Электронная библиотека » Юлия Федотова » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 2 апреля 2014, 02:09


Автор книги: Юлия Федотова


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Да, это создание умело убеждать. Так тошно и скучно вдруг стало Ивану – четыре стены, две кровати, три стула – два хороших, один «гостевой», с ножкой, имеющей коварную привычку подкашиваться… Завтра понедельник – четыре пары, и снова четыре стены… В кои-то веки случилось в жизни что-то небывалое, чуть приоткрылись неведомые горизонты – и вот сейчас он захлопнет их собственной рукой, закроет навсегда, как и не было ничего…

– И вообще, что ты теряешь? От силы час времени уйдет – от мясной лавки до академии дойти! А там у нас знаешь какие специалисты – в момент тебя назад вернут, без всяких мертвых пальцев и пентаграмм! Соглашайся, ну?..

И он согласился.

И сделал все как нужно: шерсть, окровавленный платок и розмарин сжег. Конскую мочу с пеплом смешал, используя для разбалтывания смеси указательный палец манекена (принял столько страданий ради такой ерунды, как будто ложкой нельзя было обойтись!), заклинания прочел без запинки. А когда пентаграмма озарилась изнутри мерцающим синим светом – прыгнул внутрь и вцепился в плечо Кьетта…

Потом был свет, и грохот, и тьма…

«Вот так, должно быть, и помирают люди», – мелькнула последняя, полузадушенная мысль…

Глава 2,
которая учит читателя: не снимай то, что не тобой повешено

На самом деле никто не умер.

Они сидели плечом к плечу на плоском и широком камне, о шершавую поверхность которого только что очень чувствительно треснулись. Холодно было – зуб на зуб не попадал, и куртка толком не спасала.

Ветер гнал по низкому багровому небу рваные клочья черных туч. Невыразимо унылая равнина тянулась на все четыре стороны горизонта, сколько хватало глаз, – ни деревца, ни самого чахлого кустика, только редкие плоские камни, чуть выступающие над топкой серой почвой. В воздухе висел запах тлена, как в старом погребе. Мертво, голо, беспросветно. Признаков жизни – никаких…

– Да-а, – с чувством протянул Иван. – Мрачное же место – этот твой Флангальд…

– Место мрачное, – согласился Кьетт. – Но кто тебе сказал, что это Флангальд? Я бы сказал, ничего общего!

– То есть… как?! – опешил Иван. – Если это не Флангальд… Нет, ты УВЕРЕН?! Может, просто место тебе незнакомое, ну в сторонку нас отнесло, я ведь в колдовстве не очень смыслю… не рассчитал малость…

– Я уверен АБСОЛЮТНО. ЭТО НЕ ФЛАНГАЛЬД! – отчеканил Кьетт.

– А что же тогда? Где мы вообще?! – В голосе Ивана явственно слышались панические нотки.

– Откуда мне знать? – пожал плечами Кьетт, сохраняя внешнее спокойствие. – Колдовал ты, тебе виднее, куда нас забросило! – Помолчал и добавил: – Должно быть, ты сделал что-то не так.

– Что я мог сделать не так? – искренне возмутился Иван. – Все, как написано: сжег, смешал, сказал…

Кьетт окинул его подозрительным взглядом.

– Может, компоненты плохие были? Знаешь, с кровью девственниц всегда есть риск. Торговцы так и норовят…

– Девственница она была! – перебил Иван свирепо. – Головой ручаюсь!

– Ну ладно, ладно, – поспешно согласился Кьетт, бурная реакция товарища по несчастью его, похоже, напугала, – девственница так девственница, тебе виднее. Наверное, это шерсть негодная оказалась, подсунули вместо крысы крашеного хорька…

– Я ее самолично состриг с живой толстой белой крысы…

– А-а! – обрадовался Кьетт. – Так с серой надо было! Белые для магии плохо подходят… Хотя нет. Не мог цвет такое радикальное влияние оказать, чтобы на другой уровень перебросило! Во времени сдвинуть, на день вперед, на день назад – куда ни шло. Но в другой мир… Нет и нет! Не в шерсти дело. Моча ослиная была?!

