треснула доска, и теряющий равновесие Егор, как за соломинку, схватился за чернеющий в углу огромный стеллаж. Сбитая из грубых досок, конструкция пошатнулась, сбрасывая с себя наверняка надоевшие за много лет тюки и коробки. В два прыжка он оказался у окна и, взлетев на подоконник, кубарем скатился по так удачно оказавшейся с той стороны горке матрацев. Бегущий во весь опор к кустам боярышника, он не видел, как из упавшего с потревоженного стеллажа ящика веером выскальзывали тяжелые, снаряженные рожки, и со стуком ударившийся прикладом о пол замер, укоризненно глядя в спину несостоявшегося хозяина вороненым глазком прицела, один из нескольких десятков стареньких «АК-74».
Глава 2
Октябрь
3.10.2026 г. Москва. Станция метро «Авиамоторная»– Ну, как там она? – Сашка Епифанов уже минут двадцать околачивался возле медсанчасти.
– Да нормально все с твоей, расслабься. Ее сейчас как раз Зеленовский осматривает, а он в «Бурденко» зав. кафедрой был. Это тебе, Епифаныч, не хухры-мухры. – Дежурный врач, перестав что-то писать в своем гроссбухе, прикрутил ободок химфонаря, превратив и без того загадочную полутьму «приемной» подземного филиала «Бурденко» в окончательный римейк любимой детской забавы – сидение с фонариком под одеялом.
– Нормально, – проворчал Сашка.
Знал он этих медиков. Все у них нормально. Не схватила Ленка тогда в здании администрации дозу, и нормально. А то, что она уже три недели в лихорадке лежала, то приходя в сознание, то отключаясь, то, что температура прыгала под сорок, – это нормально? Хотя последние два дня ей было действительно лучше: температура спала, появился аппетит.
– Ну, я, наверное, не дождусь. Нам выходить через полчаса, – Епифанов повесил автомат на плечо. – Ты, Димыч, знаешь, че? Передай моей вот это, – он протянул дежурному врачу сверток с шоколадкой, выменянной у «таганских» поисковиков на две «сигналки» (СМ – небоевая сигнальная мина. – Авт.), – а я побежал. – Сашка, пряча карандаш, добавил к свертку записку и выскользнул из приемной.
– Беги, беги, Ромео. Доставим твою любовную почту. – Дима, хохотнув, убрал сверток в ящик стола и, подвинувшись поближе к химфонарю, пристроенному на стене, раскрыл какой-то толстый медицинский талмуд.
Еще когда они поднимались по эскалатору, Сашка Епифанов отметил у себя какой-то нехороший мандраж – типа дрожи в коленках. Из-за чего это? Может, это из-за подсознательного желания сберечь себя для нее? Ведь он чувствовал теперь ответственность, как бы это ни громко было сказано, за любимого (он только сейчас это понял) человека. Или из-за предчувствия чего-то нехорошего?
Им предстояло идти «собирать урожай». Так теперь называли сбор оружия в городе рядом с многочисленными мертвяками, которое те растащили в первые дни из оружеек брошенных отделений милиции, казарм и складов в/ч. Трупов вокруг было порядочно. Одна часть выжившего народа, отсидевшись в подвалах, рванула доживать свой короткий век прочь из Москвы, другая часть громила легкодоступные магазины с «грязными» продуктами и шмотками. Этакий пир во время чумы. Один раз Сашка Епифанов своими глазами видел шикарно накрытую поляну в находящемся неподалеку казино с десятком «двухсотых», лежащих вокруг столов с деликатесами, между карточных столиков, возле рулетки, среди кучи пачек с рублями и долларами. Один даже сидел на табурете возле стойки бара, уронив голову в поваленные бутылки «Джонни Уокер».
Когда мародерский угар прошел и мало кому стало мало чего есть, началась война всех против всех, с формированием стай, банд, племен и чего-то вроде того. Хотя были и исключения. Некоторые крупные группировки, образовавшиеся скорее всего на основе «трудовых коллективов» и сохранившие свой состав в первые три дня, обитали в каких-нибудь заводских бункерах, в которых наверняка и пережили ЭТО. Такие компании для них были особенно опасны. Здоровье членов этих банд, конечно, было подорвано. Ведь на несколько десятков человек имелось, как правило, семь-восемь стареньких противогазов (может быть, был и нетадон), но держались они довольно долго и основным их занятием, помимо добычи пропитания, была охота на поисковиков. Нет, нападало на них, конечно, все, что двигалось, но отряды «заводских упырей» устраивали им засады, ставили растяжки у выходов на поверхность и даже пытались проникнуть вниз. Пока, правда, безуспешно.
