Текст книги "Последний рыцарь Тулузы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/posledniy-rycar-tuluzy-158117.jpg)
Автор книги: Юлия Андреева
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Подлинное предсказание астролога
Ночью я расставил стражу, еще раз обошел посты. Возле кухни меня уже ждал хозяин гостиницы, рядом с которым стояла девчонка. Увидев меня, она залилась было слезами и даже попыталась сбежать, но отец тут же отвесил ей оплеуху, и она сделалась более любезной.
Отдавая отцу задаток, я объяснил прелестнице, что она нужна не мне, а молодому господину, после чего она заметно приободрилась, утерла сопли и даже улыбнулась мне.
– Господин сам послал за мной? – лукаво улыбаясь, она заглянула мне в глаза. – Я что – понравилась ему? Да?
– Понравилась не понравилась, делай свое дело и ни о чем не спрашивай. Мой сеньор не знает, что ты придешь, может, даже будет гнать. Но, если все получится, я немало заплачу твоему отцу, да и для тебя лично что-нибудь останется, – я вынул из кошеля золотую монетку и покрутил ею возле носа девчонки. Она с удовольствием кивнула, глаза заблестели.
Мы поднялись по лестнице, и я постучался у двери Раймона. Ответом мне была гробовая тишина. Возможно, молодой хозяин спал или не желал общаться. Я подтолкнул девку в комнату и осторожно прикрыл за ней дверь.
В конце концов, мое дело было уберечь мальчишку от поджидавших его неприятностей, а решись он уйти в общину, оттуда ему лежала прямая дорога в холодную могилу. Уж лучше тогда так, как сказал астролог, оставаться на престоле и быть катаром, правда, не Совершенным катаром, это он загнул, верить, посещать мессы, поощрять Церковь Любви и защищать ее прихожан. В конце концов – не самый плохой вариант. Граф католик или катар, какая, в сущности, разница, если в Тулузе при этом будет тишь, гладь, да божья благодать. Хотя чего-чего, а тишины там отродясь не было и никогда уже не будет.
Я притулился около дверей, прямо на полу, подпирая спиной стену.
Конечно, Раймон будет сердиться, может даже попросит отца примерно наказать меня за этот ночной гостинчик, но, с другой стороны, если он совершит грех прелюбодеяния во время строжайшего катарского поста, его посвящение придется отложить. Правда, он может со зла прибить девчонку. Хотя, убить без оружия сложно. Простолюдинки достаточно сильны, а эту, по всей видимости били не однажды, и вот же выжила, расцвела…
Дверь скрипнула и я поднялся на ноги, ожидая всего что угодно. На пороге стояла девчонка.
– А где господин-то? Нет его в комнате? – Она казалась растерянной. Я оттолкнул ее и влетел в комнату.
Ну, я дурак, расставил стражу, а птичка уже давно упорхнула!
Одним прыжком я оказался внизу, велел поднимать людей, и обыскивать гостиницу и окрестные улицы.
Воины поднимались быстро и почти что бесшумно, но я не думал о них, полагаясь на своего выдвиженца. Прихватив с собой троих лучников, я пошел через площадь к дому астролога.
Небо было черно словно вороново крыло, ни тебе звездочки, ни луны. Город спал, но в доме старого Иоганеса Литтенбаха горел свет. Оставив лучников у дверей, я отыскал садовничью лестницу и, приставив ее к стене, поднялся на плоскую крышу.
Внизу подо мной в личных покоях астролога горел свет, и слышались голоса. Я лег на пузо и заглянул на расположенный подо мной балкончик, куда как раз в этот момент вышли сам астролог и сопровождающий Раймона учитель-катар. Ситуация становилась все интереснее и интереснее.
– Мне не следовало соглашаться с вашим предложением, брат Христиан, – услышал я писклявый голос астролога. – Во имя всего, что вам свято, во имя милосердия, юному Раймону не место на тулузском престоле. Ему вообще нельзя давать никакой власти.
– Судя по тому, что вы мне сообщили, дражайший брат, наша вера будет подвергнута невиданным доселе гонениям, что мать наша Тулуза будет в огне и пепле, и только Раймон Шестой сумеет спасти ее.
