Текст книги "Исповедь одинокого мужчины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ispoved-odinokogo-muzhchiny-81253.jpg)
Автор книги: Вячеслав Ландышев
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Вячеслав Ландышев
Исповедь одинокого мужчины
Глава 1
Юность
Шел 1984 год. Поезд Целиноград – Алма-Ата направлялся на юг, в мой родной город Алма-Ату – столицу Казахской ССР. Когда едешь на поезде через весь Казахстан на юго-восток, то двое суток видишь лишь степи, полупустыни и солончаки. Городов и селений встречаешь на своем пути очень мало. Жизнь в условиях безводья, сильных ветров и бедной почвы тяжела и не способствует созданию крупных поселений. От горизонта до горизонта в разные стороны предстает перед взором лишь голое раздолье без деревьев и домов. Однако при подъезде к городу Алма-Аты из окна вагона становится видно, как на юге возникает белая полоска – светлая черта на весь горизонт. Далее, пока идет поезд, эта черта жирнеет и становится двухцветной – сверху белая, а снизу черная. А через некоторое время в ней проявляются еще несколько цветов: белый все так же сверху, затем ниже располагается черный цвет, еще ниже – серый, далее темно-зеленый, светло-зеленый, желтый, который, наконец, сливается в самом низу этой картинки с золотым цветом выгоревшей степной травы. Эта восхитительная палитра красок принадлежит Его Величеству Заилийскому Алатау, хребту горной цепи Тянь-Шаня.
Подъезжающим пассажирам поезда отчетливо видны составные части этой своеобразной земной радуги. Самая верхняя белая полоска – это ледники и снег на верхушках гор, которые многими рядами, друг за другом, как шеренги древних витязей в остроконечных шлемах, стоят от одного края горизонта до другого и уходят вглубь, растворяясь вдали на фоне светло-голубого неба. В первых рядах этих горных воинов виден пик Талгар с высотой около пяти километров над уровнем моря, а где-то там за ним, в задних рядах находится и богатырь пик Победы высотой около семи с половиной километров. Величественные горы! Для сравнения: самая большая гора Кавказа – Эльбрус возвышается чуть более пяти с половиной километров над уровнем моря, а самая высокая гора Западной Европы – Монблан недотягивает и до пяти.
Такая высота Заилийского Алатау помогает ему сохранить от солнечного тепла свои ледники даже летом. Однако снег у подножия вершин в течение летних месяцев все равно тает, и поэтому ниже белых ледников чернеют скалы. Зимой и они покрываются снегом, но в то время, о котором идет повествование, у подножия гор стояла тридцатиградусная жара, был август, и снег стаял примерно до высоты четырех тысяч метров над уровнем моря. И только выше в горах солнцу продолжали сопротивляться вечные ледники. Они, конечно же, стаяли потихоньку, ведь на самом верху тоже была плюсовая температура, но полностью своих позиций за лето не сдавали и радовали глаз своими белыми, сверкающими на солнце шлемами.
Если спуститься от ледников вниз по горе еще примерно на один километр, то после черных, безжизненных скал можно увидеть появление альпийских лугов с небольшой травкой, похожей на мох в тундре. Лишь это невысокое растение успевает вырасти на таких высотах за короткий теплый промежуток времени. Именно эта травка и дает в общей разноцветной палитре горного хребта светло-зеленую полоску.
Если же и далее спускаться вниз, то после альпийских лугов простирается темно-зеленая полоса тянь-шаньских елей. Ареал распространения этих высоких конусообразных деревьев в Заилийском Алатау достигает в ширину несколько километров и плавно переходит по холмам в смешанный лес, который с мая по август в описываемой земной радуге дает зеленый оттенок, а осенью начинает переливаться разными цветами. Уже в августе появляются в этом лесу и красные листья клена, и желтая листва берез, и темно-бордовые листья боярышника. Наконец еще ниже смешанный лес переходит в травянистые холмы, имеющие светло-зеленый оттенок, а уже у их подножия, залезая улицами в горные ущелья, как осьминог своими щупальцами, раскинулся город Алма-Ата, в котором белые кварталы домов проглядываются сквозь зеленые колонны высоких, но узких пирамидальных тополей.
