Читать книгу "Сотворение Бога. Краткая история монотеизма"

Итого

Документарная гипотеза стала для библеистики тем же, чем теория Дарвина – для биологии.

Ее – как и теорию Дарвина – уточняли. Ее опровергали. С ней боролись. Мы можем не соглашаться с самыми разными положениями Велльгаузена. Мы можем спорить о том, когда именно был написан тот или иной источник. Мы можем спорить о конкретных абзацах: принадлежат ли они Яхвисту или Элохисту.

Но тем не менее именно представление о том, что Тора состоит из нескольких источников, написанных в разное время, разными людьми и отражающих разные политические и теологические позиции, является даже сейчас sine qua non научной библеистики.

Религиозные толкователи Торы воспринимают этот текст как единое целое. В Торе, например, есть главы, в которых рассказывается, как ханаанский пророк Балаам благословил Израиль, и есть главы, в которых рассказывается, как он вверг Израиль в ересь Баал-Пеора. При религиозном подходе к Торе эти главы воспринимаются как последовательное повествование. Сначала Балаам благословил Израиль, а потом он соблазнил его, и за это был убит.

Но на самом деле перед нами не последовательное повествование, а взаимоисключающие версии! Не было никакого пророка Балаама, который сначала благословил Израиль, а потом соблазнил его.

Был Элохист, который утверждал, что Балаам благословил Израиль, а Моисей был женат на мадианитянке. И был Жреческий документ, для которого такое благословение и такой брак и были ересью Баал-Пеора.

Не было двух последовательных историй, была одна и та же история, просто рассказанная с разных пропагандистских точек зрения.

Представьте себе, что у нас бы имелся единственный текст о Революции 1917 года, но при этом он состоял из отредактированной нарезки трех других текстов. Один текст принадлежал бы перу белого генерала. Другой – полемизирующего с ним Льва Троцкого. Третий – полемизирующего с ними обоими Сталина. А редактором всего целого выступал бы брежневский идеолог времен застоя.

Чтобы проанализировать этот текст, нам бы для начала пришлось разделить его на три независимых текста, каждый из которых рассказывает свою связную историю.

Установить, какой из текстов самый ранний.

Установить, какую идеологию представляет каждый из текстов.

Установить, как самый ранний текст соотносится с археологическими свидетельствами (например, с остатками сгоревших в 1917/18 гг. усадеб, или резким ростом населения Москвы, который с точки зрения археологии согласовывался бы с переносом столицы в Москву, и пр.).

А уже потом изучать другие тексты, отдавая себе отчет, что значительная их часть вовсе никак не описывает действительность. А зачем же они тогда написаны? А затем, что они являются полемикой с предыдущими текстами.

Именно так мы и поступим с Торой.

Что нам говорит об истории Израиля археология?

Что к ней может добавить Тора?

Какой из текстов Торы был написан самым первым?

Где он был написан? Какова была его политическая, идеологическая и теологическая задача?

Что из этого текста мы можем узнать о реальной истории евреев?

Почему возникла надобность в написании текстов, опровергающих его?

Как получилось, что тексты, которые опровергали друг друга, оказались собраны в один свод?

Обо всем этом мы и поговорим в книге дальше.

Глава 2
Необыкновенная история Моисея

Я должна признаться, что перепробовала множество начал этой книги и остановилась на том, которое можно проверить археологией.

Историю о сотворении мира проверить археологией нельзя: ее можно анализировать только как текст или, точнее, компиляцию текстов. Мы можем анализировать только время их написания, намерения их авторов и размеры заимствований из других текстов.

Историю патриархов, от Авраама до Иакова, проверить археологией тоже нельзя, вопреки многочисленным попыткам это сделать. Нам надо сначала дойти до того времени, когда эта история была записана, – а это произошло не раньше VIII–VII вв. до н. э., – и тогда мы действительно сможем сказать много интересного. Но не об Аврааме и Иакове, а о политических обстоятельствах и геополитических соседях царства Израиля и Иудеи в VIII–VII вв. до н. э.

