Читать книгу "Рецепт любви"

Глава 16
Ясная Поляна

– Что ты сказала?! – опешила литераторша.

Вид у нее был такой, словно Ира сообщила ей, что выходит замуж за папуаса из Новой Гвинеи.

– Я сказала, что предыдущую работу я списала, – повторила Ира, – поэтому хочу попросить вас дать мне возможность все исправить. Переписать.

В животе у Иры все дрожало и переворачивалось, но она изо всех сил старалась говорить ровным голосом и смотреть литераторше прямо в глаза.

– Ну, вы подумайте, – литераторша отвела взгляд первая и повернулась к классу, словно обращаясь к ученикам, хотя, кроме них двоих, никого в аудитории не было, – в первый раз такое слышу! Скажи-ка, друг мой, а как ты собираешься писать сочинение по Ясной Поляне, если ты там не была?

– Я напишу!

– Тогда завтра, – ехидно сказала литераторша, – сможешь?

Честно говоря, Ира рассчитывала, что у нее будут выходные. Игорь сказал, что съездит с ней в Ясную Поляну и все ей там покажет.

– А нельзя ли…

– Нет. Или завтра после уроков, или никогда.

– Хорошо, – вздохнула Ира, – спасибо.

Она направилась к двери, утешая себя мыслью о том, что все-таки у нее есть шанс. За дверью стоял Карпов. Когда Ира вышла, он все так же переминался с ноги на ногу на пороге.

– Заходи, Карпов, заходи, – позвала литераторша, – Зарипова уже уходит.

Он с подозрением взглянул на Иру, но ей было не до Карпова. Она достала сотовый и написала: «Получилось». Игорь ответил мгновенно: «Умница».

Одно его короткое слово окрылило ее. Скорее, надо найти девчонок, они обещали подождать ее на школьном дворе. Две алгебры отменили, математичку свалил весенний приступ гриппа, оставалось две физры, и девчонки планировали немного пошататься по району.

А сколько времени останется после физры? В три она закончится… К четырем они будут на вокзале. Сколько времени ехать до Ясной Поляны? Правда, неизвестно, захотят ли они с ней поехать.

Ира нашла их за школьным полем, за турником. Ляля сидела на выцветшем пластиковом стуле (на него обычно усаживался физрук, пока они бегали вокруг школы), уткнув лицо в ладони, а Саша стояла рядом и гладила Лялю по спине.

Ляля, всегда такая уверенная в себе и сильная, плакала!

Ира подбежала к ним.

– Что случилось?!

Ляля не подняла головы. Саша грустно посмотрела на Иру и прошептала:

– Да Темка…

– Вы что, с ним познакомились?! – округлила глаза Ира. – Когда?

Они, все трое, давно уже заглядывались на симпатичного одиннадцатиклассника, но подойти к нему не решались.

– Она познакомилась, – объяснила Саша, указывая на Лялю, – вчера, на остановке. Он попросил ее телефон.

– Да ты что?! – ахнула Ира. – Я так и знала, что Лялька ему нравится! А плакать-то зачем?

– Ну, он сегодня эсэмэску прислал.

– В которой признался, что у него жена и пятеро детей?

Ляля сердито фыркнула.

– Он спросил ее, что она делает на выходных, – пояснила Саша, – и она сказала…

– Я сказала, что думаю на выставку сходить, – перебила ее Ляля, – ну, куда еще прозрачнее намек, а? Так он ответил, что в такую погоду жалко в помещении торчать! И все. Ну откуда я знала, что ему хочется погулять? Я бы про парк сказала!

– Перестань, – попросила ее Сашенька, – он сам виноват. Хочет погулять, так позвал бы тебя сам.

– Но теперь-то не позовет! – взвыла Ляля. – Он понял, что у нас с ним разные интересы! Мне – выставки, а ему – природа! Хотя мне-то все равно!

– Так скажи ему об этом, – посоветовала Ира, – ты же у нас пробивная.

– Нет, – гордо сказала Ляля, – я навязываться не собираюсь. Еще чего! Буду страдать!

– Погоди-ка… – Ира задумалась. – А давай-ка вот что сделаем. Позовем его в дружеской компании съездить на природу! Это не будет навязыванием. Ты же не одна. С друзьями.

– Какими друзьями? Какую природу?!

– А… например, в Ясную Поляну!

– С ума сошла?! Туда же четыре часа на автобусе пилить!