Кстати о нетадоне. Колоть его можно только раз в два месяца. И Епифанов видел тех, кто делал это гораздо чаще, чуть ли не каждый день. Димыч описал ему признаки передоза. И вот эти «нетадонщики» с синюшными лицами и вывалившимися языками встречались поисковикам с ног до головы обвешанными трофеями там, где их застигало внезапное удушье. На одного из них, «свежего», они наткнулись уже на Красноказарменном. Бедняга тащил откуда-то куда-то аж три «АК-74», два цинка к ним, пять «РГД-8», коробку того самого нетадона и еще всякую мелочь. Из еды с ним было, слава богу, «чистые» шесть пачек чая, десять пачек крекеров, шоколад и раздувшиеся банки с томатной пастой.
И ведь был горе-мародер в противогазе, который, содранный во время конвульсий, валялся рядом.
Щеглова и Самохина с добром сразу отправили обратно. Ходка начиналась удачно. Вчетвером они двинулись дальше по Красноказарменному и свернули во дворы. Обследуя подвальчик за подвальчиком, заходили и в квартиры, в основном на трех-четырех нижних этажах. Выше идти не было смысла – стекла, как правило, там повышибало полностью, и ни жильцов, склеивших ласты, ни «чистых» трофеев там не было. Иногда попадались либо натурально «проспавшие» ЭТО, либо фаталисты-пофигисты, никуда не захотевшие бежать (царствие им небесное).
Промотавшись больше двух часов, поисковики не нашли ничего ценного. Только в одной квартире наткнулись на отца семейства, видимо, обнаружившего по возвращении своих домашних мертвыми. С дыркой во лбу он сидел в кресле. «Remington 870MCS» с двумя обоймами и коробкой патронов валялся рядом на полу. Епифанов повесил ружье на плечо, и, не глядя друг другу в глаза, они вышли на лестничную клетку.
Группа Сергеева дошла до перекрестка с улицей Лефортовский Вал. В двух угловых домах по восточной стороне стекла сохранились по седьмой этаж. На каждый шаг улица отзывалась звонким эхом, отражавшимся многократно от мертвых домов, ставших братскими могилами еще недавно терзавших «Макдоналдсы» и «Ростиксы», вскрывающих никому, в общем-то, не нужные банковские сейфы, обладателей многочисленных безжизненных смартфонов, ноутбуков, навороченных дорогих мобильников и ничего так и не заснявших видеокамер.
Тут и там время от времени в молчаливом вальсе кружилась разноцветная листва, угодившая в воздушные воронки. Внезапно подхваченная порывом ветра, покатилась газета от ТОГО САМОГО числа.
В тот момент, когда Сашка присев, разглядел «…орт-экспре…» «…Результаты турнира дублеров. Ростов – Зенит – 1:2…», по асфальту брошенными на полированный стол игральными костяшками застучали пули.
Упали. Крутя башкой на все триста шестьдесят градусов, он заметил возле дома № 11, на пустом уже месте, облачко порохового дыма. Снова взметнулись фонтанчики асфальтовой крошки. Пули легли уже ближе.
– С глушаками и позиции меняют, – сквозь зубы процедил Сергеев.
– Похоже, это не наши друзья из общества «Трудовые резервы», – Сашка перекатился за столб, – что-то посерьезнее.
И точно! Сергеев в монокуляр успел разглядеть на одной из метнувшихся к подъезду фигур новенький армейский противогаз последней модификации.
– Андрюха, отходим обратно по Красноказарменной. Там один с «СВД»[19]19
«СВД-24» – снайперская винтовка Драгунова. Эта модель запущена в серийное производство в 2019 году. – Авт.
[Закрыть] к подъезду ломанулся, щас он нас быстро определит. – Сергеев бросил наискосок через улицу дымовуху.
Группа, укрывшись за наползающим дымовым занавесом, поспешила покинуть место намечающейся уличной театральной постановки под рабочим названием «Избиение младенцев». Но не тут-то было. Позади, через забитый раздолбанными машинами участок улицы, между домами № 15 и № 14, отрезая им пути к отступлению, одновременно на Энергетический и Красноказарменный проезд, перебежками двигалась еще одна группа «камуфляжных», вооруженных серьезными аргументами в виде «Роя»[20]20
РПО «Рой-М» – семизарядный ручной пехотный огнемет. Запущен в серийное производство в 2017 году. Модифицирован в 2023 году. – Авт.
