Текст книги "Луна обетованная"

ГЛАВА 6: ЗУЛЬФИЯ

Зульфия нашла Максима лежащим в коридоре. Она открыла ближайшую дверь комнаты, которая была пуста, комната Платона Байспак, психолога базы. Девушка с трудом затащила Максима в жилой блок. Зульфия скинула матрац на пол, нашла в шкафу чистое бельё и перестелила его. Максим сильно застонал и медленно сел на полу. Широко раскрыв глаза, он уставился в угол. Девушка медленно подошла к сидящему мужчине, дотронулась до его плеча. Он резко обернулся, посмотрел на Зульфию. Сильно сжатые челюсти заскрипели. На лбу выступили капельки пота. От напряжения на шее вздулись вены. Мужчина попытался подняться на ноги, но руки и ноги не слушались его. Он завалился на бок, издав протяжный вздох, больше похожий на вой. Девушка аккуратно перевернула напряжённое тело Максима на застеленный матрац. Даже на расстоянии чувствовался, исходящий от его тела, жар.

Вечером Зульфия проверила всех поселенцев, находящихся в своих комнатах. Последний, к кому зашла девушка, был Артём. Он лежал в постели зафиксированный верёвкой. Девушка провела рукой по холодному, мокрому лбу. Она поднесла руку к губам, застыв на некоторое время. Дыхание было слабым. Зульфия наклонилась к уху мужчины и тихо прошептала:

– Пожалуйста, выздоравливай. Я осталась одна. Один раз ты мне помог. Мне очень нужна твоя помощь.

В закрытом пространстве, без солнца, было тяжело ориентироваться во времени. Монитор, который висел в коридоре на стене, показывал земное время. Шёл пятый день, как Зульфия осталась одна. Она, осталась последней надеждой, последней защитой, у оставшихся в живых поселенцев, которые не могут выжить без ухода хрупкой, молодой девушки. Она осознавала всё положение, поэтому все плохие мысли, заползающие в её голову, гнала прочь.

Утро у Зульфии начиналось в семь часов с силовой гимнастики. Аппетита не было, но завтрак, как и обед, и ужин девушка не пропускала. Каждый день в одиннадцать часов она приходила в кабинет начальника базы, для связи с Землёй. С каждым сеансом связи девушка замечала, как меняется отношение людей в «центре» к её отчётам, разговорам. Она понимала, что на проекте «Луна» ставят жирный крест. Люди на Земле не верили в благополучный исход всего происходящего на спутники. Всё остальное время Зульфия ухаживала за больными. Уставшая, измотанная, она ложилась в постель, но тяжёлые, страшные мысли, с каждым днём всё больше и дольше овладевали её разумом. Приходящий сон, избавлял её от душевных мук.

– Зуля, дочка, проснись. Уже утро. Пора вставать.

Зульфия открыла глаза и увидела перед собой отца. Он протянул к ней руки и улыбался. От радости сердце заколотилось в груди. Она протянула руки к нему. В тот же миг девушка увидела свои руки, вернее ручки. Они были детскими, словно ей было пять, шесть лет. Отец взял девочку на руки, прижал её к себе и поцеловал в щёчку.

– Доченька, ты у меня очень сильная. Я верю в тебя, ты справишься со всеми трудностями.

Последнее слово донеслось до неё эхом. Она уже не чувствовала отцовских рук. Всё вокруг стало погружаться в темноту. Девушка медленно поворачивалась вокруг себя, вглядываясь в темноту. Где-то далеко она увидела свет. Не раздумывая, Зульфия быстрым шагом направилась к цели. Она не заметила, как перешла на бег, наращивая и наращивая скорость. Только свет находился также далеко от неё. Дыхание разрывало грудь, ноги предательски налились свинцовой тяжестью и перестали слушаться. Девушка резко остановилась. В тот же миг свет, на который она бежала, с немыслимой скоростью стал приближаться к ней. Она не успела сделать очередной глубокий вдох, как яркий свет поглотил её. Зульфия закрывала глаза руками, но это не помогало. Яркий, белый свет проникал через тело, ослепляя её. В следующее мгновение яркость и белизна света пропала. Девушка увидела перед собой маму. Мама сильно изменилась с тех пор, как Зульфия видела её в последний раз. Аккуратно уложенные волосы ещё больше посветлели – седина разбавила чёрную смоль её волос. Мелкие морщинки усыпали красивое лицо женщины. Тёплый, спокойный взгляд потух.

– Мама! Я здесь, мама! – Радостно крикнула Зульфия.

