Текст книги "Закрыто на зиму"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zakryto-na-zimu-119553.jpg)
Автор книги: Йорн Лиер Хорст
Жанр: Политические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
16
После того как Лине забрала ключи от дома, пошел дождь. Чем ближе она подъезжала к берегу, тем сильнее наползал с моря туман и на лобовом стекле оседали жемчужины влаги. Низкие облака приглушали дневной свет и размывали все, что было вокруг.
Она трижды свернула не туда, прежде чем нашла правильный съезд на гравийную дорожку. Сплошные ухабы и грязные лужи. Другой, более тяжелый автомобиль оставил после себя глубокие наполненные водой следы от колес. Маневрировать было сложно.
Дорога извивалась три четверти километра по густому лесу, затем поднялась на возвышенность, так что Лине могла видеть, как скалы врезаются в море. Из-за тумана ландшафт был серым, с неясными очертаниями.
Автомобильная дорога закончилась на открытой площадке в тридцати метрах от дома. Дальше вела тропа, усыпанная битыми ракушками.
В центре площадки стоял большой серый фургон, обрызганный грязью с обеих сторон. Лине припарковалась перед густым кустом шиповника на другом краю площадки и вышла из автомобиля. Ее встретил соленый запах моря. Девушка втянула воздух.
Дом был таким же, каким она его запомнила. Немного на отшибе, покрашенный красной краской, с покрытой черепицей крышей и зелеными оконными ставнями.
Внизу у моря был причал для купания. Молчаливая чайка стояла на одном из дальних швартовых столбов, обратив клюв в сторону горизонта. Некоторые ступеньки ведущей в воду лестницы сгнили и рассыпались, но все равно этот вид навевал приятные воспоминания о детстве и о летних каникулах в доме дяди Георга.
В паре сотен метров отсюда, на Стейнхолмене, стоял мужчина в черном длиннополом дождевике. Перед глазами он держал бинокль и смотрел на северо-восток. Вероятно, он не заметил, как приехала Лине. Она посмотрела в том же направлении, но не увидела ничего, кроме серого монотонного ландшафта.
Чайка внизу на причале взмыла вверх и заскользила, описывая круги. Ее поддерживали потоки воздуха, так что не было нужды взмахивать крыльями.
Лине выгрузила пакеты со средствами для уборки и едой и понесла их в руках последний отрезок пути до дома. Широкая лестница из дерева вела на просторную деревянную веранду, построенную вдоль южной стены.
На верхней ступеньке лестницы лежала мертвая птица. Лине осторожно тронула ее носком обуви. Крылья раскрылись. Из острого желтого клюва вытекала слизь, и на дереве появилось пятно. Лине оставила птицу в покое и сняла дверной засов.
Ключ с трудом двигался в замке. Прошло много времени с тех пор, как здесь в последний раз появлялись люди, и это сделало замок несговорчивым. В конце концов у нее получилось провернуть ключ. И вот она стояла внутри, в полутьме. Воздух был спертый и затхлый. Тошнотворно пахло плесенью.
Она оставила дверь позади себя открытой и отыскала рубильник, включив свет под потолком. Плафон был заполнен мертвыми мухами и молью и оставил комнату в полутьме.
Она вышла из дома и убрала ставни, чтобы охватить взглядом все, что было внутри.
Мебель в просторной гостиной была завернута в белые простыни. Старая выцветшая мореходная карта Осло-фьорда висела на стене возле трех черно-белых фотографий в рамках. На другой стороне стену закрывали битком забитые от пола до потолка книжные стеллажи. Книги были разложены и так, и эдак, без какой-то очевидной системы. На деревянном полу лежали половики ручной работы.
Большой открытый камин отделял гостиную от прилегающей кухни. За исключением холодного серого пепла и остатков прогоревших поленьев в камине, все казалось опрятным и убранным.
В доме было еще четыре комнаты. Ванная, каморка и две спальни. Одна из них размером не уступала гостиной. Кроме широкой кровати там стоял секретер и высокое кресло с подголовником. Два больших окна выходили к морю. Туман сгустился, и мужчину на Стейнхолмене было не видать.
Лине вернулась на кухню и открыла кран. Холодная вода полилась в глубокий эмалированный чан. Она нашла водонагреватель и включила его. Горячая вода будет только через несколько часов, но Лине могла вскипятить воду в чайнике.