– Сам. Из-под кобылы. Собрал.

– А ты хорошо смотрел? Может, она была мул?

– В нашем мире, чтоб ты знал, мула днем с огнем не сыщешь. Это была отличная беговая кобыла… Понял! Бабка обманула, зараза! Какую-то дрянь вместо розмарина подсунула! Убить мало!

– Не клевещи на бедную старушку, – велел Кьетт сурово, – это грех. Розмарин был настоящий, я без тебя одну веточку нечаянно съел. Люблю розмарин до страсти.

– Ты съел, вот и не хватило!

– Ерунда. Там его за глаза было! На пять раз хватило бы!

– Тогда что?!

Пару минут они сидели молча, сверля друг друга обвиняющим взглядом. Потом снова заговорил Кьетт, на этот раз осторожно:

– Слушай… Ну не мог же ты перепутать? Не мог отрезать палец от живого, правда?

– Разумеется! – подтвердил Иван с чувством. – Что я, живое от неживого не отличу? Это был абсолютно мертвый, холодный, гипсовый палец!

– Как… гипсовый? Почему гипсовый? – упавшим голосом пробормотал Кьетт. А потом спросил жалобно, совсем по-детски: – И что же теперь с нами будет?

Ответа на этот вопрос Иван, понятно, не знал.

– …Это все твое легкомыслие! Нельзя относиться к магическим манипуляциям столь небрежно! Ты и в первый раз что-то напутал, когда зацепил меня вместо демона, и теперь! В магии важна каждая мелочь, самая несущественная на первый взгляд деталь! Интонация заклинания, толщина линии, оттенок аромата… А ты посягнул на основы, изменил главные компоненты! Заменил природное искусственным! – отчитывал Кьетт Ивана. – Да как тебе в голову могло прийти использовать куклу вместо плоти! Уму непостижимо!

Иван долго сносил его нотации молча, потом не выдержал, огрызнулся:

– И ничего в этом особенного нет, все так поступают. Слышал про Вуду? Берут куклу из воска вместо живой плоти, втыкают иглу…

И тут на лице Кьетта появилось выражение такого отвращения, что Иван невольно осекся.

– И после этих слов ты будешь дальше утверждать, будто не практикуешь некромантию?! Некромант ты и есть! Самый настоящий! О боги, с кем я связался!

– Ничего подобного! – яростно воспротестовал Иван. Если бы он успел узнать своего товарища по несчастью чуть лучше, то понял бы, что на самом деле тот его просто дразнит. Но знакомство их длилось всего несколько часов, и обвинения в свой адрес Иван принял за чистую монету, стал оправдываться: – Не имею я ни малейшего отношения к некромантии! Ну слышал краем уха про Вуду, подумаешь! У нас все про это знают.

– Того не легче! Значит, у вас некромантский мир! – сделал свои выводы Кьетт. – Мир, настолько пропитанный злом, что адепты не считают нужным скрывать свои методы от непосвященных. Одна радость, м-поле у вас слабое, не то страшно представить, чем ваше существование грозило бы всему Бытию!

– Ладно, – потерял терпение Иван. – Мир наш ужасен, сам я ужасен…

– Угу, угу. – Кьетт удовлетворенно кивнул.

– …и что из этого следует? Мы так и останемся сидеть на этом камне до конца дней? Или попытаемся что-то предпринять? Помню, ты своими потенциалами хвалился, так, может, предпримешь что-нибудь магическое?

– Вспомнил про мои потенциалы! – хмыкнул на это Кьетт. – Да я после вашего мира сам почти труп! И большее, что могу предпринять, – это попытаться встать… попозже.

Вот черт! Про эту-то беду он и позабыл! Ивану стало стыдно. И еще – страшно. Если бы Кьетт помер в комнате общаги, это, конечно, было бы ужасно. Но если он помрет теперь, оставив Ивана одного в этом жутком месте…

– Не бойся, не помру, – утешил Кьетт, будто прочитав его мысли. – Магический фон здесь вашему не чета! Настоящий астральный кисель! Думаю, через день-другой я вполне восстановлюсь. – Но подумал и прибавил: – Если мы не замерзнем раньше.

