Читать книгу "Никто не разрушит"

Глава 4

Габриэль.

Настоящее. Сицилия

Когда Даниэль улетал на переговоры, я оставался за главного везде. В бизнесе, в клане и даже в семье. И, немного побывав в шкуре своего друга, босса и названного брата, понимал, как чертовски трудно ему приходилось.

Делить роль бизнесмена, босса самого крупного преступного клана в Европе, любящего мужа, друга и брата – просто ад.

Сегодня был третий день его командировки в Нью-Йорке. По документам – деловые переговоры. На деле же встречи с теми, кто контролирует Восточное побережье. Мы собирались расширятся. Новый маршрут. Новые люди. Больше риска, и гораздо больше власти.

 Третий день я оставался в особняке, присматривая за Андреа. Даниэль доверял ее безопасность только мне. И как бы скептически я не относился к этой особе несколько лет назад, когда она появилась в этом поместье, сейчас она и вправду была мне…дорога.

Я не знаю, как это объяснить. Андреа была своеобразной девушкой. В первый день пребывания здесь, она сломала мне нос, успела сбежать, перевернуть наш дом и сжечь целую комнату. Тогда мне хотелось выбросить ее в окно и сказать Даниэлю, чтобы он забыл ее как страшный сон.

С ее появлением в особняке, менялся не только Даниэль, но и все остальные. Вместе с хаосом, она разбудила что-то давно спящее в недрах этого дома. Счастье, как бы комично это не звучало. Я понял это, когда она ушла. Исчезла.

За пять лет ее отсутствия, огонь, что она зажгла в Даниэле, – погас. Вместе с ним погасла и наша маленькая семья. Но с возвращением Андреа и ее маленькой копии все снова начало приобретать краски. Даниэль вышел из тюрьмы, и несмотря на многочисленные переломные моменты, они оставались друг у друга.

– Не спится? – Андреа показалась в лестничном проеме с малышкой Аникой.

Я подумал, не читает ли синьора мои мысли, раз оказалась здесь?

– Я выполняю свою работу, – пожал плечами.

Андреа мягко улыбнулась. Ее белая длинная сорочка волоклась по полу, когда она спустилась и начала расхаживать по гостиной, укачивая их с Даниэлем вторую принцессу.

Пробыв здесь три дня, я заметил, что Аника была очень капризной, когда дело касалось сна. Андреа всю ночь проводила на ногах, укачивая ее.

– Я тоже, – сонно указала она на Анику, – Даниэль не позволяет другим меня охранять. Только тебе доверяет, – улыбнулась она, – Даже если в обязанности консильери это не входит.

– Но в обязанности друга входит, – добавил я, – Даниэль сделал бы также, будь на моем месте.

– Это он в тебе и ценит, – она поцеловала Анику и начала тихо напевать, после чего продолжила. – После ухода Инесс и Тристана, Даниэль нуждается в нашей поддержке. Он так редко стал о них говорить, но я вижу, как каждую ночь он думает о них. Он скучает. Мы все скучаем, – поджала она губы.

Я был согласен с ней. Все мы по-своему глубоко внутри скучали по ним. Несмотря на то, что кровью были связаны лишь Дэн и Инесс, остальных связывали намного более прочные узы, чем кровное родство. Всем нам трудно далось осознать, что мы наверняка больше и не встретимся.

– Они пожертвовали всем, – мой взгляд приковался в ночное небо за окном.

– Ради любви, – поддержала Андреа, – И, возможно, это было самое правильное решение.

Поэтому я и ненавидел любовь. Она требовала слишком многого. Она забрала у меня маму. 

Аника начала кряхтеть, и через секунду дом заполнил детский плач. Было неожиданно, когда Андреа подошла ко мне.

– Не мог бы ты подержать ее, пока я приготовлю смесь? – вопрос был риторический, ведь синьора просто вложила маленький комок мне в руки и убежала в сторону кухни.

Аника продолжала плакать, а я скривился, не понимая, как реагировать.

– Вам стоит перестать плакать, синьорина, – поднявшись с дивана, держал ребенка словно маленький клубок огня, который жжет руки.

Понятия не имел как обращаться с детьми. Я начал ходить из одного угла гостиной в другой, пытаясь хоть как-то успокоить этот орущий без остановки маленький рот.

