Текст книги "Сбой реальности"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sboy-realnosti-33886.jpg)
Автор книги: Юрий Иванович
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– А что! Очень даже неплохо получается! Вначале нарожаем детей, потом оставим под их присмотром твою башню, а уже только затем будем смело бросаться в любые авантюры и приключения! – Но тут же спохватилась и погрустнела. – Не выйдет. Забыла, что тебя тянет в опасные места именно сейчас. А значит, я должна тебя прикрывать. Так что ни о каких беременностях пока даже не заикайся.
– Э-э-э?..
– И не экай! Еще и сама при обследовании у Эрлионы или Титела Брайса попрошу, чтобы меня предохранили магическим образом от случайной беременности. И не спорь! Понял?
– Да как тут не понять, – что-то слишком быстро согласился ее супруг. И, уже поднимаясь из-за стола, резко перевел разговор на другую тему. Как раз ту тему, на которую с легкостью клюет любая женщина. – Ладно, пошли осматривать дары хаерсов. Заодно будем думать, как и где эти новшества нам могут помочь больше всего. Причем в первую очередь думаем о применении их на Земле при поиске Елены.
Вскоре приодевшаяся пара хозяев замка поспешила в помещения с сундуками. Упоминания о томящейся в неведомых застенках Елене, родной сестре Дмитрия Светозарова, сразу подстегивали как работоспособность, так и воображение.
Глава вторая
Противозаконная продажа
К себе домой Хотрис Тарсон возвращался довольный и гордый. Хотя и не забывал при этом внимательно просматривать улочки и окрестные переулки, обрезанные пределом видимости вездесущего тумана. Не хватало, чтобы законную радость испортило столкновение с какой-нибудь конкурирующей группировкой молодежи. Нельзя сказать, чтобы они так сильно хулиганили в самом большом имперском городе, все-таки стража работала на удивление четко и слажено как в предотвращении преступлений и обычном патрулировании, так и при раскрытии уже совершенных преступлений. В последнем вопросе еще и маги преизрядно помогали. Но все равно мелкие стычки и обычные драки среди подростков происходили очень часто. К тому же всегда и везде Хотрис смело влезал и в рукопашные баталии наедине, и в разборки улица на улицу, умел здорово поколотить более старших и наглых, так что врагов у него хватало. Если учесть, что в последнее время и соседская уголовная шушера на парня взъелась, то его опасения становились понятны.
Хотя с соседями было не все так однозначно. Все-таки большинство из них относились к парню не просто прекрасно, а готовы были защитить в случае неприятностей, так что вначале нежданная активность уголовников была неприятна. Те уже несколько раз пытались прижать Хотриса в глухом углу и за что-то поколотить. Если чего не хуже сотворить. И причину такой активности, вернее, ее инициатора искать не приходилось: родной дядя Грэг. Брат давно умершей матери спал и видел себя в мечтах обладателем печати родового наследства, которая по несправедливости, как думал сам дядя, принадлежала его мерзкому племяннику. Правда, Грэг и так фактически распоряжался домами, всем небольшим поместьем, садом, небольшим участком земли и средней по величине ткацкой мануфактурой, но этого ему было мало. Грабил, прятал собранные деньги в иных местах, и даже сейчас, потребуй кто отчета, оказалось бы, в поместье нет и гроша ломаного. Но такое положение опекуна не устраивало. Он хотел стать истинным, единственным и законным владельцем всего имущества, которое когда-то принадлежало отцу Хотриса. И не раз даже вслух проклинал свою покойную сестру за то, что она передала, умирая, печать родового наследства своему единственному сыну. Тому в то время было всего пять лет, так что вполне естественно, что до его совершеннолетия старшим опекуном-распорядителем автоматически становился родной дядя. И того вначале невиданное богатство удовлетворяло. Но время шло, он захотел большего. С каждым годом все больше и больше превращаясь в циничного скота, Грэг делался более злым и раздраженным. И было отчего: болезненный племянник не только выжил, справившись с болезнями, но и стал жилистым, вертким, как угорь, и довольно сообразительным малым. А уж умирать совсем не собирался. Мало того, видя к себе жуткое отношение ближайшего родственника, настолько на него ополчился и возненавидел в ответ, что, даже умирая, не прошептал бы формулу перехода наследства.
