Текст книги "Приз"
![](/books_files/covers/thumbs_240/priz-78514.jpg)
Автор книги: Вячеслав Кумин
Жанр: Социальная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
16
Но вот прошло еще полмесяца и мегадень сменился долгожданной меганочью. Температура по сравнению с прошлыми темными периодами снизилась незначительно и составляла такое же значение как в мегадень весной, когда они только прибыли на эту злосчастную планетку. То есть очень жарко. Даже в темный период.
Но теперь газовый гигант, по крайней мере, защищал от валящих с ног магнитных бурь и самые выносливые из людей, накачавшись болеутоляющими лекарствами и стимуляторам, запас которых быстро подходил к концу, а синтезировать свои еще не удавалось, могли заняться работами по сохранению и поддержанию жизни всех колонистов.
Так среди колонистов нашлось несколько специалистов геологов-минерологов, особо ценным являлось то, что четверо из них сохранили дееспособность и были готовы к работе. Каждому из них дали по дюжине охранников и послали исследовать ближайшие месторождения полезных ископаемых, что удалось найти спутником за прошедшие облеты Сахары. Естественно, что в первую очередь им вменялось отыскать минералы и вещества, из которых можно после несложной обработки сделать взрывчатые смеси. Колонистам для самозащиты и тем более нападения требовалось очень много оружия.
Эрик и Элен уже привычно обосновались в головном модуле и занялись спутниками. Им предстояло настроить спутники так, чтобы они обнаружили поселения аборигенов, ведь защитный слой испарений уже должен был исчезнуть. Разве что в главном каньоне мог оставаться пар, ведь озера и море просто так не испарить.
– Проклятье, – прошептал сквозь зубы Махов, после тестовой проверки работоспособности орбитальной группировки.
То что он увидел его крайне огорчило. Почти все тестовые показатели горели красными огнями, мигали различные предупреждающие о неполадках надписи. И ни один зеленым.
– Что такое?
– Все намного хуже, чем можно было ожидать… хуже некуда.
– А именно?
– Мы потеряли еще один спутник. Но не это самое поганое в нашем положении.
– А что?
– А то, что остальные полностью вышли из строя и теперь являются просто кое-как летающими по орбите кучами железного дерьма! Почти вся электроника сгорела и мы не сможем выполнить поставленную задачу. Они просто ничего уже не видят…
В качестве доказательства Эрик показал картинку что транслировал самый работоспособный аппарат из оставшихся на орбите. Картинка получалась очень мутной, то и дело подергивалась сетью помех. О том чтобы искать поселения с таким качеством изображения не могло быть и речи.
– Вот такие дела…
– Да уж, – вздохнула Элен. – Что же теперь делать? Как определить теперь, сколько на планете живет сахарианцев?
– Без понятия. Ладно, надо доложить обстановку Ремезову.
Махов взялся за рацию и обрисовал безрадостную ситуацию со спутниками руководителю колонии.
– Ясно, – с тяжким вздохом отозвался Антон Николаевич, по окончании доклада. – Дело дрянь.
– Как теперь быть?
– Единственный способ какой вижу я, это личный визуальный осмотр.
– О чем вы говорите Антон Николаевич?! – не удержался от восклицания Эрик. – Вы представляете объем работ?!
– Не горячись. Я все хорошо представляю. А потому не говорю, что нужно обследовать все каньоны Сахары. Сделаем все несколько проще.
– Это как?
– Обратимся к статистике. Поднимем в воздух все воздушные аппараты на какие только найдем пилотов и попытаемся обследовать максимальное количество крупных каньонов возле посадочных модулей за максимальное же время и в первую очередь каньон второго порядка, к которому примыкает наш каньон. Теперь поняли?
– Начинает доходить…
– То-то же. Результаты наблюдения спроецируем на всю площадь Сахары и получим среднее количество сахарианцев. Я согласен с Черепом, их не может быть слишком много… Такая скудная планета много не прокормит.
– А как вы думаете, сколько их? – поинтересовался Эрик. – Лично мои самые минимальные прогнозы меня как минимум настораживают если все же начнется война на уничтожение.
– Да? И какие же твои прогнозы численности аборигенов?
– Если брать по минимуму, то от двадцати до тридцати миллионов. Если по максимуму то до ста. Мои подсчеты близки к вашим?
– Да, мы получили похожую численность, – со согласился Ремезов. – Остановились на среднем показателе в пятьдесят-шестьдесят миллионов. Из него и будем исходить пока не определим точнее.