Потрясающая картина и радостное зрелище не только для тех людей, которые первый раз видят горы, но и для тех, кто родился и вырос в таких красотах. Горы всегда зачаровывают своим величием, спокойствием и монументальностью.
* * *
В коридоре купейного вагона поезда Целиноград – Алма-Ата я стоял с другом и смотрел в окно на приближающуюся горную цепь. Мы возвращались из Целинограда с соревнований по легкой атлетике.
– Как красиво, правда, Иван? – обратился я к стоявшему рядом невысокому, коренастому блондину немцу Ивану Кунцу. – Представляешь, эта горная громада не вулканического происхождения, а тектонического. Пишут, что полуостров Индостан, где сейчас располагается Индия, миллионы лет назад был островом в Индийском океане и потом столкнулся с Азией. От этого столкновения возникли Гималаи и Тянь-Шань. Представляешь, какой же силы был удар острова с материком, чтобы так сморщилась земля и образовались горы высотой до девяти километров!
– Тяжело себе представить это, Славян. Вообще фантастика какая-то. А я думал, что эти горы из-за вулканов возникли. Лава постепенно застывала и, как слоеный пирог, увеличивалась в высоту. Но неважно, как эта горная гряда возникла, главное – сейчас она так красиво смотрится, – улыбнулся Иван. – Сколько смотрю, все никак налюбоваться не могу. Я гор не видел до 17 лет. А как приехал в Алма-Ату поступать в институт, так сразу полюбил и сам город, и эти горные массивы.
– Недавно прочитал в одной из книг Вальтера Скотта, что наиболее красивые места на Земле именно те, где горы переходят в равнину. Наверное, это правда, несмотря на то, что я еще не видел моря вживую, а только любовался им на фотографиях и по телевизору и поэтому не могу еще пока объективно сравнивать море и горы. А ты видел море?
– Нет пока. Я был только в Киргизии и Казахстане. Дальше не выезжал.
– Я тоже был только в Киргизии и Казахстане благодаря соревнованиям и тренировочным сборам. Но какие наши годы, братан! Всего-то мне 17, а тебе 18 лет. Вся жизнь впереди. Поглядим еще мир, покупаемся в море, походим по крупным городам, посмотрим их архитектурные шедевры. Хотя я уже сейчас уверен в том, что самые лучшие творения человека не стоят и маленькой доли того, что создала природа. Когда стоишь на вершине горы и смотришь вниз, на длинные ущелья, на высокие скалы, на водопады, на громадные ели, то понимаешь, что такое великолепие человек создать не может и на это способна только природа. Кстати, как насчет того, чтобы в выходные сходить в горы и куда-нибудь на скалу забраться?
– С удовольствием. Надо размять кости, а то я устал ехать двое суток по этим безлюдным степям.
– Да, просторы огромные. Территория Казахстана по площади равна пяти Франциям. А Франция, кстати, крупнейшее государство Западной Европы. Вот только людей во Франции живет, если не ошибаюсь, около шестидесяти миллионов человек, а в Казахстане – всего семнадцать, и то из них казахов только около семи миллионов.
– Серьезно? Так мало казахов здесь проживает? – удивился мой друг.
– Да. Сюда ведь не только в начале века русские из Сибири приезжали, но и вас, немцев Поволжья, в годы войны переселили, и чеченцев с Кавказа, и татар с Крыма, и турок, и корейцев, и азербайджанцев – кого только здесь нет.
– А твоих предков как в Казахстан занесло?
– По рассказам бабушки, предки ее были зажиточными крестьянами и жили в Восточной Сибири. Имели скот и участок земли около трех гектаров. Они не были помещиками, но также не были крепостными крестьянами. Скорее всего, были свободными поселенцами, которые получали землю от царя и освобождение от налогов при переселении из центральных областей России. Дед по отцовской линии был видным человеком, работал в сфере образования, инспектировал школы и учебные заведения по всей области. Когда началась война, он ушел на фронт офицером в звании майора и погиб под Сталинградом. А уже после войны моего отца сразу после окончания школы привезла в Алма-Ату его мать.
– Интересно. А как здесь оказались твои предки по материнской линии? – спросил Иван.
– По маминой линии у меня по жилам течет кровь донских казаков, которых русская императрица после воссоединения Казахстана и России в XVIII веке заставила перебраться с Дона на охрану границ Казахстана от джунгар. Эти монгольские племена каждую весну переходили горы Алатау и вырезали местное население на границе с Китаем. Говорят, что с Дона тогда выселили каждую двадцатую семью в Казахстан. Представляешь это переселение народа? Эта история будет, наверное, потяжелее любых сталинских переселений. Многие донские казаки тогда погибли в пути, ведь это около четырех тысяч километров дороги на телегах, часто по безводной местности. Я был в селе Каргалы на границе с Китаем, откуда мама родом. Там до сих пор мужики лихие. Грудь вперед, честолюбивые и гордые. У большинства, как и у меня, густые, темные, кудрявые волосы. Так что и мне иногда хочется взять шашку в руки да начать рубать всех направо и налево. Но ты-то это знаешь, – подмигнул я другу и улыбнулся.
Иван всегда слушал меня с интересом. Парень вырос в семье тракториста, в колхозе, недалеко от областного центра. Учился в школе неплохо, но знания в поселковых учебных заведениях давали поверхностные. Я же в столице с отличием окончил среднюю школу, увлекался историей и был более начитан, чем мой друг.
– А ты знаешь, Иван, что Алма-Ата была раньше всецело казацким городом? Именно казацким, а не казахским, – продолжал я экскурс в историю. – До 1921 года этот город назывался Верный. Здесь была столица казаков Семиреченского войска, основанного в середине XIX века из части Сибирского казачьего войска. На территорию крепости Верный долгое время никого из местных народов не пускали. Лишь в начале двадцатого века разрешили рядом с казачьей станицей поселиться татарам. В Первую мировую войну наши казаки выставили целых три конных полка, но пока воевали за царя и Отечество в Европе, большевики здесь взяли власть и сначала ликвидировали Семиреченское войско как административную единицу и вольное сословие, а потом переименовали Верный в Алма-Ату.
– А что это название обозначает по-казахски?
– Алма-Ата в переводе с местного языка означает «отец яблок», и такое название городу было дано из-за знаменитых фруктов «Апорт», известных еще в царской России. Одним таким яблоком можно было пообедать, оно было крупное – более 15 сантиметров в диаметре. Сейчас таких огромных плодов уже не встретишь. Старики говорят, что эти знаменитые яблоки росли на деревьях в садах у подножия гор, где сейчас микрорайоны «Орбита» и «Таугуль».
– А я был в этих районах, – сказал Иван. – Кросс бегал вверх по реке. Там так дышится легко из-за близости горной воды. Буду потом в Германии вспоминать эти красивые горные ущелья.
– Что, все-таки уже окончательно решили перебираться в Германию?
– Да, – ответил Иван. – Старшая сестра Ольга, ты с ней знаком, всех уговорила. Она недавно ездила к своей подруге-однокласснице в Западную Германию. Подружка по какой-то правительственной программе уехала в Германию два года назад, через год вышла там замуж за немца, переселенца из России. Молодым дали квартиру за счет государства, платят достойные стипендии, обучают в специальных школах немецкому языку и профессиональной деятельности. В общем, классно им там живется.
– И Оле там сильно понравилось?
– Не то слово. Она в полном восторге. Ей не только Германию показали, но и свозили в Париж на своем крутом «Мерседесе». Там у них можно без виз заезжать во Францию. Все же рядом, каких-то 250–300 километров.
– И когда Ольга вернулась, то вы всей семьей в ближайшем будущем решили выехать на свою историческую родину?