Пожалуй, печать родового наследства была единственным магическим атрибутом, который хоть как-то сдерживал в мире Кабаний безудержную и страшную власть распоясавшихся колдунов. В противном случае они бы наверняка превратили весь мир в свою вотчину, а остальных людей сделали бы своими полными рабами. Неизвестно, кто именно и как давно, но, видимо, кто-то из первичных магов развеял над планетой особую структуру заклинания, благодаря которой у праведного, обозначенного законами преемственности наследника появлялся в районе сердца несмываемый знак в виде квадратной печати родового старшинства в наследовании. Имеющий печать мог словесно передать все состояние иному, можно сказать, любому человеку, но только достигнув совершеннолетия. Если смерть наступала неожиданно и носитель печати не успевал прошептать речитатив передачи, то все решала древняя магия. Убивший наследника лично, хоть и сам являясь следующим в списке, навсегда из этого списка исключался. И порой печать появлялась у совсем далекого, нежданного родственника. Тот приходил на все готовое и владел с полным на то правом. Так что Грэг хоть и мечтал об убийстве, но сам убрать племянника с этого света не мог. Зато мог и пытался натравить на мальца кого угодно.
А уж про их личные отношения и рассказывать было стыдно. Дядя смотрел на племянника хуже, чем на приблудного служку. Хотрис ходил в обносках, ел самое худшее вместе со слугами, а спал так вообще или в каморке рядом с комнаткой привратника, или на чердаке собственного дома. Только там ему и разрешали делать, что заблагорассудится. В ином случае дядя орал, брызгая слюной, что не потерпит на своей шее бездельника, разносящего грязь по чистым комнатам, и заставлял работать или на конюшне, или на переноске тюков с шерстью и льном для ткацкой мануфактуры. Только за этот труд сирота получал в последние два года мизерный заработок, который волен был потратить или на сладость, или на понравившуюся вещь. Так что ему только и оставалось ждать своего совершеннолетия, чтобы вышвырнуть на улицу распоясавшегося родственника. Ждать, надеясь при этом, что выживет за оставшиеся пять лет. А для тринадцатилетнего ребенка такой срок казался невероятным во временном пространстве. Поэтому отрок не загадывал так далеко и не надеялся, что столько проживет, пускался в любые авантюры и приключения, часто не ночевал дома и ни во что не ставил дядины приказы и распоряжения. Наивно думал, что они его не особо касаются. А зря.
Как оказалось, Судьба готовила очередную, на этот раз смертельную подножку.
Приблизившись к дому, Хотрис не стал входить через главные ворота, а, пройдя по окраинному переулку, использовал два дерева и перемахнул играючи через забор усадьбы. Он здесь действовал нагло и совсем не скрываясь: не в чужой дом залез. Затем, прикрываясь хозяйственными постройками, отправился ко второму, так сказать, черному входу на свой чердак. Как правило, его всегда кто-то замечал из дворовых, мануфактуры или слуг: кто здоровался, кто просто брал его вид на заметку, чтобы при вопросе опекуна доложить, где сирота находится и в каком виде обретается. Но сегодня вроде повезло прокрасться незамеченным, взобраться на чердак и с облегченным вздохом оглядеть свою вотчину и место для детских забав. Причем юноша сразу заметил, что здесь кто-то побывал, в его хозяйстве кто-то неумело копался. Волна злости моментально окрасила лицо розовым приливом: опять этот Грэг посылал своего приказчика с проверочным обыском! И ведь все равно не отыщут даже единственного тайника, так зачем показывать свою временную власть опекуна и в этих мелочных вопросах?
