Читать книгу "Черный пепел на снегу"

– Вот что, – он задумчиво вертел в руках серебряный кубок с янтарём, – пока я не разберусь в том, что произошло – ты мой гость. Только из уважения к тебе и твоим боевым заслугам. Но покинуть мой дом ты пока не можешь. А попытаешься – тут же станешь пленником. Ведьм я прикажу разыскать. Если она не попытается убить моих людей – доставить ко мне. Живой и невредимой.

Къелл молча склонил голову, надеясь, что Агне действительно, защищая себя и девочку, не причинит вреда преследователям. Однако, верилось в это с трудом – даже заяц, попавший в силок, становится опасным и коварным зверем. А ведьма – не из робкого десятка. Больше надежды было только на то, что они всё же смогут сесть на корабль и скрыться.

– Я уже разослал гонцов своим ярлам, чтобы держали ухо в остро, – продолжал конунг, пристально вглядываясь в лицо своего гостя и пытаясь распознать в нём хоть какие-то эмоции. Ему очень не понравилось то, что он увидел. Страх. Страх, что ведьму нагонят. Значит, дело тут действительно не чисто. Либо Къелл не доверяет слову своего правителя, либо хэйд действительно приложила свою руку к случившемуся. – Ступай. Для тебя выделили комнату. Я приглашу тебя, когда прибудет Астрид.

Услышав имя вёльвы, Къелл вздрогнул. По слухам, ей уже давно перевалило за восемьдесят, но выглядела она, как девица на выданье. Как ей удавалось? Люди судачили всякое. Одно другого страшнее. Но она была самой могущественной ведьмой из ныне живущих и точно может сказать, есть ли на Къелле проклятие. Захочет ли?

* * *

Агне прикинула, что до Сигтуны им четыре дня пути. Положение спасало то, что они были верхом.

Не будь у них лошади – путешествие растянулось бы ещё дня на два и стало бы гораздо опаснее. Им бы пришлось ехать только по дорогам и заезжать по пути во все встречные селения. Очень уж легко лошади в лесной чаще ломали ноги, попадая в барсучьи норы. Но Асоф уверено перебирал широкими, круглыми, как тарелки, копытами.

Диких зверей ведьма не боялась: её защищала Фригг, и животные в худшем случае просто игнорировали женщину, хотя, некоторые и изъявляли желание пообщаться. Чаще всего это были сохатые, которые, не чувствуя от неё угрозы, сами подходили и нагло попрошайничали, особенно если она пахла свежеиспеченным хлебом.

Асоф нёс их на своей спине, почти не увязая в снегу, оставалось только удивляться, как такой крупный зверь, да ещё и с ношей, умудряется так легко двигаться. Несколько раз они видели волков – они провожали их равнодушными взглядами. Богданку каждый раз передергивало от этого: вряд ли они отказались бы перекусить одинокой девочкой, не будь Агне рядом.

Ночевать они остановились на совсем маленькой поляне.

Пока Богданка разводила костер, Агне чертила вокруг их маленького лагеря линию с символами, каждому из которых полагалось по несколько капель крови из проколотого пальца. Асоф, который слонялся вокруг, осторожно переступал начерченные на снегу линии, высоко поднимая длинные ноги. В отличие от ведьм, он их видел. Как и другие лесные звери. Только близкое знакомство с Агне позволяло ему войти в круг – ей он доверял.

Они быстро поужинали и устроили себе ночлег на шкурах, прихваченных из лесного дома. Спать на промёрзшей земле было не комфортно, и Агне жалела, что ещё рано для обильного снега с шапками, чтобы можно было вырыть небольшую нору и греться там.

– А почему ты не сделаешь как тогда, в селении? – Богданка жалась к ней всем телом, чтобы согреться.

– Управление природой требует много сил, которых у меня нет.

– Но ты сделала…

– Я взяла твою силу. Ты помнишь? – Агне почувствовала, как рядом ложится Асоф. Острое копыто впилось ей в бок, и она легонько толкнула его локтем. – Подвинься.

Богданка помнила. Боль, которую силы Агне словно протягивали по её венам. Испытать такое снова не хотелось. Но и мёрзнуть тоже.

– А твоей силы недостаточно?

– Нет. Ты не задумывалась, почему нечисть идёт за тобой?