[Закрыть] и «РПГ-36». Нырнув в единственно свободный проем возле дома № 12, они угодили в ловко организованную ловушку. Вокруг громоздились какие-то нежилого вида строения, примыкающие вплотную друг к другу или соединенные трехметровым забором-стеной. Первым сориентировался Сергеев, махнув рукой в сторону заброшенной церкви. И правда, это было наилучшим вариантом. Проемы сводчатых окон первого этажа заложены армированной кладкой, а окна второго убраны мелкой решеткой – гранату хрен закинешь. И со входом им повезло. Чугунные двустворчатые ворота закрывались на засов.
Отдышались.
– Эй, «морлоки» недоделанные, вылазь, а то щас рванем стену и поджарим всех вас тут, как цыплят табака, – за стеной захихикали.
– Надо было б, давно так и сделали, да и стену в два-три кирпича – это ж чем рвать-то надо? – Сергеев потер переносицу указательным пальцем.
– Слышь, мужики, не ссы, – прошептал он. – Они или под «дурачка», на пятнадцать «семер» нас разменять надеются, или живыми хотят взять. Сидим дальше, не рыпаемся. Продаваться – так задорого.
На улице затихли. Совещаются?
– Епифанов, дуй на второй, послушай, что там. И осторожно там, не высовывайся, из «Роя» или «РПГ» садануть могут.
Вернувшийся через пятнадцать минут Сашка нового ничего не сообщил.
– Ну, раз уж нас тут могут грохнуть, да и время, как я понимаю, у нас есть, – лейтенант закурил, – давайте, что ли, знакомиться получше.
– То есть?
– Да расскажите о себе. – Сергеев выпустил облако дыма. – Вот мы с Епифанычем на «Авиамоторке» ментами служили, так теперь там и застряли, а ты, Андрюх?
– А я в «Бурденко» на процедуры ехал, – Андрей потянулся к сергеевскому «Пэл Мэлу», – а так в Крыму по контракту воевал.
– Да?
– Да ничего особенного: колонны сопровождали, аэродром в Яйле и базу в Балаклаве охраняли. Да и «духи» там уже особо не выеживаются, с тех пор как им под Судаком на горе Сокол баню устроили. А когда наши «дельфины» турецкий сторожевик рванули, им совсем кисло стало.
– Понятно теперь, откуда ты у нас такой подкованный. Гляди, Андрюха, ты еще всеми нами командовать будешь.
– Ну а ты, Серег? – Епифанов затянулся.
– А я чего? – Петренко ухмыльнулся. – Я на «говнососке» работал.
– ???
– Видал такие, по ночам ездят – говно из биосортиров выкачивают?
– Во, блин!
– Ну вот. В ТУ ночь мы чинились долго, до семи утра. Потом говно из пяти последних объектов забрали, стоим, значит, в канализацию сливаем, вдруг сирена. До метро далеко – ну мы в колодец этот канализационный и прыгнули. Долго потом по коллекторам блуждали. Напарник мой, Шурик, делся куда-то, а я по каким-то ходам прошел и во вспомогательный тоннель у «Авиамоторной» и вывалился.
– Слышь, командир, а что за «морлоки» такие? – Андрей потушил окурок.
– Почем я знаю.
– Это у Уэллса, в «Машине времени», рабы подземные такие были, – пояснил Серега-ассенизатор.
– Тс-с. Епифанов Сашка, – Сергеев прикрыл рот ладонью, – сползай еще, глянь, что там. Че-то суета там какая-то.
Сашка подполз к небольшому окошку на втором этаже.
– Кх-х-х, пш-ш-ш, – зашипела рация.
– Понял, товарищ генерал. Так точно. Идем. – Застучали каблуки, зашуршала листва.
– Мухлюют или на самом деле ушли? – Сергеев почесал подбородок. – В любом случае патронов в противогазах у нас только на два часа. Значит, максимум через полтора двинем потихоньку.
Через час, когда поползавший по крыше Епифанов доложил, что «камуфляжных» в округе не наблюдается, первым из ворот метнулся бывший крымский контрактник. После пары бросков-залеганий он устроился прикрывать остальных за одним из бетонных блоков, наваленных неподалеку. Все было тихо. Уже через сорок минут Сергеев отпустив бойцов, докладывался Борисову.
Борисов мерил шагами пространство тесного кабинета начальника станции.
– Это ж что у нас вытанцовывается? Какие-то спецслужбы, устраивающие засаду на «крупную рыбу», наткнулись на нас? Так, так… Мы для них мелочь, значит? – Капитан резко развернулся. В напряженной тишине отчетливо слышался скрип борисовских ботинок. – Это твоей группе, Сергеев, еще о-о-очень повезло. Видимо, отвлекло их что-то. Даже если не нужны вы им были, свидетелей такие люди обычно не оставляют. Весь вопрос в другом. Откуда они здесь взялись? Если это раменковцы, то что их здесь, так далеко, интересует? Даже если предположить, что Д-6[21]21
Д-6, или метро-2 – линии секретного правительственного метро. – Авт.