– Многовато… – тяжко вздохнул Эрик.
– Многовато, – согласился Ремезов.
– Особенно учитывая сколько мы можем реально выставить от своего полумиллиона? Мы полудохлые, валяемся как рыбешки выброшенные на берег, а они плоть от плоти этого мира. Вот и выходит у меня, что мы сможем сформировать армию в пятьдесят тысяч штыков, это в лучшем случае.
– Ты снова прав. Но мы же ведь люди! За нами наука, история истребления себе подобных, так что пословица: знание – сила, и победит сильнейший, как никогда верна. Знания компенсируют нашу слабость и малую численность. Ладно ребятки, сегодня еще отдыхайте, а завтра принимайтесь за работу. Я как раз сейчас выясню, сколько у нас в распоряжении дееспособных пилотов, набросаю маршруты разведывательных полетов и все такое.
– Вас поняли.
Элен поморщилась.
– Что такое? – спросил Эрик.
– Да просто… Знание – сила. Победит сильнейший. Такое впечатление, что уже принято решение об уничтожении всех сахарианцев поголовно. Это же самый натуральный геноцид в планетарном масштабе против братьев наших по разуму…
– Ну ты даешь! – удивился Махов. – Если мне не изменяет память, еще не так давно ты сама ратовала за уничтожение всех «крыс», хотя они люди. А тут нос воротишь от такого же решения, по отношению враждебно настроенных к нам инопланетян! Я тебя не понимаю, честное слово. Тебя бросает из крайности в крайность.
Элен промолчала.
– Но ты права, меня такой способ решения вопроса: нет сахарианцев – нет проблемы, тоже как-то коробит.
– Ладно…
– И потом, мы же не собираемся оставлять попыток мирного улаживания вопроса.
– Вот только я как-то плохо представляю процесс переговоров, – сказала Элен.
– Да, в том-то и проблема. Нужно еще за стол переговоров суметь сесть… и одного нашего желания тут мало.
17
Оставшееся время до наступление мегадня Элен и Эрик, как и еще полудюжина пилотов с наблюдателями, на вертолетах и самолетах осматривали ближайшие каньоны, не только второго, но и третьего порядка, чтобы подтвердить правильность выводов о предпочтительных местах расселения аборигенов.
Последние облака испарений давно рассеялись даже над самыми глубокими каньонами, просто уже нечему было выдавать влагу, все растения засохли, а деревья, сбросив листья, стояли черными корягами, и обнаружить поселения аборигенов теперь не составляло труда еще издалека, без угрозы подставиться под залп ружей.
Для того чтобы облететь максимально большую площадь и просмотреть все каньоны, приходилось делать затяжные вылеты с двумя, а то и тремя ночевками.
За все это время пара Эрика и Элен обнаружили только одно поселение сахарианцев.
– Череп действительно прав, – разглядывая поселение и одновременно ведя запись, сказал Махов.
– А именно?
– Большинство поселений по своим размерам весьма малы. Вот и это… тут максимум пара тройка сотен «квартир». Конечно вопрос: сколько аборигенов проживает в одной такой норе, но вряд ли больше пяти-шести. Большая часть, я так думаю, вовсе детеныши.
– Самих сахарианцев видишь?
– Нет… Никого не видно. Все двери и ставни окон плотно закрыты. Остается только гадать, убежали они или же сидят внутри. Думаю, что все-таки ушли. Хотя… Да! Вон один!!!
– Где?!
– Вон там. За деревом притаился один! Случайно его зацепил взглядом!
– Да где же?!
– Вон там, у скального выступа! Видишь?! За самым большим деревом!
– Нет…
– Давай я его спугну!
Прежде чем Элен успела что-то сказать, Эрик открыл окно и высунув винтовку дал короткую очередь по стене каньона за спиной аборигена, также задев несколько соседних деревьев и сбив пару черных кривых веток.
– Что ты делаешь?!! – закричала Элен.
– Вон он побежал! Видишь?!
– Да!
Махов оставив винтовку вновь схватился за бинокль и включил записывающий режим.
Абориген оказался под цвет своего сумрачного мира, то есть коричневым с крупными светлыми пятнами, этакий природный камуфляж. Голову украшал ежик волос или может быть меха.
Из одежды на нем имелась только набедренная повязка не то из кожи, не то из грубой ткани, не то из сплетенной по типу ткани какой-то травы, что само собой говорило о высоком уровне развития.