Девочка замолчала. Ей приходили в голову такие мысли, но она всегда думала, что такая охота ведётся за каждую молодую ведьму. Оказывается, нет? И все же спросила:

– Нет, почему?

– Потому что в тебе много силы. Она манит йотунов[9]9
  Йотуны – навьи.


[Закрыть], как огонь мотыльков. До тех пор, пока ты не научишься закрываться, защищаться – ты желанная добыча для них. Пока тебя охраняю я. И амулет, что висит у тебя на шее.

– Ты не будешь заставлять меня снять его?

– Нет, конечно. Не бывает плохих верований. Их искажают злые люди.

Они лежали, прижимаясь друг к другу, чтобы не выпускать из-под шкур накопленные крохи тепла. Потрескивающий рядом костёр дышал жаром, но за ним всё время приходилось приглядывать – поднявшийся ветер то и дело норовил задуть огонь.

У Богданки всё равно получалось подремать отрывками. С одной стороны, её грел огонь, с другой – бок ведьмы. Вой ветра и потрескивание деревьев совершенно не мешали, наоборот, можно было закрыть глаза и представить, что она дома. Почему так спокойно на душе? Она не могла ответить на этот вопрос.

Девочка повернулась к Агне. В отблесках пламени можно было заметить, как ведьма едва заметно улыбается. Наверное, ей снится что-то очень хорошее.

Но что-то всё равно было не так. Звенящая тишина была настолько неестественной, что слышно было, как колотится сердце. В какой-то момент девочка почувствовала на себе чужой взгляд. Она обернулась. На поляне был кто-то ещё. Из-за света костра не разглядеть. Богданка приподнялась на локте.

По ту сторону стояла девушка. Светловолосая и ясноглазая, она куталась в лёгонький полушубок.

– Пусти меня погреться у костра, – прошептала она одними губами. От чего у девочки мурашки побежали по спине.

Богданка подозрительно смотрела на неё. С одной стороны, ей мало верилось в одинокую путницу в такой час. С другой – не оставлять же человека мёрзнуть.

– Подходи, грейся, – разрешила она.

– Не могу, – чуть громче ответила девушка. В голосе послышались плаксивые нотки. – Круг меня не пускает. Сотри.

– Не стану, – Богданка совсем проснулась, но голова оставалась словно ватной.

– Ну пожалуйста. Тут темно, страшно и холодно… пусти меня погреться… – голос незнакомки, грудной, тёплый, родной завораживал, и всё же девочка нашла в себе силы отрицательно мотнуть головой. – Или ты позволишь мне тут замёрзнуть насмерть? Оставишь меня на съедение волкам? Этой добродетели учат тебя твои священники?

Богданка почувствовала острый укол совести. Ей было больно видеть, как несчастная девушка перед ней замерзает заживо, и всё же остатки здравого смысла кричали ей, что ни в коем случае нельзя подпускать к себе незнакомку. Она пихнула локтем Агне в бок, но та, прошептав что-то недовольно, только перевернулась на спину, продолжая улыбаться сквозь сон.

– Ты не разбудишь её, – голос стал немного громче. И вместе с тем слаще, его хотелось слушать, как музыку, и наслаждаться им. – Она крепко спит. Позволь ей отдохнуть, она устала.

– Не буду будить, – завороженно повторила Богданка. – Но и тебя не пущу.

– А ты знаешь, почему она устала? – незнакомка больше не делала вид, что ей холодно, или что она замерзает, губы её порозовели, глаза заблестели. Как есть, Снегурочка. – Она устала от тебя. Ты постоянно задаёшь ей неудобные вопросы. Ей пришлось из-за тебя бросить свой дом, человека, к которому была привязана. Всё, что произошло с людьми в селении, тоже из-за тебя. Если бы она не вынуждена была тебя защищать – все эти дети были бы живы и здоровы, не приехал бы лекарь, не стал бы им пускать кровь… ничего бы не случилось. Она бы спокойно перезимовала, встретила новую весну, потом следующую…

Каждое слово незнакомки болью отдавалось в сердце Богданки. Она всё отчетливее понимала, что является корнем всех бед Агне. Все сказанные слова были страшными, злыми, а голос лился словно мёд, располагая к себе.

