Читать книгу "Слово под запретом. Суды в истории Церкви, I – XX вв."

Некоторые авторы, например, Х. Коэн, ставят под сомнение достоверность этого эпизода, исходя из того, что право помилования по римскому закону являлось исключительной привилегией императора, но не префекта (прокуратора). А тем более – не народа, который по свидетельствам евангелистов, сделал выбор в пользу Вараввы. Между тем, согласно словарю «Иисус и Евангелия»4848
  B. Corley. Статья «Суд над Иисусом». Словарь «Иисус и Евангелия». ББИ Св. Ап. Андрея. М. 2003.


[Закрыть] «в римской юридической системе в провинциальных городах возгласы народа (acclamatio populi) играли значительную роль», и имеются «многочисленные примеры того, как римские судьи обращали внимание на выраженные на суде пожелания толпы».

Существовал, вероятно, и древнеиудейский обычай отпускать узников на праздники. Академик С. С. Аверинцев, например, отмечал, что «такое обыкновение упоминается в ряде талмудических текстов (М. Pesachim 8, 6; ВТ Pesachim 91 a; JT Pesachim 36а)»4949
  Аверинцев С. С. Собрание сочинений. Переводы. К.: Дух и Литера. 2004 (Библиотека изд-ва Библеист на сайте – http://www.bibleist.ru/).


[Закрыть].

Автор проверил, и действительно в мишне (Песахим 8:6) сказано, что режут песаха «для того, которому обещали выпустить его из тюрьмы до наступления праздника Песах»5050
  Этот текст являлся предметом многих дискуссий (см. на сайте – http://toldot.ru/tora/library/mishna/psahim/).


[Закрыть].

В ответ на требование распаленной толпы отпустить Варавву и казнить Иисуса Пилат вновь заявил:

– Я не нахожу в нем никакой вины.

Однако толпа продолжала настаивать: «распни, распни Его!».

Гравюра Ю. Шнорра «Распни Его!»

После этого кто-то из числа священнослужителей, управлявших толпой, заявил:

– Мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим.

А. Гумеров полагал, что эти слова были произнесены иудеями в злобной уверенности и осознании того, что они обретают над Пилатом полную власть5151
  Гумеров А. Суд над Иисусом Христом. М.: изд. Сретенского монастыря. 2007.


[Закрыть]. На самом деле, как уже сказано, со стороны иудеев это был шаг назад, некое позиционное отступление.

После этого наступила кульминация суда, подробно описанная Иоанном (Ин. 19:12—16).

Принято считать, что вопрос Пилата – «Царя ли вашего распну?» – был его последней бесплодной попыткой повлиять на ход событий. Кажется, что и ответное заявление первосвященников – «нет у нас царя, кроме кесаря» – не оставляло ему выбора. А в словах – «если отпустишь Его, ты не друг кесарю» – сквозит прямая угроза донести на Пилата в Рим.

Кажется, Пилат после этого сломлен окончательно. Возмущение толпы пересилило его ослабевшую волю. В другое время и при других обстоятельствах он никогда бы не пошел на этот шаг. Но в те дни он явственно ощутил, что кресло под ним серьезно зашаталось.

Все это так. Многочисленные толкования богословов в целом объясняют логику поведения Пилата – его нерешительность, связанную с нежеланием выносить вердикт. Были, возможно, и растерянность, и даже страх. Но вряд ли до такой степени, как принято считать. Поэтому остается все же ощущение, что его поведение не вполне соответствует воссозданному исследователями психологическому портрету римского наместника. И в этой связи нельзя не признать заслуживающей внимания точку зрения К. Эванса. Он полагал, что Пилат вовсе не сломался под напором иудейских иерархов и на протяжении всего суда продолжал себя вести как хитрый политик, который до конца руководствовался правилом – снять с себя ответственность и переложить ее на чужие плечи5252
  К. Эванс. Указ. соч. С. 42—46.


[Закрыть].

