Текст книги "Кольцо для Афродиты. Часть 1. Пробуждение"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kolco-dlya-afrodity-chast-1-probuzhdenie-186904.jpg)
Автор книги: Яна Шталь
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Да ладно тебе, кончай нервы расчесывать, есть у тебя такие друзья. Илья Муромский хотел меня с тобой познакомить, а он с тобой со школы дружит. Он, кстати, сказал, что ты единственная женщина на планете, которая мне подходит, и я просто обязан на тебе жениться, иначе буду жалеть всю жизнь, если упущу. Вот я смотрю и думаю, а ведь Илюха прав, ты мне подходишь. Выходи за меня, Афродита моя, – вдруг завопил он во все горло.
Соседки ахнули, Татьяна Андреевна даже перекрестилась, а я выдернула свою руку, посмотрела на него презрительно и сказала негромко:
– Да пошел бы ты, клоун… и не просто пошел бы, а огородами… а с Муромцем я поговорю, тоже мне сваха…
И я пошла к своей машине, включила зажигание и посмотрела в зеркало. Соседки что-то Роману говорили, а он смотрел мне вслед, но уже не улыбался.
Глава 3
По дороге домой я чувствовала, что медленно закипаю, как вода в старом самоваре, пузыриться начинаю уже. Ну, Муромец, я до тебя доберусь, друг дорогой! Сватать он меня начал, понимаешь ли, замуж меня выдать поскорей ему хочется… С чего бы это его так разбирает, если он даже эту образину, гориллу африканскую, Ромика этого, богатыря тупого, мне в женихи хочет подсунуть. Мало того, он еще эту гориллу уговаривает на меня внимание обратить, он меня расхваливает, как будто я уродина из уродин и самостоятельно не найду никого, кто захотел бы на мне жениться. Так… скоро светофор… куда едем… к Муромцу домой – направо надо поворачивать; к Муромцу в студию – налево рулить; так куда ехать-то… ладно, если впереди пятая машина бежевая – еду в студию; если нет – то к нему домой. Раз, два, три… четы… не видно ни фига, – а если чуточку высунуться?
Высунулась… и от громкого гудка таксиста, выезжавшего из подворотни на дорогу, чуть инсульт ни получила. Я ему тут же средний палец показала, чего в жизни никогда не делала, а он только головой покачал. Вот, во что общение с этой гориллой Ромочкой меня превратило. Приличная девушка из приличной семьи стала себя вести как последняя оторва. Муромец, ты мне за все заплатишь! Ладно, а куда ехать-то теперь, вроде пятая машина была голубая «копейка», или это четвертая была? Не буду гадать, поеду лучше домой и позвоню Муромцу, когда успокоюсь и чаю попью… Пусть сам приезжает. «А кто это у нас такой хорошенький? А чей же это кукленочек?».. Ну, Ромочка, я тебе этого вовек не забуду, так и знай!
Почему это, если девушка хорошенькая, то она должна быть чьей-то? ЭТОТ «кукленочек» НИЧЕЙ, и уж точно не ваш, Роман Евгеньич. Ну, Муромец, погоди, получишь ты у меня… и громила твой носатый тоже… А у него что, нос здоровенный, что ли? Нет, не помню я, какой у него нос…
До дому я доехала, слава Богу, без приключений, машину в гараж не стала ставить, еще придется сегодня поездить. На кухне офигительно вкусно пахло пирожками бабушки Помидоркиной и ванильной халвой бабушки Оганян.
Обе бабушки сидели на веранде, пили кофе и чай, заедали сладостями и сплетничали с подружками, приехавшими в гости. То и дело на веранде смеялись и даже хохотали. Я и забыла совсем, что сегодня у нас посиделки. К бабушкам приезжают подружки: и обе бабушки заранее пекут пироги и печенье, готовят разные сладости, достают чудесное варенье из вишни с мятой; а потом пьют чай и кофе, домашний лимонад или легкое вино, в зависимости от погоды и желания, и рассказывают друг другу свои семейные новости; сплетничают; веселятся; обсуждают кинофильмы, сериалы, спектакли, артистов, политиков и знакомых; а потом договариваются у кого встречаются в следующий раз, – и разъезжаются по домам.