Холодильник был отодвинут от стены, дверца открыта. Лине воткнула вилку в розетку, подвинула холодильник на место и загрузила в него покупки.
Девушка освободила мебель в гостиной от покрывал и реанимировала старый транзистор. Затем она остановилась возле окна и задумалась о Томми, глядя в окно. О теплом взгляде темных глаз, о жилистых руках и крепких объятьях.
Никогда раньше у нее не было такого ощущения близости. Ощущения, от которого она зависела. Наверное, чем больше они отдалялись психологически, тем сильнее становилась физическая зависимость. Несколько недель назад ее будто громом ударило: она не может оставаться в этих отношениях. Пускай осознание было болезненным, она почувствовала облегчение. Ей нужно вернуть назад свою жизнь, встать на ноги. Глубоко внутри она всегда знала, что жизнь с Томми закончится катастрофой и горем, это не было очевидно только слепому. Темные стороны личности Томми сначала привлекли ее, но теперь они же оттолкнули.
Лине поёжилась, будто от холода, и подумала, что так бывает. Те качества, на которые первая влюбленность накидывает примиряющую вуаль, внезапно оказываются совершенно неприемлемыми, когда сильные чувства приглушаются. У них так и вышло. Тайная жизнь Томми, его ночные поездки и телефонные разговоры шепотом в ванной комнате заставляли ее чувствовать беспокойство и недоумение.
Серость снаружи начала сдавать позиции. По деревьям было видно, что начался ветер, он-то и заставил туман отступить.
Она присела и протянула руку к книге, торчащей на полке. Это был один из детективов Агаты Кристи. Шоколадная обертка служила закладкой и лежала ближе к концу книги. Лине открыла страницу, прочла несколько строк и снова закрыла.
В ее голове было полным полно хаотичных мыслей, сомнений, удивления. Хорошие и плохие воспоминания смешались. Идея провести несколько дней в доме была попыткой сбежать от мыслей, но, похоже, чтобы они отстали, одного старого детектива было недостаточно.
Одиночество и тишина вокруг нее не очень-то облегчали жизнь. Возможно, от мыслей не получится сбежать. Может, нужно встретиться с ними лицом к лицу…
Она подошла к сумке и вытащила компьютер. Села и открыла его, чтобы облечь в слова обрывки мыслей и чувства.
Сейчас она любила себя больше, чем тогда, когда встретила Томми. Раньше она была незрелой и неуверенной. Она по-прежнему оставалась неуверенной, но уже по-другому. Она знала больше о том, кем она является и чего хочет, больше знала о жизни. Она усвоила, что страсть может сделать с человеком, насколько живительной и в то же время губящей она может быть. Она стала более зрелой, теперь была пора двигаться дальше. Лине было двадцать семь лет. Когда-то она думала, что в этом возрасте человек уже становится взрослым. Состоявшимся. Как она ошибалась. Было самое время заняться жизнью. Время жить. Не в мыслях, не в прошлом или будущем, а здесь и сейчас.
Тогда ей не придется оглядываться, она перевернет страницу и откроет новую главу.
Лине снова глянула в сторону книги Агаты Кристи, взяла ее в руки и полистала. Все было так просто и понятно. Общество или какая-нибудь семья до глубины души потрясены убийством. Мисс Марпл появляется в кадре, собирает информацию, анализирует, раскрывает убийцу, гармония восстановлена. Тщательно срежиссированный мир, последовательный и прозрачный. В нем легко ориентироваться. Лине подумала, что хотела бы, чтобы кто-нибудь взялся написать сценарий к ее жизни таким же образом и все разрешилось просто, логично и счастливо.
Девушка снова подняла взгляд к окну. Море почти исчезло в сизых послеобеденных сумерках. Она еще какое-то время сидела, крутя в голове одну мысль. Потом стерла все, что написала про себя, и начала новое предложение: «Восьмого июля, чуть позже трех пополудни, обнаружили труп».
Она довольно кивнула. Хорошее начало для детектива.
17
Беньямин Фьелль прислал фотографии выгоревшего катафалка. Вид багажника заполнил собой экран компьютера в кабинете Вистинга. Открывшиеся взгляду детали не вселяли оптимизм.
На лежавшем внутри теле не осталось целой одежды. Черную обгоревшую кожу покрывали большие полопавшиеся волдыри.