– Послушай, – подняв к ее лицу указательный палец, коснулся подушечкой пальца ее подбородка, – Ты родилась в семье, где не плачут, а заставляют плакать, – хмыкнул я.

От моих прикосновений, Аника замолчала, и начала искать соску открытым ртом.

– Соответствуй, – и хоть к детям я никогда не испытывал особой любви, внутри что-то защекотало, когда уголок её губ приподнялся.

– А вот и я, – подбежав ко мне, Андреа аккуратно забрала дочь, и, присев в кресло-качалку, которую купил для нее Дэн, начала кормить ребенка.

– Тебе стоит присмотреться к няням, – поправив рубашку, снова наполнил свой бокал виски и сел, – Одной трудно.

– Трудно, – призналась Андреа, сдув пряди своей новой челки с лица, – Материнство в целом упорный труд. Другим кажется, что это мило, волшебно и сказочно. Но это не так. О сне можно забыть ближайшие года три. Иногда ты будешь сидеть и проверять, дышит ли твоя малышка. Дальше пойдут зубы, температура и колики. Это ужасно.

Ее зеленые глаза расширились от усталости.

– Но еще ужаснее, когда тебя некому поддержать. Когда ты одна в этом омуте. – глядя на дочь, Андреа улыбалась, но нотки давней грусти на ее лице невозможно было скрыть.

Она, наверняка, думала о том, как воспитала Мартину, своего первенца, одна. Тогда у них с Даниэлем был огромный провал в отношениях. Под «провалом» я имею в виду то, что Даниэль отсидел пять лет благодаря своей жене, а она тем временем скрывала от него дочь в Дублине. Они умели все усложнять, хотя тут, признаюсь честно, было вполне ожидаемо и заслуженно.

– Сейчас я наслаждаюсь материнством, ведь рядом есть Даниэль. Несмотря на трудности, когда ты видишь, что не одна, становиться легче. – Андреа посмотрела на меня и зевнула, – Не хочу никаких нянь. Пусть мои дети растут, чувствуя мой запах, мое тепло и любовь. Тем более вся домашняя работа на Джулии, и я свободна.

– Моя мама тоже всегда отказывалась от помощи, – вот черт, что сподвигло меня поднять эту тему? О маме я говорил очень редко. – Она вложила всю себя в мое воспитание. Мне трудно верить, что женщины могут бросить своих детей.

Или оставить единственного сына, и лишить будущего свою нерожденную дочь. 

– Не все рождены быть матерями, – пожала Андреа плечами, – Общество часто клеймит женщин за их желание не хотеть детей. Они словно твердят тебе, что ты обязана родить, обязана любить, обязана хотеть. Это давит и доводит до таких отчаянных поступков. Ты хочешь семью и детей, Габриэль?

Вопрос ввел меня в ступор.

Хочу ли я детей? Нет.

Определенно.

Это не моя стихия. И никто не мог меня в этом переубедить.

Хочу ли я семью? Семья была всем для моего отца.

Он всегда говорил: «если человек не построил семью – он не жил».

Но его смерть разрушила нашу семью. Любовь, которую мама испытывала к мужу, и ужасное горе от его потери убило нашу семью. Разрушило все. И как бы сильно в глубине души я не хотел бы создать свой очаг, травмы во мне кричали, что когда-то и моя смерть разрушит чью-то жизнь.

– Я не против построить семью, – без каких-либо эмоций ответил я, – Но и не собираюсь бежать к этой мечте на встречу.

– Что тогда случилось? – Андреа начала покачивать кресло, убаюкивая Анику.

Я посмотрел на нее вопросительно, не понимая, о чем шла речь.

– Я о том, что произошло в Лос-Анджелесе, – добавила она, – Что случилось между вами с Беатрис?

– Я не хочу это обсуждать, – резко отрезав, выпил алкоголь до дна и вышел на улицу, пытаясь глубоко дышать и не поддаваться злости.

Полететь за ней было ошибкой. Все было кончено в тот день.

Беатрис видела во мне очередной затяг порошка. Источник дозы, секса и крыши над головой. Временную передышку между ломками. Она пыталась заменить одну зависимость другой.

Я это знал. В ней уже ничего не было. Только потребность. Только дыра, которую невозможно закрыть.