Поэтому мы начнем наше повествование с первой истории, которую можно проверить археологией.

Это – история Моисея.

Моисей занимает огромное место в истории евреев. Достаточно сказать, что из пяти книг Торы четыре так или иначе посвящены Моисею. Первая из них – Книга Бытия – описывает всю историю человечества до Моисея. Она описывает сотворение мира, потоп, строительство Вавилонской башни, жизни Авраама, Исаака, Иакова и Иосифа.

А остальные четыре Книги – Исход, Числа, Левит и Второзаконие – описывают или жизнь Моисея, или законы, которые передал ему бог.

Моисей, согласно Торе, родился в Египте в семье человека из колена Леви. В это время фараон приказал убивать всех еврейских младенцев мужского пола. Моисея тоже надо было убить, но мать положила его в корзинку и пустила ее по воде. Из корзинки Моисея подобрала дочь фараона.

Таким образом, Моисей воспитывался в неге и роскоши, но скоро кровь взяла свое. Однажды, когда он увидел, как египтянин-надсмотрщик бьет еврея, он убил надсмотрщика и скрыл его тело в песке. После этого он бежал в пустыню.

Там, в пустыне, на горе Хорив, посреди несгорающего тернового куста Моисею явился Бог и приказал Моисею, чтобы тот вывел народ из Египта.

Тогда же этот бог назвал Моисею свое имя. Когда Моисей спросил бога, как его зовут, тот ответил: «Я Есмь Кто Я Есмь», – древнееврейская фраза, первые буквы которой образуют акроним «Яхве» () (Исх. 3:14). Яхве специально подчеркнул, что Моисей – первый еврей, который услышал его имя, и что Аврааму, Исааку и Иакову Яхве являлся под псевдонимом Эль Шаддай: «Являлся Я Аврааму, Исааку и Иакову как Эль Шаддай, но имя мое Яхве я не дал им знать» (Исх. 6:3)66
  Справедливости ради надо сказать, что именно этот абзац принадлежит не Элохисту, а Жрецу.


[Закрыть].

Это имя – Яхве – впоследствии стало табуированным, и его мог произносить вслух только один раз в год первосвященник в Святая Святых в Иерусалимском храме. В греческих переводах Библии это имя долго называлось «Тетраграмматон» и писалось еврейскими буквами. Латинские переводы использовали четырехбуквие YHWH. Синодальный перевод иногда транслитерирует это имя как «Иегова». Но чаще, впрочем, пишет «Господь».

Господь/Яхве вознес Моисея так высоко, что поставил его богом (элохим) фараону (Исх. 7:1).

После этого Моисей, поставленный богом, приходит к фараону и совершает перед ним чудеса. Он ударяет жезлом по воде Нила, и она превращается в кровь. Он насылает на землю египетскую тьму, жаб и песьих мух, он насылает на нее язву и побивает градом весь урожай, он наводит на нее саранчу, которая поедает все, что уцелело от града, и, наконец, после того как ожесточившийся сердцем фараон отказывается отпустить евреев, Яхве творит последнее, окончательное, решающее чудо.

Он приказывает каждой еврейской семье заколоть вечером однолетнего беспорочного агнца, съесть его с пресным хлебом и горькими травами и помазать его кровью косяки и перекладины своих ворот. Эта кровь на воротах должна служить оберегом и знаком, по которому Яхве обойдет своей карой еврейский дом.

«А я в сию самую ночь пройду по земле Египетской и поражу всякого первенца в земле Египетской, от человека до скота, и над всеми богами Египетскими произведу суд. Я Яхве» (Исх. 12:12).

Только после смерти своего первенца фараон соглашается отпустить евреев. При этом бывшие рабы не только покидают Египет, но и забирают с собой золото, серебро и одежды египтян (Исх. 12:35–36). В другом месте говорится, что евреи вышли из Египта вооруженными (хамушим) (Исх. 13:18).