– Надо развести костер! – решил Иван. И от этого решения сразу стало легче на душе, хоть какая-то ясная цель появилась в жизни.

Перед всяким путешественником, попавшим в сложную жизненную ситуацию, рано или поздно встает подобная задача. Приходится пускаться на разные ухищрения: высекать искру с помощью кремней, добывать огонь трением или молитвой… На этот раз проблема была обратной. В кармане куртки Ивана лежал полный коробок спичек. Кьетт сообщил, что в принципе умеет разжечь магическое пламя на собственной ладони, им что угодно можно подпалить, хоть хворост, хоть уголь, хоть самые сырые дрова. Беда в том, что на всем обозримом пространстве не наблюдалось ровным счетом ничего, способного послужить топливом. Они даже от валуна своего кое-как откололи кусочек ножом, проверили – вдруг, паче чаяния, горючий? Увы, это был самый обычный серый гранит.

И только приглядевшись внимательнее, Иван заметил стелющиеся между камнями тонкие бурые, изрядно подгнившие былинки – так выглядит ранней весной мурава, только что вытаявшая из-под снега.

– На безрыбье и русалка рыба, – выдал Кьетт. – Иди собирай, а я подожгу… Только далеко не отходи, мне одному страшно.

Нельзя сказать, что последнее его откровение прибавило Ивану боевого духа, но выбор был невелик, пришлось идти.

Сначала все шло благополучно. Он собирал мотки ползучей травы, оказавшейся неожиданно жесткой, как спутанная проволока, – достаточно было дернуть один побег, и за ним тянулось множество соседних. Осторожно ступая по пружинистой почве меж камней, сносил добычу к «своему» валуну, там Кьетт раскладывал ее на просушку, придавливая собственным сапогом, чтобы не разлеталась. Очень споро шло дело, куча быстро росла.

– …Ладно, давай уже назад! Хватит на первое время, – окликнул его Кьетт. – Поджигаю?

Даже от магического пламени трава занялась не сразу, зато горела ровно, прогорала медленно и тепла давала достаточно, чтобы развеять мрачные мысли о гибели от переохлаждения организма. Но так уж устроены разумные твари разных миров, что не умеют довольствоваться тем, что имеют. Не успели немного отогреться – захотелось есть. Они сидели у огня друг напротив друга и страдали.

– Зачем мы не поужинали перед дорогой? – стонал Иван, чувствуя, как голод царапается внутри острыми коготками. – Я пока бегал, один пирожок за весь день перехватить успел…

– А я и того меньше, – вторил Кьетт печально. – Какая глупость: огонь есть, еды нет!.. Кстати, об ужине! Как ты думаешь, зачем здесь красное небо? Это восход или закат? – В тоне его послышалось беспокойство.

– Откуда мне знать. – Иван пожал плечами. И предположил: – Может, оно всегда такое?

– Хорошо бы… – пробормотал Кьетт, подползая ближе к огню. – Хорошо бы это был не закат…

– Почему? – упавшим голосом спросил Иван – он догадался, каков будет ответ.

– Не знаю, как у вас, – тщательно подбирая слова – чтоб не накликать! – выговорил Кьетт, – а у нас по ночам вылезает много всякого разного… которого лучше бы не вылезало. Знаешь, пока не стемнело, собери-ка еще травки, чтобы хватило до утра. А то мало ли… ТЫ ЧТО?!

– Ай! – прошептал Иван, глядя ему за спину остановившимся взглядом. – Уже! ЛЕЗЕТ!

Кьетт резко обернулся.


«Оно» лезло из-за соседнего, шагах в двадцати расположенного камня. Крупное, белесое, омерзительное до предела. Ползло на четвереньках, разевало широкую зубастую пасть, капало слюной, вращало тусклыми желтыми глазами. Пропорциями тела напоминало человека, исхудавшего до состояния живого скелета, но голову имело, пожалуй, собачью, только голую, без шерсти. Выглядело, скажем так, существом разумным, но совершенно обезумевшим и никакого сомнения в своих намерениях не оставляло: оно собиралось ЖРАТЬ.

