Текст книги "Последний бой телепата"

Часть пятая

Глава четырнадцатая. Выбор

Крылья сомнений,

Чистилище мнений,

Узилище слухов,

Пристанище духов.

– Послушай анекдот:

«Старый слепой телепат приходит на ипподром, телепатически прощупывает перед собой пространство, делает ставку на тотализаторе и очень довольный увиденным, посылает мысленную просьбу:

– Девочка, уступи место старшему.

На что получает так же мысленный ответ:

– Во первых – я не девочка, во вторых – я старше вас, а в третьих – я лошадь на которую вы поставили».

Смешно?

– … Конечно, но у меня на службе бывает и посмешней.

– Интересно, интересно, над чем же вы там хохочете? Насколько я знаю, твоя служба, как говорится – и опасна и трудна.

– Чаще всего над рапортами подчиненных.

– Да?! Ну и…?

– Ладно. Сам напросился. Слушай:

«Выписка из протокола: Скончался от тяжелых душевных ран до приезда скорой психиатрической помощи. В кармане трупа обнаружена записка: «Не вскрывать. Убьёт».

Диагноз: Острая психическая недостаточность».

Смешно?

– Да, но… юмор конечно очень своеобразный.

– Ничего не поделаешь. Служба. …Наше почтение, Господин Медицинский Магистр.

Медик, ответил. Он уже привык отвечать на приветствие совершенно незнакомым людям. Похоже, что в городе телепатов его знали все. Впрочем, возможно, так оно и было. Как это ни странно, но при встречах, он тоже узнавал о многих из них хоть что – нибудь. Это было похоже на не известный ему ранее ритуал знакомств, когда большинство из встречных, почти мгновенно, мысленно обменивались легко воспринимаемой долей личной информации, в которой имя почти ничего не значило. Зачем телепатам имена? Ведь они видят себя и других несколько иначе, чем обычные люди, для которых имя, чаще всего, является единственным носителем личной информации. Всё это принималось им легко и сразу. В конце концов, он тоже был телепатом – телепатом, прожившим свою жизнь среди обычных людей, обычным изгоем и, наконец, попавшим в страну равных, где не важно – кто ты, а важно – какой ты. Впервые в жизни он чувствовал себя полностью свободным.

Проходя мимо этих двоих, он подумал: По – моему, достаточно обычные люди, и юмор у них вполне обычный. Но что – то в них было еще…

Он попробовал расслабится, и Увидеть это нечто…

«Доступ закрыт! Внимание! Боевые телепаты!», – услышал медик в своём сознании довольно жесткое предостережение.

Хорошо, что предупредили, – подумал медик. – Мысленный контакт с боевым телепатом, как правило, чреват серьезными осложнениями. Лишь они сами, вправе решать – какую часть своего сознания можно выделить для общения с другими. И это не чей – то каприз, это одно из основных правил выживания. Медик содрогнулся, вспомнив предостережение к которому он отнесся слишком легкомысленно: «Магистр, отвернитесь, иначе вы сойдете с ума», а далее… далее его неуемное любопытство и это ужасное безумие…

Все – таки, то, что творится в душе боевого телепата, может вынести только боевой телепат.

Да – а, – подумал медик, – похоже, сегодня мне крупно повезло – они не в бою, а в не боя они обязаны подчиняться, да и настроение у них очень даже неплохое. Скорее всего, меня заметили и опознали задолго до моего подхода. Так что эти анекдоты предназначались и для моих ушей. Неплохое приветствие.

Спасибо, – мысленно поблагодарил медик, и тут же получил мысленный ответ:

Всегда для вас… а поворот к Медицинскому Центру вы уже прошли, так что вам придется вернуться.

Нет, нет, – мысленно ответил медик, – я просто хотел сначала немного привыкнуть.

А, ну тогда – удачи вам, и всегда с вами…, – услышал медик мысленное пожелание.

Медик повернул голову. Позади него уже никого не было.

Ладно, – подумал медик, – будем привыкать.

– Дядя, а почему они все могут терпеть чужую боль, а я не могу?

Перед ним стоял мальчик пяти лет, глядя ему в лицо большими, печальными глазами.

– Я… Я не знаю.

– Нет, ты знаешь, – настаивал мальчик, – я же вижу.

– Я…, – медик почувствовал слабость. Перед ним стоял маленький телепат.

Что он мог сказать мальчику телепату? Может быть, то, что есть люди заглушающие чувство собственного ничтожества чужой болью? Или что есть люди получающие удовольствие от чужих страданий?

Этот не детский вопрос… И эти не детские ответы…

Медик почувствовал, как ему сразу перестало хватать воздуха.

– Дядя, я вижу – вам плохо, не мучайтесь, я знаю про плохих людей. Я не знаю – почему я не могу делать как они, жить как они и не видеть, не чувствовать… со всем… со всем этим…

Мальчик не мог назвать, то, что он отвергал, не понимал и даже боялся. Он боялся стать таким как они.

Этот не детский вопрос…

А может все – таки детский? Ведь каждый из нас, именно в детстве, уже ответил себе на этот вопрос, став таким, каким он стал.

Что он мог сказать маленькому телепату?