В пустыне Моисей тоже творил всякие чудеса. Он утопил своим жезлом войско фараона в Красном море. Он высек этим жезлом воду из скалы и победил с его помощью амалекитян. И наконец, он взошел к Богу на гору, которая в одном месте Торы называется Синай, а в другом – Хорив, и получил там, на горе Синай (или Хорив), скрижали с Торой.

Согласно ортодоксальному иудаизму (и ортодоксальному христианству), Моисей был не только главным героем всех первых пяти книг Библии, но и их автором.

Всякие сомнения в авторстве Моисея не поощрялись. Когда в XVII в. знаменитый ученый и философ Барух Спиноза, выходец из амстердамских евреев, неосторожно заметил, что во Второзаконии описывается смерть Моисея, то этого хватило, чтобы Спинозу отлучили от еврейской общины.

Запомним: Спиноза был отлучен от общины только потому, что усомнился в том, что Моисей написал книгу, которая, в том числе, рассказывает о его смерти: «И умер там Моисей, раб Яхве, в земле Моава по слову Яхве» (Втор. 34:5).

Сейчас, конечно, ситуация изменилась, и нет ученых, которые считают, что Тору написал Моисей. Но авторством Торы дело не ограничивается. Червь сомнения, свойственный нашему циничному веку, пошел и дальше. Есть множество очень серьезных ученых, которые считают, что Моисея никогда не было. И Исхода не было тоже.

Есть несколько причин, побуждающих сомневаться в существовании Моисея.

Самая простая из них заключается в том, что Моисей считается основателем монотеизма, а, как мы уже говорили, религия древних евреев не была монотеистической.

Вторая из них заключается в том, что Тора описывает Исход из Египта как некое беспримерное путешествие, продолжавшееся сорок лет и сопряженное с невероятными трудностями. Она описывает Исход как некое Великое Приключение, – вроде плавания Христофора Колумба или похода Бильбо Беггинса.

Но на самом деле Египет и Ханаан находились рядом. Это были две соседние территории, разделенные тремя сотнями километров равнинной прибрежной дороги или семью сотнями километров гористой пустыни – и население Ханаана мигрировало в Египет постоянно.

Египет и Ханаан находились рядом, но их климат – и условия жизни в них – резко различались.

В Ханаане сельское хозяйство зависело от дождей. А в Египте оно зависело от разливов Нила. Поэтому каждый раз, когда в Ханаане начиналась засуха, кочевое население Ханаана мигрировало через Синай в Египет, тем более что Нил тысячу лет назад тек не так, как сейчас. Он разделялся не на два рукава, а на семь, причем крайний из них протекал через северо-западный Синай. Заболоченная и засоленная в наше время территория вокруг Суэцкого канала в II–I тыс. до н. э. была цветущим оазисом, и именно туда в первую очередь тянулись кочевники.

Кочевники Ханаана переселялись в Египет не раз. Так же, как перелетные птицы при наступлении зимы перелетают из Арктики в Египет – так и ханаанские кочевники делали это при наступлении засухи. С точки зрения одного из величайших израильских археологов XX века Исраэля Финкельштейна, память этих бесчисленных миграций и сложилась в легенду об Исходе. Никакого отдельного события, послужившего толчком Исходу, согласно Финкельштейну, не было. Была просто привычка кочевников мигрировать в Египет и обратно.

Такая точка зрения очень распространена, и по нынешним временам она не является радикальной. Она является очень умеренной. Радикальной является позиция минималистов, которые вообще считают, что Тору написали в III веке до н. э., и все, что в ней написано, – это просто коллекция сказок и мифов.

На этом фоне позиция этой книги просто ультраконсервативна.