– Да. Но ценою невыносимых страданий! Ценою позора, гонений и разочарований. Ценою права на спасение и вечной жизни, наконец! Сатурн в таком положении, что… боюсь это даже произнести, но все показывает на то, что у Раймона не будет даже собственной могилы, что, согласитесь, уже слишком! Во имя милосердия, благочестивый брат. Неужели вам – его наставнику не жалко бедного мальчика? Заклинаю вас, милейший, отпустите его, и да не прольется кровь агнца даже ради спасения Тулузы!
– В Тулузе тысячи моих братьев, во Франции, Англии, Аквитании и Италии десятки, может быть сотни тысяч, а вы говорите о жизни одного мальчика?
– Уверен, так же говорили и во времена Христа, – вздохнул астролог. – Тогда тоже решили, что человечество и один человек – несопоставимые понятия, тем не менее, мы до сих пор содрогаемся при одном воспоминании об этой жертве. Не знаю, как вам любезный синьор, а мне невыносимо думать, что ради меня была пролита сея драгоценная кровь, что Он страдал ради меня! Вы знаете, крест на моей груди – это пустой крест – крест без распятого, крест символизирующий раскрывшийся дух человека, а не муки и пытки…
– Раймон не Христос, я давно знаю этого мальчика. У него на редкость плохие наклонности, он сластолюбив и похотлив – постоянно засматривается на женщин, любит роскошь, подвержен гневу и злобе. Словом, мне не жалко Раймона. Признаться, я не могу понять, почему именно Романе избран жертвенным агнцем? До сих пор я считал, что жертвой может стать лишь самый чистый, самый лучший из людей, но Раймон… Раймон – это маленький дьяволенок, и ничего больше.
– Так вы хотите распять дьяволенка? Принести его в жертву? Простите, но я мог бы обвинить вас в своеобразной мести дьяволу…
– Ради спасения своих братьев я принесу тысячу таких дьяволят, больше. Мне безразлично, как вы это назовете. Раймон никогда не станет Совершенным, он будет сидеть на троне Тулузы и защищать нас – катар. И это будет правильно и справедливо. Аминь.
– Аминь. – Прозвучало у меня за спиной. Я дернулся. Рядом со мной стоял Раймон.
Искушение Раймона
– Прирезать? – я тихо тронул Романе за плечо, он отвернулся, смахивая слезы.
– Астролога? Бог с ним – пусть живет, небо коптит, что мне до него, только грех на душу брать.
– А катара? – Я первым ухватился за лестницу, поддерживая мальчика.
– Перед посвящением? Дурак.
– Так вы все-таки собираетесь? – От волнения, я чуть не потерял равновесие, но вовремя удержался на месте, прижимая лестницу и стоящего на ней Раймона к стене.
– Это мой путь. Астролог же сказал – подальше от власти.
– Но он еще сказал, что вы избраны, что без вас Тулуза погибнет. Все мы…
– Что мне все? – Раймон презрительно засмеялся. – Как рассветет – в общину. Я был кротким месяц. Если здесь еще немного поживу, точно кого-нибудь порешу.
Мы достигли земли, и я, спрыгнув, подал Романе руку.
Весь следующий день мы провели в седлах, редко отдыхая и варя на привалах походную кашу. Романе был мрачнее обычного и ни с кем не разговаривал. Двигались мы, однако, медленнее, чем в прошлый раз, поэтому к Ла-Рош-сюр-Йон, где собирались заночевать, не успели добраться до заката.
Сумерки делали леса таинственными и волшебными. Один из воинов взял в руки трехструнную гитару и тихо запел старинную балладу. Романе не захотел заночевать в лесу, и мы двигались теперь по проселочной дороге в сторону ближайшей деревеньки, где рассчитывали найти приют.
Меж деревьев невдалеке поблескивало озерцо. Над водой клубилась легкая дымка, точно шарф подводной дамы. Чьей-то дамы сердца. Интересно, есть ли у меня сердце? А у Раймона? А если сердца нет, полагается ли иметь даму сердца?