– Смотри… сейчас начало одиннадцатого. Если даже мы сядем в автобус в двенадцать, то уже в четыре – мы там. Пару часов погуляем. Вернемся домой к десяти вечера.

– А что? – обрадовалась Сашенька. – Классная мысль! Я как раз тогда не успела парк пофоткать. А там такие белки клевые!

– А физра? – спросила Ляля.

– Прогуляем! А завтра подошлем к физруку Сашку. В роли парламентера – он же ее обожает!

– Да ладно, – покраснела Саша, – ну, хотя я думаю, что смогу как-то отмазать нас. Он меня давно просил фотографии со склона в Турции привезти, вроде он сам туда планирует поехать. Найду снимки вечером и заброшу ему еще до уроков, завтра.

– Ляля, пиши! – скомандовала Ира, указывая на мобильный.

Они словно поменялись ролями. Ира стала уверенной, а Ляля – растерянной. Только Сашенька осталась прежней – доброй и понимающей. Ляля отправила Артему эсэмэску, и все трое напряженно уставились на телефон. Наконец он пикнул.

– Ну, Лялька?! Что там?

– У него в Туле бабушка живет, – прочла эсэмэску Ляля, – он… он сейчас к нам выйдет!

Она с ужасом посмотрела на вход в школу, словно Артем собирался не выйти на крыльцо, а вылететь к ним на метле.

– Прямо судьба, – сказала тихо Сашенька.

Ира сжала в кармане телефон. Он завибрировал – к ней тоже пришла эсэмэска. Но она не стала доставать телефон при подругах. У Ляли отношения только начинаются, их вслух можно обсуждать. А у нее, у Иры, кажется, все серьезно!

Через час они вчетвером отъехали на автобусе от метро «Домодедовская». Ехать им предстояло не четыре часа, а три. До Тулы, а потом – на местном автобусе – до Ясной Поляны.

Ляля с Артемом сидели впереди и обсуждали что-то с важным видом, явно стесняясь друг друга и поэтому страшно выпендриваясь. Сашенька вскоре задремала, и Ира вытащила телефон. «Вспоминаю вкус корицы». Ира ощутила, как что-то жгуче-радостное прокатилось по всему ее телу от макушки до пяток. Она тоже закрыла глаза, но не спала, а вспоминала, как вчера они пытались убрать за собой кухню, все время прерываясь на «вкус корицы».

Когда они въехали в Тулу, Артем повел себя более уверенно, рассказывал, где им лучше купить пряники и пряничные доски (Ира решила купить парочку – Игорю в подарок), и даже вспомнил какие-то факты из истории Тулы. Впрочем, даже если бы он читал-наговаривал японский рэп, Ляля все равно смотрела бы на него огромными влюбленными глазами.

В Ясную Поляну они приехали к обеду. Купили по булочке в кафе «Пришпект», неподалеку от входа в музей, и побежали на экскурсию. Саша еще хотела купить фундук для белок, но в ларьке нашлись только фисташки. Ляля с Артемом начали было прикалываться, изображая, как белки потребуют к фисташкам пиво, но Саша, сердито глянув на Лялю, все-таки купила упаковку орехов.

Так внимательно Ира слушала экскурсовода, пожалуй, в первый раз в жизни. Если ей удастся хорошо написать сочинение, то можно будет и дальше ходить в «кулинарку» и видеть Игоря! Быть с ним рядом! Смотреть, как он готовит, любоваться им, целоваться с ним. Ну, не на занятиях, конечно, – после них. Но даже просто смотреть на него – это мечта!

Поэтому Ира, бродя по дому-музею, записала все факты: и о том, что писатель прожил в Ясной Поляне более пятидесяти лет и написал здесь «Анну Каренину» и «Войну и мир», и о том, как он привез сюда молодую жену Софью и она родила ему восьмерых детей, и о том, как во время войны оккупировавшие усадьбу немцы подожгли дом, отступая, однако пожар удалось потушить.

Но больше всего Ире запомнилась история любви Льва Николаевича и его жены. Софья Андреевна была совсем молоденькой, чуть старше их с Лялей и Сашей, когда вышла замуж за графа.

Однако ее имя не зря означает «мудрость». Потому что она была рядом со Львом Николаевичем всю жизнь, поддерживала его, несмотря на то что у писателя бывали самые разные приступы: от хандры до ярости.