Мнение К. Эванса в целом укладывается в русло и моих рассуждений, о чем подробно написано в моих книгах. Здесь же же ограничимся итоговой констатацией, отраженной в Евангелиях. Принимая решение по делу, Пилат воссел на трибунальское кресло, расположенное на Лифостротоне. Иоанн особо отмечает это обстоятельство, подчеркивая тем самым, что на этот раз наместник официально произнес обвинительный приговор.

Предав Иисуса на распятие, Пилат, согласно Матфею, потребовал воды и демонстративно умыл руки, заявив: «невиновен я в крови Праведника Сего» (Мф. 27:24). Тем самым он совершил обряд по древнееврейскому обычаю.

Многие авторы, отмечая, что такое умывание рук производилось иудеями лишь в случаях, когда они находили труп и убийца не был известен, вместе с тем убеждены, что Пилат вряд ли мог его совершить.

Обычай этот подробно описан во Второзаконии. Действительно, когда иудеи находили мертвое тело, и не было известно, кто является убийцей, производились своего рода следственные действия. Определялся ближайший от места преступления населенный пункт и старейшины этого места приносили в жертву телицу, которая не носила еще ярма. А затем производилось омовение рук с целью очиститься от вины (Втор. 21:1—9).

Возможно, Пилат что-то слышал об этом обычае, и совершил омовение, чтобы продемонстрировать свою позицию. Во всяком случае, заслуживает внимания мнение, высказанное И. Херсонским: «Бедный мужеством и слабый совестью, судья-язычник решился всенародно обратиться к этому обряду, который, принося некоторое успокоение его совести, был полезен теперь и тем, что стоящие в отдалении иудеи, которые из-за шума не слышали слов Пилата, могли по омовению судьей рук понять, что он осуждает Иисуса Христа против воли».

На вопрос – были ли у Пилата договоренности с первосвященниками? – однозначно ответить сложно.

Сам арест производился, вероятно, с участием римских воинов5353
  Согласно Иоанну, арестовали Иисуса «воины, тысяченачальник и служители иудейские» (Ин. 18:3,12). Некоторые историки считают, что Иоанн допустил здесь неточность. Однако о начальниках, у которых Иуда побывал перед арестом Иисуса, упоминает и Лука (Лк. 22:4). На этом основании можно предположить, что костяк отряда составляла не храмовая стража, а вооруженные римские воины во главе со своим командиром.


[Закрыть]. Можно также привести мнение профессора И. С. Свенцицкой, которая не исключала, что «казнь Иисуса была результатом сговора первосвященника Каиафы и Понтия Пилата»5454
  Свенцицкая И. С. Изгои вечного города. М. Вече. 2006. С. 93—94.


[Закрыть].

На возможность сотрудничества (сделки) иудейских и римских властей в деле осуждения Иисуса указывают также слова апостолов Петра (Деян. 3:13—15) и Павла (Деян. 13:28). Все это позволяет рассматривать, как реальную, версию о том, что суду над Ним предшествовали некие договоренности между первосвященниками и префектом. Ясно, что они действовали на авансцене истории не как судьи, а как политики, жестко отстаивавшие свои интересы. И сделку между собой они могли заключить лишь в том случае, если в чем-то их интересы совпадали.

Интерес Анны и Каиафы – убрать серьезного конкурента, посягнувшего на основы иудейской веры, на монополию в религиозной области и, по возможности, сделать это руками язычника Пилата.

Интерес Пилата – отвести от своей персоны гнев Тиберия и усидеть в кресле префекта, которое к тому времени зашаталось под напором уже направленных кесарю доносов.

Но была у них и общая цель, хотя и понимаемая по-разному. Цель эта – обеспечить спокойствие в Иудее, снизить накал напряженности, не допустить мятежей и волнений в народе (которые реально могли возникнуть не от проповедей Иисуса, а скорее от «возмущения» народа, инспирированного первосвященниками). А коль есть общая цель и общий интерес, то возможна и договоренность.