Мама, не замечая свою дочь, прошла мимо. Она остановилась рядом. У неё в руках, прижатых к груди, была фотография дочери.

«Доченька моя, как ты там сейчас? Я знаю, ты у меня очень сильная. Я тебя очень сильно люблю. Береги себя».

Зульфия не слышала этих слов. Слова появлялись у девушки в голове, словно писались на листе бумаги, и она их читает. Дочь медленно подошла к маме, пытаясь увидеть её лицо. Вдруг, всё вокруг стало изменяться. Мама удалялась всё дальше и дальше. Последнее, что Зульфия успела прочитать, ярко врезалось в память: « Увидеть тебя».

Девушка открыла глаза, словно сна и не было. Сон, приятной теплотой, разлился по всему телу. Зульфия достала из нагрудного кармана комбинезона фотографию своих родителей. Она улыбнулась им, погладила фотографию и поцеловала.

Зульфия вышла в коридор, проверить поселенцев, лежащих в комнатах. По коридору медленно, держась за стену шёл Хайко Яками. Девушка подбежала к мужчине.

– Как вы себя чувствуете?

– Всё хорошо. Сильная слабость. – Хайко улыбнулся девушки. – Как ты сама себя чувствуешь?

– Я так рада, что вы пришли в сознание. Сегодня двадцать шестой день.

– Сколько времени я отсутствовал?

– Девять дней.

– Сколько? – Хайко остановился, удивлённо посмотрел на девушку. – Так вот почему у меня такая слабость во всём теле.

– Вам нужно покушать.

– Да, да. А где остальные? – Мужчина посмотрел по сторонам.

– Я осталась одна.

– Как одна? Остальные? Что произошло с остальными? – Хайко забеспокоился.

– Все живы. Шестнадцать человек находятся в медицинском блоке. Девять, лежат в жилых блоках.

– Сколько времени ты одна ухаживаешь за всеми?

– Сегодня шестой день.

Зульфия проводила Хайко до столовой, и приготовила ему лёгкий завтрак.

– Набирайтесь сил, я схожу, проверю остальных.

В больничном блоке девушку ждал ещё один сюрприз. Пришли в сознание Яков Сановский и Аммонал Асанов. Зульфия освободила от верёвок руки Якова. Он попытался сесть на кровать, но у него не получилось. Девушка напоила их водой, после чего продолжила осмотр остальных поселенцев. К вечеру очнулась Аи Ли. Она долго расспрашивала Зульфию обо всём, что произошло за эти дни.

Завершая вечерний обход, Зульфия зашла к Максиму. Он пытался встать с пола. Руки дрожали, не слушались, разъезжались в сторону. Девушка подошла к нему, погладила по плечу, стараясь успокоить мужчину. Максим посмотрел на неё, улыбнулся, пытаясь, что-то сказать. Но кроме протяжного, нераздельного мычания Зульфия ни чего не услышала.

ГЛАВА 7: МАКСИМ

Настроение у Максима было превосходным, день рождения друга они отметили на берегу реки. На протяжении двух дней застолья, веселья, он ни разу не вспомнил о семье. И сейчас, возвращаясь, домой, мыслей о близких не было. Молодая жена встретила пропавшего супруга со слезами:

– Опять пил! Где тебя черти носили! Я устала от такой жизни, завтра подам на развод!

– Всё! Успокойся! – Максим прикрикнул и замахнулся рукой.

Девушка замолчала и ушла в комнату. Собрав вещи, она подошла к мужу. Закрыв глаза, дёргая ногой, Максим лежал на диване. Она хотела ему сказать, что уходит, но в памяти всплыли слова мужа.

– Я свободный человек и семья не сможет меня ни в чем ограничивать. Ребёнок нужен тебе – ты им и занимайся, а на меня не рассчитывай.

Девушка вернулась в комнату, медленно опустилась на край кровати и поставила сумку на пол. Слёзы катились по её щекам.

В выходной, в доме Максима и Светланы, собрались разные люди – «единомышленники» Максима. Стол поставили в центр комнаты, гости принесли, кто что мог: кто вино, кто водку. Горячие споры и разговоры подкреплялись горячительными напитками. Темы и обсуждения для компании, казались, глобальными. Правление мировых элит, присутствие инопланетян на Земле, глобальное потепление. Постепенно Максиму стали надоедать пустые разговоры. Он в горячке стукнул по столу, встал, небрежно опрокинув стул, прокричал:

– Мне душно в вашей компании! Мне душно без нормального общения! Мои мысли просятся на свободу! – Максим бил себя в грудь, бросая гневные взгляды на собравшихся. – Что меня связывает с вами? Что меня связывает с семьёй? – Максим обратился к «единомышленнику». – Ты мне скажи, что меня связывает с семьей?