Мы постараемся показать, что Моисей существовал. Что Исход был. Что мы знаем время его жизни. Что мы очень много можем о нем сказать. Что он действительно создал религию Израиля. Более того, мы постараемся показать, что он создал сам еврейский народ. До него в едином виде этого народа просто не было. Другое дело, что религия, которую придумал Моисей – или которую исповедовал в этот момент возглавляемый им народ, – не была монотеистической. Она очень мало отличалась от других тогдашних религий кочевников-семитов.

Но это было поклонение Яхве, и именно это определяло принадлежность к евреям. Кто поклонялся Яхве, был евреем. Кто не поклонялся, им не был.

Позиция этой книги заключается в том, что Моисей существовал в том же самом смысле, в котором существовал Атилла, герой «Песни о Нибелунгах», и Александр Македонский, герой многочисленных романов об Александре.

В романах об Александре Александр Македонский спускается в загробное царство и пытается похитить там секрет вечной жизни. Атилла в «Песне о Нибелунгах» женится на вдове Зигфрида. В средневековой Европе долго ждали воскресения Карла Великого, а граф Сен-Жермен представлялся обладателем философского камня.

Всем этим людям приписывались поступки, которых они не совершали, и их реальная историческая личность иногда почти исчезала за мифологическими напластованиями.

Но это не значит, что Александра Македонского, Атиллы или Карла Великого не существовало. Это просто значит, что их личность и поступки произвели такое огромное впечатление на современников, потомков, на творцов нарративов и на бессовестных идеологов, что те приписывали им миф за мифом, архетип за архетипом, вешали на них, как на крючок, сиюминутные помыслы, легенды и убеждения, – пока оригинальный персонаж не скрылся под слоями нарративов, как песчинка, попавшая в ракушку, скрывается под слоями перламутра и становится жемчужиной.

Моисей не создавал монотеизма.

Но Моисей создал евреев.

Время действия

Когда жил Моисей?

Как это ни странно, у нас, возможно, есть точный ответ на этот вопрос.

Раскопки свидетельствуют, что первые оседлые поселения предков евреев начинают возникать на Ханаанском высокогорье около 1200 г. до н. э. Это были крошечные поселения, минимум на 50 взрослых, максимум на несколько сотен. В самый пик расцвета этих поселений, около 1000 г. до н. э., общее число их обитателей не превышало 45 тыс. чел.

Слово «высокогорье» – ключевое в этом рассказе. Древний Ханаан, а ныне Израиль – это очень разнообразная территория с самым разным климатом и рельефом. Ад и Рай находятся в нем на расстоянии пешего перехода. Иудейскую пустыню – одно из самых бесплодных мест на земле, и Изреельскую долину, то есть место, где 12 тыс. лет назад зародилось земледелие, разделяет меньше ста километров. (Вклейка i.)

Еврейские поселения возникают именно в малодоступных, а иногда и бесплодных горных районах. В это же самое время в прибрежной полосе и в плодородных долинах существуют процветающие города с дворцами и колесницами, письменностью и бюрократией, с печатями, ремесленниками, кузнецами по бронзе, с централизованной экономикой, гигантскими храмами, с многотомными эпосами, повествующими о приключениях богов и героев, и с развитой дипломатической перепиской.

Эти города – это древний Ханаан. Эти города проходили через массу циклов роста и возвышения. Они – старейшая часть цивилизации Древнего Востока. Такие города, как Мегиддо или Бейт Шеан, к моменту появления оседлых еврейских поселений в горах насчитывают несколько тысяч лет, их строили и уничтожали десятки раз, а город Иерихон вообще является, возможно, древнейшим городом в истории человечества. Его самые ранние слои относятся к VIII тыс. до н. э. (Вклейки ii, iii.)