Я не смог спасти ее, хотя давал возможность. Она не хотела быть спасенной. Она хотела очередную дозу. Даже если ради этого нужно было уничтожить всех, кто еще оставался рядом. Даже себя.

Сделав глубокий вдох, прошелся до бассейна и сел на шезлонг.

Ночь приносила приятную прохладу и освежала.

Я любил одиночество. Точнее, с момента гибели родителей, я был вынужден его полюбить.

Сирота.

Бедный ребенок.

Остался совсем один.

И даже малышку не пожалела.

Все детство эти слова ходили за мной тенью. Жалость со стороны женщин клана и презрение со стороны мужчин.

Тогда я понял, что придется бороться.

Я боролся за свое место в клане, выдергивая авторитет кровавыми руками. Выращивал в себе стержень, готовый пустить на растерзание всех. Благодаря этому стержню я там, где сейчас есть.

А Беатрис…она просто…

– Синьор, – голос одного из охранников прервал мою мысль.

Я не повернулся, ожидая, что он скажет.

– Синьор, там…, – он мямлил и это бесило.

– Говори уже, – процедил я.

– Вам стоит это видеть.

***

Беатрис – сука.

И я убеждался в этом не впервые.

Только раньше все заканчивалось ее истериками, выброшенными вещами, разбитой посудой. А сейчас…

Я стоял у забора особняка, смотрел себе под ноги и не мог поверить. Она реально это сделала. 

Маленькое лицо почти тонуло в одеяле. Рядом был приклеен клочок бумаги, оторванный наспех. Он спал. Спокойно. Слишком спокойно для ребенка, которого подкинули, как ненужный груз.

Мой ребенок.

Слова словно распухли в голове. Я не мог их проглотить. Они стояли комом где-то в горле, как рвота.

– Мы нашли его здесь…, – сказал главный охранник. Ветер унес остаток его слов.

Я не слышал, что он говорил дальше. Смотрел на ребенка. На это крохотное создание. Тихое дыхание. На одеяло, пропахшее ее духами. И на записку.

«Он твой, Габриэль»

Три слова. Три слова, перевернувших мою жизнь.

Сев на корточки, дрожащими впервые руками, поднял люльку.

Мальчик. Это мальчик. 

Не глядя на растерянные лица солдат у ворот, развернулся и пошел в сторону особняка.

Я не хотел на него смотреть. Не мог.

Это гребаная шутка? Где клоуны? Заканчивайте, цирк уехал.

Но дрожь в руках не отпускала. Эти руки – верные, сильные, надежные – сейчас будто не мои. Я не мог ими управлять. Не мог управлять собой.

Снаружи все как всегда, но внутри – синий огонь. Обжигающий, яркий, ослепляющий. Я не был уверен ни в чем. Даже в себе.

Андреа спускалась по лестнице с графином в руках. Она уложила Анику и, видимо, собиралась вернуться в спальню. Но увидев меня, синьора остановилась на последней ступени, замерев от шока. Она прикрыла рот ладонью. Сначала посмотрела на меня, потом и на ребенка в люльке.

И ни сказала ни слова. Да и что она могла сказать?

Я и сам не знал, как реагировать.

– Почему вы не спите?

Позади меня открылась дверь, и в прихожую шагнул Даниэль.

Проигнорировав вопрос и немой шок Андреа, я прошел в гостиную и поставил люльку прямо на журнальный стол, после чего отошел к окну и закрыл глаза.

Соберись, Габриэль. Дыши. Просто дыши.

– Он такой спокойный, – первый вердикт от Андреа.

В отражение окна я видел, как она немного приоткрыла одеяльце и прошлась по нему взглядом.

– И у него переполнен подгузник. Он немного старше Аники, но у нас, кажется, найдется подходящий размер. – оставив нас с Дэном, Андреа убежала в комнату, погружая нас в глубокую тишину.

Даниэль, усевшись на диван, внимательно следил за ребенком, а после посмотрел на меня.

– Ты уверен, что он твой? – все по делу, как я и любил. – Беатрис?

– Да, – коротко сорвалось с уст.

Сомнений не было. По виду ему было не больше четырех месяцев. Сроки совпадали.

– Твою мать, – на губах друга расцвела полуулыбка, словно он до конца не знал смеяться или злиться, – Мне просто нечего сказать, ты собираешься ее искать?