– Как что? У тебя растет сын, – собеседник был немного ошарашен.

– Ну и что? Что из этого? – хозяин квартиры немного нервничал. – Ни сын, ни жена, не разделяют моих мыслей. Они в своем мире живут: скучном, пресном. А я так не могу, мысли постоянно роятся в голове, им нужен простор! Мне нужен простор! Я хочу творить! А они мне не дают, они душат меня. Подумай сам, столько знаний в моей голове, столько идей, планов. А где я их могу применить. И вообще, что нас связывает? Ребенок…

– У тебя такая жена, конфетка, а ты… – один из гостей перебил Максима, ему надоели его рассуждения.

– Рот закрой! – хозяин угрожающе поднялся над пьяным собеседником, – Здесь говорю я! А ты кто такой? – Он вопросительно посмотрел на других гостей, попытался выразить недовольство мимикой, но у него ни чего не получилось. От этого Максим ещё больше разозлился. – Что ты делаешь здесь, за моим столом?

Гость обернулся ко всем собравшимся: – Я не понял, кто водку купил?

Он толкнул Максима, не удержавшись, упал следом. Завязалась пьяная потасовка, которая больше походила на возню, которую прервал отчаянный голос жены.

– Прекратите! Что вы творите!? – Тяжело дыша, она еле сдерживала слёзы. – Я ухожу от тебя. Встречи со мной не ищи, я больше не вернусь!

Уже на пороге слезы покатились из глаз. Девушка закрыла за собой дверь, вытерла слезы и зашагала по лестничному маршу вниз. Светлана надеялась, что ребёнок изменит отношение супруга к себе, но ожидания оказались напрасными.

Утро разбудило Максима тяжелой болью. Спасительного рассола в холодильнике не оказалось, пришлось обойтись холодной водой.

– Свет! Ты где, Светка! – крик отдался эхом в больной голове. Осмотр всех комнат результата не дал. Сидя на диване и напрягая свою память, он тёр руками голову. Воспоминания медленно всплывали на поверхность.

«Светка ушла, сын с ней. Да, два года семейной жизни закончились. Что дальше…?» – боль выбила остатки мыслей из головы. Максим улёгся на диван и закрыл глаза. – «Нужно срочно где-то похмелиться».

Похмелье терзало мозг, высушивая весь организм. Максим не выдержал, встал и направился на кухню. Два стакана воды не дали ожидаемого результата. Он налил ещё один, повернулся к двери, но замер от неожиданности. На стуле, возле стола сидела его мама. Она была именно такой, какой он видел её последний раз, шесть лет назад. Через год, после его отъезда она умерла. Максим на похороны не приехал.

– Сынок, Максимушка, опять ты пил. – Мама тяжело вздохнула, покачав головой.

Мужчина встряхнул головой, сильно зажмурил глаза, но когда вновь их открыл, за столом ни кого не было.

– Нужно срочно выпить пива. – Сказал сам себе Максим.

Около пивного ларька он встретил старых знакомых. Объединившись, компания отправилась к одному из приятелей домой. Разговоры Максима, его заносчивость, вывели из себя всю компанию. Они решили его проучить и заперли собутыльника в ванной. Он долго кричал, колотил руками и ногами, только дверь ему никто не открыл, компания гуляла и не обращала на него внимание. Выбившись из сил окончательно, мужчина уснул.

Утром его разбудили соседи. Опухший, с тяжёлой головой, Максим вышел из ванной. В коридоре кроме соседей находились два милиционера. Один из них подошёл к трясущемуся с похмелья мужчине. Превозмогая головную боль, ничего не понимая, Максим отвечал на вопросы. С каждым вопросом он всё больше и больше трезвел. Для опознания ему показали всех, с кем вчера он пришёл на квартиру. На кухне, свалившись на стол, лежал его старый знакомый. На полу, рядом лежал второй, его Максим не знал, как и третьего, лежавшего около входной двери.

Вечером, изрядно выпив, довольный своим везением, мужчина напевал какую-то песенку, иногда выкрикивая обрывки фраз, слова. Его старые знакомые были мертвы, отравились алкоголем. А он живой, сидит дома.