Еврейские поселения – в отличие от этих городов – возникают не на побережье и не в плодородных долинах, а на высокогорье. Это поселения бывших кочевников, не вполне еще перешедших к земледелию. Они расположены, как правило, на гребне холма и господствуют над окружающей местностью. Других укреплений они не имеют, не имеют они и богатых домов, административных помещений, храмов и вообще любых признаков культа или социальной стратификации. У этих поселений есть два отличительных признака: в них нет свиных костей и в них нет алтарей – или, по крайней мере, каменных алтарей, которые могли бы раскопать археологи. (Напомню, что древнейший свод законов Израиля предписывает ставить Яхве земляные алтари (Исх. 20:24).)

Бедность и эгалитаризм этих горных поселений резко контрастирует с социальной стратификацией городов в долинах и на берегу моря, говоривших практически на том же, что и горные поселенцы, языке, но овладевших этими местами за несколько веков до горных кочевников.

Если Моисей или его прототип действительно жил на земле, то он жил именно в это время. Если существовало какое-то событие, которое послужило прототипом Исхода, то оно произошло на рубеже XIII–XII вв. до н. э. Оно не произошло ни в XVI в. до н. э., ни в XIV в. и т. д.

Оно произошло в конце XIII – начале XII в. до н. э.

Но было ли это событие?

И что послужило причиной внезапного массового образования такого количества оседлых поселений, в которых селятся недавние кочевники?

Бама на горе Гебал

В 1980 г. израильский археолог Адам Зерталь совершил одно из самых крупных открытий в библейской археологии.

К этому времени вся территория Израиля была разведана и раскопана. Израильские археологи с невероятной, не имеющей параллели тщательностью буквально просеяли каждый квадратный сантиметр родной земли. Именно благодаря этой тактике ковровых раскопок они сумели обнаружить сотни мелких поселений, возникающих на земле Израиля на рубеже XIII–XII вв.

Местом, которое было исследовано хуже других, была территория Палестинской автономии. Раскопки там попросту были не всегда безопасны – а между тем именно в Самарии, в лесистых и плодородных горах, которые в древности были местом обитания колена Ефрема и Манассии, находилось сердце Израиля.

Именно там, в долине между горой Геризим и горой Гебал, находился древнейший культовый центр Израиля – Шехем (Сихем), бесчисленное количество раз упоминаемый в Торе.

В феврале 1980 г. Адам Зерталь и его команда начали археологическое обследование горы Гебал, находящейся над Шехемом и относившейся, согласно Торе, к территории племени Манассии.

Гора оказалась чрезвычайно бедна археологическими артефактами. Территория вокруг буквально кишела поселениями, возникшими в интересующий нас период – на рубеже XIII–XII вв. до н. э. Команда Зерталя обнаружила в ходе археологического обзора на территории Манассии около 160 поселений. Но на самой горе Гебал не было ни одного поселения и ни одной относящейся к этому периоду постройки.

За одним-единственным – но зато каким! – исключением.

6 апреля 1980 г. Адам Зерталь и его команда заметили на склоне горы большую кучу камней. Начав раскопки, они обнаружили под ней огромное и почти не тронутое сооружение.

Стена, сложенная из необработанных камней, опоясывала почти четырехугольное пространство. На верх стены вел пандус. Размеры сооружения были внушительны: 7,5 м на 9 м. Высота стены была около 3,5 м, ширина – 1,5 м. Ширина пандуса была около метра, длина – 7 м.

Сначала Зерталь решил, что перед ним сторожевая башня. Но в стене не было ни дверей, ни прохода. Это была просто сплошная стена – основание для помоста, на верх которого вел пандус. Внутри стена была заполнена слоями земли, камней, перемешанных с обломками керамики и пепла с костями.

Керамика уверенно датировалась рубежом XIII–XII вв. до н. э., – временем появления первых окрестных еврейских поселений. Кости принадлежали молодым быкам, баранам, козлам и ланям. Все животные были исключительно самцы.

То есть это были ровно те животные, которых книга Левит предписывает приносить в жертву всесожжения (Лев. 1:3–10).