Ире понравилась и игра в слова, которую Лев Николаевич предложил Софье: он писал только начальные буквы слов, а она должна была их угадывать. И она легко угадывала! Это напомнило Ире о том, как Игорь прятал ей в сумку стихи и каждый раз для нее это было сюрпризом.

Но самое главное, даже когда граф бушевал и ругался, Софья Андреевна всегда прощала его, помогала ему, поддерживала все его начинания, даже выходила сено жать вместе с бабами, когда этого требовал муж, переписывала по многу раз «Войну и мир» и другие его произведения. Ира только сейчас осознала, что Игорь ведь всегда был с ней рядом, был готов прийти на помощь и всегда в нее верил.

Потом они осмотрели другие домики, флигели, кучерскую, купальню, даже теплицы и отправились погулять по парку. Ляля с Артемом сразу уселись на деревянной скамейке на берегу озера, и Ира потянула Сашу за рукав в глубь парка, чтобы им не мешать.

Снег в парке растаял, березы и тополя изо всех сил тянулись к огромным, во все небо, облакам, проплывавшим над Ясной Поляной. Гомонили птицы, пахло прелыми листьями, землей, озером – в общем, терпкой весной.

Саша долго вглядывалась в серую землю, сквозь которую пробивались травинки, и вдруг крикнула:

– Вот она! Смотри!

С дерева спрыгнула белка и уставилась на них. Саша сунула Ире фисташки:

– Держи! Кинь ей! А я попробую сфоткать!

– Ты что, они же соленые. Она откажется!

– Ты поверила этим влюбленным обормотам? – сердито сказала Саша. – Лялька, бестолочь, забыла, что мы в тот раз белок вообще крендельками с солью кормили. А может, и не забыла, просто выпендривается перед своим Артемом.

– Ну ладно, – примиряюще сказала Ира, – у них там того… чувства.

Но Саша отмахнулась от этого замечания.

– Только не спугни их! – велела она.

Ира принялась бросать фисташки белочке. Та принюхалась, сделала осторожный шажок, но потом, раздумав, подбежала к дереву и запрыгнула на него. Однако Саша была довольна.

– Посмотри, какая удачная фотка!

– Сейчас, погоди, эсэмэска гудит.

Ира достала мобильный. Сообщение от Игоря!

«Милая моя. Скучаю дико».

Ира глубоко вдохнула и вдруг закричала на весь парк:

– Ура!

И, обняв Саньку, закружила ее в танце.

– Ты что? – засмеялась подружка. – С ума сошла?

– Я влюбилась! – завопила Ира, кружа Сашку по весеннему парку. – Я! Влю-би-лась!

Глава 17
Угроза Влада

– Что-то я закоченела, – проговорила Сашенька, потирая руки, – надо было сноубордистскую куртку надеть.

– Пошли к нашим, – кивнула Ира.

Однако на берегу не было ни Ляли, ни Артема. Ира с Сашей побродили немного и нашли ребят возле конюшни.

– Мы вас искали!

– А мы – вас!

И все хором рассмеялись.

– Артем, спасибо, что ты нас сюда привез, – сказала Ира, – у меня тут столько открытий получилось…

– Ты сейчас его еще больше благодарить будешь, – улыбнулась Ляля.

Артем хмыкнул и протянул Ире телефон. Ее собственный!

– Ой! – Ира сунула руку в карман. Пустой! Она схватила свой мобильный. – Где вы его нашли?!

– Там, возле скамеечки. Когда пошли вас искать.

– Наверное, когда ты меня кружила, выронила его, – догадалась Сашенька.

– Хорошо, что он зазвонил, – сказал Артем, – мы его услышали.

– Слушайте, девчонки, – смущенно сказала Ляля, – вы сами доберетесь до Москвы? Мы хотим заскочить на пару часиков к бабушке Артема.

Ира кивнула, но заметила, что Саша нахмурилась.

– А школа? – спросила Саша, не глядя на Лялю.

– Мы вернемся сегодня, – заторопилась Ляля, – просто…

Ира поняла ее. Просто она хочет побыть с Артемом вдвоем еще немного. Что ж, это ясно! Ира сейчас тоже не отказалась бы погулять пару часов с Игорем…

– А родители? – перебила ее Саша.

– Я позвоню, предупрежу их…

Саша надулась. Она не попрощалась ни с Лялей, ни с Артемом. В стареньком дребезжащем автобусе, шедшем до Тулы, она села не рядом с Ирой, а рядом с бабульками, которые везли в авоськах банки с молоком.