Иван трусом не был, это мы можем утверждать со всей ответственностью. Богатырским сложением он не обладал, приемами восточных единоборств не владел, но по-простому, по-нашенски дать в морду тому, кто заслужил, умел. Человека бы он не испугался. Но это… Это даже не страх был, а какая-то потусторонняя, парализующая жуть, как в дурном сне. Растерянность полная. Как быть, в чем искать спасения? Бежать? Прятаться? Сражаться ножом? Он был близок к панике и, пожалуй, бросился бы наутек, не будь рядом Кьетта, способного разве что попытаться встать…

А тварь была уже совсем рядом, и узловатые пальцы ее цеплялись за камень. Иван пятился, она наползала медленно, но неотвратимо, влекомая теплом костра и запахом свежей плоти…

И все-таки он нашел в себе силы собраться с духом. Сражаться! Другого выхода нет! Он обернулся к Кьетту, чтобы взять нож… И снова остолбенел.

Его товарищ по несчастью как сидел, так и продолжал сидеть в расслабленной позе, наблюдая за приближением кошмарного монстра с благосклонной полуулыбкой. Такое выражение лица бывает в ресторане у гурмана, когда к его столику официант подносит любимое блюдо…

– Эй! Ты чего… – начал Иван, решив, что несчастный повредился умом от страха…

И тут он прыгнул. Нет, не монстр. Кьетт. Прямо с места, прицельно точно, одним отработанным боковым броском атакующего хищника впился чудовищу в белое горло! Иван от ужаса взвыл, тварь тоже, полузадушенно и жалко, – а кому понравится превращение из охотника добычу?

К счастью для Ивана – в противном случае его нервы, пожалуй, не выдержали бы, – сцена кровавой не была. Кьетт просто висел на чудовище, вцепившись когтями, лишь немного превосходящими кошачьи, и клыками, уступавшими вампирским. Он висел, а тварь оседала, выцветала, будто таяла в промозглом воздухе чужого мира… Потом обмякла и испустила дух.

Кьетт немедленно выпустил жертву и легко поднялся на ноги, веселый и довольный.

– Ну вот! – объявил он, вытирая ладонью рот. – Сразу стало легче жить!.. А ты что такой зеленый? Тебе нехорошо? – Милый, заботливый такой…

– Я… Мне… – У Ивана перехватило голос. – Как… Что ты с ним сделал?

Наверное, тон у него был слишком резким и осуждающим, Кьетт смутился.

– Как что? Того… Примерно то, что делали со мной шарлатаны твоего мира. Выкачал. Опустошил. Потенциалы свои восстановил. Теперь идти сможем… Ты не рад?

– Скажи. Честно. – Ивану еще трудно было говорить. – Ты и со мной можешь вот так?..

– Ты что, дурной? – почему-то обиделся Кьетт. – За кого ты меня принимаешь? Я что, упырь? Ты немагическое существо, что с тебя можно взять? Если и есть в тебе зачатки магии – хоть всю до основания вытяни, ты даже не заметишь.

– То есть человека ты убить не можешь? – уточнил Иван для полной ясности и спокойствия.

– Могу. Ножом. Если нападет. Сам я на людей не охочусь, если ты это имеешь в виду.

– Это утешает! – выпалил Иван с чувством. – Что ты не упырь… Слушай! – Он вдруг сообразил, что самое главное-то упустил! Сказали, что не демон, ну и успокоился… – А ТЫ ВООБЩЕ КТО?!

– Как кто? В смысле? – Кьетт даже попятился от такого вопроса, не понял, о чем речь.

– Ну я, допустим, человек. А ты? Кто ты по природе? Биологический вид или что там у вас бывает?

– Я по природе нолькр, – с достоинством ответил Кьетт. – Не видно разве?