– Ни за что, – в своих словах я был уверен, – Она скрыла беременность. Она бросила ребенка. Она…, – она разрушила все, – Она сделала свой выбор. Этот ребенок мой, – я повернулся, и, наконец, впервые с появлением малыша на пороге особняка, взглянул на него.

Еще никогда я не чувствовал того, чтобы мое сердце билось настолько сильно.

– Только мой. Мне не нужна она, чтобы вырастить его и сделать достойным.

– Ни у кого нет сомнений, что ты сможешь вырастить его, – вмешалась Андреа, спустившись с подгузниками и новыми бутылочками, – Но ему нужна мать. Конечно, мы поможем тебе, чем сможем. Всегда. Но с твоей работой…

– Андреа права, – согласился Дэн, – Тебе нужна жена.

И как бы эта правда меня не бесила, я понимал, что они правы. Мне нужна жена. Только из-за эгоистичной матери я не могу позволить расти сыну в неполноценной семье.

Сыну. Мой сын. Мой ребенок. 

Эти слова были настолько чужды мне.

– Дэн, – возмущенно, Андреа толкнула мужа в плечо, – Ну не так сразу. Ты слишком резок.

– Он прав, – согласился я, – Но мне не нужна жена, мне нужна мать для сына.

– Думаю мы сможем найти несколько кандидаток.

– Ну или ты можешь поискать ее сам, – Андреа подошла к ребенку и разложила на диван пеленку, – В конце концов, господи, – закатила она глаза, – Ты не ищешь работника в клан, Габриэль! Ты ищешь спутницу по жизни. Зачем этому малышу семья, если в ней не будет любви? Поэтому не торопись с этим. – она стрельнула выразительным взглядом на Дэна, и подняла ребенка. На нем был просто синий комбинезон и серая шапочка. – Она не написала какое имя ему дала?

Я не ответил, следя за тем, как совсем маленькие детские ручки поднялись вверх, и он закряхтел, когда его положили. Господи, разве дети могут быть такими красивыми?

– Он очень худенький, – продолжала Андреа, – Стоит завтра позвать детского врача. И купить ему вещей. И…наверняка придумать имя, раз Беатрис не сказала.

– Не называй ее имени, – едва сдержал себя от порыва перевернуть все вокруг, – Я не хочу, чтобы он вообще знал о ней. Отныне она мертва для всех.

Андреа сомкнула губы в тонкую линию и решила промолчать.

Даниэль подошел и сжал мое плечо, пытаясь внедрить спокойствие.

– Тебе стоит остаться у нас на пару дней, пока не освоишься. Проведем благотворительный вечер и займемся поиском няни.

– А пока я помогу, – улыбнулась Андреа.

– Все будет в порядке, – подмигнул Дэн.

И я искренне хотел верить в это. Когда на мне такая большая ответственность, я не мог подвести единственного человека, для которого стал центром вселенной.

***

Прошло три дня с момента, когда один маленький человек перевернул мою жизнь с ног на голову. Странно, но я не чувствовал себя отцом. Я ощущал долю ответственности, но никак не мог понять, как быть отцом для это ребенка? Как не подвести его?

– Правда не хочешь взять его на руки? – Джулия все еще не могла прийти в себя после того, как узнала, что ее внучка прямым образом выбросила своего сына, однако души не чаяла в Кассиане.

– Мне нужно идти, – отнекивался я, поправляя бабочку на шее, – Вы точно справитесь с двумя? – оглядев детскую Аники, которую она делила с моим сыном несколько дней, осмотрел все вокруг на наличие опасных вещей.

– Сомневаешься? – усмехнулась Джулия, приподняв бровь, – Не переживай, все под контролем. Мой сладкий мальчик такой спокойный, не сглазить бы, – сидя у манежи, где лежали дети, Джулия умилялась, глядя на внука.

– Хорошо. Спасибо вам, Джулия, – кивнул я, остановившись у порога.

Женщина мягко улыбнулась мне глазами.

– Не стоит благодарить, это самое малое, что я могу сделать после поступка Беат…

– Я не хочу, чтобы вы говорили о ней при Кассиане, – тут же перебил я.

В ее карих глазах промелькнула боль, но она согласилась и коротко кивнула.

– Я понимаю тебя, ты прав в своей злости.

– Я не злюсь, – выдохнул я, – Это не первая женщина в моей жизни, которая бросает своего ребенка из-за слабости.