Сдерживая бешенство и стараясь успокоиться, сирота пробрался по чердаку над всем огромным домом и осторожно выглянул из окошка, смотрящего на парадный двор и ворота. Успел выглянуть в самый благоприятный и нужный момент, дядя как раз спросил у подошедшего приказчика, внушительного роста детины, который по совместительству и личным телохранителем считался:
– Ну и где этот маленький поганец?
– Нет нигде, – развел мужчина огромными ручищами. – Гуляет где-нибудь.
– Чтоб его кашель разорвал! – не сдержался дядя от проклятий. – Когда он нужен, никогда не сыщешь.
– Жрать захочет – явится.
– Да он сейчас нужен! Сейчас! – плевался слюной Грэг. – Вот-вот к нам маг пожалует, и кого я ему покажу?
– Ого! Маг? А чего магу показывать? – изумился детина. – Неужто хотите в магическую школу племяшку сдать?
– Дурак ты, хоть и большой! Ни тебя, ни этого засранца и близко к такой школе не подпустят. А вот сдать в ученики или подмастерья к большому колдуну мальца можно. Право на то, как опекун, имею.
Приказчик теперь уже совсем не понимал своего хозяина:
– Зачем это надо? Вдруг он там чему научится? Поумнеет, того и гляди, что на пользу пойдет.
Все-таки он со своим покровителем сидел в одном корыте и хлебал из одной кормушки. Поэтому соображал, что к чему.
– Ха! – самодовольно ухмыльнулся временный распорядитель в усадьбе. – Ты бы только знал, к кому я Хотриса отдать в прислужники сообразил. Еще и денег за это отвалят.
– А толку с тех денег? – продолжал тупить детина.
Прежде чем ответить, Грэг быстро осмотрелся вокруг, но успевшего отклониться племянника в чердачном окне так и не заметил. Затем приглушил голос и стал с ехидной улыбкой объяснять свою хитрость:
– Я тут услышал, что сам Купидон Азаров ищет для своих лабораторий подмастерьев и помощников. Причем берет на работу только щуплых, невысокого роста и обязательно круглых сирот. И самое главное, этих сирот больше никто никогда не видит. Вот я и дал весточку о нашем хулигане в поместье Азарова. Понял?
– А-а-а… – осознал наконец приказчик, и глазки у него заблестели. – Как не понять! У самого Азарова работа очень рискованная. Мало ли что случается в лаборатории. Да еще с тупыми сопляками.
Он басисто хохотнул, но от этого подслушивающий Хотрис только еще больше отпрянул внутрь чердака, покрываясь потом.
«Какой кошмар! Надо же так всему совпасть! – ужасался он. – Уж я-то знаю, насколько у этого подлейшего колдуна опасная работенка! Да что же это творится? И слухи по городу ходят, а никто ничего сделать не может? Боятся!.. Азарова все боятся. Сам император его боится, как поговаривают, потому и отстроил новый замок в другом городе и перенес туда свою столицу. А все равно главная столица империи здесь осталась. Подлым колдунам никакая власть не указ. Сволочи! Но мне-то что делать?»
Хотя решение уже сформировалось и лежало на поверхности: следовало немедленно уходить! Бежать! Куда угодно, хоть в другой город. Тем более что его не заметили и какое-то время у него имеется. Существовала, конечно, некоторая надежда, что дядя не имеет юридического права отдать племянника на погибель. Можно было поднять скандал, крик, позвать соседей и приставов бургомистра. В крайнем случае можно было рискнуть и поведать миру о творящихся в саду Азарова преступлениях. Но последнее было просто смешно: соседи и приставы разбегутся только при одном имени самого сильного и самого подлого мага мира Кабаний. Да и с другой стороны, если захотят все оформить в приличном виде, могут сказать, что отдают юношу в руки Купидону Азарову или кому-то из его помощников как ученика. А оплачиваемое благодетелем ученичество считалось обязательным к исполнению каждым подданным империи.
Замкнутый круг, который следовало немедленно разорвать безотлагательным побегом. Вдобавок и со стороны ворот послышался стук колотушки: явился какой-то гость, и в его причастности к недавнему разговору внизу сомневаться не приходилось. Маг! Помощник Купидона Азарова!