А вот, что это была за договоренность, сказать трудно: это мог быть подкуп Пилата первосвященниками, обоюдный сговор об инсценировке судебного спектакля с демонстративным умыванием рук в финале, сделка с элементами шантажа и угрозой доноса и т. п.

Можно лишь предположить, что состоявшаяся сделка являлась некой общей (без уточнения деталей) или предварительной договоренностью. Потому-то и состоялось два суда и два приговора, а поведение Пилата кажется нам странным и необычным. Здесь все – с двойным подтекстом. Предлагая префекту взятку, иудеи могли намекнуть и на наличие компромата на него. Метод «кнута и пряника» был понятен наместнику, который сам, вероятно, двояко отнесся к сделанному ему предложению. С одной стороны, он не прочь был улучшить свое финансовое положение. А с другой – договоренности с иудеями были противны его желаниям. Он относился к ним с презрением. Н. Т. Райт писал: «Согласно источникам, Пилат хотел действовать вопреки желанию первосвященников просто потому, что он всегда хотел действовать им назло. Как в случае с надписью на кресте (Ин 19:21сл.). Это было обычным для него образом действий».

Поэтому, если и был сговор, то лишь по одному принципиальному для обеих сторон вопросу: Иисус – источник нестабильности, причина возрастания напряженности, а потому Его надо убрать. Но при этом не было уточнено: чьими же руками Его следовало убрать?

Первосвященникам крайне невыгодно было оказаться перед народом в качестве гонителей лица, не без оснований претендовавшего на статус Мессии. К тому же, враги Иисуса прекрасно знали, что судебные разбирательства в отношении политических преступников обычно проводились римскими трибуналами по типу закрытых судебных процессов, то есть были скоротечными и не публичными, поскольку в трибунале применялись упрощенные процедуры. Поэтому они и рассчитывали, что суд Пилата, с учетом заключенной накануне сделки, сведется, по сути, к утверждению их обвинения. А произнесение типовой в таких случаях фразы – «ibis ad (или in) crucem» (пойдешь на крест!) – будет означать, что казнь свершится по римским законам.

Х. Коэн прав, утверждая, что в провинциях наместники не привлекали иудеев к обсуждению вопроса об участи преступников и должны были вершить суд в закрытых от посторонней публики помещениях (in camera). Это была не обычная для Рима форма судопроизводства, а суд администрации, который римляне называли правом обуздания или принуждения.

Однако Пилат был не так прост. Он почувствовал подвох и решил потянуть время, «поиграть в демократию», апеллируя к народу. Впрочем, похоже, что иудеи предвидели такой вариант развития событий.

М. Мункачи. Голгофа. 1884 г.

Предположение о незавершенной сделке первосвященников с Пилатом вполне объясняет кажущуюся нелогичность поведения римского наместника.

Эта была сделка не друзей, а врагов. Сделка политиков, по большому счету ненавидевших друг друга. Поэтому детали не обговаривались, могли использоваться шантаж и подкуп. Ну а поскольку это был жесткий политический сговор, обусловленный сложившейся ситуацией, то каждый пытался переиграть друг друга.

Кто же в итоге выиграл эту партию? На первый взгляд – иудейские иерархи, поскольку Иисус был осужден и по еврейскому, и по римскому законам, а распят – по вердикту римского префекта. Но и последнего с трудом можно назвать проигравшей стороной. Он хоть и осудил Иисуса, но ясно дал понять – чьими руками. Сделанная его подручными надпись на кресте является наглядным тому подтверждением.

Вскоре после казни Иисуса состоялось несколько судов над Его сторонниками и последователями.

Первым таким делом, о котором нам известно, стал суд над Стефаном. Он подробно описан евангелистом Лукой в трех главах Деяний апостолов (главы 6—8). Там сказано, что христианская община избрала его, а апостолы «поставили» на службу диаконом. Всего избрали тогда семь человек «изведанных, исполненных Святаго Духа и мудрости» (Деян. 6:3).