И только когда они вдвоем пересели на автобус до Москвы, Ира решилась спросить:

– Саш, ты чего?

– Ничего!

– Саш, ну перестань. Он нормальный парень. Просто они вместе хотят побыть. Я ее понимаю.

– Да? – сердито спросила Саша. – Ты ее понимаешь! Конечно! Вы обе – влюбленные и понимаете друг друга!

– Погоди, – догадалась Ира, – ты переживаешь, что…

– Да! – воскликнула Саша, и в ее глазах заблестели слезы. – Конечно, переживаю! Весна! А я – одна-одинешенька! Раньше я хоть с вами была. А вы разбежались! Одна в Тулу! Другая – на телефоне висит всю дорогу! Хоть бы вы своих парней спросили, нет ли у них друзей для одной вашей подруги? Так нет же! Вы обо мне совсем забыли! Как утешиться надо – так ко мне все бегут. А если кто-то счастлив, так обо мне и забыть можно!

Саша отвернулась к окну, вытерла нос.

– Так это еще наш Толстой сказал, – улыбнулась Ира, – что все счастливые семьи счастливы одинаково.

Но Саша не повернулась к ней. За окном пронесся, обгоняя автобус, мотоциклист. За ним с лаем на дорогу выскочила собака, а хозяин, выбежав за ней, вместо того чтобы ее успокоить, начал смеяться и хлопать ее по холке. Ира тоже невольно улыбнулась. Саша даже не повернула на лай голову.

– Сашунь, – начала Ира, – ну прости. Но, если честно, я же никого специально не искала. А мой папа… Он, конечно, не Толстой. Но он сказал, что надо просто заниматься учебой и любимым делом, а любовь тебя найдет и так.

Саша вздохнула. Достала фотоаппарат, уставилась на снимок белки. Она молчала, но Ира видела – Саша начинает оттаивать. Хороший у нее все-таки характер, отходчивый!

– Но если у Игоря есть приятель, я сразу тебе скажу, – пообещала Ира, – и вот что… белка – просто супер!

– Врешь ты все, – отмахнулась Саша, но белкой любоваться не перестала – и не смей свой телефон до конца поездки доставать! Я тебя просто удушу иначе.

Следующий день пролетел как одно мгновенье.

Вскоре Ира обнаружила себя сидящей за партой и уставившейся на тему, название которой вывела на доске литераторша. «Мое посещение Ясной Поляны». Вообще-то вчера в автобусе Ира заучила много фактов наизусть. И сегодня – целый день – она все помнила. Просто сейчас, перед тем как войти в класс, она позвонила Игорю. Чтобы набраться храбрости. Услышать что-то поддерживающее. Да и просто – послушать его голос. А он… не подошел. И все разом выскочило из Ириной головы.

Она сидела, смотрела на доску. И думала: как быть? И еще: почему Игорь не подошел к телефону?

– Зарипова, сдавайся, – устало сказала литераторша, усаживаясь за стол, – мне сейчас еще с одним товарищем разбираться. Ребенок меня в саду сегодня не дождется с вами, двоечниками.

– Нет, я напишу, – заторопилась Ира и склонилась над листком.

Ни одной мысли… Ни одной!

– Опять мечтаешь о любви? – со вздохом спросила литераторша.

«О любви!» Ира подскочила. Ну, конечно!

– Да, – ответила Ира, – только не о своей.

И принялась строчить. Через час она протягивала литераторше тетрадь. Та взяла ее со скучающим видом. Поправила очки на носу. Начала читать. Ира следила за лицом учительницы. Оно вдруг изменилось! Брови ее поползли наверх. Рот приоткрылся. Вот она улыбнулась. Потом посерьезнела. А потом опустила листок и посмотрела на Иру поверх очков.

– Ты там была?

– Да, вчера.

– Вчера?! А откуда ты взяла… про отношения Льва Николаевича и Софьи Андреевны?

– А нам с экскурсоводом повезло. Она так живо все рассказывала! Ну, или я была на одну волну с ней настроена. И еще, знаете… спасибо вам за ту «двойку». Я без нее никогда туда не доехала бы. А там так здорово!

Литераторша уставилась на Иру, проверяя: не смеется ли она, девчонка, над учительницей? Но сейчас Ира не отвела взгляд. Она же искренне ей «спасибо» сказала, без вранья. Литераторша покачала головой и сняла очки.

– Ир, а ты вуз уже выбрала?

Ира удивилась. И сразу подумала: «кулинарное училище»! Не высшее учебное, зато – любимое. Однако вслух говорить об этом не стала. Зачем?

– Нет пока.

– Подумай о литературе. Мне кажется, если ты себя будешь контролировать и не допускать расхлябанности, ты могла бы достичь в ней успеха.

«Во дает!» – подумала Ира, но вслух сказала:

– Спасибо. А «двойку» исправите?

Литераторша улыбнулась:

– Исправлю. Но смотри мне!

И шутливо пригрозила ей пальцем.

Ира подняла рюкзак. Телефон вибрировал. Игорь! Ира выскочила за дверь, выхватила телефон, но звонил не Игорь. Какой-то незнакомый номер. Может, Игорь из дома ее номер набрал? Ира опустилась на корточки у двери.

– Алло?

Кто-то вошел в класс литературы, но Ира не повернула головы, потому что узнала голос человека, который она ожидала услышать меньше всего.

– Ира? Это Марина Аркадьевна. Сейчас тебе удобно говорить?

– Да, конечно…

– Ира, у нас в школе в конце апреля будет ярмарка. Ребята, посещавшие факультативы в течение года, покажут то, над чем они работали. Будут выступления танцевальных и вокальных кружков, а также продажа сувениров, которые наши дети сделали своими руками. Обычно к нам в школу приходят и представители прессы. Журналисты из солидных журналов, посвященных рукоделию и готовке. В прошлом году они сделали репортаж о девочке, которая делала шторы, и от какого-то журнала ее наградили курсами обучения дизайна. Мы тоже участвуем. Мне хотелось бы, чтобы и ты была с нами.

– Но как я могу участвовать в вашей ярмарке, если я учусь в другой школе?

– Ты ходишь на мой факультатив. Этого достаточно.

– Я не знаю, – растерялась Ира, – что я могу сделать? Там, наверное, высокий уровень…

– У тебя он тоже не низкий, – сказала Марина Аркадьевна.

– Ой! – вырвалось у Иры.

Может, сегодня магнитная буря? Все, кто раньше был ею недоволен, нахваливают ее… Может, маме позвонить и она тоже дочь похвалит? Впрочем, и так похвалит – за исправленную «двойку».

– Ну, хорошо. Я подумаю. Можно сделать выпечку?

– Конечно. Тема выставки – «ретро». Так что – думай! На следующем занятии обсудим. Спасибо.

Ира не успела сказать «вам спасибо», как Марина Аркадьевна отключилась. Ира прижала трубку к груди, слушая, как колотится ее сердце. Потом нажала на кнопку. Игорь снова не подошел, зато включился автоответчик.

– Игорь! – затараторила Ира. – У меня отличная новость! Марина Аркадьевна пригласила меня участвовать в выставке! Я могу что-то испечь. Может, хлеб? Позвони мне, пожалуйста. Я скучаю! Ужасно скучаю по тебе.

Она опустила трубку. Дверь класса открылась. На пороге стоял Влад. Он злобно прищурился. Прикрыл дверь. Шагнул к Ире. И вдруг больно схватил за руку.

– Ты меня выдала?!

– Что? – испугалась она.

– Ты разболтала этой дуре, что за меня все пишет Карпов?! – сквозь зубы процедил он.

– Нет!

– Тогда почему там твоя работа «с пятеркой» на столе? И тема – про Ясную Поляну? Ты ж там не была!

– Была!

– Врешь! Ты ей на меня наклепала – и заработала «пятерочку».

– Нет, Влад, просто я написала хорошо, клянусь!

Ира вдруг вспомнила, как осторожно вчера заходил в кабинет Карпов. Бедняга… Он сам все и выдал учительнице вчера. Надоело ему терпеть от Влада унижения. Вот тебе и «часть команды, готовой на все»!

– Не верю я тебе, – зло бросил Влад, – так что будешь платить по счетам. Значит, у тебя ярмарка? Хлебушек печь собираешься? Устрою я тебе ярмарку, уж поверь!

Он толкнул Иру в плечо и ушел. Шатаясь, она добралась до подоконника. Дрожащими пальцами набрала номер Игоря. Он подошел!

– И-игорь, – заикаясь, выговорила Ира.

– Слушай, – устало сказал он, – не надо мне больше звонить. Договорились?

И повесил трубку.