Хотрис, словно тень, заметался по чердаку, стараясь не скрипеть досками и не создавать грохота отодвигаемыми сундуками. В считаные минуты он собрал все самое ценное и дорогое, что у него было, уложил все это во внушительный заплечный мешок и приладил на спину. Обвязался широким поясом со своими сбережениями и фамильным кинжалом рода. На кисть и локоть правой руки закрепил самодельное оружие – бамбуковую палку с жестко закрепленным коротким лезвием на конце. В карманы распихал жалкие остатки сухарей, огрызки колбасы и несколько яблок. Напоследок окинул взглядом свое уютное пристанище последних лет, горестно вздохнул, поминая так рано ушедших из жизни родителей, и поспешил к черному выходу чердака.
Осторожно выглянул наружу: хозяйственный двор словно вымер. Хотя в обеденное время это вроде и соответствовало обычным порядкам. Колобком скатился по лестнице и устремился к ближайшему сараю. Вот тут и началось веселье: неожиданно на беглеца из-за угла выскочил приказчик, расставив в стороны свои руки-грабли. Нырок под эти грабли, и вдруг сразу четыре руки двоих охранников пытаются схватить юношу за шиворот, одежду, рюкзак или растрепанные волосы. Ящерицей проскользнул и между ними, хотя пришлось при этом повернуть совсем в иную сторону. И только потом Хотрис сообразил, что ловить его выгнали во двор всю прислугу и даже работников мануфактуры. Желающих схватить беглеца было не много, а очень много! И любой другой мальчишка оказался бы пойман в считаные мгновения.
Но не такой легкой добычей оказался юный обладатель печати наследия рода. Не снижая скорости, он метался по двору с невероятным проворством, заставлял своих преследователей сшибаться лбами, падать в пыль всем телом и разочарованно выкрикивать вслед проклятия. При этом мальчуган ни кинжал не потерял, ни мешок заплечный не сбросил по простой причине: некогда. И он таки сделал невозможное: обошел всех, выскользнул из цепких скрюченных пальцев двух десятков мужчин и удивительными скачками взобрался вначале на поленницу дров, потом на крышу малого сарая, затем на крышу большого склада готовой ткани и уже оттуда запрыгнул на дерево, с которого намеревался перемахнуть через забор. Удайся ему этот последний маневр, спасся бы! Только бы все и увидели его мелькнувшие каблуки сапожек. Но, увы, беглец совершенно забыл про колдуна. Пусть тот и числился просто помощником великого Азарова, но и сам мог сжечь собственными силами все поместье и при нужде умертвить всех его обитателей.
Уже приготовившись прыгать на забор, Хотрис вдруг ощутил, что у него отнимаются ноги. Когда он все-таки попытался дотянуться руками до гребня каменного ограждения, те тоже ему отказали. Со стоном сорвав несколько ногтей о кирпичную кладку, юный наследник всего поместья рухнул на землю с высоты в два с половиной метра и задохнулся от удара. Пока приходил в себя и пытался отдышаться, его, как нашкодившего котенка, ворчащий ругательства приказчик отнес к стене дома и бросил под ноги хорошо знакомого человека. Того самого, который участвовал в экспериментах по отправке посланников в неизвестный мир. Подручный черных дел мастера нагнулся, бесцеремонно сорвал с беглеца заплечный мешок и взвесил в руке.
– Ого! Солидная тяжесть! – Затем отбросил мешок в сторону и точно так же прикинул на руке весь самого Хотриса. – Надо же! В самый раз! – И уже после этого с восторгом в голосе обратился к мнущемуся рядом Грэгу: – Подходит! Забираю на учебу. Но еще раз напоминаю: у нас там строгости и жуткая дисциплина, мальца, скорее всего, долгие годы в город не выпустят. Наука требует жертв.