Благодаря моему росту и телосложению многие бывалые воины почитали меня за старшего. Мне же шел двадцать первый год жизни. Никчемной, если подумать, жизни. Моей дочери уже, должно быть, исполнилось года два, жива ли она? Хотя, что с ней сделается?
Я чуть было не заснул в седле, когда кто-то из лучников толкнул меня в бок. Я тут же протер глаза. Откуда-то доносился устойчивый запах гари.
– Деревня должна быть справа? – Я поднялся на стременах и сделал отряду знак остановиться.
– В чем дело? Там, должно быть, разбойники грабят крестьян! А мы, рыцари, будем стоять и смотреть? – налетел на меня Раймон.
– Зачем же смотреть, можно и отвернуться. – Я сплюнул. – Мое дело доставить вас в целости и сохранности, а не бегать по полям и лесам за лихими людишками, да в поисках чужих стрел для своего мяса.
– Тогда я сам пойду в деревню. И пусть меня убьют! – Конь под Романе рыл копытами землю.
Я махнул старшему, чтобы тот подъехал поближе. Решение далось мне не малыми усилиями. Раймон молод и безоружен. Его нужно охранять, но и людям нужна помощь. Я разделил отряд надвое. Половину отослал вперед в горящую деревню, с другой половиной решил пройти мимо, по возможности не ввязываясь в бой и защищая Раймона.
На первый взгляд все складывалось вполне нормально, но не успел передовой отряд скрыться за поворотом дороги, а наш перестроиться для нового марша, как вдруг на дорогу рухнуло здоровенное дерево, напугав коней, скачущих перед отрядом, герольдов. Двое юношей рухнули наземь, я схватил поводья коня Раймона левой рукой, и, прикрывая себя и молодого хозяина щитом, повернул на боковую тропку.
Идущие за нами повозки с провиантом и оружием не могли повторить этого маневра, и оказались отрезанными.
Несколько воинов последовали за нами, но я сосредоточился на защите Раймона, полагая, что лучники сумеют позаботиться о себе сами.
Сразу две стрелы врезались в мой щит, я пришпорил коня, не разбирая дороги, и стремясь любой ценой вырваться из кольца засады.
Ветки стегали нас по плечам, под Романе встрепенулась, встала на дыбы и тут же рухнула лошадь. В последний момент я успел сгрести юного господина и перетащить его на круп своего коня.
Вскоре мы вырвались из леса, и тут же навстречу моему коню вылетели два всадника. Я спихнул Раймона на землю, и он скользнул в густую рожь, сам же я бросил на землю щит, и, обнажив огромный меч, ринулся навстречу врагам. Меч первого всадника оказался на локоть короче моего. Так что я успел сразить противника еще до того, как его меч сделался для меня опасным, после чего мой конь умчал меня навстречу со вторым нападавшим. Не успев поднять меч во второй раз, я развернул его острием навстречу врагу, точно это не меч, а турнирное копье, и наклонил голову так, чтобы через прорезь в шлеме не видеть, что произойдет.
В последний момент конь подо мной дернулся, а меч с глухим чавком вошел во что-то твердое. Я чуть было не вылетел из седла, ошалело сбрасывая с себя еще дергающееся тело противника и обливаясь его кровью.
Давясь кровью и пеной мой конь сделал еще пару шагов и рухнул в траву. Оказывается меч второго нападавшего чиркнул его по шее, так что после сшибки я скакал на мертвом жеребце.
Я огляделся. Стемнело. В лиге от меня догорала деревня, оттуда слышались крики и звуки боя. Романе я оставил к югу от деревни. Не вытирая меч я побежал, что было сил, в ту сторону, где по-моему, ждал меня молодой господин.
Когда я почти уже разглядел накренившееся дерево, и стоящего под ним человека, откуда ни возьмись на меня набросились трое убийц.
Увидев, что мне не до него, безоружный Раймон зашел за дерево слившись с ним. Я бился как черт, со стороны деревни мне на помощь бежал паж Людовик. Ловко орудуя цепью, он взял на себя одного из нападавших, стараясь садануть врагу по открытой голове или затянуть это гибкое оружие на шее.