Все кости, найденные Зерталем и его командой, были обожжены на открытом огне при невысокой температуре, и многие из них были разрезаны в суставах, опять-таки в точности как это предписывает при кошерном жертвоприношении книга Левит. Ни свиных, ни конских костей (т. е. костей некошерных животных) сооружение не содержало, хотя эти кости во множестве находятся в слоях раннего железного века в Лахише, Тель Дане и в Шило.

Тут же, в слоях земли, камня и пепла, заполнявших сооружение, были обнаружены два редчайших египетских скарабея; аналогичных в мире только пять штук. Оба скарабея уверенно датировались временем правления фараона Рамзеса II (1279–1213 гг. до н. э.).

Площадка, на которой стояло сооружение, была обведена двумя стенами. Ближняя была устроена из огромных валунов, а дальняя и более поздняя – из небольших камней; в ее середине был оставлен проход, вымощенный гладкими камнями. Общая площадь, огороженная этой, второй, стеной, составляла 3,5 тыс. кв. м, и самое примечательное в этой стене была ее форма: она напоминала гигантский след – словно сандалия Бога впечаталась в скалу.

Внутри стены располагалось несколько мощеных дворов, в которых, в свою очередь, были воздвигнуты маленькие каменные объекты (не менее пятидесяти штук). В некоторых из них археологи нашли керамику, в других – сожженные кости.

Возраст костей, в особенности керамики, скарабеи Рамзеса II – все это позволяло уверенно датировать сооружение рубежом XIII–XII вв. до н. э. – то есть рубежом железного века и тем самым временем, когда вокруг горы Гебал (но не на самой горе) повсюду стали, как грибы, расти первые оседлые еврейские поселения.

Тут надо сказать, что Адам Зерталь по своему воспитанию принадлежал к минималистам. Как и большинство израильских археологов, воспитанных в светских университетах, он воспринимал Тору как коллекцию недостоверных сказок, оформившихся не раньше вавилонского плена. Талмуда он вообще не знал.

Поэтому Зерталь и его команда довольно долго терялись в догадках относительно назначения сооружения, пока однажды Зерталь не показал его примерный чертеж одному из добровольных помощников при раскопках. Этот человек был куда менее археологически продвинут, чем Зерталь. Зато он был верующим иудеем. Более того – он был знатоком Талмуда.

Ошарашенный, он выбежал из комнаты, и вскоре вернулся с томом Мишны, раскрытом на трактате Миддот в том самом месте, где трактат Миддот воспроизводил чертеж алтаря, стоявшего во Втором Храме. На этот раз был ошарашен Зерталь. Оба чертежа были практически идентичны.

После этого Адам Зерталь и его собеседник открыли Второзаконие и прочитали в нем 27 главу. Эта глава содержит очень специфическое указание Моисея, отданное им перед смертью.

В ней Моисей требует, чтобы сыны Израиля, придя в Ханаан, первым делом возвели жертвенник на горе Гебал.

«Когда вы перейдете Иордан, поставьте эти камни, о которых я повелел сегодня, на горе Гебал, и обмажьте их известью; и построй там жертвенник Яхве, Богу твоему, жертвенник из камней, не поднимая на них железа; из камней цельных устрой жертвенник Яхве, Бога твоего, и возноси на нем олот (жертвы всесожжения) Яхве, Богу твоему; и приноси шеламим (жертву мира), и ешь там, и веселись пред Яхве, Богом твоим; и очень ясно напиши на камнях все слова этой Торы» (Втор. 27:4–8).

В следующей за Второзаконием Книге Иисуса Навина Девтерономист рассказывает, что преемник Моисея Иисус Навин выполнил его указание и соорудил на горе Гебал именно такой жертвенник (Нав. 8:31).

Сооружение, которое раскопал Зерталь, было сложено из нетесаных, цельных камней, как и предписывал Яхве Моисею (Исх. 20). На верх вела рампа, а не ступеньки, как и предписывал Господь Моисею (Исх. 20). И в нем нашли кости жертвенных кошерных животных, принесенных в жертву в точности так, как предписывал Яхве Моисею. При этом – это важный момент, как мы увидим, – ни следов известки, ни каких-либо высеченных знаков, ни тем более текста Второзакония – на камнях не обнаруживалось.