Незнакомка окинула девочку оценивающим взглядом и запела. Грустная колыбельная сотней хрустальных колокольчиков разносилась по лесу, заставляя Богданку расслабиться. Тело её сделалось тяжёлым, голова словно ватной, а руки – оловянными. Она так и не поняла, в какой момент встала, чтобы стереть линию, начертанную ведьмой. Ну разве может быть создание с таким голосом злым?

– А ну заткнись! – в щёку певицы впечатался снежок, стекая грязными комьями. – Пошла отседава! Ну, давай же! Далеко же забралась от своей лужи, пакость такая!

Певица глянула на того, кто пустил снежок, в глазах её мелькнул страх.

– Иди-иди, чего уставилась? – со стороны леса к ним спешила старая бабка. Скрюченная в три погибели, она бодро семенила к ним, используя корявую клюку как третью ногу. – Пошла, пока я тебя тростью не протянула! Потом до весны отлёживаться будешь!

Девушка хмыкнула и растворилась в воздухе, словно её и не было. Даже снега примятого не оставила.

– Тебя тоже за круг не пущу, – Богданка мотнула головой, сбрасывая с себя наваждение.

– Да больно нужна ты мне, – старуха презрительно хмыкнула. – Кожа да кости, даже бульон с тебя не сварить. Ну и дурёха же эта нёкка[10]10
  Утопленница. Скандинавский аналог русалки. Заманивала своим пением людей в омут и топила.


[Закрыть]!

Бабка уселась прямо на снег, вытянув вперёд кривые босые ноги с длинными обломанными ногтями.

– Кто такая нока?

– Нёкка? Утопленница это. Русалка, по-вашему. Живёт тут недалеко, в ближайшей заводи, – старое лицо, испещрённое морщинами, было тяжело разглядеть во тьме, едва разгоняемой костром. Только глаза-щёлочки плутовато блестели. Больше всего выделялся нос. Длинный, крючковатый. Он был непропорционально большим.

– И что ей надо было от меня?

– Ясно что. Сила твоя. Про тебя тут только даже деревья судачат – что сила тебе дана большая. Вот йотуны за ней и идут.

– Тебе тоже нужна моя сила?

– Зачем? Что я с ней делать стану? Не нужна она мне. Но и терпеть кого под боком с такой силой тоже не хочу. Так что иди. Иди своей дорогой. И больше не возвращайся.

– Ты – Баба Яга? – Богданка наконец задала вопрос, который вертелся у неё на языке с самого начала разговора.

– Ещё чего не хватало! Но ты ей вполне можешь стать. Силёнок хватит. Вон, у наставницы своей спроси лучше. Как проснётся.

Богданка обернулась. Агне всё так же безмятежно спала.

Она открыла рот, чтобы спросить у старухи что-то ещё, но так и замерла с раскрытым ртом – на месте бабки был бесформенный валун, лишь силуэтом отдалённо напоминающий сидящую на земле тучную и сгорбленную женщину. На востоке занималась заря.

Агне проспала почти до полудня.

Богданка периодически пыталась её будить, но ведьма только сонно отмахивалась.

Когда солнце было уже в зените, Агне сладко потянулась и встала сама. Богданка не могла не отметить, что она заметно посвежела.

– Вокруг нас ночью ошивался тролль? – Агне удивленно подняла брови, увидев валун возле круга.

Богданка вкратце пересказала события прошедшей ночи, опустив неприятный разговор с нёккой.

Они быстро поели и тронулись в путь. Ещё четыре раза ведьмы останавливались на ночлег в лесу, и каждое утро девочка обнаруживала чуть поодаль от круга знакомый валун. Она не питала иллюзий на то, что тролльчиха охраняет их ночной покой. Скорее хочет убедиться, что ведьмы убрались с её территории.

Сигтуна встречала их шумом, гамом и рыбным духом. У причалов стояли корабли самых разных размеров и форм, их паруса выглядели яркими пятнами на фоне низко висящего свинцово-серого неба.

Судя по тому, как Агне цеплялась за руку Богданки, она испытывала дискомфорт от такого большого скопления людей в одном месте и боялась потерять свою подопечную. Вместе они шли сквозь толпу к кораблям, будучи уверенными, что среди них точно есть тот, который нужен.