Отбиваясь от своих противников, я не мог отослать Людовика к Раймону, или послать его за подмогой. К слову, оба моих разбойничка были отличными мечниками, так что мне пришлось повозиться, прежде чем удалось обезоружить хотя бы одного из них, отрубив ему кисть руки, все еще сжимающую меч.
Я оглянулся в сторону Раймона, но вместо него увидел лишь одетую в светлую рубашонку босоногую девочку, со всех ног улепетывающую от несущегося за ней негодяя. С той стороны уже пылала рожь. Валяющийся у меня под ногами негодяй тщетно пытался остановить кровь, сжимая искалеченное запястье и вопя так, что я не слышал ни криков девочки, ни звона наших мечей. Раймона я не видел.
Отбивая очередной удар, я заметил, что паж, наконец, уязвил своего противника, саданув ему цепью по глазам.
Присев я пропустил над своей головой меч, срезавший мой плюмаж и одновременно с тем увидел, что разбойнику удалось-таки схватить девку за длинную косу. Остановив ее бег, он бросил беглянку на землю и покрыл ее своим телом.
В тот же момент слева от меня послышался стук копыт и возникший точно из-под земли, а точнее из моря огня всадник, чуть было не затоптал меня своим конем.
Отчаянным движением я отсек, наконец, голову своего пешего противника, и кинулся под копыта коня, пытаясь проткнуть брюхо животного.
В тот же момент лошадь обрушалась на меня всем своим весом, дергаясь в предсмертных судорогах и нанося мне новые и новые удары мощными копытами.
Как потом выяснилось, несколько наших лучников, которых я отправил в деревню в составе передового отряда пришли к нам на подмогу, заметив, что мы попали в засаду. Один из них и сразил вражеского коня, попав стрелой ему в глаз.
Выбравшись из-под конской туши, я не сразу сумел понять, что все закончилось, крутясь на месте с обнаженным мечом в руках и ожидая нового нападения.
Горела рожь, вместе с ней горели свежие трупы людей и животных.
Спасший меня лучник деловито вытаскивал из головы коня свою стрелу. Увидев, что я смотрю на него, лучник кивнул мне продолжая свое дело. Двое наших тут же, стаскивали кожаные доспехи и сапоги с мертвого разбойника. Того, который по моей вине утратил кисть, тащили к дереву, по дороге налаживая веревку. Тут же веселый и возбужденный больше обычного Людовик хвастал перед своим командиром недавно совершенным подвигом, помогая тому стягивать с раненого плеча порванное в нескольких местах, красное от крови и черное от копоти сюрко. Словом, воины занимались привычными делами.
Я нашел глазами Раймона. Мальчишка стоял посреди пылающей ржи с окровавленным мечом в руках и плакал. Перед ним на коленях стояла спасенная им девочка и тоже выла, что было сил, цепляясь за его одежды и целуя ноги.
Коса девчонки была толщиной с мою руку, и это было удивительно красиво.
Меж тем, безрукого раздели донага, и удавили на яблоне. Я услышал стон, чуть ли не у меня под ногами – лучник вырывал стрелу застрявшую в груди еще живого разбойника. Спокойно и деловито его друзья искали свои стрелы, изымая их из трупов и раненых.
Я подошел к Раймону и приобняв его за плечи подвел к остальным. Он плакал.
Несмотря на то что просьба графа любым способом помешать его сыну выдержать пост и получить посвящение неожиданным образом исполнилась, мне было искренне жалко Романе, потерявшего свою мечту не из-за собственного неразумного или злого проступка, а поднявшего меч ради того, чтобы защитить женщину.
Утро застало нас за похоронным делом. Из ста отборнейших тулузских воинов у меня осталось восемьдесят. Причем пятеро опасно раненных. Добравшись до соседней, не потревоженной разбойниками деревни, мы потратили сутки на приведение себя в должный вид, а также покупку лошадей и провианта. Раненых нам пришлось оставить там, снабдив их какими-то деньгами, и пообещав выслать за ними отряд. Потеряв двадцать человек, я не хотел утратить еще и этих пятерых. Замечательно, что ни Раймон, ни я не были ранены. Несмотря на то что на мне, что называется, не было живого места, а лицо опухло и почернело от синяков, я старался не думать об этом.