– Просто я раньше никогда не встречал нолькров, – пробормотал Иван удрученно. – Вы у нас, слава богу, не водитесь! – Почему «слава богу»? Никакого представления о нолькрах Иван не имел, чего от них надо ждать – добра или зла – не знал. Просто вырвалось на нервной почве.

Ясно, что от столь бестактного высказывания обида Кьетта меньше не стала, и некоторое время они сидели молча подле затоптанного костра и бездыханного тела аборигена, очень недовольные друг другом. Потом нолькр сменил гнев на милость, заговорил первым:

– Ну ладно, хватит нам тут рассиживаться, пойдем.

– Куда? – буркнул Иван отрывисто и мрачно, хотя уж у него-то ни малейшего повода для обиды не было, просто сдали нервы.

– Вперед. Все равно куда. Поищем, нет ли здесь другого… гм… ландшафта. Или жилья. И вообще, на движущуюся цель нападать сложнее.

Его последние слова решили дело. Никаких нападений Иван больше не хотел, за кем бы ни была победа, а потому вскочил резво, и они двинулись в путь. Вперед, куда глаза глядят, блуждая меж камней, цепляясь за петли травы, склоняясь под порывами злого ветра. Без цели по большому счету и без надежды. От безысходности.

Шли молча.

По прошествии времени Ивану самому стало казаться удивительным, что в первые дни знакомства они, выходцы из разных миров, к миру чужому не проявляли никакого любопытства, ни о чем друг друга не расспрашивали, и все разговоры их ограничивались темами чисто бытовыми, сиюминутными. Должно быть, так сказывался стресс, и разуму требовалось время, чтобы смириться с существованием невозможного…

– Дураки мы с тобой! – минут через пятнадцать ходу сообразил Кьетт. – Зачем против ветра идем, мучаемся? Давай в другую сторону!

И они развернулись, пошли назад, потому что какая разница.

За три часа пути местность совершенно не изменилась, зато небо сменило багровый цвет на тускло-желтый: начинался день. Заметно потеплело, и ветер понемногу утих, перестал подгонять в спину. Какие-то мелкие синюшного оттенка твари стали выползать из-под камней, подставлять тусклому солнцу свои пупырчатые спины. Сами не нападали, но, стоило приблизиться к ним, принимались угрожающе шипеть и изгибать колючие хвосты на манер скорпиона, хотя к миру членистоногих отношения явно не имели, больше походили на рептилий или даже на млекопитающих, только очень уж гадких с виду.

– Не трогай ты их, – велел Иван спутнику, коим овладела излишняя любознательность, – не дай бог, ядом стрекнут!

– Думаешь, ядовитые? – опасливо попятился тот.

– Откуда мне знать? Но зачем-то же они хвосты задирают?

– Я думал, пугают просто… У них, между прочим, очень неплохой потенциал. Если что, сгодятся… гм… – Он уловил косой взгляд спутника и осекся.

Ивану стало тошно от одного воспоминания об утренней сцене с чудовищем, становиться свидетелем новой он категорически не желал. Но поразмыслил и решил: каждый выживает, как может. Если природа магических созданий вынуждает их обращаться друг с другом подобным образом – это их личное дело. И разумнее всего не осуждать их, а постараться извлечь выгоду.

– Давай так, – предложил Иван. – Я отворачиваюсь, ты ловишь этих уродцев, повышаешь свой потенциал до максимума и возвращаешь нас по домам. Идет?

Нолькр фыркнул:

– Когда б все было так легко! У нас нет подходящего оснащения, и заклинаний я не знаю нужных – мы даже простые портальные перемещения не изучали еще, не то что астральные. Не мой уровень магии, уж извини. Вызвал бы меня лет через десять, а лучше – через сто, тогда бы я тебе помог. Но не теперь.

Иван помрачнел.

– Хочешь сказать, у нас нет никакой надежды? Только и осталось, что загнуться в этой дыре?