Глава 18
Подготовка к ярмарке

– Я бы и не стала звонить, – сказала Ляля.

– А я бы позвонила, – тихо сказала Сашенька.

– У девушки должна быть гордость! – возмутилась Ляля.

– Но ведь непонятно, из-за чего все это случилось? – покачала Саша головой.

Ира посмотрела на экран, она общалась с подругами по скайпу. Саша не радуется втихаря ее неудаче? Нет, она тоже выглядит расстроенной. Молодец, умеет вникать в чужие проблемы. Ире, конечно, от ее сочувствия легче. Но только чуть-чуть.

– В любом случае, – продолжила Сашенька, – вы же с ним увидитесь на занятиях в воскресенье. Вот и спросишь.

– Спрашивать не надо, – подкорректировала Ляля, – посмотри сначала, как он себя поведет. И вообще, пусть он первый подойдет.

– Но если не подойдет, подойди сама! – сказала Саша. – Лично у меня нет сил смотреть на тебя – ТАКУЮ.

Ира повернула голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало.

– Да, – призналась Ляля, – выглядишь ты, подруга, так, словно на тебе всю ночь стадо слонов польку плясало.

– Он похож на Игоря, – пробормотала Ира.

– Кто? – хором спросили девчонки.

Но Ира покачала головой и выключила ноут. Потом перелезла на кровать и прижала к себе ослика Иа, вытирая его мягкими ушами бегущие по щекам слезы.

– Ну почему ты так на него похож? – прошептала она, вглядываясь в большие серьезные глаза грустного Иа.

Она страдала до самого воскресенья. Кое-как справлялась со школьными заданиями (к счастью, неделя была спокойная, ни самостоятельных тебе, ни контрош).

В воскресенье она буквально силком заставила себя пойти в «кулинарку». По дороге придумала миллион вариантов, как начать с ним разговор. От самых нейтральных: «Привет, все нормально?» и «Как дела, что пек на этой неделе?» – до шумных, но честных: «Ты, что, сбрендил?! Я по ночам не сплю!» и: «У тебя кто-то есть?! А трудно было раньше сказать?!»

– Игоря ждать не будем, – объявила Марина Аркадьевна, – у него в училище начались зачеты и экзамены.

Ира так и села мешком на стул.

– О, а как же наша принцесса? – принялся кривляться Тимофей. – Как же она продержится…

Какая-то сила вдруг подняла Иру с места. И неожиданно она набросилась на Тима с кулаками. Он едва успел прикрыть лицо. Она била его по животу, по руке и кричала:

– Заткнись! Ты не имеешь права! Не имеешь!..

Люда и Карина схватили ее за руки, Люда прижала к себе, но Ира вырвалась и отошла к окну, ни на кого не глядя.

– А чего я сказал-то? – услышала она бормотание Тимофея.

Кто-то подошел, взял Иру под руку, она попыталась выдернуть ее, но услышала строгое и спокойное:

– Пойдемте-ка! А вы начинайте замешивать тесто.

И Марина Аркадьевна вывела Иру из класса. Она усадила ее на скамейку у гардероба. Ира втянула голову в плечи, ожидая, что ее начнут отсчитывать.

– Возьмите салфетку, – негромко сказала учительница.

Ира только что осознала, что ее лицо залито слезами. Она утерла их. И спрятала лицо в салфетку. Ей было стыдно. И очень больно!

– Мне вспомнилась одна история, – сказала Марина Аркадьевна, – она случилась с моей подругой. Мы учились в школе…

Ира взглянула на учительницу. Та была серьезна. Смотрит сосредоточенно вперед, словно изучает сложный рецепт.

Интересно, а каким подростком была она сама? Занудой, небось.

– Она как-то раз влюбилась, – продолжила Марина Аркадьевна, – не на жизнь, а на смерть. А ее родители запрещали ей с ним видеться. Даже просто видеться, понимаешь? Время было немного другое. Более скромное.

Ира покраснела. Что еще за «просто видеться»? Она, что, видела, как они с Игорем целовались тогда в классе?

– Но ей было плевать на запреты, – сказала Марина Аркадьевна, – и она убежала с ним в Питер. Они бродили по городу всю ночь. А потом вдруг он сказал, что он не уверен в их отношениях. Что я слишком молода…

Ира подняла голову. «Я»?!