– Через неделю, – безапелляционно заявил начальник пристани, безразлично разглядывая двух мальчишек, что подошли к нему с расспросами.

Агне скупо поблагодарила его и отошла. Нужно было озаботиться ночлегом на эту неделю.

* * *

Къелл сидел за столом в Медовом зале.

Все знали, что накануне вечером прибыла Астрид, вызванная из своего имения специально для него. Многие мужчины в нетерпении переминались – всем было интересно, как же на самом деле выглядит ведьма, вокруг которой ходит столько слухов. Женщинам было тоже интересно, но ради высокой гостьи было решено строго соблюдать традиции, и им приходилось жаться в неприметном дверном проёме за троном конунга, незаметно подглядывая в щели.

Главные двери распахнулись, и в зал вошла Она.

Присутствующие затаили дыхание, а Къелл почувствовал, как у него пересохло во рту. Не знай он, кто перед ним, подумал бы, что представительница рода альвов[11]11
  В скандинавской мифологии аналог светлых эльфов.


[Закрыть].

Длинные волосы белокурыми волнами спускались почти до колен. Идеальная, светлая кожа была почти полупрозрачной, и можно было разглядеть венку, уходящую по шее в глубокий вырез декольте. Лишь длинный нос с легкой горбинкой выдавал в ней человеческую дочь, однако, ничуть её не портил.

Эту женщину можно было бы назвать блёклой. Бесцветной. Если бы не глаза. Яркие, цепкие, молодые, в обрамлении густых чёрных ресниц. Один – синий, как ночное небо, второй – зелёный, как поздняя весна.

Платье из тяжёлого, тёмно-коричневого бархата скорее подчёркивало точёную фигуру, нежели скрывало её. Манжеты её платья были отстрочены белоснежным кроликом, а поверх тёмного тяжелого платья была безумно дорогая и такая же бесполезная (на практичный взгляд Къелла) накидка из бирюзовой органзы.

Астрид почтительно склонилась перед конунгом, изящно отведя подол в сторону, открыв богато расшитые полудрагоценными камнями сапожки.

– Для меня честь быть принятой в этом доме, – голос был подстать ведьме. Низкий, грудной.

– И для нас честь принимать тебя, – конунг в знак почтения слегка склонил голову. – Окажи нам честь.

Конунг показал рукой в сторону Къелла, и норд встал со скамьи. Астрид подошла к нему. Пахнуло ландышами и свежескошенной травой.

– Расслабься, – она тепло улыбнулась Къеллу, от чего на душе стало светлей. Словно весеннее солнце выглянуло спустя месяцы зимы.

Она обошла его несколько раз, проводя руками по волосам и плечам норда.

– Я не чувствую никаких злых чар, – наконец вынесла Астрид свой вердикт. – По крайней мере, явных.

– Что же, если Къелл не околдован? Мы можем отпустить его? – с надеждой прошептал конунгу на ухо Ингве.

– Не спешите, – Астрид отошла от Къелла и горделиво стала посреди Медового зала. – Это только беглый осмотр. Мне нужно провести несколько ритуалов, чтобы выявить скрытые проклятия, если они есть.

Конунг, благосклонно выслушав вёльву, только кивнул своим мыслям. Действительно, стоит устроить проверку.

Къелл же внутренне сжался. Он достаточно долго общался с Агне, чтобы знать, что никаких дополнительных проверок ведьме устраивать не нужно, чтобы понять, что что-то не так. Но перечить конунгу не осмеливался – сейчас он нужен был Агне живым. Если он не защитит её интересы – не защитит никто.

Норда вели в покои Астрид. Обычно высокие гости останавливались в доме конунга, под его крышей. Но ведьма пожелала поселиться особняком. Что, впрочем, никого не удивило.

Вёльвы всегда любили уединение и сильно гневались, если его нарушали непрошенные гости. Поэтому специально для Астрид подготовили небольшой каменный домик, по окна вросший в землю. Стоял он чуть в стороне от Медового зала, да и от другого жилья особняком.

Серый и низенький, словно древняя сгорбленная старуха, снаружи, изнутри он удивлял. К приезду Астрид его отмыли, на пол постелили шкуры, щели законопатили и привели в божеский вид. Даже конунгу было бы не стыдно обитать в таких покоях.

Под потолком висели пучки трав, из-за которых в единственной натопленной комнате пахло летним лугом. Хотелось дышать полной грудью и не думать ни о чём плохом. Но Къелл нашел силы себя одернуть и спросить, когда сопровождающие их воины покинули дом:

– Ты ведь не ритуалы хотела надо мной проводить? Что тебе нужно?

– Если догадался, почему там, у конунга, не начал задавать вопросы? – она улыбнулась одними уголками губ.

– Чтобы ты прямо там не могла сказать, что на мне лежит проклятие, защищающее Агне.

– Неплохо, – она хмыкнула. – Конунг в тебе не ошибся. Мы не будем проводить никаких ритуалов. Мне просто нужно было поговорить с тобой. С глазу на глаз.

– О чём же?

– Ясно о чём. Об Агне и её ученице. Как эту девочку зовут? Богданка? – Астрид разлила по кубкам подогретое вино и протянула один Къеллу. – Ведьм и так слишком мало, чтобы травить их, как диких зверей, из-за какого-то мелкого селения с выжившим из ума ярлом.

Она наблюдала за реакцией Къелла на свои слова. Злится? Отлично.

– Кроме того, – продолжила она, – я верю в её невиновность. Пусть не очень хорошо знаю Агне, но много о ней наслышана.

– Почему же ты прямо там не сказала во всеуслышание, что она невиновна? – он отпил вино из своего кубка. Южное вино, ну и гадость. Приторная кислятина.

– Вряд ли нам бы тогда позволили остаться наедине. Не так скоро точно, – она обворожительно улыбнулась. – Мне нужно знать, куда держит путь Агне? Куда она направляется? Ты можешь с ней связаться и остановить её?

– Зачем?

– Из-за девочки. Она – источник всех бед. Слишком большую силу бедному ребёнку боги дали в руки. И очень многие хотели бы ею завладеть. Это сейчас у Агне более-менее получается контролировать её, хотя я бы так не сказала. Но очень скоро, буквально через пару месяцев, она уже не сможет совладать с девчонкой, и тогда жди беды.

– Ты так говоришь, словно подозреваешь Богданку во всех смертных грехах, – он криво усмехнулся, вспоминая спокойную и рассудительную девочку, чей образ никак не вязался с бесёнком, о котором сейчас говорила Астрид.

– Я её ни в чём не обвиняю, – она согласно прикрыла глаза. Длинные, чёрные ресницы опустились на щёки. – Но девочка растёт. В ней очень скоро начнёт просыпаться женщина. Даже те, кто не наделен силой вообще, переживают этот период тяжело. У кого-то случаются вспышки гнева, в ком-то просыпается дурость или гордыня. Часто бывает, что всё сразу. Страшно представить, каких дел она наворотит, если Агне не совладает с ней.

– И что же ты хочешь? – голова Къелла вдруг стала словно ватной, а мысли тягучими, как мёд.

– Ничего дурного. У меня гораздо больше силы, опыта и знаний, чем у Агне. Я точно совладаю с девочкой. Она бы пошла ко мне в ученицы, а Агне – стала бы жить как раньше, – Астрид смотрела в уже подёрнутые поволокой глаза Къелла. Её аккуратные тонкие пальчики едва ощутимым касанием начали поглаживать большую, мозолистую ладонь норда.

Норд отдернул руку, словно обжегшись. В его груди начал подниматься гнев.

– Вот оно что, девчонку захотела? Я-то думал, действительно помочь хочешь. Агне справится!

Он встал и молча вышел из дома. Стражи, что стояли у входа, и не подумали его остановить.

Астрид только задумчиво посмотрела на дно оставленного Къеллом кубка. Раньше её приворотное зелье не давало сбоев.

* * *

Голоса Сигтуны не смолкали ни днём ни ночью. Агне даже казалось, что её жители совсем не спали. Она задумчиво перебирала в пальцах кругляши серебряных и медных монет, стоя в пропахшем прокисшим пивом и мужским потом постоялом дворе, и размышляла о том, что если они сейчас останутся тут на постой, то им не хватит денег для того, чтобы сесть на корабль.

Летом бы ещё можно было как-то перебиться, но не сейчас. Обе ведьмы замёрзли и устали, нуждались в горячей еде.