– Габриэль! – послышался голос Дэна с первого этажа, не давая ответить Джулии, – Мы уже опаздываем, ты где?

– Я на связи, – сказав напоследок, направился на выход.

Сегодня проходил ежегодный благотворительный вечер, который по очереди устраивали семейства Синдиката. В этом году была наша очередь. Даниэль забронировал новый ресторан Армандо для этого вечера.

Золотистый Астон Мартин уже ждал у ворот. Андреа была за рулем и радовалась этому, ведь уговорила мужа ехать на своей машине.

– Мы уже опаздываем, – пробурчал Дэн, пристегивая Мартину к детскому креслу.

– Я поднажму, любимый, не переживай, – хихикала Андреа.

– Твоя мама сведет меня в могилу, – закатив глаза, Дэн оставил поцелуй на лбу дочери и сел вперед.

Я устроился рядом с Тиной, что с улыбкой глядела на воркование своих родителей.

Они, по правде, были счастливы. Спустя столько лет испытаний, разлуки и даже смерти, Даниэль и Андреа не утратили веру в лучшее и построили семью. И я солгу, если скажу, что не горжусь своим другом. Он заслужил это.

– Дядя Габриэль, ты сегодня грустный, – поджала губы Тина, хлопая своими длинными темными ресницами, – Потанцуешь со мной на вечере?

– Если вы желаете, маленькая синьора, – подмигнул я, и Тина захлопала в ладоши.

– Ну это лучше, чем ты снова позовешь Каллахана, – цокнул Дэн, – Больше так не делай, фисташка.

– Ну почему? – надула она губы, – Дядя Алекс хороший, он рассказал мне о змеях.

– О змеях? – в унисон произнесли мы с Даниэлем.

Я сомневался в адекватности Алекса Каллахана, и эта информация подтвердила мои опасения.

– Может хватит донимать ребенка? – Андреа прибавила скорость и взяла мужа за руку, – Она еще маленькая. И мы объясняли ей все. Потанцевать с дядей Габриэлем хорошая идея, – подмигнула Андреа дочери через зеркало заднего вида, – Только милая, больше не показывай никому язык и средний палец, хорошо?

Я хмыкнул, уверенный в том, что Тина не послушает абсолютно никого, если захочет кого-то послать. Наивные. Они пытались удержать в узде огненный характер дочери, забывая, что унаследовала его она от них.

Интересно, характер кого унаследовал Кассиан? 

На месте назначения, красная дорожка, овеянная клумбами цветов, направляла нас в высокое торжественное двухэтажное здание, выполненное в викторианском стиле. У самых дверей горели фитили, и все здесь напоминало далекий девятнадцатый век.

Ни одно мероприятие в нашем клане не проходило без масок, поэтому перед выходом мы все надели маскарадные маски и направились в ресторан. Парковщик забрал ключи и припарковал машину.

Тина шла между родителями, гордо подняв подбородок, пока я, шедший с правой стороны от Дэна, уже сканировал окрестности взглядом, проверяя на наличие скрытых нацеленных оружий.

В ресторане в легкие тут же ударил аромат живых роз. Красные. Они стояли на каждом столу, привлекая внимание и бросаясь в глаза. Прямо у входа две огромные лестницы вели на второй этаж, а если идти прямо, куда мы и направились, ждал огромный торжественный банкетный зал.

Огромные возвышающиеся прямо до потолка колонны придавали могущественности, а хрустальная люстра со свечами – особого шарма. Мы словно попали в сказочный замок, где гости в масках добавляли таинственности.

– Армандо постарался на славу, – в восторге осматривала все Андреа, – Получилось шикарно.

Андреа держалась с ледяным достоинством, в ее взгляде читалась выдержка, накопленная годами. Она не позволяла эмоция брать вверх: в меру улыбчивая, сдержанно холодная, и при этом от нее веяло тем, что вызывало уважение – уверенностью, властью и внутренним стержнем.

Она была совсем не похожа на ту сломленную девушку, дверь в комнату которой я открыл много лет назад.

Андреа Конселло была безупречна: всегда в себе, всегда чуть выше остальных. Она не повышала голос, не опускалась до лишних слов – ей это было не нужно. Все и так знали, кем она была. Жена главы клана. Женщина, за которой стоял не только авторитет мужа, но и собственная сила.