С квартиры, которую они снимали с женой, он съехал через месяц после того, как Светлана ушла от него. Теперь он жил в комнате, которая находилась в подвале новостройки. Помериться, вернуть её и сына Максим даже не пытался.

В редких промежутках между запоями, Максим устраивался на работу, пытался благоустроить свое жильё, но за неделю мало что успевал сделать. В один из таких периодов он встретил Павла, уличного художника, которому временно негде было жить. От предложения пожить у Максима, Павел не отказался, и в знак благодарности предложил расписать стену в комнате, где проживал Максим. Через десять дней, столько времени понадобилось на поиск себе жилья, Павел расписал стену в серо-грязный цвет, а в центре, ярко-белое пятно, похожее на вспышку света. Хозяин комнаты долго рассматривал, недовольно морщась. И всё закончилось бутылкой портвейна на столе. В пьяном бреду Максим не понял, когда ушел художник и куда. Больше он его никогда не видел. Через некоторое время алкоголь стер всё из памяти постояльца, осталась картина, вспышка на стене.

Три года в пьяном угаре и «весёлой» жизни пролетели, не оставив в памяти ничего.

Ночью, очнувшись от очередного запоя, с сильной головной болью Максим еле поднялся со старого дивана. Бутылки, освещённые лунным светом, стояли толпой на полу, и презрительно смотрели на него открытыми горлышками. Он оторвал мутный взгляд от стеклянной, воняющей орды и поднял глаза на стену. Картина, освещённая лунным светом, очень сильно напугал Максима. Мужчина попятился назад, упёрся о диван, и рухнул на него. Он уткнулся лицом в подушку, не в силах выдержать вспышки света. Сон отключил его распухшие от напряжения мозги. Вечером следующего дня Максим проснулся свежим, после долгого запоя ему обычно требовалось на это дня три. Он собрал все пустые бутылки в пакет, и вышел к мусорному баку. Шел дождь, мужчина не обращая внимания, спокойно, неторопливо, словно наслаждаясь, направился к бакам. Возвращаясь к подъезду, он остановился и посмотрел на небо. По лицу ударяли капельки дождя, приятно освежали и бодрили. Дома Максим переоделся в сухую одежду, сел на кровать и внимательно посмотрел на яркую вспышку на стене. Его взгляд был совсем другой: спокойный, уверенный.

«Почему я пил? Для чего? С этого дня все будет по-другому. Как жить дальше…? Я знаю, как буду жить дальше». – С этими мыслями он спокойно уснул.

Ему снова приснилась мама. Она была одета в её любимый халат, а на голове белый, с большими цветами платок. Мама сидела на стуле возле стола. Она улыбалась.

Прошел год. Максим устроился монтажником. Раньше ему не приходилось работать на стройке, поэтому он вникал во все тонкости связанные со строительством. Всё вызывало интерес. Свободное время уделялось чтению: Пушкин, Лермонтов, Достоевский – поглощались с жадностью. Книжные магазины и развалы Максим перерыл в прямом смысле слова. Чтение книг занимало всё свободное время. Эффект, полученный от чтения, оказался поразительным. Словно перед ним открылась дверь, ранее запертая. И теперь он оказался в другом мире, и находясь здесь, видел все, что происходит в нашей жизни. В нем проснулось желание познать, как можно больше всего об этом мире, в котором живут люди и который одновременно для них был загадкой. Он вырвался из иллюзий. Максим поражался: почему люди так живут, не предпринимают попыток измениться и изменить все вокруг себя. Выводы оказались не утешительными.

«Иллюзии, созданные людьми, оказались сильнее, чем желание познавать самого себя и мир вокруг». И снова вопрос, который не давал ему покоя: «Как заставить, или как пробудить в человечестве тягу к знаниям, тягу к изменению самого себя»? В потоке информации, размышления, все чаще и чаще приходили мысли о сыне. «Думать, мыслить это одно, а жить приходится совсем другой жизнью. Так нельзя. Он сам оставил сына, поступил не по совести. Значит нужно изменить самого себя, свою жизнь».

Договориться о встрече с бывшей женой было нелегко, Светлана категорически отказывалась. После долгих уговоров, встретится, решили в парке. Максим с цветами пришёл раньше, но Светлана сидела на скамейке и ждала его.

– Здравствуй Света, – Максим нерешительно протянул цветы – Это тебе, возьми, пожалуйста.

– Здравствуй, спасибо за цветы, – девушка заметно нервничала, – ты хорошо выглядишь. Как у тебя дела?

– Все хорошо. Как у вас дела? – он не успел договорить.