И Ира заметила, что Марина Аркадьевна покраснела. Однако она даже не посмотрела в Ирину сторону и, кашлянув, продолжила:

– Он был студентом-медиком. Сказал ей, что не был уверен, что у них есть будущее. И с какой страстью она убежала – с такой же и прибежала обратно. Только в гневе, а не в любви. Она его ненавидела! Но ничего не могла поделать с тем, что было у нее на душе. А было у нее там…

Она посмотрела на Иру, и та кивнула. Да, в душе – огонь! Даже слезы из глаз текут какие-то горячие.

– Ее мучил вопрос, – продолжила учительница, – почему она страдает из-за этого парня, почему она не может его забыть? Она пошла к отцу. И он ей помог советом.

– Мне мой тоже часто помогает…

– Отец моей подруги сказал, что некоторые вещи нам даются, чтобы их преодолеть. И что вместе с трудностями нам даются силы, чтобы их преодолеть.

– А мысли как? С ними-то что делать?

– А мысли он предложил забить другими, – улыбнулась Марина Аркадьевна, – сосредоточиться на деле. Что она и сделала.

– А что, – Ира сделала паузу, – она именно сделала?

– Стала известным кулинаром, – сказала Марина Аркадьевна, и Ира не посмела улыбнуться, прекрасно понимая, что речь идет вовсе не о какой-то «подруге» учительницы.

– А он, Марина Аркадьевна? Этот студент?

– О, он нашел другую. И потом и ее бросил. По-моему, он до сих пор один. По-прежнему во всех сомневается.

– А ваша подруга… замужем?

Марина Аркадьевна кивнула.

– Знаете, сколько охотников найдется жениться на девушке, которая хорошо готовит? – хмыкнула она.

До Иры дошло, что «найдется» относится к ней, к Ире. Она смутилась и покачала головой:

– Мне нужен только один. И мне так больно…

– Не забывайте, что в комплект «трудности» всегда вкладываются и «силы». Я верю, что они у вас есть.

– Не знаю… Мама говорит, что я – размазня.

– Это она вас на подвиги стимулирует. И правильно делает. Что у нас, кстати, с ярмаркой? Идеи есть?

Тон у Марины Аркадьевны снова стал строгим, но сейчас Ира была ей за него благодарна. И правда, что это она расклеилась?

– Ага, – кивнула Ира, – я тут подумала… Если тема «ретро», то, может, испечь какой-то старинный хлеб?

– Старинный? – задумчиво сказала Марина Аркадьевна. – А что? Интересная мысль. Пойдем-ка, глянем в мою записную книжку! Я увлекалась в юности старинными русскими рецептами. У меня там, кажется, есть даже ситный хлеб. Тот, что описан у Гоголя в «Мертвых душах».

Конечно, Ира не смогла заставить себя забыть Игоря. Да и как забудешь? Она сняла с держателей для бумаг его стихи, убрала их в ящик стола, но ведь она знала, что они ТАМ, и, даже мимоходом коснувшись рукой этого ящика, она ощущала мурашки, бегущие по спине.

Однако Ира заставила себя не думать о нем хотя бы во время занятий, как школьных, так и кулинарных. С кулинарными, как ни странно, было легче, Ира погружалась в изучение рецептов старинных способов печения хлеба, экспериментировала на кухне с видами теста, то ставя на ночь кастрюлю в тепло, чтобы оно перебродило, то рассчитывая рецепт на сегодняшние единицы измерения, переводя пуды в килограммы и граммы, то выращивая в шкафчике в ванной комнате (там всегда тепло, влажно и не дует) закваску, потому что раньше, в старину, все пекли на закваске, у них ведь не было пакетиков с мгновенными дрожжами, которые продаются сегодня в кассе любого супермаркета.

И, если честно, каждый раз, занимаясь выпечкой хлеба, Ира ощущала, что так она становится немного ближе к Игорю. Ведь он тоже печет хлеб каждый день! Конечно, она гнала эти мысли прочь, однако чувства часто брали вверх. И тогда ей вспоминалось только хорошее: как Игорь поначалу объяснял ей основы приготовления различных блюд, как учил ее замешивать тесто, подсовывал ей свои стихи, всегда был готов прийти на помощь… И – хотя ощущались и горечь, и обида – мысли об Игоре все же вызывали у Иры в душе не только боль. Но и тепло.

Наконец настала ночь перед ярмаркой. Марина Аркадьевна сказала, что начнется все в одиннадцать. Для оценки работ членов кулинарного кружка будет заседать особое жюри, состоящее из завуча и журналистов того глянцевого журнала, который Ира купила, когда узнала, что она точно будет ходить в кулинарную школу. Результаты работы жюри объявят в двенадцать часов.