Мы прошли каждую семью в клане, чтобы поздороваться. И наконец дошли до своего столика, где нас ожидали Каир и Дри с малышом Лео на руках отца. Он был одет в детский костюмчик со слюнявчиком в виде галстука. И теперь, глядя на него, я думал, как бы смотрелся в этой одежде Кассиан.

Все мои мысли были заполнены сыном.

– Наконец и до нас дошла очередь, – издевался Каир, пожав нам руки, – Я-то думал так и не увижу вас.

– Это вы кинули нас, переехав, – подхватил Дэн шутку.

– Эй, новоиспеченный папа, как ты? – Каир дошел и до меня, и ему повезло, ведь был бы любой другой, я бы уже задушил его.

– Вижу ты счастлив, – ухмыльнулся я.

– Очевидно да, – раскинул Каир руки, – Трижды дядя, – подмигнул он.

– Я посмотрю на твои слова, когда мы решим, что дядя должен помочь нам приглядеть за детьми, – спохватилась Андреа.

– А если честно, – друг сжал мое плечо, – Ты всегда можешь положиться на меня. Мы и не такое проходили. Тем более, ребенок – это классно, Габриэль.

Я не мог реагировать на такое проявление заботы. В глубине души я ценил его слова, но внешне никак не мог показать этого.

– О боже, – перебила Адриана внезапно, глядя мне за спину в сторону входа, – Она…

Все мы одновременно повернулись.

И когда я понял к чему была такая реакция Дри, бокал шампанского в моих руках практически затрещал.

Беатрис.

Мало того, что она появилась здесь, так еще и за руку с Дмитрием Шакаловым. Главой Бруклинской мафии. Все знали, как он заработал это место: убив своего лучшего друга и его семью.

Это было громкое дело в годы его восстания. Он был ужасным и бесчеловечным, когда дело касалось женщин. Как…как она посмела? Спустя три дня после того, как бросила нашего ребенка?

Я направился в их сторону, но Даниэль встал передо мной, отталкивая и сдерживая. Каир же перегородил мне взор.

– Она того не стоит, – напомнил Даниэль, – Не поддавайся на провокации. Покажи, как тебе плевать на нее.

– Даниэль прав, у тебя еще будет шанс поквитаться.

Она правда того не стоила. Мне было глубоко наплевать на нее, но точно не на сына, который в свои четыре месяца остался без матери.

– Дамы и господа! – громкий голос ведущего отрезвил меня, и я выбрался из хватки друзей, поправляя пиджак.

– Дайте мне немного времени, – процедил я, и направился на второй этаж.

Мне нужно прийти в себя. Взять себя в руки. 

Я не смотрел по сторонам. Все гости были на мероприятии, поэтому на балконе второго этажа было пусто, куда я и выбрался.

Я всегда отличался терпением и безразличием ко всему. Но сейчас…мой кулак врезался в балюстраду, разбиваясь в кровь. И так повторялось раз за разом, пока в коридоре не мелькнуло что-то красное. Роза. Она упала на пол, и я остановился, когда поднял взгляд на обладательницу упавшего цветка.

Именно в этот момент во мне вспыхнуло узнавание. Карие глаза, что сейчас смотрели на меня через сетчатую маску, длинные темные волосы с бликами темно-бордового оттенка и татуировка розы на ключице, которой не было в первую нашу встречу. Но теперь появилась.

И этого было достаточно. Я не мог ошибиться. Ее образ столько раз мелькал у меня во снах, что я узнал ее по глазам. Это она. 

Ни сказав ни слова, с грубым рыком ухватился одной рукой за ее шею и припечатал прямо в стену ресторана на балконе. Девушка начала задыхаться, вцепившись в меня своими ноготками.

Как же сильно напоминало нашу первую встречу.

– Я же сказал, что уничтожу, – пальцы крепче сжались на ее артериях, ощущая бешеный пульс. Еще несколько минут и от него не останется ничего. – В прошлый раз ты не усвоила урок?

– Я…ты…нуж…нуж, – захлебываясь в собственной слюне и слезах, Ариэлла начала царапать мою кожу, – Пож..пожалуй…, – ее белоснежные пальцы пачкались в моей крови.

Я предупреждал ее. Я дал ей шанс, но она не воспользовалась им.