– Надежда есть всегда! – сию банальную истину Кьетт изрек тоном мудрого старшего товарища. – У нас даже есть варианты. Либо найти хорошего мага и попросить, чтобы он нас вернул, либо вызвать демона и заставить его нас вернуть, либо раздобыть хорошую литературу по магии и постараться вернуться самостоятельно. Что ты предпочтешь?

Но Иван на его вопрос отвечать не стал, он думал о своем, страшном.

– А если нет в этом мире ни магов, ни книг, ни средств для вызова демонов? И вообще ничего нет? Если эта пустыня или это болото… – он сделал широкий указующий жест, – нигде не кончается? Тогда что?

– Тогда все, – признал Кьетт. И попросил: – Знаешь, давай будем надеяться на лучшее. Хотя бы еще часок-другой.

Три часа они надеялись впустую. Устали, вконец оголодали, стерли ноги обувью, не приспособленной для дальних переходов по пересеченной местности. А хуже всего – страшно захотели пить.

Почва меж камней была волглой и топкой, под ногами хлюпало на каждом шагу. Иван вырыл ножом глубокую ямку, и в ней довольно скоро скопилась мутная жижа – назвать эту неаппетитную субстанцию водой язык не поворачивался.

– Думаешь, ее можно пить? – Иван с большим сомнением взирал на дело рук своих.

Кьетт присел, понюхал, опасливо потрогал жидкость пальцем, понюхал снова.

– Это не вода, – сообщил он. – Это настоящее поливалентное колдовское зелье, хоть разливай в бутыли и на рынок неси.

– Но пить-то его можно? Или оно ядовитое?

– Думаю, можно. Зелья пьют иногда. Но, думаю, нам стоит с этим повременить. Вот дня через три, когда у нас обезвоживание начнется, рискнем. Тогда ведь нам уже без разницы будет, от чего помирать…

Однако до крайностей не дошло. Что-то смутно-серое возникло впереди на горизонте. Оно приближалось медленно, но неуклонно, росло, высилось стеной. Длинная зазубренная цепь, уходящая острыми вершинами в темные облака… Горы! Казалось бы, ну и что? Кто сказал, что в горах их ждет что-то хорошее? Что не безлюдны они, подобно окружающей равнине, или неведомыми чудовищами не населены? Но радость была такая, будто дом родной на горизонте увидали. Или это было предчувствие?

– О-го-го! – радостно завопил Иван. – Живем!

– Живем, – охотно согласился Кьетт. – Вот видишь, как хорошо, что с питьем не поспешили!

А вскоре их ждала еще одна радость. Немощеная, разбитая и раскисшая, но явно рукотворная дорога пересекала их путь, тянулась вдоль горного хребта, до которого, по утверждению Кьетта (Иван в горах не разбирался, поскольку не бывал), оставалось еще много часов пути, хотя казалось – рукой подать. Определенно разумная жизнь в этом мире была, и дорога вела именно к ней! Очень обнадеживающее открытие!

У всякой дороги, как известно, есть два конца. И у каждого из двух товарищей по несчастью оказалось собственное мнение, куда идти. Ивану почему-то казалось, что надо сворачивать направо, Кьетт возражал, ничем свое мнение не аргументируя: налево, и все тут! С какой стати?

Поразмыслив, Иван решил, что надо внимательно изучить следы и выбрать то направление, куда их больше ведет. В этом определенно был смысл, и минут двадцать они ползали вдоль и поперек невысокой насыпи с видом заправских следопытов. Но их усилия ни к чему не привели. Определять направление движения по старым (да хоть бы и по новым!) колеям они не умели, а отпечатков обуви или, на худой конец, копыт на дороге не сохранилось.

– Похоже, здесь сто лет никто не ходил, – заключил Иван уныло.

– Или все следы дождем смыло, – внес свою лепту Кьетт. – Как теперь поступим?

А как поступают разумные существа всех миров, когда им надо сделать немотивированный выбор? Жребий кидают! Одни считают результат случайным, другие усматривают в нем волю высших сил, но порой это бывает единственным способом принять решение.