– Ну, не сразу всей семьей. Волокита с бумагами – это долгая процедура. Но на переезд все настроены решительно. Ольга, когда возвратилась домой, была просто в шоке. Муж встретил ее в аэропорте на новом «Москвиче-412», но сестра не доехала до дома. Как только заехали в поселок, она сказала мужу, чтобы он остановил свое корыто, потом вышла из машины и пошла пешком, – рассмеялся Иван. – Сестра много рассказывала про Германию и сказала, что она здесь в Казахстане жить точно не будет. Любыми способами добьется, чтобы уехать отсюда сначала самой с мужем Эдиком, а потом и наше большое семейство будет вытаскивать. Ты приезжай ко мне в гости, Славик, послушаешь Ольгины рассказы, посмотришь фотки. Даже не верится, что в Германии так хорошо живут.
– Можно и съездить к тебе, пока идут летние каникулы. Мне в прошлый раз понравилось у тебя дома. У вас все такие добрые и гостеприимные люди в семье.
– Видел же, когда был в прошлый раз у меня в гостях, в каких условиях мы живем? Барак, полдома в две комнаты на семь человек, туалет во дворе, горячей воды нет, всего полсотки земли. Отец тракторист, а мать всю жизнь корячится в колхозном поле на уборке свеклы и нас тоже постоянно с собой брала, чтобы больше заработать. Это тяжелый труд. Мама вся больная уже от многолетней работы в полях. А мы, дети, даже плакали от усталости.
– Думаешь, в Германии лучше условия будут?
– Да, Ольга уже много чего узнала. Родителям там должны сразу отдельную квартиру дать и пенсию хорошую начислить. В Германии стариков очень уважают. На пенсию можно кататься по всему миру. Молодым семьям тоже квартиры дают, а холостым – комнату в большом доме с общей кухней и туалетом. После наших условий жизни здесь все это кажется раем. Я даже сильно стараюсь не верить. Если у Ольги получится перебраться за бугор, тогда только я реально поверю, что мы сможем отсюда уехать.
– Так не хочется, чтобы ты уезжал, братан. А здесь, в поселке Карабулак, где вы живете, нет возможности квартиру получить?
– Да отец уже 10 лет стоит в очереди на квартиру, но она почти не продвигается. Строят очень мало, да и готовые квартиры сразу, наверное, расходятся по знакомым председателя райкома и его свиты. Бесполезно ждать, если не блатной. А ты не собираешься в Россию?
– Нет, я Алма-Ату люблю. У меня здесь все родственники, в России вообще никого нет. Да и куда ехать? Вон, соседи уезжали в какую-то деревню под Саратовом, так их дом через полгода там спалили. Мужик наш алма-атинский, когда приехал в Россию, начал ударно работать в колхозе, а по выходным дом свой благоустраивать. С местными деревенскими мужиками пить водку отказался. Некогда же бухать, если переехал и много чего нужно сделать. Ну, как-то поспорил наш земляк с местными пьянчугами – его дом и подожгли. Хорошо хоть все живыми вернулись. Поэтому на голое место страшно ехать. А здесь у меня квартира, родители. Дачу, может быть, в горах купим. Да и оптимист я по натуре, думаю, что все в Казахстане будет хорошо. Обострившийся в последние годы национальный вопрос с казахами, конечно, напрягает, но, думаю, как-нибудь проживем, притремся друг к другу, и дальше будет так же, как было раньше в младших классах, когда мы еще не разбирались, кто из одноклассников какой национальности, а били друг другу в морду из-за того, что ты дерьмо и чмо, а не из-за того, что ты казах, азербон или русак.
– К тому же можно тебе жениться на казашке и совсем своим стать, – усмехнулся Иван. – Ах да, совсем забыл, у тебя ведь роман не с казашкой, а с немкой. Наши немцы и в этом вопросе впереди, – продолжал подкалывать меня друг. – А как, кстати, у тебя развиваются отношения с Таей?