[Закрыть], параллельная «Шоссе Энтузиастов», действительно существует и сообщается с Калининской веткой, то все равно непонятно – зачем как минимум двум группам, полностью упакованным – «РПГ», «Роем», «РПК»[22]22
Ручной пулемет Калашникова.
[Закрыть], «СВД» и прочими прибамбасами, тащиться через всю Москву?
Вопрос повис в воздухе.
– Может, это как-то связано с событиями на «Ильича»? – Зам Борисова по кадрам открыл блокнот. – Я тут проанализировал всю информацию, поступавшую с «Ильича» с самого начала. Получается, основная масса народа от них ушла в первую неделю. И мы на «Марксистской» их завернули, и они ушли наверх. Потом «ильичевцы» даже организовали что-то вроде блокпостов с дежурством и поисковые отряды. Но вот что интересно: «челноки» стали доносить до нас слухи, что народ там, никуда не собирающийся, стал пропадать. Причем в основном мужики. Вот и Топоров, ну тот, вчерашний, я тебе, товарищ капитан, говорил о нем, рассказывал, что прям с блокпоста двое сгинули.
– Ну, все ясно, что ничего не ясно. Будем думать. А пока, Сан Саныч, – Борисов повернулся к командиру сводного поискового отряда Лескову, – по проспектам не гулять, по двое с поклажей, как сегодня Щеглов с Самохиным, не ходить. Казарян, пошли человека к гэбэыровцам на «Полянку», если не согласятся помочь, так, может, хоть расскажут чего. Сергеев, собирай себе людей в разведгруппу. Надо пощупать, понаблюдать за этими головорезами камуфлированными. Все, все свободны.
– Не нравится мне этот Топоров! – Андрей рубанул рукой воздух. – Скользкий какой-то тип.
– Ну, нравится – не нравится, заладил. Вон твой тезка из Крыма не ноет. И ты сам же в поисковики напросился, – Сергеев достал спичку. – Будете в отряде вместо нас с Епифанычем пока, а там посмотрим.
– Андрюха прав, – «Крым» перекатывал патроны от автомата на ладони, – как с тем, кому не доверяешь, наверх ходить?
– Ну где я вам другого возьму? – Сергеев развел руками. – У этого и ходка не одна, и армейское прошлое, и даже боестолкновение с «камуфляжными» в активе, а нам даже желторотых студентов, – он посмотрел на Андрея, – брать приходится. Все, разговор окончен. Марш к Пахомычу экипироваться.
Андрей шел к бывшей тоннельно-дренажной камере, где теперь обустроился народ. Радостное возбуждение последних дней, вызванное возможным его зачислением в поисковый отряд, сменилось тихой злостью. Нашли напарничка, блин.
Топоров не понравился ему сразу. От него исходила какая-то необъяснимая, впитываемая всеми порами кожи волна. Какая-то угроза, что ли? Словами это не объяснить. Еще на Катю зыркнул, гад, своими масляными глазками. Вот Катя – совсем другое дело. Когда он в первый раз ее увидел в ТДК, казалось, сразу стало светлее. Да и сейчас так же. От нее будто лучи какие-то светлые во все стороны расходятся.
Андрей как-то сразу прилепился к ней. Все время они проводили втроем. Он, Катя и Елена Сергеевна. Первую неделю они жили в вагоне, куда сразу пошли, хотя другие люди долго отказывались расселяться. Словно не веря в произошедшее, народ оставался на платформе, будто ожидая, когда закончится эта чья-то глупая шутка или учения и их, открыв гермозатвор, выпустят наверх.
Андрею все время хотелось что-нибудь сделать для Кати. То он бегал менять несколько мерок гречки из сделанной Еленой Сергеевной под сиденьем вагона заначки на патроны-горелки, то таскал воду от скважины, то сколачивал нары уже в ТДК. В общем, «попал» парень. Только вот досада – она-то относилась к нему как к одному из своих учеников. Даром что учительница. И все Костя да Костя. Костя появится и то-то скажет. Костя вот это и это так-то сделает. В общем, говорит, придет муж, раз обещал, и точка.
Андрей как-то для себя отодвинул будущего конкурента в сторону и успокоился на этот счет. А теперь еще вот Топоров появился. И главное, Катя чего-то общается с ним, смеется. Не чувствует, что ли? Андрей пнул попавшуюся под горячую ногу крысу так, что та, пискнув, улетела вперед метров на двадцать, и, поправив съезжающий с плеча автомат, прибавил шагу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?