Я налила себе большую чашку кофе со сливками, положила на тарелку парочку еще теплых пирожков и только потом заметила большой букет цветов на кухонном столе. Цветы у нас в доме не переводятся, и букеты стоят в каждой комнате. В нашем саду, с легкой руки бабушки Помидоркиной, все есть и все цветет; но этот букет отличался тем, что был из цветочного магазина, с огромным розовым бантом, и едва помещался в белое пластмассовое ведерко, которое обе бабушки использовали для разных хозяйственных нужд. Рядом лежал запечатанный конверт с надписью: «Афродите». В конверт была вложена красивая открытка, на которой было напечатано: «Афродита, извините меня, пожалуйста. Я просто растерялся и от растерянности нес чепуху. Я очень хочу извиниться лично, давайте встретимся вечером, я позвоню. Роман».
Ага, разбежался, нужны мне твои извинения, как же, обойдемся без встреч. Букет я принимаю, роскошный букетик… ни в одну вазу он не влезет, так что придется его разделить на части. Быстро он управился – я еще до деревни не доехала, а уже букет привезли. Это он по телефону заказал, раз текст на открытке напечатан, а цветочный магазин в нашей элитной деревне прямо у въезда и открыт допоздна. Там не только цветы продают, но еще и очень дорогие конфеты в роскошных коробках. Мама однажды ядовито заметила, что это очень удобно для мужей, возвращающихся поздно вечером домой от любовниц и врущих женам, что они были на объекте или совещании. Купил жене букетик и конфеты подороже и можешь спокойно вешать ей лапшу на уши. Папа только головой покачал и тяжело вздохнул под маминым соколиным взором.
Смешно, но это первый букет, полученный мной от совершенно постороннего человека. Жаль только, что этого человека я терпеть не могу. Букеты мне обычно дарят родные и друзья на день рождения и 8 Марта, а тут вдруг не букет, а букетище, и в обычный день. Вообще-то, если бы Роман не вел себя со мной как жеребчик, он бы, вроде бы, и ничего был бы, я ведь в основном на Муромца разозлилась, а на Ромку из-за «кукленочка» этого. Противное слово такое: не кукла, не куколка, а кукленочек – ужас просто!
Пирожки я съела, кофе выпила, с букетом разобралась, успокоилась и собралась уже Муромцу звонить; но тут позвонил дедушка Оганян и попросил приехать в его магазин на площади: надо разобрать новый товар, который только что доставили, и сделать предварительную опись. Работать у дедушки я очень люблю, точнее – работать с дедушкой. Дедушка – археолог по профессии, доктор наук, профессор и т. д. и т. п, еще в детстве заразил меня своей любовью к искусству древнего мира. Много лет назад в экспедиции он провалился в карстовую пещеру и чуть ни погиб. Его спасли, но он навсегда остался инвалидом и на раскопки больше никогда не ездил. Когда он вышел на пенсию, то открыл свой первый антикварный магазин, и дело у него пошло сразу же. Связей и знакомых в этой сфере у него было море. Он мог определить с первого взгляда, подлинный ли предмет или новодел, или старая копия, и у него появился обширный круг постоянных покупателей, которые абсолютно доверяли его знаниям и мнению. Со временем у деда появилась небольшая сеть таких магазинов с отличной репутацией, и дед надеялся передать свой бизнес в мои руки, когда я стану взрослой и самостоятельной. Стану ли? – вот в чем вопрос.