Интересно, что выборы состоялись в общине после «ропота на евреев». Он возник по причине несправедливых раздач. Диаконы должны были «пещись о столах» (Деян. 6:1—2), то есть обеспечивать справедливое распределение пищи.

Стефан был человеком незаурядным. Он описан в Деяниях как служитель, наделенный особым даром, «исполненный веры и силы», совершавший «великие чудеса и знамения в народе» (Деян. 6:8). Диакон был страстным проповедником, отличался красноречием, умением убеждать людей и потому пользовался у них большим успехом. Противники же Стефана, которых в Иерусалиме было немало, «не могли противостоять мудрости и Духу, Которым он говорил» (Деян. 6:10).

Позднее, церковное предание стало величать Стефана апостолом от семидесяти.

Суд над ним состоялся через несколько лет после суда над Иисусом. Исследователи полагают – около 33—35 годов. И он также закончился казнью. Поэтому христиане почитают Стефана как святого первомученика, подчеркивая, что с момента его ареста и суда над ним началось «великое гонение на церковь в Иерусалиме» (Деян. 8:1). А еще, – что после этого дела, как писал епископ Кассиан, «благовестие о Христе вышло за тесные пределы законопослушного иудейства». В этом видят важнейшее значение этого судебного процесса. Для нас же важно отметить, что такой выход, то есть распространение учения Иисуса, обеспечила сила слова, исходившая из уст Стефана.

Благовестие о Христе, по мнению практически всех исследователей, выражалось исключительно в словах и проповедях, которые иудейские власти посчитали общественно опасными. За такое инакомыслие Стефан и пострадал. Между тем, есть в этом деле и неясные моменты.

Высказываются различные точки зрения даже по вопросу о том, за какие именно слова Стефан был осужден. Связано это с тем, что материал, изложенный в Деяниях, несколько сложен для восприятия современным человеком. Хотя ключевые этапы суда отражены в этом сочинении достаточно полно.

Согласно Деяниям:

1. Стефан пострадал за свои христианские проповеди и диспуты в Иерусалиме. Он не раз побеждал иудейских законоучителей в спорах, что вызывало у них зависть, переходящую в ненависть.

2. Поскольку иудейские законоучители из синагог евреев диаспоры (либертинцев, киринейцев и др.) «не могли противостоять мудрости» Стефана, они нашли нескольких лжесвидетелей, которые выдвинули против него обвинение в богохульстве: «мы слышали, как он говорил хульные слова на Моисея и на Бога» (Деян. 6:11).

3. В ходе суда в синедрионе, проходившем в иерусалимском Храме, лжесвидетели дополнили выдвинутое против Стефана обвинение. Они заявили, что он говорил также хульные слова «на святое место сие (Храм – авт.) и на закон». А еще – что, по утверждению Стефана, «Иисус Назорей разрушит место сие и переменит обычаи, которые передал нам Моисей» (Деян. 6:13—14).

4. На вопрос первосвященника – так ли это? – Стефан не дал прямого ответа. Но произнес пространную речь, в которой обнажил трагические изломы истории еврейского народа (от Авраама до Соломона), обратив внимание судей на примеры противления иудеев Богу.

5. В своем выступлении Стефан, в частности, заявил, что Соломон построил для Бога Храм, но «Всевышний не в рукотворенных храмах живет» (Деян. 7:48), а также обвинил иудеев в гонениях на пророков. Кульминацией его выступления явилось выдвинутое Стефаном обвинение в убийстве Иисуса Христа.

6. Закончив свою речь, Стефан заявил судьям, что видит «небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога», а те «закричав громким голосом, затыкали уши свои, и… выведя за город, стали побивать его камнями» (Деян. 7:56—58).

Первое, на что обращаешь внимание при чтении этих глав Деяний святых апостолов – перечисленные ключевые моменты суда над Стефаном удивительным образом совпадают с обстоятельствами суда над Иисусом. Преследуя цель избавиться от диакона Стефана, его противники действовали теми же методами, что и гонители Иисуса. Параллели с Его делом очевидны. Использовались те же приемы – поиск лжесвидетелей и возбуждение народа (возмущение в народе). Тождественны обвинения в богохульстве. Аналогичной была реакция судей на слова – «одесную Богом». Не исключено, что и дело рассматривали те же судьи.

Ведение Святого Первомученика Стефана на казнь. Фреска церкви Вознесения Господня («Спасов дом») в монастыре Жича, Сербия. 1309 – 1316 гг.

Рассмотрим подробнее перипетии этого суда. Прежде всего – проанализируем речь подсудимого Стефана. Это позволит нам обратить внимание на те, положенные в основу его обвинения, слова, которые могли звучать в предшествующих судебному разбирательству выступлениях Стефана, его проповедях, спорах и диспутах.

Многие исследователи полагают, что основная причина, по которой Стефан предстал перед судом – его нападки на Храм и критика сложившегося храмового культа.

Мы уже знаем, что по делу Иисуса лжесвидетели заявляли о намерении Иисуса разрушить «храм сей рукотворённый» (Мк.14:58). Слова о «рукотворённом храме» есть и в речи Стефана: «Всевышний не в рукотворенных храмах живет, как говорит пророк» (Деян. 7:48).

Пророк этот – первый великий пророк Исаия, вопрошавший: «где же построите вы дом для Меня?» (Ис. 66:1—2). Стефан ссылался на него, чтобы показать – престол Бога находится на небе.

Второй великий пророк Иеремия в VI веке до н.э. также предостерегал иудеев: «Не надейтесь на обманчивые слова: «здесь храм Господень, храм Господень, храм Господень» (Иер. 7:4) имея ввиду, что храм, сам по себе, не может являться прибежищем и защитой для грешников.

У Иисуса, как мы уже знаем, не было намерений разорять «храм сей рукотворённый». О разрушении можно говорить лишь в переносном, иносказательном смысле. Выступая против монополии Храма как единственного места, где обитает Бог, Иисус как бы замещал рукотворенный храм воздвижением другого – нерукотворенного или нерукотворного.

Что же это за храм?

Апостол Павел, принимавший участие в суде над Стефаном (об этом – далее), в своем Первом послании к коринфянам разъяснил этот вопрос: «Разве вы не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (I Кор. 3, 16). Но, прежде чем, Павел сказал – «Вы храм Божий» – таким живым храмом стал Иисус Христос. Когда Он произнес на проповеди, что в три дня воздвигнет новый храм, Он, вероятно, говорил о храме тела Своего» (Ин. 2:19—21).

Судя по всему, Стефан в своих проповедях не раз приводил слова о Храме, приписываемые Иисусу и понимаемые им как суд над Храмом5555
  Данн Дж. Д. Единство и многообразие в Новом Завете. С. 113, 137, 298.


[Закрыть]. А обвинение Стефана в богохульстве могли, в частности, усмотреть в его словах о пророчестве Иисуса, связанном с будущим разрушением Храма (Мк. 13:2, Мф. 24:2).

Вместе с тем, надо иметь в виду, что слово «рукотворенный», по мнению ряда исследователей, употреблялось тогда по отношению к языческим идолам. Применение этого слова к Храму – могло быть расценено как его хуление. В этом случае обвинители Стефана напрямую могли квалифицировать эти его слова как хулу на Храм, а «хула на Храм» тогда приравнивалась к «хуле на Бога», то есть к богохульству.

Следующий мотив, звучавший в выступлениях Стефана и вызвавший гнев иудейских иерархов, заключался в проповеди им распятого Мессии.

В Первом послании к коринфянам апостол Павел писал: «…мы проповедуем Христа распятого, для Иудеев соблазн» (I Кор. 1:23).

Введение народа в соблазн тоже квалифицировалось в те годы как богохульство и идолопоклонство. В правовых нормах устной Торы, позже закрепленных в Мишне и Талмуде, это преступление стали обозначать термином «меситизм». Талмуд, в частности, прямо связывал приговор, вынесенный Иисусу, с этим понятием (Санхедрин, 43а).

Еще Э. Ренан подробно описал судебную процедуру «против „соблазнителя“ (месита), который покушается на чистоту религии».

О том, что Иисус обвинялся иудейскими иерархами в совершении преступления, именуемого введением в соблазн или развращением народа, евангелисты свидетельствуют косвенным образом (Мф. 27:63; Лк. 23:14; Ин.7:12,47). Однако практически никто из богословов и историков не занимался исследованием юридической составляющей «введения в соблазн», мало кто пробовал связать прозвучавшие в суде над Иисусом обвинения с правовыми нормами древнейших кодексов5656
  Н. Т. Райт – один из немногих, кто полагал, что Иисус своими действиями и пророчествами в отношении Храма «тем самым помещал себя в категорию преступников, описанных во Втор. 13».


[Закрыть]. Тем более, никто не исследовал этот вопрос применительно к делу Стефана.

Как раз в том, о чем мы уже сказали – в критике Стефаном Храма и храмового культа. Иудейская сосредоточенность на Храме, как единственном месте, предназначенном для общения с Богом, для покаяния и отпущения грехов, не сочеталась с вселенским характером Иисусовой доктрины. Кроме того, по иудейским представлениям того времени, никак не сочетались слова «Мессия» и «распятый». Такое словосочетание понималось как преступное оскорбление образа Мессии, царя и победителя.

Согласно Деяниям, речь Стефана в суде последовала после вопроса первосвященника: так ли это? Что означало – подтверждает ли он показания свидетелей о произнесении им хулы на Бога, Моисея, Храм и закон? Или другими словами – признает ли Стефан вину в богохульстве?

Одни называют речь Стефана защитительной, другие – обвинительной. Правы и те, и другие.

Аверкий (Таушев) писал: «Сущность всей речи заключается в стихах 51—53: Стефан как бы так хочет сказать – не как хулитель Бога, закона и храма предстою я здесь обвиняемый, но как жертва вашего противления Богу и Мессии, противления, которое вы наследовали от отцов ваших. Я верую в истинного Бога и свято чту Его закон, но вы всегда противились Богу и Его закону, а потому и судите меня»5757
  Аверкий (Таушев). Четвероевангелие. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. М. 2001.


[Закрыть].

Стихи 51—53 – это завершающая часть выступления Стефана, заявившего судьям:

– Жестоковыйные люди с необрезанным сердцем и ушами! Вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы. Кого из пророков не гнали отцы ваши? Они убили предвозвестивших пришествие Праведника, Которого предателями и убийцами сделались ныне вы (Деян. 7:51—52).

Приведенные слова Стефана надо расценивать как прямое обвинение иудейских властителей в убийстве Иисуса и других пророков. Нельзя в этой связи не вспомнить и слова самого Иисуса об Иерусалиме, «избивающем пророков» (Лк.13:34). А подтверждение их словам можно найти в многочисленных библейских историях. Так, в книге Неемии тема убийства пророков представлена как закономерность (Неем. 9:26). По одной из версий, пророк Исаия был перепилен деревянной пилой. Иеремию неоднократно заключали в тюрьму и избивали. Над ним глумились, называли его изменником родины и, в конце концов, забили до смерти камнями. А вот что Иисус говорил фарисеям о Захарии: «… да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником» (Мф.23:35)5858
  Сведений о пророке Захарии, жившем в VI веке до н.э., известно немного. Существуют две версии о его кончине. Одно из древних преданий гласит, что он умер в глубокой старости и был погребен вблизи Иерусалима. По другому преданию, именно к Захарии относятся приведенные слова Иисуса Христа.