Вистинг открыл следующий прикрепленный файл и получил фотографию головы крупным планом. Несколько клочков волос по-прежнему держались на разбитом черепе. Нос и губы сгорели, на месте глаз зияли глубокие дыры.
Теперь судмедэксперты едва ли могли получить какую-то информацию от вскрытия обуглившегося тела. Состояние зубов, возможно, поможет им установить личность жертвы, но для криминалиста-техника следов не осталось.
Вистинг жалел, что не снял лыжную маску с лица на месте преступления и не сделал несколько фотографий, которые помогли бы определить, с кем они имеют дело.
Нильс Хаммер появился в дверях. Большим и указательным пальцами левой руки он тер глаза к переносице.
– Вот во что превратилась наша работа, – сказал он и кивнул в сторону монитора. – Сидеть и пялиться в компьютер.
Вистинг отложил очки и взялся рукой за челюсть, которая снова начала болеть.
– Как дела с пунктами оплаты? – спросил он. – Ты получил электронные отчеты?
– Да-да, и что-то постепенно начинает вырисоваться, но сортировать данные получается не так быстро. – Хаммер присел. – Машин было больше, чем я думал. Если мы будем ориентироваться на двадцатиминутное временно́е окно, то всего через пункт на юг ехало триста семьдесят восемь автомобилей. Из них фактически целых двести шестнадцать машин вернулись обратно в тот же вечер. Проблема в том, что информация, которую мы получили от компании, собирающей оплату за проезд, состоит из одних номерных знаков. Я должен открывать каждый номер в регистре транспортных средств, чтобы найти сведения о машине и о владельце. Когда эта часть работы будет закончена, начнется самое интересное. Мне просто нужен был перерыв. Слишком много чисел и цифр за один подход. У меня голова кругом идет.
Кристине Тиис зашла в кабинет, прежде чем Вистинг успел что-то ответить.
– Теперь известно, – выпалила она. – СМИ прознали, что дом, в котором произошло убийство, принадлежит Томасу Рённингену. Им тоже не удается с ним связаться.
– Может, нам попробовать связаться с его зубным врачом? – предложил Хаммер и ткнул пальцем в монитор перед Вистингом.
Кристине Тиис скорчила гримасу и отошла к окну.
– Что мне говорить, когда они позвонят? – спросила она и выглянула в окно.
Вистинг открыл ящик стола, чтобы проверить, не завалялась ли там еще таблетка парацетамола.
– Мы подтверждаем, что это его дом, – Вистинг шарил по ящику. – И что нам не удалось выйти с ним на связь.
Тут мобильный телефон Вистинга зазвонил, и следователь захлопнул ящик, так и не найдя болеутоляющего. Посмотрел на экран, проверить, от кого звонок, и не смог сдержать довольной улыбки. Показал коллегам надпись на экране: Томас Рённинген.
Потом ответил, коротко и деловито, и утвердительно кивнул остальным, когда звонивший мужчина представился.
– Как я понимаю, вы пытались выйти со мной на связь, – сказал ведущий.
Вистинг подтвердил.
– Я не знаю, насколько вы осведомлены о случившемся, но мы должны с вами поговорить.
– Новости я слышал. Это случилось в моем доме? Вы поэтому звонили?
– Да.
– Этого я и боялся, я уже еду к вам.
– Когда вы сможете быть у нас?
– Примерно через час, но я надеялся, что мы могли бы встретиться в другом месте, не в полицейском участке. Я полагаю, там полно журналистов.
– О чем вы?
– Мы не могли бы не встречаться открыто в участке?
– Мы что-нибудь придумаем. – Вистинг погладил себя по опухшему подбородку, и его озарило. – Давайте пообщаемся у меня дома.
– У вас?
– Да, я все равно собирался заехать домой.
– Я буду весьма признателен, если у нас получится провести встречу таким образом.
Вистинг никогда так раньше не делал, но не имел ничего против. Во время допроса важно создать для свидетеля расслабляющую атмосферу. Следователь продиктовал свой адрес на улице Германа Вильденвея и через час сам припарковался возле подъездной дорожки.
Сюзанне стояла под большой березой в саду и сгребала мокрую осеннюю листву. Она нашла его черные резиновые сапоги и пару садовых перчаток в кладовке. Женщина выпрямила спину и улыбнулась, когда его увидела. Прислонила грабли к стволу дерева, стянула перчатки с рук и подошла к нему.