Пятирублевая монетка завалялась у Ивана в кармане. У Кьетта была своя, в три кроны. Но он честно признал – Иванова красивее, а главное, отлита лучше, равномернее по толщине. Кидали три раза. Победил Иван.

И был очень горд, когда километров через пять-шесть (судя по времени) вдоль дороги, свернувшей к горам, стали встречаться сначала чахлые кусты, а потом и полноценные деревья – дубы с бурой осенней листвой и богатым урожаем желудей. Правда, гордость его слегка поуменьшилась, когда он увидел, что именно висит на одном из дубов, самом раскидистом и величавом.

Это был удавленник. Точнее, удавленница. Дева лет восемнадцати, очень эффектного телосложения, но в разодранных одеждах, босая и косматая. Она глядела на мир мертвыми голубыми глазами, и несколько черных птиц уже прыгало рядом, радостно каркало в предвкушении обильной трапезы. Потом одна, самая нетерпеливая, слетела вниз, села красавице на голову и долбанула клювом в лоб.

Подобного зрелища Иван снести не мог. Только что стремился как можно быстрее проскочить неприятное место, а тут как перевернулось все в душе!

– Мы должны ее снять! – объявил он. – И предать тело земле!

– Еще не хватало! – горячо воспротивился Кьетт, чей жизненный опыт был, может, и ненамного богаче Иванова, но оказался более приближенным к местным условиям. – Как бы ее соплеменники нас самих потом земле не предали! Не мы вешали, не нам и снимать!

Иван его слушать не стал. Велел сурово:

– Дай нож!

– Ну и дурак! – пожал плечами нолькр, однако нож дал: не драться же из-за чужой покойницы! – Но на меня не рассчитывай, сам с ней возись…

– Справлюсь, – сквозь зубы бросил Иван и сделал уверенный шаг к дереву. Один. Второй вышел уже гораздо менее уверенным, третий дался через силу, на четвертом ноги стали подкашиваться, а руки дрожать. В общем, виси дева чуть дальше – так и осталась бы висеть. Но пятого шага не потребовалось. Отворачиваясь, чтобы не видеть жуткого синюшного лица, Иван резанул ножом веревку, та поддалась не сразу, пришлось пилить, и наконец мертвое тело мешком свалилось прямо на ноги своему «освободителю». Тот отскочил, не удержавшись от вскрика.

– И что теперь? – приблизившись, осведомился Кьетт, и в голосе его звучало неприкрытое осуждение. – Чем зарывать станешь? Только не моим ножом, не то окончательно затупится! Что тогда делать будем?

А вот это уже был аргумент! В краю, где юных дев принято развешивать на дубах, оружие следует содержать в боевой готовности. Иван без возражений вернул клинок владельцу и принялся беспомощно озираться в поисках какого-нибудь подручного средства: не настолько дорога была ему покойница, чтобы рыть ей могилу голыми руками. Подобрал с земли тяжелый сук, раз-другой ковырнул… Тяжелая и потная глинистая почва поддаваться не желала. «Натуральный суглинок!» – плюнул Иван и попытки прекратил. Ограничился тем, что, преодолевая отвращение, подтащил тело к краю насыпи, чтобы не видно было с дороги, и запорошил опавшей листвой. Изгваздался по уши, пока сгребал – десять раз пожалел, что связался. Однако главные последствия своего гуманистического акта ему еще только предстояло оценить.

Они, последствия эти, долго ждать себя не заставили – получаса не прошло.

Путники как раз устроили привал, расположились у обочины, чтобы дать отдых сбитым ногам, когда чуткое ухо Кьетта уловило приближающиеся шаги. Нолькр вскочил, рефлекторно сжав рукоять ножа. Иван последовал его примеру, обернулся и увидел.

По насыпи, нелепо размахивая полными голыми руками, подволакивая одну ногу, резво ковыляла удавленница, и светлые как лен космы ее развевались на ветру, а на шее, на манер ожерелья, болтался обрубок петли.

– Встала! – с мрачным удовлетворением в голосе объявил Кьетт. – А ведь я тебя предупреждал!


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 | Следующая

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации