Читать книгу "Хрупкие связи. Как раненый нарциссизм мешает нам жить в мире с собой и другими"

Изначально нарциссическая система придумана природой, чтобы поддерживать целостность нашего Я с самого раннего возраста. Она развивается не из желания быть великим или превосходить окружающих, а из базовой потребности в поддержке и ощущения значимости. Поскольку если мы не значимы, а наши потребности не удовлетворяются, то мы просто не выживем.

В этот период нарциссическая система действует как механизм защиты, который позволяет ребенку воспринимать себя как важную и нужную взрослым единицу. Нарциссизм работает на поддержание ощущения собственной ценности через ее подтверждение со стороны матери или значимого взрослого.

С возрастом нарциссизм продолжает развиваться, переходя от первичных, связанных с чувством грандиозности и исключительности, к более сложным и зрелым формам, о чем мы еще поговорим ниже.

Если нарциссизм обслуживает задачи создания нашего Я и движение к все большей индивидуальности, то он должен собирать в свою копилку все, что это Я производит.

Отклики и отражения – строительный материал для образа себя.

Только получая их, мы убеждаемся в том, кто мы и что можем, умеем, хотим. Например, через похвалу, внимание, одобрение. Все они необходимы для поддержания чувства уверенности в себе. Они не делают нас зависимыми от внешнего мнения, а помогают укреплять уверенность в собственном Я, что имеет под собой реальные и объективные основания.

И эта уверенность в себе ощущается очень буквально. Мы уверенно чувствуем свое тело, его потребности, свои желания, замечаем свои реакции в ответ на внешние события. Опять же, наше Я становится для нас все более и более реальным. Не значимым в смысле обладания невероятной ценностью, а существующим и достаточным для внимания и заботы.

И аккумулируя в нарциссической области ресурсы, наше Я становится более оформленным и видимым для выхода в область человеческих отношений уже по-другому, не так, как раньше. И если до этого мы были способны лишь использовать родителей в виде зеркал, Опор, психических «костылей», своей принадлежности, то должно наступить время, когда мы увидим в них отдельных людей. И научимся строить с ними отношения по типу «человек – человек»…

Глава четвертая
Переход из нарциссического царства в объектное

Итак, мы продолжаем расти. Если до сих пор любовь была рядом, а детский нарциссизм был достаточно сильным и охранял нас от травматических потрясений при первых встречах с реальностью, то теперь наша психика становится сильнее.

Постепенно мы оказываемся готовы к важному переходу, тому самому, который определит, каким будет наше дальнейшее взаимодействие с миром. Это важнейший этап личностного развития: из состояния, в котором мы полностью сосредоточены на себе, а все окружающие – лишь наши функции, нам необходимо выйти в объектное царство. В нем мы встречаем мир таким, какой он есть, а отношения с людьми становятся качественно другими. Теперь мы все чаще способны отказываться от использования окружающих в качестве функций и опор и все больше готовы видеть в них отдельные субъекты со своими переживаниями, желаниями и чувствами.

Переход в объектную область совершается примерно к трем-четырем годам. Это возраст, который в психоанализе связывается с формированием способности выдерживать внутренние противоречия. Мы впервые начинаем осознавать, что один и тот же человек может быть одновременно любящим и строгим, внимательным и занятым чем-то другим. Процесс выдерживания противоречий сложен, потому что требует от нас огромной внутренней работы. Здесь рождается тревога: «А вдруг я могу причинить боль тем, кого люблю? Вдруг мои желание или гнев могут оттолкнуть их?» В этом возрасте появляется первая вина – не как чувство, которое парализует, а как часть осознания, что отношения сложны, но их можно сохранять.

Если взрослый помогает ребенку выдерживать эти переживания – например говорит: «Я рассердился, потому что ты не слушал, но это не значит, что я перестал тебя любить», – ребенок учится соединять противоречия. Он видит, что строгие слова не отменяют заботу, а его собственные поступки не делают его плохим или нежеланным. Взрослый в этот момент становится моделью целостности, показывая, как можно быть разным и оставаться надежным.

Например, в наших отношениях с сыном тоже присутствуют противоречия: я злюсь за что-то, но продолжаю заботиться в моменте. А когда мы ссоримся, я не выскакиваю из отношений, не отталкиваю его за то, что он другой и имеет свое мнение. А еще, когда он мне говорит, как все дети: «Ты меня не любишь, раз так делаешь…» – я отвечаю: «Это несправедливо. Ведь раньше я тысячу раз показывала тебе совсем другое. И один поступок не делает меня нелюбящей».

К шести-семи годам мы начинаем лучше понимать, что мир вокруг не черно-белый. Теперь мы можем восхищаться другом за его смелость, но одновременно злиться на него за то, что он не поделился игрушкой. Этот возраст открывает пространство для более сложных связей, где любовь и разочарование могут сосуществовать. Можно научиться строить сложные связи только благодаря накопленному опыту стабильных отношений, где взрослые показывали, что могут быть разными, но всегда возвращались к теплоте и заботе.

Переход в объектную область становится основой для формирования внутренней структуры, способной выдерживать сложность мира. Осознавая, что наши ошибки не разрушают отношения, а чужие поступки не делают людей плохими, мы начинаем видеть себя и других более полно.

Переход из нарциссической области в объектную – процесс, который требует внутренней готовности психики и поддерживающего окружения.

Он не случается сам по себе, автоматически. Это сложная перестройка, в которой мы учимся отпускать привычные защиты, не теряя чувства собственной ценности. И для того, чтобы переход случился, необходимы определенные условия.

Роль окружения. Родители или те, кто находится рядом в ранние годы, задают тон тому, как мы справляемся с первыми разочарованиями. Они подают пример, как выдерживать фрустрацию и оставаться в контакте с собой. Если они достаточно устойчивы, способны признавать наши чувства, не ломаясь под их тяжестью, у нас появляется шанс научиться тому же. Простое «Я вижу, что ты расстроен, но сейчас этого делать нельзя» не только показывает границы, но и дает поддержку, которая помогает справляться с реальностью.

Дозировка фрустрации. Если фрустрации слишком ранние или чересчур интенсивные, психика не справляется. Она обороняется, усиливая защитные механизмы, но не развиваясь. И наоборот: если разочарования появляются постепенно и в посильной форме, психика начинает искать новые здоровые способы адаптации.

Накопление нарциссических ресурсов. Это то внутреннее ощущение значимости, которое формируется благодаря присутствию рядом взрослых, способных любить, замечать и признавать нас. Неважно, радость или злость. Важно, чтобы чувства принимались, а не отвергались. Чтобы мы ощущали: «Я значим, даже если я злюсь» – и получали основу для внутренней устойчивости.

И, наконец, критично отсутствие давления.

Если ребенка заставляют «вырасти» слишком быстро, ломая его защитные механизмы, психика застревает в нарциссической области.

Важно не заставлять, а поддерживать, не ломать, а выдерживать. Переход возможен только в атмосфере, где разочарования не превращаются в унижение, а сложные эмоции принимаются с уважением.

Все эти условия – любовь, стабильность, посильные фрустрации, нарциссические ресурсы и терпение – создают необходимую основу для перехода в объектную область. Без них мы либо остаемся в иллюзиях нарциссического царства, либо слишком резко сталкиваемся с реальностью, не успевая к ней адаптироваться.

На ранних этапах жизни принцип удовольствия управляет нами безраздельно: мы хотим – и мир будто создан для того, чтобы давать. Голод? Вот пища. Холод? Вот тепло. Но реальность постепенно вторгается, как нечто непрошеное, нарушая эту прямую связь. Пауза между желанием и его удовлетворением становится первой раной. Мы начинаем понимать: не все, чего нам хочется, может быть здесь и сейчас. А может, его вообще никогда не будет. Эта пауза, которая сначала воспринимается как угроза, со временем превращается в фундамент отношений с миром. Она учит ждать, терпеть, перерабатывать свои желания, придавать им форму, способную существовать в мире, а не только в нашем воображении.

Но это не проходит без боли. Переход к принципу реальности – история не только про взросление, но и про утрату. Мы теряем всемогущество и иллюзию контроля над миром и окружающими, а также первую фантазию о прекрасном себе, которому подчинялись и которого ценили безусловно.

Реальность требует компромиссов, и психика вынуждена меняться, чтобы выдерживать этот бесконечный диалог с миром.

Мы находим способы справляться: защитные механизмы, вытеснения, сублимации. Но внутри остается тоска по тому состоянию, когда реальность и желание еще не разошлись. Иногда эта тоска прорывается как необъяснимое чувство нехватки чего-то важного, внутренней «дырявости».

Такое ощущение очень понятно. Представьте, что вы резко оказываетесь всего лишь маленьким, слабым и уязвимым. То есть тем, кем в действительности и являетесь. Вам нужна и внутренняя защита от этого переживания, и внешняя поддержка с обратной связью, что вы по-прежнему нужны и ценны. И там, где не хватает того или другого, оказывается «дыра», которую пытается залатать нарциссизм.

Этот переход влияет на нас глубже, чем кажется. Мы учимся не только терпеть фрустрации и неприятные переживания от встречи с данностями, но и перерабатывать их нашей психикой. Здесь всегда будет напряжение. Мы учимся выдерживать невозможность постоянно пребывать в удовольствии. И это рождает внутреннюю драму, конфликт между нашей витальностью и ограничениями, которые мы принимаем, чтобы выжить.

Принцип реальности иногда вызывает в нас гнев или апатию, но он же делает нас все более зрелыми. Мы учимся быть живыми в условиях, где жизнь не гарантирует ничего. И это не слабость, а способность выдерживать несовершенство мира, оставаясь в контакте с собой.

Принцип реальности утверждается там, где наши желания встречают препятствия, где мы впервые чувствуем разрыв между тем, что хотим, и тем, что можем получить. Это не разовая история, а бесконечный диалог между внутренним и внешним, где фрустрация становится учителем, а ограничение – парадоксальным источником роста. Каждый из нас проходит через свои «нет» и свои утраты, которые в итоге формируют нечто большее, чем простую способность выживать.

Первое столкновение с реальностью приходит в тот момент, когда младенец осознает: материнская грудь, символ всемогущего удовлетворения, не появляется по первому крику. Между желанием и его исполнением вдруг возникает пауза. Эта пауза – первый намек на то, что мир не вращается вокруг нас. Мы начинаем учиться ждать, терпеть, мириться с тем, что желаниям придется уживаться с реальностью. Именно тогда закладывается зачаток способности переносить неудовлетворенность – пожалуй, один из самых важных уроков в жизни.

Дальше приходит время «нельзя». Это короткое резкое слово, которое отделяет нас от мира бесконечной свободы. Взрослый мир начинает насаждать границы: опасное, недозволенное, неподходящее. Мы сталкиваемся с первыми запретами и правилами, которые не только ограничивают, но и парадоксально создают ощущение структуры. Теперь импульс – не просто зов желания, а нечто, что требует осознания, осмысления, контроля. Мы начинаем понимать, что реальность не просто существует – она имеет свои законы.

То есть благодаря запретам и паузам наши психические структуры развиваются, становясь все более устойчивыми.

Наш Внутренний Взрослый укрепляется, а Инстинктивное Я обретает пределы дозволенного.

Кризис трех лет – первая попытка примириться с собой как отдельным существом. «Я сам» звучит как вызов миру и родителям, протест против их контроля. Но в то же время приходит осознание, что «сам» – тоже ограничение. Нельзя полностью избавиться от зависимости, от неспособности все контролировать. Мы учимся искать компромиссы между своими желаниями и желаниями других, своими возможностями и их пределами. Конечно, это снова происходит при поддержке внешней среды.

Старший дошкольный возраст – еще один рубеж, где желание сталкивается с невозможным. Влечение к родителю противоположного пола, соперничество с другим – конфликты, которые не разрешить напрямую. Мы вынуждены принять границы, осознать, что не все в жизни может быть нашим. Даже любовь не всесильна, она имеет препятствие в виде реальности и морали. И именно здесь начинают формироваться принципы здорового Внутреннего Родителя, которые позже станут нашим внутренним голосом – не всегда добрым, но всегда реальным.

Школьные годы еще глубже погружают нас в действительность. Нам нужно терпеть, ждать, работать ради целей, которые пока не видны. Каждый урок, каждый конфликт со сверстниками, каждая невыполнимая задача учит нас одному: реальность требует усилий, которые не всегда вознаграждаются быстро или так, как мы желаем.

И вот подростковый возраст. Здесь принцип реальности снова трещит по швам: желание независимости сталкивается с невозможностью быть полностью свободным. Мир не готов прогибаться под наши фантазии. Мы в поиске новых границ, в борьбе с собой, в попытках понять, что в нас наше, а что навязанное. Это момент, когда мы учимся критически смотреть на мир и свои желания, находить в себе ту опору, которая останется с нами на всю жизнь.

Принцип реальности не утверждается раз и навсегда. Это процесс, который продолжается всю жизнь, в каждом новом разочаровании, в каждом принятом решении, в каждой встрече с пределами и ограничениями.

Это не просто умение регулировать импульсы или мириться с невозможным. Это искусство жить в мире, который не обязан соответствовать нашим фантазиям. Оставаться чувствующим всю боль, злость, отчаяние от встречи с реальностью и подчиняться ей всегда сложно для любого, даже самого «проработанного» человека.

Когда мы переходим в объектное царство, в нашем внутреннем мире многое меняется. Те структуры, которые раньше были заняты только поддержанием нашей значимости, начинают работать иначе. Это больше не хаотичная борьба за внимание или моментальное удовлетворение желаний. Это новый этап, где появляется больше устойчивости, гибкости и связей с реальностью.

Наше Инстинктивное Я, которое раньше было неукротимой силой, требующей всего и сразу, начинает обретать терпение. Оно по-прежнему выражает желания, но теперь понимает: не все случается мгновенно. Мы учимся ждать, находить другие способы достижения своих целей, и это уже не воспринимается как катастрофа. Желание все еще толкает нас вперед, но теперь у нас есть осознание, что мир не обязан подчиняться.

Наш Внутренний Взрослый становится все более развитым посредником между психикой и реальностью. Конечно, смешно думать, что в маленьком ребенке к этому моменту уже сформирован полноценный Внутренний Взрослый. Тем не менее мы все равно можем говорить о некой сознательной и осознающей инстанции, которая учит наше Инстинктивное Я ждать, планировать, выбирать и находить компромиссы. Это голос разума, который говорит: «Мы не можем получить все сразу, но в наших силах найти способ реализовать желаемое». Внутренний Взрослый принимает вызовы реальности, анализирует возможности и создает стратегии.

Если Инстинктивное Я – это энергия, то Внутренний Взрослый – руль, который направляет энергию в безопасное русло.

Наверное, вы уже поняли, что Внутренний Взрослый утверждается как ответ на обнаружение неподвластной нам реальности, когда окружающие отказываются делать так, как мы хотим, или нам приходится испытывать неприятные чувства.

То есть оптимальная фрустрация – пища для взросления. Когда ребенок впервые понимает, что крик не всегда приводит к результату, он начинает искать другие способы добиться своего. Он пробует договариваться, ждать, использовать слова. Но даже Внутренний Взрослый нуждается в опоре и ориентире. Об изменении в развитии такой инстанции, как Внутренний Родитель, следует рассказать отдельно.