– Ну, раз требует, то мы готовы! – с мерзкой подхалимской улыбочкой многозначительно ответил подлый родственник. – Плакать и тосковать по этому сорванцу никто не станет. Пусть ума набирается.
К тому времени Хотрис набрал в грудь воздуха и собрался хоть криком рассказать про страшные дела, которые творятся в саду у Купидона Азарова. Все равно ведь умирать. Но сделать ничего не успел: при первом же звуке рот у него совместно с языком стали словно чужие и вместо членораздельных обвинений получилось непонятное мычание. На что подлый колдун еще и ерничать стал, задорно оглядывая столпившийся вокруг служивый люд:
– О, как малец обрадовался! От счастья словно язык проглотил. Ну еще бы, теперь будет жить, словно сыр в сметане. И будущее у него обеспечено. Отнеси его в повозку вместе с вещами!
Последнее распоряжение он не терпящим возражения тоном отдал приказчику, и тот с показной прытью его исполнил. Парализованный юноша ничего не мог этому противопоставить, разве что услышать последние предложения, которыми обменялись на прощание колдун с Грэгом.
– Надеюсь, ты не в обиде? Тебе заплатили за два ученических года.
– Да, более чем щедро, – угодническим тоном лепетал дядюшка-работорговец. – За остальные годы можете и не платить. Я отказываюсь от всех претензий.
– Вот и хорошо, что ты сам дал клятву. Она зафиксирована, и не вздумай больше мне попадаться на глаза с этим вопросом.
– Да, уважаемый! Конечно, уважаемый!.. – неслись слова вслед тронувшейся повозке.
Тогда как Хотрис вдруг совершенно успокоился и перестал переживать о своей участи: «Это ведь здорово, что я не успел раскричаться про их секреты! Зато теперь я постараюсь притвориться наиболее исполнительным паинькой и покажу готовность выполнить все распоряжения Азарова. Уж неделю как-нибудь вытерплю. А когда досчитаю до восьми после вспышки, сдвинусь и собью настройки его портала. Лучше уж попасть в какой угодно другой мир, чем продолжать жалкое существование в этом мерзком, вездесущем фиолетовом тумане. А если в иных местах и в самом деле есть вода, сладости и нормальная пища, то я готов для такой райской жизни даже сам вызваться добровольцем для переноса странного маяка в не менее странный замок. Ха-ха! Может, и выкручусь после такой подножки Судьбы? Наверняка теперь мне уж точно богиня Случайностей поможет!»
Не мог знать носитель печати наследия рода Тарсон, что и эта богиня в выборе своих шалостей никогда не руководствуется здравым смыслом или элементарной рассудительностью.
Глава третья
Заслуженные награды
В столице империи Рилли бывшим сотрудникам оставшейся в неизвестности, а вернее, почившей в бозе конторы предоставили для временного проживания вполне приличный домик. Причем строение находилось недалеко от императорского дворца, имело шесть спален, два зала для приемов, огромную кухню и штат из четырех человек в виде поварихи, прачки, очаровательной молоденькой служанки и пожилого, но еще крепкого на вид истопника-сторожа.
Невзирая на внутренние симпатии, интересы или увлечения «третьей», каждому выделили отдельную комнату, а в комнатах женщин еще и оказалось по персональной ванной. Радуясь, что никто из местных не понимает по-русски, передвигающийся в очень удобной и современной инвалидной коляске Петр в привычной для него манере с упоением возмущался:
– Ну нет, где вы такое видели?! Мне, тяжелораненому человеку, для омовения придется вламываться в комнату госпожи Маурьи и выслушивать в ответ от нее несправедливые упреки. А у меня от ее упреков выздоровляемость уменьшается. Точно вам говорю! Мало того, от ее волшебного голоса меня сразу в сон клонит, так что после омовения я уже до своей комнаты не дойду.