«Но это вполне может быть наследием орфейцев, – подумал Эрик. – Люди, на свою голову, и на нашу тоже, могли научить их ткать и много чего еще… порох опять же делать для ружей, очень уж он дымный, что говорит в пользу самодельности, а не земного производства».
Впрочем, этот абориген из оружия в руках держал короткое копье с костяным наконечником, а на поясе болтался нож в кожаных ножнах, по всей видимости тоже костяной, но может и каменный или обсидиановый. Так же на поясе крепилась довольно вместительная кожаная сумка плотно прижатая к пояснице, чтобы не болталась при беге.
Абориген стремительно бежал по дну каньона, но убежать от «пчелы» он не мог в принципе и скрыться в голом лесу тоже. При желании Эрик даже мог его подстрелить.
«А может и впрямь его грохнуть? – подумал Махов. – Получим тело для изучения. Впрочем, от мертвого толку мало, лучше добыть живого. Да и все еще возможная вероятность мирных переговоров будет окончательно сорвана. Так что беги урод, беги…»
– Интересно, что он там делал? – спросила Элен.
– Остался наблюдателем.
– Скорее всего.
Абориген продолжал бежать, маневрируя между деревьями. Элен сжалившись над ним, взяла в сторону и полетела прочь от каньона.
18
По окончании меганочи и соответственно разведывательных полетов, выяснилось что в непосредственной близости от модулей, если быть точнее в радиусе трех дней пути на вертолете со средней скоростью полета, располагается всего три поселения сахарианцев с учетом их столицы.
Запись аборигена сделанная Маховым оказалась единственной и вызвала большой интерес у всех. По крайней мере, теперь люди знали с кем им придется делить Сахару и возможно столкнуться в бою не на жизнь, а на смерть за право жить на планете.
– Ну и гоблин… – с отвращением сказал после просмотра Череп, и вскоре это неофициальное обозначение сахарианцев стало основным среди колонистов.
Просматривая запись с аборигеном Эрик ощутил какую-то странность, но не мог понять к чему именно она относится.
– Поскольку столица место уникальное, то будем исходить из того, что большинство селений похожи на только что обнаруженные с населением до тысячи сахарианцев, – сказал Антон Николаевич во время очередного сбора представителей. – Итого в масштабе всей планеты их численность может достигать двухсот-трехсот миллионов.
Эрик замер точно замороженный и пятидесяти-то много, не говоря уже о ста как максимума, а тут аж до трехсот миллионов!
Кто-то из членов не то совета, не то колониального правительства, непроизвольно охнул. И есть от чего, если на одного сколько-нибудь дееспособного человека приходится около двух-трех тысяч сахарианцев. Соотношение просто чудовищно, учитывая что большинство людей в физическом и психологическом плане, мягко говоря, не в кондиции.
– Что по минералам? – спросил Череп с миной бесстрастности на лице, утверждавший что сахарианцев не может быть больше нескольких десятков миллионов. Спорить о численности сейчас он не стал. Факты есть факты. – Можно из них изготовить взрывчатку, причем в достаточном для масштабных боевых действий количестве?
– Химики говорят, что это реально. Кое с чем придется повозиться, но они обещают, что в конечном счете продукт взрываться будет.
– Тогда нет проблем. Как только позволят условия, нужно начать масштабную добычу этих полезных ископаемых, развернуть химическое производство и начать делать бомбы, а еще лучше ракеты. Ракетами гораздо сподручнее бить по стенам, так как именно в стенах находятся норы в которых живут эти уроды. Но бомбы тоже нужны. Я уже вижу примерную тактику обработки противника. Сначала обстреливаем ракетами их норы, выгоняем из поселения, они неизбежно бегут в лес на дно каньона и тут мы обрабатываем их ковровой бомбардировкой. После того как мы их хорошо отутюжим, можно будет пройтись нашим бойцам и провести окончательную зачистку. Но повторяю, для этого нужно много бомб и помощнее.
– Сделаем, – сказал Леон Скиммер которому Ремезов поручил ответственность за производство взрывчатки.
– Но желательно конечно, чтобы ученые сделали что-нибудь посерьезнее, – продолжил развивать свою мысль Череп. – Бомбежка дело хлопотное. Нужны средства кардинального решения вопроса.
– То есть? – спросил Ремезов.
– Химия, биология, а еще лучше генетическое оружие. Это ученые сделать смогут?
Все посмотрели на профессора Грина.
– Должен вам напомнить что подобные средства крайне негуманны… – недовольно ответил тот.