– Ну что, малец? – трактирщик цыкнул сломанным зубом, свысока смотря на замызганного паренька перед ним. Тот испуганно зыркал голубыми глазищами и сжимал в ладошке все свои сокровища. – Или ты берёшь сейчас комнату, или не задерживай меня.

Агне сжала крепче ладонь, и ни слова не говоря, вышла на свежий воздух. Как бы там ни было, платить деньги за возможность дышать смрадом дешёвого постоялого двора ей не слишком хотелось. Лучше уж действительно, несколько ночей на улице. Её передёрнуло от этой мысли, но деваться было некуда.

Богданку она послала в другую таверну справиться о ценах. Девочка выросла в крупном торговом городе вроде этого и в толпе крикливых лоточников чувствовала себя как рыба в воде.

Они договорились встретиться на главной площади у набата. Агне вглядывалась в толпу и всё сильнее переживала о судьбе своей подопечной. Нарастающая тревога не позволяла мыслить здраво. Куда же она запропастилась.

Агне так увлеклась выглядыванием девочки, что не заметила фигуристую девицу, целенаправленно идущую в её сторону.

– Здравствуйте, – девица кокетливо завела за ухо прядь рыжих волос и, не найдя привычного отклика во взгляде парня, на которого налетела, удивилась. Но виду постаралась не подать. – Я вас раньше не видела тут. Вы с одного из кораблей?

– Нет, – Агне смотрела словно сквозь неё, стараясь высмотреть чёрную макушку в толпе.

Девица стушевалась, получив односложный ответ, не располагающий к дальнейшему знакомству.

– Я – Ингвольд, а тебя как зовут? – всё же сделала вторую попытку она.

– Арне, – Агне почувствовала, как проходящий мимо тип легонько задел её плечом, но не успела обеспокоиться – она наконец увидела Богданку.

Девица же, получив одной ей понятный сигнал от подельника, поспешила так же скрыться в толпе.

Богданка и Агне шли по улице в сторону окраины.

Небольшая оттепель, предшествующая по-настоящему крепким морозам, растопила снег на широких городских улицах, превратив дорогу в грязную, чавкающую под ногами кашу.

– В той таверне заломили цену больше, чем у нас есть, – докладывала девочка, зорко оглядываясь по сторонам, люд в больших торговых городах ошивался, ей не хотелось нарваться на неприятности. – Но мне там понравилось. Чисто. Почти как у нас дома.

– Это нам не подходит, – Агне задумчиво закусила губу, её всё сильнее беспокоило отсутствие ночлега. По всем признакам, не сегодня-завтра ударит первый крепкий мороз.

– Поэтому я договорилась с одной вдовушкой, – Богданка только что не светилась от самодовольства. – Она сдаст нам комнату на чердаке за шесть медяков. За десять – будет дважды в день нас кормить.

– Веди, – Агне кивнула и, поймав девочку за руку, тихо проговорила ей на ухо. – Люд тут разный, нас могут слушать. Не забывай говорить о себе, как о мальчике.

Девочка только кивнула в ответ, недовольная, что ведьма, хоть и ненароком, испортила её триумф.

Дом вдовушки не выделялся совершенно ничем из стройных рядов таких же домиков: первый этаж, на половину утопленный в землю, сложен из камня, второй представлял из себя скорее надстроенную комнату под покрытой мхом крышей из дерева.

Агне, почти всю свою жизнь проведшая в глухомани, искренне не понимала предназначение надстройки: деревянная часть дома чаще нуждалась в ремонте, продувалась ветрами, между щелей гуляли сквозняки, а в древесине частенько заводились насекомые, порой сыплющиеся с потолка. Кроме того, возросшую площадь дома было сложнее отопить. Она догадывалась, откуда к ним пришла эта мода, и могла предположить, что деньги у хозяйки дома когда-то давно водились.

Сейчас же, смотря на надстройку, которая им предлагалась в качестве жилья, ведьма понимала, что там едва ли будет теплее, чем на улице. Что ж, по крайней мере не на промерзшей земле. А с насекомыми она справится.

Хозяйка, женщина лет пятидесяти, была подстать своему дому. Такая же развалюха.