– Как приятно, – сказала она и поцеловала его.
– Ты такая молодец, – улыбнулся он, посмотрев через ее плечо.
– Я люблю работать в саду. Так легко думается.
– И о чем ты думаешь?
– Об этом я могу рассказать в другой раз.
Она рассмеялась и снова поцеловала. Сделала шаг назад и принялась рассматривать его лицо.
– Как ты?
– Болит, – пожаловался он и направился к входной двери. – Я должен найти обезболивающее.
– Ты поэтому домой пришел?
– И поэтому тоже. – Он улыбнулся ей. – У нас будут гости.
– Кто же?
– Томас Рённинген.
Она повторила имя, казалось, не понимая, что он имел в виду.
– Рённинген – свидетель по делу, – объяснил Вистинг. – В его загородном доме нашли труп.
– Он как-то с этим связан?
– Как раз попробую это выяснить.
– И ты будешь говорить с ним здесь?
– Так было удобнее всего.
Сюзанне стянула с себя большие сапоги.
– Странно получается, – протянула она.
– Что странного?
– Мы вчера смотрели на него по телевизору, а сегодня он придет сюда.
Вистинг нашел коробку парацетамола в кухонном шкафчике. Наполнил стакан водой из-под крана и положил две таблетки в рот. Сюзанне поставила кипятиться воду для чая.
– Лине заезжала, – рассказала она. – Забрала ключи от дома.
– У тебя не получилось уговорить ее остаться у нас? – спросил Вистинг и уселся возле окна.
– Я ей предложила, но она сказала, что ей нужно немного времени для себя.
– Как она вообще?
– На вид все в порядке, но мне совсем не нравится, что она будет в Вэрвогене совершенно одна. Я думала, может, мне туда съездить.
Вистинг отпил приготовленного ею чая. Ему нравилось, что Сюзанне заботится о Лине.
– Она ведь именно этого хотела. Побыть немного одной.
– Все равно, – сказала она и кивнула на серость за окном. – Сообщили об ухудшении погоды.
В дверь позвонили прежде, чем они успели допить чай. Вистинг пошел открывать.
Томас Рённинген был ростом ниже, чем предполагал следователь. На ведущем были джинсы, под плотной курткой виднелся черный свитер с высоким горлом. Мужчина протянул руку, в голубых глазах плескалось дружелюбие. Вистингу подумалось, что они здороваются как старые знакомые.
Следователь проводил гостя в квартиру. Известный ведущий повесил куртку в прихожей и снял обувь. Поприветствовал Сюзанне и последовал за Вистингом на второй этаж в лофт-гостиную.
Рённинген стоял у окна, пока Вистинг доставал бумагу и ручку. Дневной свет практически полностью исчез с пепельного цвета неба.
– Вид, должно быть, фантастический, когда погода хорошая, – подал голос Рённинген.
– Вы абсолютно правы, – подтвердил Вистинг и пригласил шоумена присесть.
– Вообще, мы могли и по телефону поговорить, – сказал Томас Рённинген и занял место на диване. – Я ничего не знаю о произошедшем.
Вистинг сел напротив него и включил небольшой диктофон, что придало ситуации чуть более официальный тон.
– Все же хорошо, что вы смогли найти время.
Собеседник кивнул.
Допросы всегда проводились с одной целью. Получить новую информацию. Вистинг часто размышлял о том, что по сути это было игрой между двумя людьми, каждый из которых владел своими знаниями об одном и том же деле. Полицейский должен был вести диалог и задавать наводящие вопросы. Другой же участник беседы должен был делиться информацией. Иногда происходило так, что допрашиваемый так хорошо владел навыками коммуникации, что забирал контроль над некоторыми частями допроса и полицейский вместо того, чтобы собирать информацию, сам делился ею.
Томас Рённинген был профессиональным собеседником. В случае если он связан с этим делом сильнее, чем пытается представить, Вистингу нужно поостеречься. Он положил блокнот на колени и открыл чистую страницу, подав сигнал собеседнику о том, что допрос начался.
– Когда вы последний раз были в дачном доме?
– Четырнадцать дней назад. С пятницы на понедельник.
– Вы были там один?
– Да.