Чернобровая красавица Дана, только недавно ставшая целительницей второго уровня, но уже прекрасно осознающая свое высокое звание Маурьи, делала вид, что полностью игнорирует словоблудие штатного снайпера группы и своего любовника в одном лице. Она деловито металась от главного входа, разнося сумки с оружием, боеприпасами и обмундированием как в свою комнату, так и в комнату Петра. При этом она не переставая общалась с Сильвой, которая занималась аналогичными перемещениями грузов, все-таки Василий тоже еще не совсем оправился от ран, полученных во время похищения караванов с ларцами Кюндю. Командир группы, теперь уже вроде как формальный, оставался на улице и пристально надзирал за кучей боевого имущества, вокруг которого так и толпились собравшиеся местные зеваки. Все-таки Торговец доставил всю группу в столицу империи Рилли не просто для получения баронских титулов и обещанных наград. Судя по уникальному оружию и полному боекомплекту, воинам пятерки, когда-то интенсивно защищавшей пресловутую надгосударственную контору, или предстояло это оружие беречь, или…
Как раз на эту тему и переговаривались женщины весьма интенсивно, стараясь в целенаправленном движении с тяжеленными сумками и баулами не сбить с ног катающегося в коляске по коридору между комнат Петруху. Хотя его восклицания и балагурства и заставляли их частенько улыбаться.
– У меня такое подозрение, – рассуждала Сильва, – что Торговец еще не раз попросит у нас помощи в каком-нибудь штурме или набеге.
– Сомневаюсь, – фыркнула Дана. – Мы ведь ему уже намекнули о готовящихся в нашем коллективе свадьбах. Это раз. И второе, меня как целительницу привлекать к боевым действиям уже бесполезно. Как мне кажется, я уже убить никого не смогу.
– Уф! – обрадованно воскликнул прижатый в тот момент к стенке Петр. – В таком случае меняемся комнатами! Живо! Неси мои сумки туда!..
Его приказ тоже был проигнорирован.
– Тогда, может быть, в наших баронствах мы будем обучать кого-нибудь другого? – высказала Сильва предположение. – Все-таки зарывать такой преогромный опыт, который есть у нас, безрассудно. В любом случае и во все времена хорошие воины ценились на вес золота. А то и больше.
– Ты себе льстишь, подруга! – Целительница с уханьем забросила очередную сумку в комнату своего потенциального супруга. – Ну сама посуди: зачем Торговцу вообще нужны воины? Да он сам справится с любой по количеству армией, а уж если на помощь еще и Александру прихватит, то целому миру не поздоровится.
– Ничего я себе не льщу. Разве с черным монолитом без нас бы справились? Да и с императором Успенским следовало очень деликатно сражаться. Возьми пример с нашего Казика Теодоровича: даже такого старого и опасного в некотором роде типа Торговец отправил в Лодзь для проведения тайного расследования. И ведь старик будет стараться изо всех сил, но обязательно что-нибудь нароет. Учти, красавица, при всей своей вездесущности и небывалом магическом умении Светозаров никак во все дыры не успеет. Разорваться он не может, коллег у него нет.
– Уверена?
– Конечно уверена! Как и все вы! – Сильве пришлось резко затормозить, чтобы не столкнуться с мешающимся под ногами больным, и она в раздражении возопила: – Дана! Убери ты это недоразумение с моей дороги! А то я его затопчу!
Петр стал в позу, хоть и прижался спиной к стене.
– Ты не смотри, что я прыгаю и без винтовки…
Закончить ему не дала подошедшая целительница. Подхватив штатного снайпера жестко под локоть, она выдернула его из коляски, почти внесла в свою комнату и опрокинула на кровать:
– Все! Лежать здесь!
– А помыться?
– Разрешаю. Но если еще раз будешь мешать в коридоре, усыплю на сутки! Мало того что не помогаешь, так еще и вредишь своим товарищам. И не дергайся! Понял?
– Вот она, справедливость! – завопил мужчина, дотянувшись до костыля и размахивая им как последним оружием отчаяния. – А ведь я на тебя свое баронство хотел переписать. – Но видя, что его красавицу такие намеки совершенно не трогают и она устремилась за новыми сумками и ящиками, он с обидой выкрикнул вслед: – А чего это немцу такие поблажки? Или его уже… усыпили?