Быть единственной дочкой и единственной внучкой – это вам не щи ложкой хлебать, как говорит дедушка Помидоркин. Мои попытки быть самостоятельной немедленно пресекаются, а то, что я уже давно взрослая, игнорируется полностью. Вот только когда работаю с дедом Оганяном, я чувствую себя взрослым человеком. Мы работаем почти на равных, и мне это очень приятно. Дед сказал однажды, что у меня есть натуральное чутье и его обязательно надо развивать, – чутье для антиквара очень важно; но как тут его развивать, если дома тебя считают беспомощной малышкой, а в большом мире ты «кукленочек», которого надо срочно выдавать замуж. Ладно, переживем.
Я сварила кастрюльку кофе, перелила в термос, наложила в корзинку пирожков, а в маленький контейнер положила две лепешки ореховой халвы, укрыла все салфеткой и поехала к деду. Дед сидел в подсобке и разглядывал «скифье», разложенное на грязном полосатом полотенце. В основном там были бляхи, но было также наручье, даже два, а вон еще и чекан. Ничего особенного, просто кто-то заныкал несколько предметов из скифского погребенья во время раскопок и решил продать самостоятельно.
– Дедуль, мне скифов описывать или ты сам этим займешься?
– Нет, Дита, тебя ждет более интересная работа. На полке слева стоит целый сундучок старинных украшений, вот им и займись. В основном там обычная бижутерия прошлого века, но есть также и действительно старинное серебро, золото и полудрагоценные камни. Все смешано вместе, хорошо хоть не выбросили. Вот их надо будет отобрать и описать отдельно в первую очередь. Потом мы с тобой все хорошенько посмотрим.
Дед никогда ничего не выбрасывает. Он говорит, что для любого товара всегда есть свой покупатель, нужно только время и правильная цена. Раньше антиквариатом считалось только то, чему было 100 лет или больше, но сейчас даже то, что было произведено лет 40, а то и 30 назад, тоже считают антиквариатом, наверное, потому, что мы живем в новом веке и даже в новом тысячелетии. Дед однажды мне напомнил, что я сама родилась в конце прошлого века прошлого тысячелетия… ух, у меня от этого даже волосы дыбом встали.
Должна признаться, что после рассказа деда о кольце для Афродиты я с особым интересом рассматривала все серебряные кольца и перстни, которые описывала сейчас. Я, конечно же, понимаю, что то кольцо – это миф, сказка, – а вдруг правда? Вот есть же мифы про Трою, и все ученые твердили, что это мифы, а Шлиман не поверил, взял да и нашел Трою, и именно там, где мифы указывали. Вот если бы я нашла это кольцо, что бы с ним сделала? Это ведь совсем не простой вопрос, как кажется! Ладно, подумаю об этом завтра, а сейчас работать надо. Работали мы с дедом до вечера. Съели пирожки, выпили кофе и сгрызли халву в процессе работы, все успели, все сделали, пора ехать домой. Я поехала первой, так как деду надо было и с продавцами поговорить и закрыть магазин.
Около наших ворот стоял огромный джип желтого цвета, а в кабинке сидел известный мне громила по имени Роман уже не в джинсах и майке, а в костюме и шелковой рубашке с галстуком, причем костюм черный, туфли черные, рубашка черная, галстук серебристый, а на улице теплый, ранний летний вечер… Длинные черные волосы у Романа гладко зачесаны и связаны в кудрявый хвостик узкой бархатной ленточкой, очки в золотой оправе. Мамочки, сам Дон Корлеоне пожаловал из романа про Крестного отца, сейчас он мне сделает предложение, от которого я не смогу отказаться. Или нет, колумбийский наркобарон (на короля Роман Евгеньич не тянет), тоже с предложением. Меня увидел, засуетился, вылез из машины, три красных розы в руке, ногти на пальцах отполированы и поблескивают. Ну надо же, ногти он полирует…
Я тоже вылезла, без суеты и, надеюсь, элегантно, хотя «экстерьер» у меня и подкачал, белые брюки и майка запачканы «антикварной» пылью, и волосы с утра не причесаны, но… Как там психологи пишут, сама читала, насчет как заставить здоровенного наглеца почувствовать себя карликом. Значит так, выпрямить спину, откинуть плечи, приподнять подбородок, полуопустить веки и смотреть НЕ в глаза ему, а в точку во лбу между бровями, но повыше бровей, можно слегка растянуть губы как бы в улыбке. Сделано! Стоим! Смотрим! Молчим! Ждем! Бедный Роман Евгеньич вроде бы начал потеть, что-то лоб у него заблестел.