Вистинг бросил взгляд на диктофон. Из журналов о звездах он знал, что Томас Рённинген в разводе. Его называли привлекательным мужчиной и в течение последних нескольких лет связывали со многими известными актрисами и музыкантшами.
– Вас никто не навещал?
Томас Рённинген задумался на секунду.
– Нет, вообще-то нет. Я сейчас пишу книгу, и хочется быть в одиночестве.
– Книгу?
– Обо всем том, что не показывают по телевизору, – усмехнулся Рённинген. – О том, что происходит за кулисами и после того, как освещение камер гаснет. Я провел уже почти двести программ, принял более тысячи гостей. Каждый представитель элиты норвежского общества был у меня. Цвет предпринимательства и члены королевской семьи, порнозвезды и знаменитые преступники. Ясное дело, из такого должна получиться книга.
Вистинг улыбнулся в ответ и продолжил:
– Кто еще, кроме вас, имеет доступ в дом?
Томас Рённинген повернулся на стуле. То, как напрягся мускул в уголке глаза, заставило Вистинга заподозрить, что вопрос оказался неприятным.
– Я не понимаю, куда вы клоните. Суть в том, что тех, кто вчера был в моем доме, я не приглашал.
– Извините.
Вистинг положил ручку в открытый блокнот. Ему следовало лучше сформулировать, чего он ждал от допроса. Неуверенный свидетель – это плохой свидетель.
– Речь идет о том, чтобы сузить круг поисков, – объяснил он. – Криминалисты-техники собрали отпечатки пальцев и образцы ДНК. Мы должны исключить людей, имевших в последнее время законный доступ в дом, только тогда мы сможем быть уверенными в том, какие следы оставил преступник. Нам понадобятся ваши отпечатки пальцев. Если расследование затянется, то нам будет важно снять отпечатки пальцев ваших гостей.
Томас Рённинген откинулся назад на стуле. Едва заметные движения лицевых мышц отражали работу его мыслей.
– Я не знаю… – начал он, но прервал сам себя так же, как Вистинг привык видеть по телевизору, и вместо этого сказал: – Позвольте мне попробовать разобраться. Мой дом – место преступления, убийства.
Вистинг кивнул.
– Как я понял, убитый был найден в коридоре возле входной двери, – продолжил Рённинген. – Его убили в коридоре или в самом доме?
– Его убили в коридоре, – сообщил Вистинг. – Когда он заходил внутрь, убийца уже был в доме.
Вистинг замолчал и задумался, не разболтал ли он слишком много. Он должен был помнить о том, что Рённинген наверняка будет давать интервью и ссылаться на то, что узнал.
– Взломщики?
– Есть такая теория.
– Что они украли?
– Взлому подверглось несколько домов. Мы считаем, что они искали домашнюю электронику, которую легко можно пустить в оборот. Что у вас было в доме?
– Электроника была, а еще ноутбук, на котором я работал, когда оставался там.
Вистинг воссоздал в голове обстановку внутри ограбленного дома.
– Он стоял на столе в гостиной, – добавил Рённинген.
– Скорее всего, его там больше нет, – констатировал Вистинг. – Там лежало несколько страниц рукописи.
Томас Рённинген состроил гримасу.
– Это был древний ноутбук, и резервные копии у меня есть, разумеется, но мне совсем не нравится мысль о том, что моя работа может попасть в чужие руки.
Вистинг снова взял ручку. Рённинген сместил фокус и избежал вопроса. Казалось, что ему совсем не хочется рассказывать, кто еще, кроме него, пользовался домом. Все время, пока он говорил, его руки были беспокойны. Здесь он вел себя совсем иначе, не как на телевидении. Обычно беспокойство было признаком сложных и неприятных ощущений.
– Кто еще, помимо вас, бывал в доме? – Вистинг снова задал вопрос.
– Несколько гостей летом… Известный таблоид «Смотри и слушай» сделал репортаж. Приезжали коллеги из НРК.
Томас Рённинген перечислил несколько имен, рассказал обо всех своих летних гостях, пока Вистинг записывал. Подавляющую часть гостей составляли блондинки значительно моложе самого хозяина дома.
– А еще меня навещал Давид Кинн с друзьями, – добавил известный шоумен. Теперь список выглядел законченным.
Вистинг не смог скрыть свое удивление.
– Инвестор?