И без того низкая, она без конца сутулилась, а сухонькие руки были обтянуты кожей, словно пергаментом, что наводило Агне на нехорошие мысли о возможной болезни. Но другой альтернативы ночлега у них не было.

– Текла, это – мой брат, Арне, – Богданка поспешила к хозяйке, таща за собой Агне, словно на буксире.

– Хорошо, – она задрала голову, капризно выдвигая нижнюю челюсть и разглядывая высокого мальчишку. – Деньги вперёд.

Агне полезла в карман и похолодела. Она не могла нигде выронить тряпицу, в которую были упрятаны монеты. Ведьма начала судорожно обшаривать все карманы. Богданка, наблюдая за ней, начинала понимать, что произошло, по спине побежал неприятный холодок, а волосы на её затылке зашевелились.

– Нет денег – нет комнаты, – старуха, верно истолковав страх в глазах мальчишек, решила не вести с ними дел.

– Мы отработаем! – Богданка нашлась быстрее, чем Агне. – Всё, что скажете!

– Вы всё равно и на корабль не сядете теперь. Всю зиму я вас на своей шее тащить не буду, – Текле было жалко мальчишек не больше, чем отбившихся от квочки цыплят.

– Всю зиму не надо! – девочка умоляюще смотрела на хозяйку дома. – Мы заработаем на места на судне и отчалим. Пожалуйста. Не губите.

– Вы ж не умеете скорее всего ничего. Нанялись бы матросами и уже б уплыли.

Агне эта мысль в голову до сих пор не приходила. И она немного успокоилась. Вполне возможно, что действительно не придётся тратиться на корабль. Она посмотрела в глаза Текле, добавляя совсем немного силы в свой голос, чтобы убедить старуху, что это её инициатива пустить мальчишек на постой бесплатно.

– Мы ученики травника.

Текла посмотрела на старшего мальчишку более пристально. В противоположность юркому, словно белка младшему, он был какой-то блаженный и походил на скальдов[12]12
  Скальды – древнескандинавские певцы, сочинявшие саги.


[Закрыть], часто заезжающих в город и дававших выступления в тавернах. Длинные тонкие пальцы перебирают струны лютни, а взгляд печально направлен в даль. Голос у юнца ещё ломался, и щетина даже не намечалась, но всё говорило о том, что парень раздастся в плечах и заматереет.

– Что-то вы не больно на братьев похожи, – подозрительно прищурилась Текла. – Отвечайте, откуда вы взялись и куда едете?

– Из Бъёркё.

– И чего вам на месте не сиделось?

– Лавка отца сгорела, и дом вместе с ней. Нас отправили к родственникам в Ладогу.

– В то, что ты жил в Бъёркё я ещё поверю, – узловатый указательный палец старухи уткнулся в грудь Богданки и тут же переместился в сторону Агне. – Но ты как из глухого леса вышел, да простят меня боги.

– Арне у нас большую часть года проводил в лесной хижине, – девочка решила не спорить с ведьмой. Лучшая ложь та, которая похожа на правду. – Он каждую травку знает наперечёт. Лучше него с этой работой никто не справлялся.

– Ну сейчас-то вы травы где возьмёте? – с сомнением спросила Текла. Она искала повод отказать мальчишкам, и почему-то не могла найти.

– Не травы, – Агне немного добавила напор силы. Лгать и изворачиваться она не умела. Но расположить к себе одинокую женщину было вполне по силам. – Кора деревьев, коренья, замёрзшие ягоды. Это всё ещё можно собрать.

– Ну ладно, – хозяйка дома тяжело вздохнула. – Но раз сейчас денег нет – прочистите мне трубу над очагом, а то чад под потолком висит. И жрать себе добывайте сами. Пожитки свои оставьте наверху.

Агне, ещё не веря в свою удачу, уже направилась в сторону лестницы наверх, когда ей в спину прилетело строгое:

– И чтоб девок сюда мне не водил, понял, охламон?!

Богданка задавила ехидный смешок.

Астрид с чисто научным интересом рассматривала мальчишку лет пяти, намереваясь потыкать его ивовой палочкой, выломанной специально для этого дела недалеко от хижины. Не то, что она брезговала прикасаться к бледной восковой коже, просто опасалась за свои пальцы. Ей раньше доводилось отращивать конечности, процесс длительный и очень неприятный.