– Роман Евгеньевич, я вас слушаю.
– Афродита… я не знаю, как сказать, честно не знаю, – заюлил бывший громила, а ныне садовый гном бабушки Помидоркиной, перекладывая розы из одной руки в другую.
– Но вы же приехали, чтобы лично извиниться, не так ли? – холодно произнесла я и подняла подбородок еще выше.
– Да, конечно, но не только… Дита, я хочу сказать тебе, что… – он не успел договорить, потому что подъехала машина и остановилась рядом.
– Ромка? Ты что здесь делаешь, отец, что ли, прислал? И одет как мафиози, в клуб, что ли, собрался? – весело, но удивленно спросил мой подъехавший дед.
– Здравствуйте, Рубен Васильевич, – облегченно и радостно ответил «Ромка», – нет, отец меня не присылал, я, собственно, к Афродите приехал.
– Не знал, что вы знакомы. Дита, что же ты гостя у ворот держишь, приглашай в дом, бери у него розы, а то он не знает уже, куда их приткнуть. Ну и молодежь нынче пошла, ну никаких понятий о приличных манерах, – засмеялся дед и начал подталкивать нас обоих в сторону дома.
Я сделала вид, что мне абсолютно все равно; а Ромка никакого вида не делал, по его лицу было понятно, что приглашению он очень рад. Интересное кино получается, ладно, посмотрим, что дальше будет.
Глава 4
Дома дед сразу пошел к холодильнику за холодным пивом, а я почему-то поставила на стол не обычные стаканы, а тяжеленные баварские пивные кружки, которые и пустые-то держать в руках трудновато, а уж с пивом… Дед удивленно поднял брови, посмотрел на меня, но ничего не сказал. На столе в вазе стоял предыдущий букет от Романа, точнее, четверть букета, и я пристроила розы в эту же вазу. Потом поставила на стол вазочки с солеными орехами, миндалем и горохом. Так как пиво было не только с папиного завода, но и из папиных личных «представительских» резервов, оно было самое лучшее, самое вкусное и самое свежее. Дедушка Помидоркин, бывший капитан торгового флота, по этому поводу всегда громко укорял папу, что к пиву папин консервный завод не выпускает таранку в банках.
Папа умаялся доказывать деду, что его консервный заводик не может выпускать таранку в банках, так как специализируется на овощах, фруктах и концентрированных борщах и супах. Море от нас далеко, какая тут таранка, разве только пескари в речке. Хорошо хоть дедушка Оганян папу не доставал, с удовольствием пил пиво и грыз орешки. Он, между прочим, посоветовал отцу добавлять какую-то травку в пиво, как в древности делали, отец сказал технологу, а технолог с дедом долго беседовал. Теперь завод выпускает и такое пиво тоже, но только на экспорт, в малых количествах и по бешеной цене, потому что папа сказал, что наш народ не поймет такой утонченности в пиве, а на западе снобизм во всех своих проявлениях и под разными названиями очень даже популярен, и пиво пойдет на ура. Кстати, он оказался прав. Короче, пиво всех сортов у нас дома всегда есть, потому что мужчины, приходящие к нам в гости, папино пиво пьют с большим удовольствием. Именно поэтому дед сразу же пошел к холодильнику за пивом, а я за орешками.