Курт Вайсон, пятый боец элитной группы, как только осмотрел свою комнату, так в ней и закрылся, словно возня с расселением его не касалась. Но порой оттуда слышалось какое-то странное постукивание. По этому поводу отозвалась более сердобольная Сильва:
– У Курта своя задачка. Помнишь, ему Торговец при захвате нашего багажа небольшой чемоданчик дал? Так вот он – универсальное пособие для самых лучших минеров. Из какого-то шибко технического королевства. Чемоданчик надо вскрыть, разминировать как бы, и за самое короткое время. Любая неудача или ошибка и… ну сам понимаешь. Вот нашему немцу и дали поиграть, поставив задачу сделать как можно меньше промахов.
– Так чего же я тут валяюсь? – удивился Петр, упираясь костылями в пол и пытаясь подняться. – Мне ведь тоже жутко как интересно.
Но тут же замер от вида показавшейся в дверном проеме Даны.
– Кому сказала лежать? И вид у тебя какой-то сонный.
– Все, все! – Больной демонстративно отставил костыли в сторону и поднял руки. Но как только целительница ушла, заорал вслед мелькнувшей Сильве: – Красотка, а мне почему про чемоданчик не сказали? Я ведь тоже умею разминировать.
В последние дни боевая подруга и в самом деле преобразилась после уникального излечения целительницами. Если раньше она пугала своих врагов, да и не только их, жуткими буграми прыщей, рытвинами оспы на лице, то в данный момент она если и не стала писаной красавицей, как Дана, то уж, во всяком случае, выглядела весьма симпатичной и притягательной. Поэтому любое упоминание об излечении сразу приводило женщину в восторг, трепет и отличное расположение духа.
Потому она даже приостановилась, дабы дать боевому товарищу более подробные объяснения:
– За красотку – отдельное спасибо. А вот хитрое пособие для минеров – дело личное для каждого профессионала. Поэтому Курт занимается с ним первым. Все его ошибки, вернее, их количество высветится на табло. Затем ты второй на очереди. Ну и только потом мы будем пробовать. Вот и посмотрим, кто из нас лучше умеет разминировать любое опасное устройство.
– Чего тут смотреть?!
Петр ударил себя в грудь, но тут же вспомнил: надо отблагодарить Сильву за раскрытие секрета, и стал перестраиваться на ходу:
– Первое место займешь ты. Второе…
В комнату с тяжеленным рюкзаком ввалилась раскрасневшаяся Дана и так глянула на своего приятеля, что тот и дальше сумел выкрутиться:
– Второе место получит моя ненаглядная баронесса, совладетельница сразу двух наших баронств, ну а третье…
– Забыл русские пословицы? – строго прикрикнула на него госпожа Маурьи. – «Не говори гоп, пока пинка не дадут»? «Не дели шкуру неубитого медведя, когда еще и бежать не начал»? «На чужой каравай роток не открывай»?
– А последняя при чем? Намекаешь, что я уже должен на тебя свою долю имперского вознаграждения переписать?
– Да куда ты денешься! – фыркнула женщина, подталкивая подругу в коридор. – Я совсем о другом.
После нее в проеме показалась молоденькая, лет восемнадцати, девушка в короткой черной юбочке, белой блузке с фартучком и небольшом кокошнике. Остановившись напротив дверей, она громко воскликнула на языке мира Зелени:
– Дамы и господа! Обед готов, прошу всех к столу!
– Да, да, конечно! – зачастил словами Петр, подхватываясь на костыли. – Полноценное питание – залог быстрого выздоровления и гарант здорового потомства. Да и вообще: потехе – время, а еде, как говорят в народе, – все остальное время.
В коридоре опять появились женщины «третьей» с последними сумками и с сопровождающим их Василием. И Дана с ходу просекла игривое настроение своего интимного приятеля:
– Слышь, «народ». Я тебе пословицу про каравай недаром напомнила, можешь без жевалок остаться. А то и еще без кой-чего, и тогда точно придется тебе забыть о здоровом и даже о гипотетическом потомстве.