[Закрыть].

По мнению многих богословов, своей речью в суде Стефан показал, что «исполнение Ветхого Завета означает и его прехождение»5959
  Епископ Кассиан (Безобразов). Указ. соч. С. 192—193.


[Закрыть]. Преходить – значит перейти, миновать. Возникновение и прехождение, по Гегелю, – двоякий результат изменения: бытие нового и небытие старого сущего6060
  Гегель. Наука логики. Т. 1. М. 1970. С. 166—167.


[Закрыть]. Поэтому речь Стефана показывает, что он «ясно увидел: специфика Иисусова учения неизбежно приводит не только к духовной интерпретации Закона Моисеева, но даже к разрыву с иудаизмом»6161
  Мецгер Б. М. Указ. соч. С. 204.


[Закрыть]. Разрыв же этот был обусловлен существенным искажением ветхозаветного закона, в связи с чем Иисус подверг корректировке учение книжников и законников, возвратив закону первоначальный смысл.

Брюсу М. Мецгеру это дало основания заявить, что Стефан «первым из христиан провел четкую грань между иудаизмом и христианством», а Н. Т. Райту заметить: «Возвеличивание Храма и отвержение Иисуса – знак того, что еврейские вожди отошли от основ собственной традиции»6262
  Райт Н. Т. Деяния апостолов. Популярный комментарий. М. ББИ Св. ап. Андрея. 2010. С. 96.


[Закрыть].

Кульминацией и завершением суда синедриона, рассматривавшего дело Иисуса, явились его слова: «Отныне Сын Человеческий воссядет одесную силы Божией» (Лк. 22:69). Судебное заседание синедриона по делу Стефана также прервалось после его слов: «вот, я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деян. 7:56).

После этого, и в том, и в другом случае, судьи начали затыкать уши, заглушать слова подсудимых криками и угрозами в их адрес, разрывали одежды для обозначения своего ужаса. Исследователи не без оснований считают, что такая реакция обусловлена тем, что эти, малопонятные сегодня, слова воспринимались тогда как ужасное богохульство.

Дж. Лэдд полагал, что именно слова «одесную силы» были восприняты синедрионом как богохульство. «У нас нет свидетельств, – писал он, – которые говорили бы, что человек, выдававший себя за Мессию, богохульствовал: не это, а слова Иисуса о том, что Он воссядет одесную Отцу, – вот что стало причиной Его осуждения»6363
  Лэдд Дж. Теология Нового Завета. Изд. Заокской духовной академии. 1995. С. 92.


[Закрыть].

«Одесную силы» – значит, по правую руку Бога. Иисус говорит здесь словами из Ветхого Завета (Пс. 109:1; Дан. 7:13—14). В переводе на современный язык эта фраза означает: отныне Сын человеческий будет сидеть на облаках по правую руку Бога. Но не просто сидеть. Это означает нечто большее. Филарет (Гумилевский), например, дает такое толкование: «Сидеть одесную силы Божией на языке Писания означает иметь полное могущество Божества, участвовать в мироуправлении»6464
  Филарет (Гумилевский). Беседы о Страданиях Господа нашего Иисуса Христа. Тверь. Булат. 2010. С. 207.


[Закрыть].

Интересные пояснения можно найти в трудах Н. Райта и К. Эванса. Райт полагал, что этими словами Иисус предвещает: «Каиафа и его присные увидят Иисуса оправданным, воцарившимся как Мессия одесную Господа (как в Пс. 109) и „грядущим на облаках небесных“ (как в Дан. 7)». Эванс, дополняя Райта тем, что оба отрывка «представляют сцены суда над врагами Бога», отмечал: «Возможно, мы, современные люди, не слышим в этих словах Иисуса угрозы, но ее ясно слышит первосвященник – и он приговаривает Иисуса к смерти за эти слова не только потому, что Иисус считает себя Сыном, которого помазал Бог, но и потому, что арестованный косвенно заявил, что воссядет на престоле в момент суда над первосвященником, как если бы последний был врагом Бога. И не стоит удивляться тому, что в ответ на прямые слова Иисуса прозвучали обвинения в богохульстве и смертный приговор»6565
  Эванс К. Райт Н. Иисус: последние дни. Что же произошло на самом деле. М. Эксмо. 2009. С. 25.