Мальчишка смотрел на неё из невысокой клетки, в которой и был доставлен из погибшей деревни прямо в её хижину. Его влекла сила, которая искрилась вокруг этой женщины. И пугала. А ещё он был голоден и с удовольствием проверил бы, какова на вкус её печень, но на прутья клетки уже не кидался, ещё в пути понял, что бесполезно.

Рядом на низком табурете сидела Зольда, супруга конунга. Она пришла к ведьме, чтобы та хоть одним глазком заглянула для неё в будущее. Как любую мать, её интересовала судьба детей. А частности, младшей дочери, к которой сваталось сразу двое ярлов. Обе партии были одинаково хороши, и теперь на первом месте стояло счастье девочки. Сейчас женщина с любопытством тянула шею, пытаясь из-за плеча Астрид разглядеть ребёнка, но вопросы пока задавать не решалась – никак ведьма ещё прогонит, а ей жуть как интересно.

– Какой странный йотун, – задумчиво проговорила Астрид, отмечая, что ребёнок реагирует на раздражитель в виде хворостины, а значит – не совсем примитивное создание, коим показался с самого начала. – Никогда не встречала такого.

– Бедное дитя, – согласилась с ней Зольда, решив, что ведьма обращается к ней. – Сможешь излечить его?

Астрид презрительно хмыкнула. Глупой, тёмной курице было невдомёк, что ребёнок уже мёртв, и изгони она йотуна – останется только безжизненное тело. Её вообще дико раздражала эта женщина и само её присутствие, но пренебрегать её вниманием вёльва всё же не хотела, наоборот, старательно вкладывала глупой кумушке нужные мысли, чтобы она разнесла их по всему окружению конунга.

Она обернулась к Зольде и дружелюбно улыбнулась.

– Это будет очень сложно, – сокрушённо сообщила она, по румяной щёчке скользнула вниз хрустальная слезинка. Словно и не она сейчас тыкала палкой мёртвого ребёнка. – Но я сделаю всё возможное.

– Что тебе для этого нужно? – Зольда с готовностью подобралась. Она радовалась возможности более близкого знакомства с любой вёльвой, мало ли что понадобится в будущем, а тут сама Астрид.

– Пока не знаю, мне нужно осмотреть его со всем тщанием, – она отвернулась, пряча улыбку. – Сейчас, мне бы хотелось остаться с ним наедине… не подумай, я не гоню тебя. Но тут будут бушевать иные силы, не хотелось бы, чтобы тебя задело ненароком.

– Конечно, я всё поняла, – Зольда засобиралась восвояси. – Если тебе что-то понадобится – только скажи! Всё доставим немедленно…

Женщина накинула на плечи меховой плащ и уже собиралась выйти, как обернулась и неожиданно серьёзно спросила:

– Не страшно тебе оставаться наедине с ним на ночь?

– Что ты, – Астрид расплылась в участливой улыбке, – как можно. Это всего лишь бедное больное дитя.

Стоило захлопнуться двери за Зольдой, как улыбка исчезла с прекрасного юного лица. Перед йотуном снова была холодная и беспристрастная вёльва.

– Вытяни руку, – приказала она, вложив в свой голос столько силы, что она начала вихриться по маленькой, жарко натопленной комнатке.

Рука, словно живя отдельной жизнью, потянулась к решётке. Йотун с удивлением посмотрел на самовольную конечность.

– Очень хорошо, – довольно протянула она, потянувшись своим сознанием к щуплому тельцу, внутри которого билась совершенно иная, отличная от привычного понимания жизнь.

Существо, спрятавшееся за личиной когда-то жизнерадостного мальчишки, испуганно отпрянуло и забилось в дальний угол.

– Просто изумительно! – Астрид пришла в восторг от той гаммы чувств, которую испытывало существо. – Если ты меня боишься, значит понимаешь, кто я. И что могу с тобой сделать. Может, ты и говорить можешь?

Существо молчало, с ненавистью смотря на свою мучительницу.

– Не очень-то вежливо. А так? – вёльва надавила на его сознание своей силой. Мальчишку выгнуло дугой, если бы в его лёгких была хоть толика воздуха – он бы наверняка закричал. – Я научу тебя говорить. Это просто. В том, что ты меня понимаешь, я ни капли не сомневаюсь.