Тем не менее сомневаться было трудно: Адам Зерталь раскопал на склоне горы Гебал тот самый алтарь, который описывается во Второзаконии! (Вклейка iv.)

Открытие Зерталя вызвало резкое неприятие минималистов. Один из ведущих израильских археологов Вильям Девер даже в одной из своих публичных лекций назвал сооружение на горе Гебал «местечком для пикника, где семьи по субботам устраивали барбекю».

Напротив, фундаменталистов, и христианских, и иудейских, открытие Зерталя ввергло в пароксизм восторга. Вот видите! – восклицали они, – Тора действительно написана Моисеем! Документарная гипотеза опровергнута! Второзаконие описывает строительство алтаря на горе Гебал, и вот он, этот алтарь!

На самом деле тот факт, что Второзаконие упоминает алтарь на горе Гебал, конечно, никак не доказывает, что Второзаконие написано до его строительства.

Ровно наоборот.

Все, что доказывает Второзаконие, – это что алтарь на горе Гебал был важнейшей частью религиозного и политического пейзажа даже во время царя Иосии. Поэтому-то автор Второзакония и воспользовался фактом существования этого алтаря для легитимизации собственной книги. «Мой текст, – утверждал автор Второзакония, – очень древний. Иисус Навин повелел выбить его на камнях алтаря на горе Гебал. Доказательство? Да вот он, алтарь!»

Почему Девтерономист в качестве средства легитимизации избрал именно алтарь на горе Гебал? Очень просто. Он все еще стоял на горе. Он был такой же заметной частью окружающего пейзажа, как Колизей в Риме в Средние века. С ним была связана системообразующая легенда. Но этот жертвенник уже не действовал. Как выяснилось в ходе раскопок Зерталя, жертвоприношения на горе Гебал продолжались недолго – максимум 50 лет. При этом жертвенник не был уничтожен. «Скорее, он был просто заброшен, будучи в полном и законченном состоянии».

Таким образом, ко времени начала религиозных реформ при жертвеннике на горе Гебал не существовало никаких жрецов, которых надо было жечь на их алтаре. Это была знаковая, но не действующая реликвия, которой автор Второзакония воспользовался для своих пропагандистских нужд – так же, как он воспользовался именем Моисея. Именно поэтому никакой извести и никаких текстов на алтаре не обнаружилось – это как раз было выдумкой Девтерономиста.

Обнаружение алтаря было только началом большого пути. По мере раскопок Зерталя выяснилось еще несколько любопытных и важных обстоятельств.

Оказалось, что алтарь имел два культурных слоя. Или, говоря по-простому, большой алтарь, который и увидела вначале группа Зерталя, был надстроен над другим объектом, поменьше.

Этот нижней объект представлял собой круг из камней внешним диаметром около двух метров, выложенный прямо на скальном основании. Этот каменный круг был построен, согласно Зерталю, в последней четверти XIII в. до н. э. и действовал недолго. Очень скоро после его возведения пользователи круга решили построить на его месте более внушительное сооружение: как раз тот самый гигантский алтарь. Важно отметить, что круг и алтарь не были отделены друг от друга слоем разрушения. Иначе говоря, никто святилища не уничтожал и не грабил, алтарь был просто надстроен над каменным кругом, как второй этаж, когда посетители данной религиозной площадки решили сделать основательный апгрейд месту, на котором они общались с богом.

Круг из камней был сложен в последней четверти XIII в. до н. э., а алтарь был надстроен сверху лет через 25–30. Именно поэтому все святилище было обнесено двумя стенами: первая, внутренняя, относилась ко времени «каменного круга», вторая, внешняя, – ко времени открытого алтаря.