Бриллиантовый крест
Отъезд отряда был запланирован на следующее утро, ночью Раймон велел через пажа, развлекающего господина вечерними песнями, чтобы я пришел к нему.
– Анри! – Раймон велел мне приблизиться к своему жесткому ложу, – я хотел поговорить с тобой. Милый Анри. – На секунду он посмотрел на мое лицо и отвел взгляд. – Я нарушил пост и прикоснулся к оружию. – Он глубоко вздохнул. – Это значит, что мечте моей не суждено сбыться. Я потерпел поражение и после возвращения в Тулузу отец подберет мне невесту. А значит, я никогда, никогда уже не смогу… – он сжал кулаки. – Катары ни за что не согласятся принять человека, не выдержавшего испытания. Горе мне! Горе! Горе! – Он ударил кулаком по деревянному настилу, на котором лежал.
– Зато наши рыцари будут прославлять вас за этот подвиг, трубадуры будут петь прекрасные песни, которые не умрут в веках! Ваша жертва сеньор никогда не будет забыта и потомки…
– Молчи Анри! Молчи. И без тебя тошно! – Раймон вдруг порывисто сел, стиснув мою руку. – Анри – ты друг мне? Ты выполнишь то, о чем я тебя попрошу сейчас? Поклянись, что исполнишь одно мое желание, и я вознагражу тебя по-королевски.
– Мне ничего не нужно, мессен, – я поцеловал руку Раймона. – Клянусь вам, что я постараюсь сделать все, что вы прикажете, если это не будет расходиться с приказом вашего благородного родителя и уставами рыцарского ордена, к которому мы оба принадлежим.
– Можно подумать, что ты чтишь устав, – ухмыльнулся Романе.
– Если бы я его не чтил, меня бы оттуда давно уже попросили, а значит, я не смог бы сопровождать вас на собраниях. А зачем нужен телохранитель, который не может везде следовать за своим господином?..
– Ты не можешь думать ни о чем другом, кроме собственной выгоды. – Раймон поморщился, брезгливо отталкивая мою руку. – Короче, ты помнишь девку, которую я спас?
– Конечно. Ее коса снится мне по ночам. Трубадуры… – Я почувствовал неладное.
– Я приказываю тебя взять нескольких проверенных воинов, отправиться в ту деревню и перерезать всех оставшихся там жителей от мала до велика. Что же касается этой белокурой ведьмы, то я хочу, чтобы ты сначала отдал ее лучникам, а затем отсек голову и, привязав ее за косу к нагруднику своего коня, вернулся ко мне.
– Но мессен! Спасти прекрасную донну, для того чтобы после убить ее?! – не заметив как, я перешел на крик.
– А разве она не убила мою мечту? Разве она не разрушила все то, к чему я так стремился? Что желал всей душой? Что тебе жизнь какой-то крестьянки рядом со страданием твоего сеньора?! Отвечай – ты сделаешь это или нет?!
– Нет. – Я встал на колени перед Раймоном. – Ваш отец не одобрил бы такого решения, да и вы сами уже завтра пожалеете о своем приказе. Я не сделаю этого.
– Но мой отец покарает тебя за ослушание!
– Пусть покарает. Я рыцарь и призван защищать мирных людей, а не убивать их словно ночной разбойник. – Я встал и повернулся уходить.
– Постой! – Раймон схватил меня за плащ. – Постой, Анри! После смерти моего отца я стану графом и тогда мне понадобятся верные и готовые на все ради меня люди. Я отдам тебе пост главнокомандующего всеми тулузскими войсками, Анри! Разве не стоит пост главнокомандующего жизни одной простолюдинки? Ты поедешь в деревню ночью, когда все спят, возьмешь с собой пятерых преданных людей – никто не узнает о том, что произойдет. А если слухи все же дойдут до моего отца – ты всегда сможешь сказать, что это я принудил тебя совершить мою месть.
Я задумался. Пост главнокомандующего и вправду был королевской наградой, да и девчонка, с ее сказочными волосами, была для меня желанным подарком.
– Хорошо. Я выполню все, что вы приказываете. – Я поклонился Раймону.