– О чем вы говорите док?! Под вопросом само наше выживание! А вы нам о какой-то гуманности толкуете. Вы еще о конвенциях напомните, так эти твари его не подписывали, а значит их действие на гоблинов не распространяется! – засмеялся Череп.
– Эти так называемые твари, разумные существа! Вы только подумайте! Мы впервые обнаружили наших братьев по разуму, а вы говорите о их тотальном уничтожении! Разве это не безумие?!
– Возможно. Но когда речь идет о выживании, все остальное не важно. В конце концов, если уж на то пошло и вы хотите сохранить этих дикарей как вид, то так и быть, убивать их всех не станем, оставим ограниченную популяцию тысяч на пятьдесят особей. А потом что хотите с ними, то и делайте. В будущем, когда мы сами окрепнем, они снова смогут размножиться…
Доктор на такие заявления только за голову схватился.
– Тогда мы сделаем их врагами навечно. Такое не забывают по определению. Нет, это не они дикари, это мы – дикари.
– Так сможете вы создать требуемые средства или нет? – спросил Череп.
Доктор не желал отвечать.
– Впрочем, я знаю что можете и сделаете. Иначе нам всем крышка. Одними ракетами и бомбами не управимся. Вы сами сказали, они разумны. Значит рано или поздно они найдут противоядие против любой нашей тактики, а когда найдут, нанесут сокрушительный удар. Помните об этом профессор.
Эрик прислушался к себе пытаясь сформулировать для себя свое отношение к вопросу. Все говорили по-своему правильные слова. И профессор и Череп. Уничтожать гоб… сахарианцев действительно дикое варварство, но… своя шкура ближе к телу. Аборигены настроены крайне враждебно, значит придется бороться за свое существование применяя все возможные средства.
«И чего они на нас ополчились, – с нарастающим раздражением, даже злобой, перерастающей в ненависть, подумал Эрик Махов. – Мы не виноваты, что оказались здесь. Но и деваться нам некуда, хотя сами очень бы хотели отсюда свалить. Так что у нас просто не остается выбора, кроме как бороться и мы будем бороться».
Часть II
На осадном положении
1
Первое лето на Сахаре люди пережили с большим трудом и немалыми жертвами, особенно учитывая тот факт, что человеческое сообщество само по себе невелико и каждый человек, каким бы они ни был, на счету и бесценен.
В основном погибали от истощения, как следствие аллергической реакции. Организмы просто перестали принимать местную пищу. Людей рвало, развивалась жесточайшая диарея, как результат – нелепая смерть от голода при наличии пищи… условно пригодной.
Дать им земной еды еще не представлялось возможным. В оранжереях, устроенных где только можно и нельзя, после нескольких неудачных попыток выращивания, с гибелью всех ростков моркови, свеклы, томатов и много чего еще (земля оказалась недостаточно хорошо очищена от удивительно живучей местной флоры и фауны), только-только начали формироваться плоды, да и то не везде.
Не стоит забывать и такой фактор как магнитные бури, настоящие ураганы. Даже на Земле от солнечных магнитных бурь, сила которых не превышала третьего уровня, люди страдали, им вызывали скорую помощь, а то и вовсе клали в больницы. Что уж говорить о бурях на Сахаре достигавших двадцатого уровня. Людей реально «плющило», да так что многих приходилось накачивать снотворным, чтобы они переживали пики активности в бессознательном состоянии.
Особенно печальным являлся тот факт, что возросло количество самоубийств. Каждый день кончало с собой по двадцать-тридцать человек, а в иные дни доходило до семидесяти-восьмидесяти, а то и ста. Люди просто не выдерживали физико-эмоционального напряжения и лишений, не могли смириться с тем, что их забросило на эту жестокую планету, где каждый день – борьба за собственное существование. И в этой борьбе не отступить, чтобы перегруппировать силы, не сдаться на милость врагу, можно только проиграть или победить.
Дали о себе знать местные болезни.
В одном из модулей вспыхнула ураганная эпидемия прозванной сахарианской чумой. Люди несмотря на все меры предосторожности заболевали быстро, покрывались гноящимися язвами и умирали в жутких мучениях самое позднее через пять дней. Так меньше чем за две недели погибло четыре с лишним тысячи человек – все население пораженного модуля. Никто ничем не смог им помочь. Доктора банально не могли до них добраться из-за пика солнечной активности. Вся электроника любого транспортного средства просто сгорела бы в момент включения.