Дед разлил пиво по кружкам до краев, Ромка держал свою одной рукой, и я заметила, что рука слегка подрагивала либо от тяжести, либо от нервов, скорей всего от волнения. Вон он какой здоровущий, ему бочку пива поднять особой проблемы не создаст. Он нервничал, не знаю почему, я же была спокойная, как удав, кружку держала двумя руками и пиво пила мелкими глотками. Дед отхлебнул немного, поставил свою кружку на стол и обратился к Ромке:
– Ты сегодня отца увидишь? Если увидишь, скажи ему, что японский церемониальный меч в прекрасном состоянии я ему нашел, пусть приедет посмотреть. Ты из своего Лондонстана насовсем вернулся или временно здесь?
– Я сегодня вечером позднее к отцу заеду, Рубен Васильевич, он просил меня заехать, бумаги проверить, вот тогда про меч и скажу. Вообще я надеюсь, что останусь здесь, устал я от Лондона, да и вообще устал от заграницы. Хочу здесь обосноваться, недавно квартиру купил, вот теперь жену ищу, хочу осесть и пустить корни, – Ромка невольно хихикнул и испуганно покосился на меня.
Я отхлебнула пива и как бы скучающе вздохнула, а у деда в глазах появились маленькие веселенькие чертенята и закрутили хвостиками.
– Жену найти – дело нетрудное, а на что жить собираешься вместе с женой в России? Отец твой говорил, что ты в Лондоне очень хорошо зарабатывал, но то в Лондоне, а здесь ведь не Лондон. Ты кто по профессии?
– У меня, Рубен Васильевич, две профессии: одна помогает деньги зарабатывать, а вторая чисто для души, но тоже деньги приносит, и немалые. Семью содержать смогу. По первой я юрист, а по второй морской биолог. Странное сочетание, я признаю, но так уж получилось. Хотелось и отцу угодить, и себя не забыть, вот и учился на двух факультетах сразу, ну а потом работал и там, и сям.
Ромка улыбнулся деду, а я чуть ни подавилась пивом и даже закашлялась от удивления. Вот тебе и тупой богатырь! Громила, оказывается, у нас образованный и даже успешный, не какой-нибудь мажорчик, весело прожигающий папашины денежки, скажите пожалуйста… Мне даже стыдно за себя: надо, надо учиться, хотя бы заочно, и дело не в дипломе, а в знаниях и самоуважении.
– Молодец, Роман, хвалю, в жизни всегда надо иметь запасной вариант. Ну ладно, ты ведь к Дите приехал, так что я пойду к себе, а вы уж тут сами.
Мы пили пиво и молчали, хотя Ромка несколько раз и пытался начать разговор, но тут же замолкал. На втором этаже вскоре послышались звуки шагов и голоса. Это обе бабушки собирались спускаться вниз на кухню, чтобы приготовить ужин на все наше большое семейство, а я решила, что бабушкам с Ромкой лучше не встречаться, а то меня достанут они обе своими вопросами и расспросами, и я пригласила его погулять в саду. Вечер был теплый и тихий, ни ветерка, ни шороха, и только терпко и сладко пахло ранним жасмином и вистерией, которые цвели у крыльца. Ромка, видимо, набрался храбрости и наконец заговорил.
– Дита, я еще раз прошу меня извинить. Пожалуйста, Дита, не сердись, я вел себя как осел, признаю свою вину. Звонил Илье после, рассказал о нашей встрече, таку меня телефон чуть ни расплавился ото всех тех слов, что мне Илья высказал. – Я промолчала и он продолжил: – Ты мне очень нравишься, Дита… очень… Илья прав, ты особенная, не такая, как все, кого я знаю или знал прежде. В тебе есть какая-то необычность, я это чувствую, не понимаю, что это, но чувствую. Может быть, само твое имя наложило свой отпечаток, ведь так зовут Богиню Любви. Имя необычное, особенное, вот ты такая и получилась. Говорят же, что как ребенка назовешь, так он и проживет. И потом ты в придачу еще и очень красивая, ты красивая от природы, тебе даже косметика не нужна, а очень красивые женщины меня всегда пугали.