В начале нашего психического пути существует только мир, полный бесконечных возможностей и соблазнов. Но в этом хаосе вдруг появлялся первый невидимый забор – внешний запрет, словно преграда на пути бурного ручья, стремящегося бежать куда ему вздумается. Однако сила этой преграды пока исходит не изнутри, а от фигуры извне – той, что держит ключ от запертой двери. Именно она удерживает поток. Стоит ей пропасть, как вода вновь прорывается, не зная границ. Так первое время сила родительской психики регулирует наши импульсы, влечения и аффекты.

Дальше наступает время, когда из хаоса начинает вырисовываться структура. Восприятие запрета становится тоньше, глубже. Теперь каждый раз, когда запрет соблюдается, появляется отблеск света – теплый луч одобрения, исходящий от тех, кто указывает путь. Это как свет маяка в тумане, который помогает понять: движение вперед возможно, если следовать правилам. Гордость за соблюдение запрета превращается в огонек, разгорающийся внутри. Его свет питает первые ростки внутренней дисциплины, и начинает формироваться наш Внутренний Родитель.

По мере того как это происходит, запреты перестают быть локальными – их сеть расширяется, словно ветви растущего дерева. Психика, научившаяся справляться с малым, открывается для большего. Новые ограничения уже не кажутся разрушительными. Они воспринимаются частью естественных ритмов, как смена дня и ночи, приливов и отливов.

Затем наступает ключевой момент – запрет перестает быть внешним. Он превращается в голос, звучащий внутри. Этот голос не всегда мягок: иногда он шепчет, иногда кричит, но всегда напоминает о своем существовании. Внутренний конфликт разгорается, как битва между двумя стихиями: желания, словно яркое пламя, бросаются вперед, а директивы, как холодный ветер, пытаются сдержать их. Такой танец противоположностей порождает тревогу, которая становится постоянным спутником, напоминающим о сложности выбора.

Когда мы переходим в объектную область, Внутренний Родитель меняется, становится более целостным. Он уже не просто преграда, которую трудно обойти, или строгий голос, говорящий «нет» на любые порывы. Теперь голос Внутреннего Родителя связан не просто со словом «нельзя», но и с внутренним объяснением и пониманием, зачем этот запрет нужен. Ребенок уже не только чувствует давление, но и начинает понимать, что за ним стоит. «Ты не можешь съесть все мороженое сразу, потому что тогда у тебя заболит живот». Этот голос теперь звучит понятнее.

Вместе с этим появляется новое чувство – одобрение. Оно уже не всегда приходит извне, как лучик света от родителя-маяка за правильное поведение. Постепенно оно начинает светить изнутри. Когда ребенок справляется с чем-то, что вчера казалось трудным, этот свет становится чуть ярче. Например, он может подумать: «Я смог удержаться и не выхватить игрушку у друга – и это здорово». А мой сын однажды, придя из спортзала, от посещения которого отлынивал, сказал: «Я так много сделал, я горжусь собой». Вот это переживание и есть то удовольствие от того, что мы живем в согласии с внутренней инстанцией. Как будто она одобряет и поощряет что-то важное для нас.

Там, где раньше запрет казался чем-то непосильным, теперь появляется ощущение, что ограничения – часть чего-то большего. Вот почему это похоже на смену дня и ночи: ребенок начинает чувствовать, что все имеет свои границы и это нормально. Внутренний Родитель учит его видеть не только «можно» и «нельзя», но и «когда», «как» и «почему».

Обретение целостности – небыстрый процесс.

Внутренний Родитель не обретает целостность за день или неделю.

Но постепенно его голос становится устойчивее, спокойнее. Он учит ребенка не только ограничивать себя, но и заботиться о своих желаниях, понимать их, не разрушая себя и других. Именно трансформация решает то, будет ли наша надзирающая инстанция любить того, кого она контролирует и опекает, или станет жестоким критиком и нелюбящим Родителем, злобно обращающимся с нашим живым и уязвимым Я.