– Злая ты, – нисколько не обиделся на подругу ковыляющий в сторону столовой раненый. – Особенно когда голодная и невыспавшаяся.
– Вот и не зли меня еще больше!
За стол усаживались с шумом и восторженным шевелением носами: пахло преотменно. Зато вошедший в столовую Курт выглядел так, словно жевал только что лимон. Понятное дело, товарищи сразу догадались о постигшей профессионального минера неудаче.
– Не удалось? – поинтересовался Василий.
– Да так, – буркнул немец, отводя взгляд.
– И сколько раз? – нахмурил брови старший группы.
Минеру не хотелось бы отвечать на этот вопрос, но он знал, что от него не отстанут, да и данные на светящемся табло учебного пособия не утаить. Поэтому он вздохнул и признался:
– Восемнадцать.
– О-о-о! – протянул Петр. – Да у тебя до сих пор после отлета хаерсов руки трясутся? Вовремя тебя на пенсию в баронство спихнули, вовремя!
Сильва решилась вступиться за погрустневшего товарища:
– Может, ты иноземные хитрости аль технологии не раскусил?
– Точно! – ожил немец. – Там такого наворочено, что никто не разберется. Мне такое и в страшном сне не снилось.
Стали уже подавать на стол блюда и раскладывать по тарелкам, но Петр еще успел посоветовать, пока напихал разной вкуснятины в рот:
– Ничего, проспись, прими ванну, глядишь, руки и перестанут трястись.
– Ничего, ничего! Вот я на твои результаты посмотрю! – пригрозил Курт и вгрызся зубами в кусок сочащейся жиром колбаски.
После чего выходцы с Земли набросились на еду с присущим им старанием. Разве что Василий успел озабоченно пробормотать:
– С чего это вдруг Торговец затеял для нас подобные тесты?
Что дало его товарищам лишнюю порцию размышлений.
Обед только закончился, как прибыл курьер из императорского дворца, с письмом-распоряжением. Старший группы зачитал его сразу вслух, добавляя в конце свое мнение:
– Однако! Уже сегодня нас примет Телиан Пятый. Мне казалось, для получения наград и титулов нам придется несколько недель здесь торчать. Да и Светозаров предупреждал, что такие мероприятия каждый день не проводятся. А тут вон оно как, всего восемь часов осталось.
– В принципе, все зависит от самого императора, – стала рассуждать Сильва. – Банкеты во дворце, как приемы с торжественными мероприятиями, чуть ли не каждый день происходят. Так что процедура награждения пяти заслуживших людей титулами баронов – дело нехитрое. Сколько на нас общего времени уйдет? Ну по минуте на особь, ну по две, максимум. Итого десять. Как раз между тостами наше появление и уложится.
Тогда как Дана озабоченно хмурилась по другой причине:
– А что там с одеждой? Потому что если следует покупать определенный набор, то мы можем и не успеть.
– Точно! – всполошилась и вторая женщина. – И деньги? Дмитрий нам дал каких-то два мешочка с монетами, но вот что на них можно купить?
Василий перевернул послание, и там мельчайшими буковками оказался напечатан некий свод правил, в том числе часть, касающаяся парадных одежд, и удивленно присвистнул:
– Зачеркнуто! И от руки приписано: «Ваши светлости в первую очередь – воины. Поэтому его императорское величество распорядился дать вам выбор одеяний по вашему усмотрению. Можете являться на мероприятие хоть в своей любимой полевой форме». Вот так вот.
– Уф! Уже легче! – в один голос вздохнули без нескольких часов бароны.
Зато Петр чуть не плакал от досады и сожаления:
– А мне что делать со своими костылями? Через пару дней мне обещали, что я уже и без них смогу ходить, но сегодня? Ужас какой! Будут шептаться разные: «Калека, а тоже в бароны прется!»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?