– Выполнишь?! – Его лицо теперь искажала гримаса ужаса. – Но ты же сказал, что долг рыцаря защищать мирных людей.
– Я клялся Тулузе, а это Анжу.
Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу.
– Хорошо иди, – наконец выдавил из себя Раймон. – Повеселись там как следует.
– Да уж, этого я не упущу.
Обойдя деревню и собрав пяток своих верных людей, я велел им взять с собой по колчану стрел и опоясаться мечами, после чего мы сели на коней и поскакали знакомой дорогой.
Деревня, защищая которую я потерял двадцать человек, была сожжена лишь наполовину. Возможно, следовало незамысловато подойти к деревне с разных сторон и подпалить оставшиеся после набега разбойников дома, но я боялся, что в общей панике могу не сыскать длинноволосую. Поэтому я решил явиться в деревню открыто, и, собрав жителей возле церквушки, сначала отделить от всех девку, и только после этого цинично расстрелять всех находившихся там крестьян. Мой план одобрили лучники. Поль, который был в деревне после сражения, закупая провизию, предложил поехать вперед, так как его там уже знают, а значит, примут как старого знакомого и не почувствуют подвоха.
Мы уже хотели въезжать в деревню, когда за нами на дороге послышался стук копыт, а в лесу замигали факелы. Мои ребята взвели тетивы, готовые поразить первых нападавших, но неожиданно пред нами предстал сам Раймон в окружении наших же воинов.
– Неужели, Анри, ты действительно собрался совершить такое?! – закричал он своим ломающимся юношеским голосом. – Хлыст в его руках свистнул в воздухе больно ужалив меня в щеку.
– Должность главнокомандующего – хорошая плата. – Я стер кровь и опустился перед Раймоном на колени. Меня душили обида и стыд. – Вам хорошо известно сеньор, что я дворянин и рыцарь, и вы, чтобы я ни совершил ужасного, не имеете права бить меня словно какого-нибудь простолюдина.
– Ты продал свое рыцарство за тридцать сребреников! – Он снова поднял хлыст, но теперь уже я перехватил его, дернув к себе и обезоружив не ожидавшего подобного маневра подростка.
Неожиданно Раймон соскочил с лошади и, упав на колени, порывисто обнял меня за плечи.
– Прости меня, Анри, – брат мой! Чем я лучше тебя, если хотел заглушить боль собственной души чьим-то страданием! Чем я, приказавший убить, лучше тебя, который готов убить по первому же приказу? Ничем – друг, брат мой! Моя душа погублена и проклята во веки веков. Прости меня, брат мой. – Разорвав на груди шнурки сюрко, он сорвал с себя золотой с бриллиантами крест и, поцеловав его, надел на меня. – Не было еще в мире человека более дорогого мне, чем ты! Прими же мой крест! Прими его, как я теперь принимаю на себя твои грехи!
Он заплакал, и поднявшись, снова скользнул в седло своего коня.
– Запомни Анри, придет час суда, и тогда я взойду на голгофу, но первым делом отвечу за все твои прегрешения, потому как теперь, я твой должник, и долг свой я отдам сполна!
В ту же ночь, дверь дома, в котором мы с Раймоном разместились на ночь, приоткрылась и на мою подстилку нырнула спасенная Романе девочка. Тщетно я пытался отослать ее к рыцарю, спасшему ей жизнь и больше, нежели я, достойного награды. Красотка только целовала меня, шепча, что Раймон еще совсем дитя, и от него ей не будет ни радости, ни пользы. В то время как ребенок, которого она понесет от меня, будет таким же сильным и могучим, как и его отец. А значит, он станет великим воином и сумеет защитить и ее и себя, пробив себе дорогу в жизни.
Никогда я не отказывал прекрасным доннам, и заколдованным в простых прачек и крестьянок принцессам. Так что, меня не пришлось долго уговаривать, и если от меня и зависело зачатие чудо-младенца, то в ту ночь я сделал все, что мог. Ночь принесла мне радость, утром, пока все спали, я простился со своей феей, чтобы сохранить ее образ в своей памяти.
Впрочем, я никогда не испытывал недостатка в женщинах.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?