Я был на грани надавить еще сильнее. А потом ее глаза снова вспыхнули в моем сознание, словно что-то нереальное, подобно сну. Глаза, что стали моим наваждением с первой нашей встречи. Странно, но они снились мне каждую чертову ночь с момента, как я отпустил ее. Иногда они сводили с ума настолько, что я хотел ринуться искать их. Я ведь знал каждый ее шаг. Где она была все это время, где работала и с каким адвокатом вела дело по поводу исчезновения Лауры.

Я правда задумывался вернуть ее.

Сумасшествие. Одержимость. Ненависть.

Вот что я чувствовал. Монстр во мне хотел взять вверх над всем ее существом.

Я отпустил девушку. Она рухнула на пол, жадно хватая ртом воздух.

– Разве я не предупреждал? – присев на корточки, чтобы встретиться с ее взглядом, ухватился за мокрый от слез подбородок и заставил посмотрел на себя. – Я обещал, что уничтожу, – кровь из разбитых костяшек измазалась на ее лице, и побрал бы меня дьявол, если бы я не думал о том, как чертовски привлекательно это выглядит.

– Ты…ты нужен мне, – едва слышно прошептала она, глядя прямо на меня. Ее грудь в обтягивающем черном корсете вздымалась от резкого дыхания, а тело все еще дрожало, – Я искала тебя.

– Ты искала свою смерть? – усмехнулся я.

Ее глаза расширились от страха. Наконец дыхание Ариэллы немного пришло в себя, и она смогла нормально говорить.

– Помоги мне найти мою сестру, и я сделаю все, что ты захочешь, – в ее просьбе было столько мольбы и одновременной ненависти. Но не ко мне. К себе. Она ненавидела себя за то, что была вынуждена просить. – Все, что ты захочешь, – повторила она.

Повисла секундная тишина и я резко поднялся.

– Вставай.

Прикрывая разрез на бедре, Ариэлла встала и приподняла подбородок, испачканный моей кровью.

– Две минуты, чтобы ты привела себя в порядок и снова была здесь.

– Что ты…

– Минута и сорок секунд, – начал отсчитывать, подняв кисть с часами, – Тридцать…

Она убежала, оставив после себя лишь шлейф аромата магнолии.

Я же направился в ближайшую ванную. Смыл кровь с рук и умылся ледяной водой. Перевязав костяшки носовым платком, вышел.

Ариэлла ждала на месте. Кровь с лица была смыта, а покраснения на шее умело замаскированы. Ее плечи были гордо вздернуты, а голова поднята. И это правда покорило меня. Ее готовность прыгнуть в неизвестность ради спасения сестры.

И я бы стал самым большим лжецом, если бы сказал, что не думал о ней. Она буквально оккупировала все мои мысли после нашей первой встречи.

– Надеюсь, ты знаешь, на что соглашаешься, Ариэлла Розали Гарсиа, – подойдя к девушке, протянул локоть, за который она неуверенно и с опаской ухватилась, – Теперь ты в моей власти, bella.

Ее кожа покрылась заметными мурашками от моих слов, и я наконец смог осмотреть ее. На ней было черное платье в пол. Атласная юбка с вырезом у бедра и лиф в виде корсета, прекрасно открывающий вид на татуировку розы на ее ключице, и делающий ее грудь еще пышнее.

Она едва дышала рядом со мной, когда мы начали спускаться к гостям, что тут же устремили свои взгляды в нашу сторону.

Дмитрий и Беатрис тем временем подошли к Даниэлю и Андреа поздороваться. Я пошел прямиком к ним, и Ариэлла растерянно глядела на меня, совсем не понимая, что происходит.

Увидев меня, Дмитрий растянул фальшивую улыбку.

– Мистер Сантис, – кивнул он с заметным акцентом, протягивая ладонь, которую я сжал своей перевязанной, – Дмитрий Шакалов, – представился он, – И моя спутница – Беатрис Хьюстон.

Она ни капельки не изменилась. Но ее глаза стали настолько пусты, что я не узнавал в них ту самую Бри. Она улыбалась, но ее улыбка дрожала, глядя на наши сплетенные с Ариэллой руки.

– Рад был наконец познакомиться, – кивнул Дмитрию, – Представлю вам мою будущую жену – Ариэллу Розали Гарсию.