[Закрыть].

Такое же предположение можно сделать и в отношении дела Стефана.

Разница лишь в том, что Сын Человеческий явился Стефану «стоящим» одесную Бога, тогда как Иисус заявил, что «воссядет одесную силы Божией» (Лк. 22:67—68). Григорий Великий объяснил это отличие следующим образом: «сидение есть положение повелевающего и господствующего, а стояние – воюющего и помогающего».

А. П. Лопухин, комментируя Матфея, писал по поводу заявления Иисуса о восседании «одесную силы»: «Такое заявление показалось им (первосвященникам – авт.) богохульством и действительно было бы таковым, если бы было произнесено каким бы то ни было обыкновенным человеком».

Стефан как раз и был таким человеком. Поэтому его слова о том, что он видит «Сына Человеческого, стоящего одесную Бога», судьи вполне могли расценить как богохульство. На этом основании епископ Кассиан пришел к мнению, что «обвинение, которое было выдвинуто против Стефана в синагогах, имело под собой основание»6666
  Епископ Кассиан (Безобразов). Указ. соч. С. 193—194.


[Закрыть].

Рембрант. Побиение камнями Святого Стефана. 1625 г.

Несмотря на детальное описание автором Деяний суда над Стефаном, неясно, был ли ему вынесен синедрионом смертный приговор, или это был самосуд разгневанных людей, которые не стали дожидаться окончания суда, «устремились на него, и, выведши за город, стали побивать камнями» (Деян. 7:55—57).

По толкованию А. П. Лопухина, «это побиение, формально даже и не постановленное синедрионом, было своевольным делом взрыва фанатизма, самосудом отдельных фанатиков, воздвигших потом кровавое гонение и на остальных христиан».

Такого же мнения придерживался Аверкий (Таушев) и ряд других богословов.

Между тем, побиение Стефана камнями – это точное изложение того, как по иудейскому закону должен исполняться приговор синедриона: «выведи злословившего вон из стана, и все слышавшие пусть положат руки свои на голову его, и все общество побьет его камнями» (Лев. 24:14). В процессе приведения смертного приговора в исполнение первыми должны были бросить камни в осужденного преступника свидетели преступления (Втор. 17:7), а за ними – все общество. Вероятно, для удобства и сохранности эти свидетели сняли свои верхние одежды и положили их у ног юноши по имени Савл, который «одобрял убиение» Стефана (Деян. 7:58, 8:1).

Речь идет об апостоле Павле, который до обращения в христианство звался Савлом и был воинствующим фарисеем, «тщательно наставленным в отеческом законе» (Деян. 22:3). Он активно участвовал в гонениях на первых христиан, «многих святых заключал в темницы, и, когда убивали их, подавал на то голос» (Деян. 26:10). Эти слова Савла некоторые исследователи трактуют в том смысле, что он являлся судьей – членом синедриона, поскольку имел право голоса при рассмотрении дел в отношении христиан. Не исключено, что Павел участвовал в каком-то качестве в рассмотрении дела Стефана. Но, вероятнее все же, что по причине несовершеннолетия охраной одежды и ограничилось его участие в исполнении приговора. Между тем, не подлежит сомнению, что судебный процесс над Стефаном оказал большое влияние на превращение фарисея-ревнителя Савла в христианского «первоверховного» апостола Павла. Его жизненный путь также оборвала казнь. Принято считать, что Павел был обезглавлен в Риме во времена Нерона, в середине 60-х годов. И весьма вероятно, что его тоже казнили как проповедника христианства. Но это уже другая история…