– Почему пугали? – с интересом спросила я.
– Понимаешь, когда женщина ТАК красива, ее красота просто не может принадлежать лишь одному мужчине, потому что все остальные тоже хотят к ней прикоснуться, хотят ею любоваться, хотят присвоить ее себе, а я, между прочим, как говорит моя мать, ужасный ревнивец. У очень красивых женщин никогда не бывает легкой судьбы. Они рано понимают силу своей красоты и быстро привыкают к тому обожанию, любованию и желанию обладания, которые их окружают, и страх потерять эту красоту отравляет их жизнь. Они делают все возможное, чтобы сохранить свою красоту подольше, и это со временем становится практически самой главной целью их жизни. Они с помощью хирургов, косметологов и макияжа начинают создавать красоту искусственную, которая только кажется красотой на расстоянии нескольких метров, и бывшие обожатели начинают смотреть на них с полупрезрительной жалостью и насмешкой, а это очень больно и очень страшно.
– Ну, Ром, ты даешь… Ты практически утверждаешь, что очень красивая женщина не может быть верной женой, так как ей необходимо будет постоянное подтверждение своей красоты, и следовательно, она будет заводить любовников. Далее, ты утверждаешь, что страх потерять красоту подвинет ее на эксперименты с пластическими хирургами и косметологами, и ее природная угасающая красота будет заменяться искусственной иллюзорной красотой, которая вместо обожания будет вызывать жалость и презрение. Короче, ты утверждаешь, что самооценка у очень красивой женщины целиком и полностью зависит от ее внешних данных. По твоей логике получается, что все очень красивые женщины имеют только одну извилину в мозгах. А тебе не приходит в голову, что очень красивым женщинам тоже надо на что-то жить самой или помогать семье и так далее, а для этого им надо зарабатывать деньги. Их красота становится товаром, за который очень хорошо платят и который они продают, чтобы выжить, также, как другие, которые продают свой талант, свое мастерство или свои знания, ну то есть, я тебе знания, а ты мне кусок хлеба с маслом, ну как ты, например. В некоторых профессиях красота является необходимым требованием работодателей. В этих случаях, хочешь или не хочешь, приходится поддерживать красоту любыми способами и как можно дольше, если хочешь продолжать зарабатывать. Для этого одной извилины в мозгах недостаточно. В общем, в отношении меня получается так: ты назвал меня очень красивой, как бы похвалил, и тут же оскорбил, подразумевая, что все очень красивые женщины тупые, неверные и зациклены на своей красоте, поэтому они тебя пугают. И как же нам с тобой дальше общаться? Я ведь теперь понимаю, что моя красота тебе нравится, что ты этой красотой хочешь обладать, хотя и считаешь меня ветреной дурой. Утром я сама считала тебя тупой гориллой, потом поменяла свое мнение, когда узнала, что ты учился на двух очень разных факультетах одновременно и успешно их закончил, и успешно применяешь полученные знания, зарабатывая на свой бутерброд с икрой. Сейчас я начинаю думать, что либо ты, заучившись, свихнул себе мозги в своем Лондоне, либо твои женщины тебя не любили и не думали, что ты заслуживаешь их верность. И в том и в другом случае для меня будет лучше не поддерживать с тобой никаких отношений. Желаю тебе всего доброго. Не забудь сказать своему отцу, что дед нашел ему японский меч, какой он давно хотел приобрести.
Я кивнула Ромке на прощанье, повернулась и пошла в дом. Я не оглянулась, даже когда он позвал меня. Тихонько прошла из холла в гостиную, села в кресло и закрыла глаза, услышала шум отъезжающей машины и усмехнулась. Я не злилась на Романа и не сожалела о своих словах, но где-то в глубине души все же немножко грустила о том, что могло бы начаться, но не началось. Ну, значит, не судьба.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?