Вокруг нашей компании замерли все, в том числе и Ариэлла, чьи пальцы так сильно вцепились в мой локоть, что я почувствовал едва уловимую боль.

– Н-не знала, что вы женитесь, – Беатрис покачнулась, словно мои слова ударили по ней волной, но улыбку сдержала, – Поздравляю.

– Благодарю, – взглянув на Ариэллу, поднял наши руки к лицу и коснулся тыльной стороны ее ладони губами, – Моя невеста очень скромна. Официально мы никому не объявляли.

– Да, кхм-кхм, – откашлялся Даниэль, убийственно глядя на меня, – Они у нас очень скрытные ребята.

– Не то слово, – добавил и без того находящийся в шоке Каир, – Очень скрытные.

– Еще раз поздравляю, – улыбнулся Дмитрий и направился на свое место.

– Что. Это. Было? – Даниэль был готов выжечь во мне дыру своим взглядом.

– Объявления о ближайшей свадьбе, – подойдя к нашему столу, вытянул стул для Ариэллы.

Ариэлла была словно в глубоком сне. Просто села и смотрела перед собой, абсолютно не дыша.

– Вам стоит готовиться к церемонии. Сделаем в ближайшею неделю.

– Ты спятил? – Каир, усевшись с правой стороны от меня, пытался достучаться, – Где ты нашел эту беднягу?

– Кто она? – спохватился Дэн.

Он не узнавал ее. Не узнавал ту, о смерти которой распорядился несколько месяцев назад, а я пришел и сказал, что не убил ее. Впервые не выполнил приказ.

– Моя. Будущая. Жена, – совершенно спокойно, наложив в свою тарелку еды, ответил я, – Давайте есть, я проголодался.

***

Я не был пристрастен к курению. Это было редко и при сильно стрессовых ситуациях, когда я понимал, что контроль ускользал из моих рук.

Сейчас был именно такой случай.

Минут как десять я стоял на заднем дворе ресторана, закуривая вторую сигарету. Ночь была глубокой. Вечер, за которым Ариэлла не обмолвилась даже коротким словом, приходил к концу. Мой взгляд был прикован к звездам, когда за спиной послышались глухие стуки каблуков.

– Ты правда думаешь, что заменишь меня ею? Вот этой…

– Захлопнись, – повернувшись к Беатрис, выбросил окурок и растоптал его, – Не хочу слышать ни одного твоего слова.

Беатрис ухмыльнулась. Она подошла так близко, что давно забытый аромат врезался в мои легкие. Ее пальцы скользнули по моей грудной клетке, и я позволил ей думать, что она владеет мной.

– Ты же любишь меня, – одержимо процедила она, – Только меня. Только меня. Только…

Я оттолкнул ее так, что она практически упала.

– Сделай мне одолжение: убери свою никчемную обкуренную персону с моей дороги. Я не хочу видеть тебя в своей жизни.

– У нас с тобой, – указала она пальцем. – Есть общий ребенок. Наш с тобой сын. Даже если сильно…

Моему терпению пришел конец. Сократив расстояние, схватил ее за ярко рыжие волосы и сжал так сильно, что казалось, услышал их скрип. Беатрис, несмотря на боль, пьяно рассмеялась, едва держась на ногах.

– Он мой сын, – процедил я, – Увижу тебя рядом с ним – убью. Ты знаешь, мне не трудно. Отныне ты будешь думать, прежде чем появляться в поле моего зрения. Иди скакать на хрене старого ублюдка, Беатрис, но больше не пытайся появится в жизни Кассиана.

Когда отпустил ее, она упала на колени и глубоко рассмеялась, подобно сумасшедшей.

– Посмотри во что ты себя превратила, – скривился я, – И ради чего? Ради порошка? Для этого ты раздвигаешь ноги перед ним? Жалко. Мне искренне тебя жалко. И я рад, что ты додумалась отдать ребенка, ведь в противном случае, узнай я раньше, забрал бы сам и пустил бы пулю в твой лоб. Убирайся прочь.

Как она дошла до такого?

Я смотрел на нее и не узнавал Беатрис. Эти манеры, этот фальшивый смех, этот старый выродок рядом с ней – все это не про нее.

Она бросила сына. Себя. А теперь стоит среди шакалов, как товар на витрине, будто ей все равно, кем быть. Любовницей, шутом, приманкой или шлюхой.