Томас Рённинген кивнул. Давида Кинна пресса называла финансовым акробатом и рыцарем банкротства. Он принимал участие в азартных играх и пирамидах, несколько лет назад его осудили по статье «мошенничество», после того как он одолжил крупную сумму наличными, которая оказалась получена преступным путем. Последние заголовки прессы рассказывали о том, как за Кинном охотятся черные коллекторы.
– Он был гостем моей программы на Пасху, – объяснил Рённинген. – Летом у нас была пара деловых встреч, но никаких договоренностей мы не заключали.
Вистинг не проронил ни слова в надежде на то, что ведущему программы будет неловко молчать и он, как водится, заговорит.
– Он арендовал дом на несколько недель в конце лета, – в конце концов произнес Рённинген. – Я не знаю, кто его посещал или жил с ним.
– Несколько недель?
– Три. С четвертого по двадцать пятое августа.
Вистинг взял ручку и записал «Давид Кинн» в самом верху страницы.
Список гостей получился длинным, лоб ведущего прорезала морщина.
– Вы знаете, кто убитый? – спросил он.
И снова он меняет тему разговора.
– Точно мы пока сказать не можем, – сказал Вистинг так туманно, как только смог.
Томас Рённинген кивнул в сторону блокнота.
– Вы думаете, это мог быть кто-то из них?
Вистинг скользнул взглядом по странице.
– А вы думаете, мог? – следователь вернул вопрос.
Ведущий программы задумался, прежде чем отрицательно покачать головой.
– Я думаю, то, что это произошло в моем доме, случайность, – сказал он и рубанул рукой воздух, Вистинг видел по телевизору, что он обычно делал так, когда хотел перейти к новой теме.
– У вас, должно быть, сложная работа, – продолжил Томас Рённинген. – Требующая много усилий. Разве нет?
– Это и делает ее интересной.
– Я впечатлен тем, как талантливые следователи вроде вас могут видеть связи, которые другие не замечают.
Вистинг понимал, почему гостям нравится Томас Рённинген, отчего они так легко ему открываются. У него совершенно естественно получалось быть лидером, но вместе с тем направить все внимание на собеседника. Красноречие и шарм создавали приятную атмосферу. Такой харизмой нельзя было обзавестись, научиться ей. И все же сказанное ведущим сейчас больше казалось отвлекающим маневром, чем истинным мнением.
– Где вы были вчера вечером и ночью? – спросил Вистинг, не продолжая разговор, к которому его приглашал ведущий.
Томас Рённинген улыбнулся и снова сменил позу.
– Может быть, вы думаете, что у меня лучшее в мире алиби, миллион телезрителей, но правда в том, что все видят на экранах запись. Программа идет тем же вечером, в неизменном виде.
– Так где вы были?
– Дома. Один.
– Мы пытались дозвониться вам и даже отправили полицейских к вашей двери сегодня утром.
Томас Рённинген понимающе кивнул.
– Я выключил всё, – сказал он. – Мобильный телефон, дверной звонок, телевизор. Всё. Я вернулся домой около семи и сел писать. Работал почти до пяти утра, потом просто упал в кровать. Когда проснулся, включил мобильный телефон, прочитал сообщения и позвонил вам.
Вистинг задумался, как можно было подтвердить алиби. Если Рённинген использовал компьютер, подключенный к домашней сети, весь трафик регистрировался. Он пока отложил эту мысль и задал еще несколько обычных вопросов. Часовая беседа с ведущим помогла создать немного другой образ, отличающийся от того, который было привычно видеть по телевизору. В Рённингене было что-то напускное, неестественное, с телевизионного экрана этого видно не было.
Вистинг проводил гостя. Моросящий дождь сделал матовым свет от фонарных столбов.
– Куда вы сейчас направитесь? – спросил Вистинг.
Томас Рённинген застегнул замок на куртке и сунул руки в карманы.
– Я думал поехать в дом и посмотреть, что там. Вы думаете, получится?
– Наши криминалисты по-прежнему там. Полагаю, они вас не пустят.
– Проедусь и потом отправлюсь домой.
Они пожали друг другу руки на прощание. Томас Рённинген сел в машину и выехал задним ходом с парковки.
«Мы топчемся на месте, – подумал Вистинг в порыве внезапной обреченности. – Стоим без движения и даже не знаем, что ищем. Будто находимся в огромной пустой комнате».
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?