– Максим, давай сразу к делу, я очень тороплюсь. Если ты хочешь встретиться с сыном – не нужно. Как это ни тяжело для тебя, пойми, он тебя не вспоминает. И ещё, я скоро выхожу замуж. Поэтому я тебя прошу – больше не ищи встречи ни со мной, ни с сыном.

– Света, я все понимаю. Да испортил вам жизнь, бросил вас в тяжелое время. То, что ты выходишь замуж, я не буду мешать, я очень рад за тебя. Пожалуйста, не перебивай меня, волнуюсь. Когда впервые тебя встретил, так не волновался. – Максим покраснел – Ты прости меня… вот – он вытащил конверт и протянул бывшей супруге, – возьми, пожалуйста.

– Не нужно, нам хватает.

– Ты можешь не говорить сыну обо мне, об этом всем, возьми. Это больше для меня самого, – Максим виновато опустил глаза – Больше обо мне не услышите.

– Дорогая, все хорошо? – Незнакомец подошел к Светлане, и обратил внимание на протянутый конверт – Нам не нужно от вас ни чего, уберите.

– Максим, это Семен.

– Мне не нужно представлять, я знаю это Максим, твой бывший муж. – Семен настроен был решительно и немного агрессивно.

– Семен, я хотел бы с тобой поговорить. Это возможно? – Максим перешёл на «ты» – Давай отойдем.

Девушка взволнованно встрепенулась, мужчина остановил ее движением руки, – не бойся, все под контролем. Они отошли на несколько шагов. Светлана растерянно посмотрела по сторонам, глубоко вздохнула и села на скамейку, внимательно наблюдая за беседующими мужчинами. Она пыталась подслушать разговор, но у нее ни чего не вышло, и девушка, закрыв глаза, подняла лицо к солнцу.

– Семен, я знаю, что поступил очень плохо, у меня нет оправдания для самого себя. В данный момент я хочу извиниться за все, что случилось ранее. Понимаю, мой поезд ушел. Я пришел сегодня не догонять, а отпустить с миром, прояснить все, как для Светы, так и для себя.

– У тебя сын растет, ты просто так его отпустишь?

– Посмотри на это трезво: он меня не знает, я для него чужой. Сейчас я должен явиться и сказать: «Привет, я твой папа». Тем более у них появился ты. Как у вас отношения складываются?

– Мы с ним ладим, ему не хватает мужского внимания, – Семен ошарашенно смотрел на собеседника, голос его стал мягче, да и сам он немного успокоился. – Для своих пяти лет он разговаривает и мыслит по-взрослому.

– А ты как к нему относишься, скажи только честно, он тебе не мешает?

– Ты что говоришь! Я к нему привязался, и после свадьбы хочу его переписать на себя… – Семен опомнился и добавил – Тебя не было столько времени, а сыну отец нужен.

– Вот и я про это тебе говорю, нужен отец. А я что могу дать? Ну, нет во мне отцовского инстинкта, нет! Прошу тебя не перебивай меня. Вот деньги, ты бери, распорядись ими как знаешь. Можешь сыну не говорить, я не обижусь.

– Максим, послушай, все образумиться, тебе обязательно нужно видеться с сыном, ты я вижу, изменился. Да, я тебя не знал раньше, зато вижу какой ты теперь. Не руби сгоряча. – Семён пытался хоть как-то ободрить собеседника.

– Нет, Семен, как говорят: «разбитую чашу не склеить», слишком мелкие кусочки, да и те разлетелись, растерялись. Возьми, прошу тебя. – Максим держал конверт в руке, она сильно дрожала. Семён осторожно взял его.

– Спасибо, – мужчина освободившейся рукой похлопал по плечу собеседника. После этого он подошел к бывшей супруге.

– Семён мне все рассказал, я не против усыновления. Ты не переживай, больше вас беспокоить не буду. Желаю тебе счастья, он классный мужик. – Максим головой кивнул в сторону Семена.

Он развернулся и быстро пошёл прочь от немного ошеломлённой парочки. По щеке скатилась слеза, грудь разрывалась от переполняемых эмоций. Чувство, которое он испытал при первой встречи со Светланой, вспыхнуло неожиданно для него самого. Как ветер раздувает угли потухшего костра, так встреча и разговор с женой пробудили почти умершие чувства.

«Как жить дальше?»

Максим резко встряхнул головой и прибавил шаг.

Первое время он порывался проведать Светлану и сына, и с каждой новой попыткой он справлялся всё легче и легче. Время для него оказалось прекрасным доктором.