Ближе к осени вспышка местной болезни повторилась в другом модуле, но к ней доктора уже подготовились, удалось синтезировать лекарства и число жертв составило чуть больше тысячи колонистов, хотя некоторые выжившие завидовали мертвым, слишком сильны оказались осложнения вплоть до потери сгнивших конечностей и внутренних органов. Здесь прокатилась новая волна самоубийств и смертей от собственно осложнений, так что к концу лета в модуле осталось всего три сотни человек, пострадавших от сахарианской чумы меньше всего и сохранивших почти полную дееспособность. Но выглядели они все равно жутко.
От излечившихся удалось выделить необходимые антитела и после скоротечных проверок, началась спешная вакцинация всего населения колонии. Так что по крайней мере сахарианская чума была взята под относительно надежный контроль и больше им не угрожала.
Другое дело, сколько таких эпидемий колонистам еще предстояло пережить не знал никто, но все понимали что не мало. Будут еще. И каждая победа будет обходиться в сотни и тысячи жизней с опустошением пораженных модулей.
Тут еще эти гоблины…
Осень. При этом слове на Земле люди проживавших в северных широтах, как правило, испытывают печаль, потому как в это время года начинает холодать, блекнут краски природы, а потом приходит зима со слякотью и даже снегом.
Но здесь на Сахаре, те кто еще мог что-то чувствовать кроме ненависти, испытывали радость, по тем же самым причинам: скоро похолодает, а потом придет совсем уже прохладная зима с дождями и возможно даже со снегом. Снегом!
С приходом осени начала оживать природа. В первые же сутки меганочи напитавшиеся к началу лета воды семена дали обильные всходы, а деревья выпустили листики и новые побеги. К началу мегадня они выросли уже настолько, что смогли начать образовывать защитный слой испарений, чтобы не сгореть под опаляющими лучами местного светила. С испарениями ожил на стенах каньонов мох конденсирующий влагу, ручейками стекавшую вниз, образовывая на дне каньона первые ручьи и речки. Цикл круговорота воды запустился вновь и начал развиваться по нарастающей.
Проснулись залегшие в спячку в глубоких норах различные животные. Родилось новое поколение насекомых.
И наверняка где-то в буйной серо-буро-малиновой с чернотой растительности притаились невидимые сахарианские разведчики, пристально наблюдавшие за людьми…
Люди тоже начали оживать и в периоды меганочи развивали бурную деятельность. Под прикрытием многочисленной и бдительной охраны, колонисты начали активно разрабатывать месторождения тех полезных ископаемых из которых химики обещали изготовить взрывчатку.
С изготовлением корпусов для ракет и бомб тоже проблем больших не возникло. На дне каньона еще весной, как только прибыли и начали поиск съедобных растений, нашли несколько видов трав чей клейкий сок высыхая и застывая превращался в настоящий камень.
Этот сок смешивали с землей и лепили оболочки для бомб, и головных частей ракет. Сами ракеты делали из высушенной травы выраставшей до двух метров в высоту и полметра в ширину. После сушки, когда она истончалась до бумажной толщины, ее наматывали на форму – трубу, склеивая все тем же клейким соком. Оставалось только все соединить: заполнить боеголовки взрывчаткой, сами боеголовки с цилиндриками предварительно заполненные твердым топливом, и оружие готово к применению.
Сами боеголовки ракет и бомбы предполагалось оснащать нехитрыми ударными запалами на основе кремния. Понятно, что при ударе контактной части кремний высекал от трущейся поверхности искру, и взрывчатка воспламенялась с соответствующим взрывным результатом. Все очень просто, даже примитивно.
Осенью начались практические тренировки пилотов-добровольцев, летом, в те короткие дни когда они еще могли вспомнить кто они есть такие и хоть немного соображать, изучавших азы управления и матчасть. Автопилоты это конечно хорошо, но в предстоящей войне летающим машинам требовались много маневрировать, заходя на цель, высаживать десант…
Большинство же самолетов и вертолетов на данный момент как раз в режиме автопилота доставляли с удаленных выработок добытые полезные ископаемые для производства взрывчатки. Месторождения зачастую располагались слишком далеко от района приземления посадочных модулей. За многие сотни километров, за несколько каньонов, что для колесной техники непреодолимая преграда.
Колония оживала, оставалось только сожалеть, что первые ее усилия направлены не на созидание, а на производство средств разрушения и убийства. Но такова жизнь, людям требовались средства для защиты, потому как если не защититься от агрессивных аборигенов, то тратить усилия на что-то более мирное нет никакого смысла.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?