– Развиваются очень быстро. Мы уже встречаемся каждый вечер. Друг от друга ведь недалеко живем, в одной школе учились. Я у нее вечерами дома сижу. Книжки вместе читаем, уроки вместе готовим, – подмигнул я Ивану с улыбкой.
– Так вы с первого класса вместе, что ли? Не надоела она тебе еще за 10 лет?
– Нет, я ее знаю лишь пару лет. Я же после восьмого класса переехал в другой район, и мне пришлось перевестись в новую школу.
– Сразу влюбился, как только увидел ее 1 сентября? – продолжал допытываться Иван.
– Вообще-то я сразу зажигаюсь девчонкой, но в этом случае было не так, потому что Тая дружила уже много лет с одноклассником Валерой и все думали, что сразу после школы они поженятся.
– И как получилось, что они не поженились? Ты ее еще в школе отбил у своего одноклассника?
– Нет, не отбивал, даже и не старался. Как-то не в моих правилах отбивать девчонку у пацана, если она сама этого не захочет. Я начал за ней ухаживать только тогда, когда она сама мне намекнула.
– Ну и как она тебе намекнула? – оживился Иван.
– Мы случайно встретились с ней после окончания школы в автобусе, ехали в институт. Она поступила в иняз, который находится недалеко от нашего физкультурного. В автобусе разговорились, она сказала, что еще с девятого класса за мной наблюдает и что была бы не против, если бы я ее у Валеры отбил.
Я замолчал и вспомнил тот разговор с Таей в автобусе.
– Слава, а почему ты в такой непрестижный институт пошел? Школу ведь на «отлично» окончил, один из самых сильных в классе учеников, а идешь в физкультурный, – спросила Тая меня тогда.
– Да я с седьмого класса мечтаю стать тренером. Хочу воспитать олимпийского чемпиона. Уже давно выписываю по подписке специализированный журнал, вырезаю интересные статьи о том, как правильно тренироваться, наклеиваю их в общую тетрадь. И детей мне очень нравится тренировать.
– Не знаю, прав ты или нет, что пошел в физкультурный, – продолжала моя спутница. – Я спорт никогда не любила. Пошел бы, к примеру, в Институт народного хозяйства, там у тебя тем более отец деканом работает. Нархоз ведь у нас очень престижный вуз. Многие стремятся туда поступить.
– Но я, Тая, не такой, как все. Я всегда был белой вороной, ты знаешь это. Мне важен не престиж, а чтобы душа лежала. К тому же есть еще один плюс, что я учусь в физкультурном: сейчас наши институты находятся недалеко друг от друга и мы можем случайно встретиться с тобой на остановке у цирка, – перевел я в шутку разговор.
Она улыбнулась, но потом, опустив глаза, сказала тихо:
– Ну, почему нам только случайно встречаться? Давай договоримся, что после института будем некоторое время гулять, а потом вместе домой добираться.
Я смутился от неожиданного предложения Таи.
– А как же твой парень, Валера?
– А ты меня у него отбей, – сказала она и так на меня посмотрела, что мне кровь сразу в голову ударила. Только тогда я разглядел, какие у этой девчонки красивые задорные глаза, курносый носик, очаровательная улыбка. Как я в школе этого не замечал? Наверное, потому что никогда и не мечтал о том, что она может быть моей девушкой.
– Ну и отобью, – сказал я Тае с вызовом, и оставшиеся пару остановок мы оба промолчали, пытаясь не смотреть друг другу в глаза, чтобы не выдать свое волнение.
* * *
– Ну и что дальше-то с Таей? Как сейчас у вас дела? – продолжал расспрашивать меня Иван, – Ты хоть с ней целуешься? Спали уже вместе? Ну и как она в постели?
– Ой, Иван, у нас такой роман. Мы целуемся и ласкаем друг друга. Но ничего больше тебе рассказывать не буду. Извини, братан, это слишком личное, я такими вещами не делюсь ни с кем.
– Все нормально. Я тоже не люблю делиться с пацанами интимными подробностями, но слушать обожаю. Надеюсь, на свадьбу-то не забудешь позвать? – улыбнулся Иван.