– Эх, жалко, что меня в жюри не возьмут, – вздохнул папа, когда Ира, задыхаясь от волнения, рассказала ему о завтрашнем важном дне, – тяжелая у них все-таки работа… Им бы помочь!

– Ты и так мне хорошо помогал, – улыбнулась Ира, – подъедая результаты моих «тренировок»!

– Желудок добра не помнит, это я как врач утверждаю, – жалобно сказал папа и с интересом заглянул в кастрюлю, куда Ира сосредоточенно просеивала муку, – а ты сейчас будешь для ярмарки печь? Может, там какая-нибудь некондиция образуется, которую необходимо будет срочно уничтожить?

– Нет, папуля, – смеясь, Ира оттеснила его от кастрюли, – это особое тесто. Для ситного! Помнишь, Чичикова таким угощали в «Мертвых душах»?

– Думаешь, я так хорошо помню классику?

– А я теперь все помню. Пришлось! Чтобы вы в «кулинарку» меня пускали. Так вот, ситный должен всю ночь бродить. Но специально для вас с мамой я еще несколько кастрюль поставлю. В них будет выстаиваться хлеб, который пекли в советское время. Городской батон. Подмосковный.

– Городской?! – обрадовался папа. – Он такой солоноватый был! Мой любимый! Эх! А у меня же дежурство завтра с утра! У мамы, кстати, тоже.

– Дежурство?! А я… я думала, вы вместе придете на ярмарку…

– Ира! – раздался голос мамы, – а нельзя ли закваску из ванной убрать? Я ее чуть не грохнула сейчас, когда за кремом полезла.

– Мам, прости, – подскочила Ира, – ей просто тепло нужно и влага.

– И кастрюли все заняла, – недовольно поджала губы мама, входя в кухню, – в чем мне суп завтра варить?

– Мама, я…

Иру охватило волнение. Огорчение. Даже злость! Мама совсем ее не понимает, что ли?! Но тут Ира вспомнила разговор с Мариной Аркадьевной. Набрала в грудь воздуха. Посчитала мысленно до десяти. И постаралась «выдохнуть» свое огорчение:

– Мама, у меня завтра очень важный день! Та самая ярмарка. Мне очень нужны эти кастрюли. Но я торжественно клянусь, что помою их утром… эээ… если честно, в обед, ладно? Утром не успею. Буду печь. И подумаю, куда убрать закваску, чтобы она никому не мешала. И еще… спасибо, что заставила меня заниматься. Я теперь много чего про хлеб, тьфу, то есть про литературу, знаю.

Папа засмеялся.

– Прямо взрослый человек, – сказал он маме.

Мама покачала головой.

– Не знаю, не знаю, не верится что-то!

– Я же поверил, – кивнул папа, – жалко, что у меня завтра дежурство с утра.

Ира снова сникла. Она так рассчитывала на поддержку папы. Ляля с Сашей обещали прийти, но ей хотелось показать родителям, что она не зря ходила на курсы, что…

– А во сколько ярмарка? – вдруг спросила мама.

Ира даже ахнула:

– Ты серьезно?! А как же дежурство?

– Попрошу Егорову меня заменить. Она вроде выздоровела. И к тому же пойти и проследить, чтобы ты там, на ярмарке, все в муке не измазала, – сказала мама. – Так во сколько эта ваша…

Договорить она не успела: Ира бросилась матери на шею, чуть не задушив ее в своих объятиях.

Родители ушли спать, а Ира все никак не могла покинуть кухню. Сначала она по двадцать раз проверила свои кастрюли с тестом. Потом еще раз просмотрела рецепты, которые и так заучила наизусть. Надо будет встать пораньше. Часов в шесть. И – за готовку! Можно было бы испечь хлеб и сегодня. Но пусть лучше жюри получит ее хлебушки с пылу с жару! Ира еще раз вытряхнула корзинку, которую подготовила для хлеба. Проверила полотенце – нет ли пятен? Но волнение не проходило…

«А вдруг завтра там будет Игорь? – пришло ей в голову. – И если мне дадут первое место… а он… увидит это… Подойдет… А я скажу ему… Так, стоп! Хватит!»

Ира подбежала к холодильнику и вытащила масло и яйца. У нее был только один способ справиться с волнением.