– Канэчно, Вано, – сказал я игриво с кавказским акцентом, – Ты у меня дружкой будешь. Но это, думаю, еще не скоро, а сейчас пойдем одеваться, поезд к вокзалу уже подходит.
Собирая вещи, я продолжал думать о Тае. К тому времени у меня с ней уже была любовь, и, как мне тогда казалось, взаимная. Однако дальше поцелуев и ласк выше пояса дело не заходило. Тая незамедлительно поднимала мою руку вверх, если та опускалась ниже талии. Да я и сам еще боялся быть тогда чересчур настойчивым, потому что у меня не было к тому времени сексуального опыта. К тому же негде было этот опыт почерпнуть, потому что в стране невозможно было купить эротический журнал или посмотреть порнофильм.
* * *
Через несколько недель после приезда из Целинограда началась учеба в институте. В большой перерыв между парами, который длился 40 минут, я бегал в институт иностранных языков, где училась моя первая любовь – Тая. На маленькую стипендию мне не удавалось делать ей дорогих подарков, но на пирожные, которые моя девушка очень любила, денег хватало.
Пробежишься так по морозу зимой полтора километра и потом получаешь удовольствие оттого, что сидишь в тепле и смотришь, как радуется твоя девушка твоему приходу, как ест с наслаждением пирожное и как смотрит на тебя своими красивыми глазками. Нежные чувства сопровождались для меня тогда новыми, интересными, зажигательными впечатлениями. Даже когда мы просто обнимались с Таей, то я возбуждался сразу и очень сильно, ведь никогда ранее я не ощущал в объятиях нежное женское тело, не знал момента, когда к тебе прикасается грудь девушки, не чувствовал так близко запах ее духов и волос. Мы с Таей гуляли по паркам, ходили в гости, в кино и в театр, но самым интересным времяпрепровождением было сидеть у нее в комнате и ласкать друг друга. Обычно она садилась за письменный стол, а я рядом на диван и через какое-то время клал свою голову ей на колени и заглядывал под нижний край футболки. Тая всегда перед встречей со мной заранее снимала бюстгальтер, и, лежа на ее коленях, я восхищался видом упругой обнаженной груди. К тому же я не просто смотрел, а нежно ласкал и целовал ее грудь, ведь ко всему, что было выше пояса девушки, мне было разрешено притрагиваться, целовать и гладить. Тая иногда закрывала глаза от неги и удовольствия. Однако она хотела не только получать, но и давать удовольствие мне. Пока я лежал на ее коленках, Тая ласкала меня. Я выгибался в спине, как девушка на скульптурах Огюста Родена, закрывал глаза, впивался губами в живот Таи и чувствовал каждый пальчик на ее руке. Тем более что со своей стороны я никаких ограничений для Таи не ставил.
Это были одни из самых счастливых дней. Пришла новая эпоха в жизни – студенчество, в которое у тебя появляются первые деньги, девушки, любовь или, скорее, влюбленность, возникающая прежде всего на сексуальном влечении, а не на порывах души. В эти годы я начал впервые познавать интимную близость и получать от этого неизвестное ранее чувство наслаждения.
Воздушные любовные отношения продолжались у нас с Таей почти год. Мы вместе встретили новый, 1985 год, а потом отметили и 23 февраля, на который мне Тая вручила красивый сувенир. Мне тоже захотелось своей девушке на 8 Марта сделать приятное, и не просто купить подарок, а сделать его своими руками, чтобы она оценила, как я ее люблю. В связи с этим я начал вечерами делать дома картину из цветной тонкой проволоки с рисунком Ивана-царевича и Жар-птицы. Чтобы сделать сюрприз, я говорил Тае, что мне надо готовиться либо к соревнованиям, либо делать домашнее задание по предметам института. Думал, что если девушка любит, то две недели разлуки она обязательно выдержит. Не знал тогда, что девушкам постоянно нужно внимание, и если его долго нет, то большинство девушек быстро находят себе другого ухажера.
Наконец настал долгожданный праздник 8 Марта, и я торжественно вручил Тае свою картину, сказав, что в течение двух недель делал ее до поздней ночи для своей любимой. Но, к своему сожалению, не увидел в глазах Таи не только благодарности за этот эксклюзивный подарок, но даже заинтересованности в нем. Кроме этого, в процессе общения я почувствовал, что Тая несколько отстранилась от меня, но связал это с тем, что мы долго не встречались. Я был уверен, что подарок и то, что мы теперь будем постоянно вместе, восстановят теплоту наших отношений.
8 Марта мы поехали отмечать к родственникам Таи. За столом без умолку моя девушка с горящими глазами рассказывала присутствующим, как мальчишки из ее группы в институте вчера поздравляли девчонок. Особенно среди мальчишек, по словам Таи, отличался Паша Калобков, который пел под гитару, красиво говорил тосты и был звездой всего праздника. Я и раньше слышал, конечно же, рассказы моей девушки про этого Пашу, который недавно пришел из армии, был высоким и симпатичным парнем и за которым бегали почти все девчонки института. Однако ранее Тая всегда в своих рассказах говорила, что Паша ей не нравится, потому что слишком заносчив, циничен и бабник. Но в тот праздничный вечер я почувствовал, что Паша ей стал интересен. Наверное, человек способен лишь на определенный объем любви к противоположному полу. Если он любит одного человека, то весь объем нежности отдает своему единственному. Но когда появляется любовный треугольник, то, как во взаимосвязанных сосудах, чувства от одного человека вдруг переливаются к другому. Естественно тот, который теряет эти чувства, сразу же ощущает недостаток теплоты со стороны партнера.
Так впервые в жизни я почувствовал ревность к своей любимой девушке. Поэтому, когда мы ушли из гостей и стояли на остановке в ожидании автобуса, я обнял Таю, поцеловал в щечку и, пристально глядя ей в глаза, спросил:
– Тая, ты меня любишь?
– Да, люблю. Я тебе об этом уже много раз говорила, – ответила она, не отводя взгляд.
Однако тревожность моя не прошла, потому что это был уже не тот взгляд, от которого всегда начинало сильно колотиться сердце.
– Давай завтра в театр имени Лермонтова сходим? Завтра выходной, а в этом театре все спектакли хорошие, ведь его труппа считается лучшей в Казахстане.
– Давай. Я с удовольствием, – ответила Тая.
– Тогда я возьму билеты на шесть вечера и часа в четыре зайду к тебе домой?
– Договорились, буду тебя с нетерпением ждать, Слава.
* * *
На следующий день с утра я съездил за билетами и, как обещал, к четырем часам дня пришел к Тае домой. На звонок вышла ее мама и сказала, что Таи дома нет и когда она будет – неизвестно. Ее мама всегда относилась ко мне душевно, тепло, гостеприимно. Знала про наши отношения, потому что Тая делилась с матерью своими чувствами и переживаниями, как с подругой. Да и потом, учась в школе, я иногда встречал мать Таи, которая всегда со мной была более приветливой, чем с остальными ребятами. Однако в тот день ответ матери Таи прозвучал так, как будто я уже год каждый день добиваюсь встречи с ее дочерью вопреки желанию матери. Мне ничего не оставалось, как ретироваться. Возвратившись домой, я несколько раз звонил Тае, но либо никто не отвечал, либо ее мама холодно и неприветливо говорила о том, что Таи все так же нет.
Когда до начала спектакля оставалось минут 40, я отдал билеты в театр своим родителям. Они быстро собрались и уехали на такси. Я же продолжал каждые полчаса звонить Тае домой, но безрезультатно. Прошло часа три, наступил поздний вечер. На улице стемнело. Из театра вернулись мои родители. Когда я открыл им входную дверь, то увидел, что лица у них невеселые. Мама сняла пальто и тихо сказала:
– Сынок, мы Таю видели.
– А где? – печально спросил я.
– Она шла в обнимку с каким-то парнем, – ответила мама.
После этих слов я опустил голову, на душе стало так тоскливо и горько, как будто жизнь заканчивается.
– Ты только не переживай, у тебя все еще впереди, будет много хороших девочек, – пыталась успокоить меня мама.
Я молча, понуро развернулся и пошел к себе в комнату. Там закрылся и лег на кровать. Было очень обидно, что Тая так со мной поступила.
«Она же вчера только сказала, что любит меня, – думал я. – Сказала, глядя в глаза. А это как клятва. Такими словами не бросаются. Многие люди вообще боятся произносить эти три слова в течение всей жизни, даже когда долго любят своего партнера, потому что данные слова предполагают сразу же и некоторые обязанности по заботе и верности к любимому».
Пролежав на своей кровати около часа, я решил выяснить все до конца в этот же вечер, потому что на душе было очень тяжело и надо было от этой боли избавляться. Около десяти часов вечера я оделся и пошел к Тае. Шел как в тумане, меня знобило и колотило, ноги автоматически передвигались, и что происходило вокруг меня, я не замечал. Мне не хотелось идти к Тае, но я себя заставлял это сделать, так как надо было быстрее выяснить наши отношения. По дороге думал, что же мне нужно сказать, как лучше поступить в этой ситуации. Говорить ли ей, что ее видели в обнимку с другим парнем, спрашивать ли, кто это, напоминать ли ей слова, которые она мне вчера сказала, глядя в глаза? Кричать ли на нее, укорять ли? А если она скажет, что ни с кем не гуляла, что мои родители врут, потому что ошиблись? Много было вопросов, на которые я так и не ответил, пока шел к дому своей любимой.
Не зная, как поступить, я нажал на кнопку звонка. Через минуту дверь открылась. На пороге стояла Тая.
– Привет, – с улыбкой сказала она, но это была не та улыбка, с которой она меня раньше всегда встречала, – Пойдем ко мне в комнату.
Проходя по коридору, мы столкнулись с ее мамой, которая была так же со мной холодна, как и пару часов назад, и даже ринулась остановить меня, не пускать в комнату дочери, но Тая еле уловим движением руки и мимикой дала ей понять, что все нормально и нечего беспокоиться.
Зайдя в комнату Таи, я увидел парня в очках с большой оправой, рыжего, худого и высокого, на вид ему было лет 25. Он сидел на диване рядом с письменным столом на моем месте – на том месте, где еще недавно сидел я, когда Тая меня ласкала. В комнате был полумрак, потому что горела лишь настольная лампа. Парень встал, протянул мне руку для приветствия и назвал свое имя.
– Паша.
– Слава, – пожал я его руку и сел на стул у стола.
Тая присела на диван рядом с Пашей и, глядя мне в глаза, цинично улыбаясь, произнесла несколько высокомерно:
– Ну и что мы будем делать?
Понятно, что ее вопрос был адресован именно мне. Причем вопрос прозвучал, как показалось, не только от Таи, а от них обоих, близко сидевших друг к другу напротив меня, на диване.
Я посмотрел в глаза Тае. Сидящий рядом с ней парень меня в тот момент совершенно не интересовал. Выбор в таких ситуациях делают не мужчины, а женщина. Если она выберет меня, я буду за нее биться, бороться, рвать соперника зубами. Но я ничего для себя теплого в ее взгляде не нашел. Никакой поддержки. Все, что было между нами, она к этому моменту забыла как неинтересное и пройденное. А все прекрасное ее ждало только впереди, но уже с другим, а не со мной.
На мгновение повисло молчание. Потом я произнес:
– А ничего не будем делать. Прощай. Будь счастлива, – я встал из-за стола и медленно пошел из комнаты.
У входной двери меня нагнала Тая:
– Слава, возьми свою книгу, которую ты давал мне почитать, – сказала она совершенно другим голосом, нежели раньше. Голосом, в котором появились нотки сомнения, неуверенности в своих действиях из-за неожиданного развития ситуации.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?