Он не сказал, он вспомнил, вспомнил как сам, когда – то давно, будучи таким же мальчиком, спросил об этом отца, но так и не получил ответа. А что теперь, может сказать он? То, что, пытаясь ответить на этот вопрос самостоятельно, он чуть не сошёл с ума? Может быть, рассказать, как он сам вылечил своё сознание, открыв в нем глубины не доступные большинству живущих? То, как он смог утолить в себе чужую боль только после того как стал врачом? Врачом – телепатом.

– Спасибо, дядя, я всё услышал, и всё понял, – успокаивал его маленький телепат. – Я тоже так попробую… Можно?

– Можно… И главное, помни – ты не один, таких как ты много, не так много как хотелось бы, но… только, пожалуйста, останься таким, каким ты есть, не делай из себя слепого урода.

– Дет! – услышал медик зовущий женский голос. К ним подошла молодая женщина.

– Простите, мой мальчик такой любопытный, – обратилась она к медику. – Он вам не помешал?

– Нет, нет, что вы. У вас замечательный малыш.

Исследовательский Институт и Медицинский Центр располагались достаточно уединенно, практически на окраине города. В городе телепатов, подобное расположение было вполне оправдано. Страдания и боль больных людей не позволяли телепатам заниматься, чем – либо другим, кроме как лечением несчастных. Именно поэтому рядом с Медицинским Центром жили только специалисты, умеющие лечить других и умеющие восстанавливать себя после полной самоотдачи. Но даже они вынуждены были проводить большую часть времени вне Центра, за пределами специально обозначенной зоны. Каждому телепату, вступившему в эту зону приходилось делать нелегкий выбор – либо уйти, убежать, спрятаться от чужих страданий, либо пойти дальше и посвятить лечению чужой боли всю свою жизнь.

Медик уверенно вступил во внешнюю зону. Он оглянулся, глаза видели деревья, цветы, ухоженный сад, а сердце… сердце чувствовало боль. Он тяжело вздохнул, его шаги замедлились.

К этому невозможно привыкнуть, – подумал медик, – и каждый раз как первый.

Он остановился, опустив голову.

Сквозь щели стыков фигурных каменных плит дорожки пробивалась молодая, зеленая трава. Он повернул голову. Слева и справа от дорожки тихо журчала вода, неторопливо переливаясь по разноцветным природным камням искусственных фонтанов, выполненных в виде естественных источников.

Цветы, вода и камни.

Это сделано телепатами для телепатов, – понял медик.

Он подошел к источнику, опустив руку в прохладный, живительный поток. Боль ушла в воду, затем в камни, а камни отдалили боль земле. Земля приняла боль, обратив её в живительные соки цветов, а цветы отдали боль небу.

Медик приложил мокрую руку ко лбу. Теперь, если ему опять станет больно, он вспомнит эту воду, и многострадальная земля, в очередной раз, тихо и безропотно, примет нашу боль, так же, как нашу радость и нашу смерть.

Очень хорошо, на первое время это должно помочь, – подумал медик.

Вот и прожит очередной этап, – понял он, глядя на светлое здание института.

Впереди его ждал новый лабиринт жизни.

Он повернулся и решительно направился к главному входу.

Глава пятнадцатая. Новое имя

– Вы не сможете пройти дальше. Остановитесь!

Медик, сняв пальцы с ручки двери, с удивлением посмотрел на девушку, сказавшую эту совершенно не возможную для данного места фразу. Впервые за все время пребывания в стране телепатов, он столкнулся со столь категоричным запретом. И где!? В Медицинском Исследовательском Центре, он, Господин Медицинский Магистр, остановлен простой секретаршей перед дверью того, кто его приглашал.

Медик растерялся, но всё же спросил:

– Простите, мне нужен Господин Медицинский Магистр. Я не ошибся? Он здесь?

– Да, – ответила сидящая за большим секретарским столом обычная девушка.

– Но… но я…

– Кто вы? – спросила его девушка.

Этот, на первый взгляд простой вопрос, здесь, в стране телепатов, выглядел столь неуместным, что медик почти полностью потерял дар речи.

– Я… Я… – повторял медик не в силах сказать ничего более.

В своей прежней жизни среди обычных людей, он, высококлассный телепат – медик, имел право только подчиняться, но здесь, среди телепатов… Телепатов? – спросил себя медик и посмотрел на девушку более внимательно. То, что он Увидел, было шоком.

– Да, да, – подтвердила девушка, – я действительно не телепат. Видите ли, у нас, здесь, обычные люди, только потому, что они не телепаты, имеют некоторые преимущества, например – обслуживающий и средний медицинский персонал, при работе с больными людьми…

– Я понял, – перебил её медик, продолжив. – Вам не мешает чужая боль, потому, что вы её не чувствуете, и поэтому спокойно, без лишних проблем, работаете там, где телепат может просто сойти с ума.

– Да, вы правы, – подтвердила девушка, и очень сильно смущаясь, продолжила, – но старший медицинский персонал… они, конечно же, телепаты… и даже очень…

– Я знаю, – прервал её медик. – Мне нужен Господин Медицинский Магистр.

– Простите, но вам всё же придется ответить на мой вопрос. Итак, кто вы?

– Я такой же, как и он, – медик показал на дверь кабинета. – Медицинский Магистр и… и он меня пригласил.

– Благодарю вас за ответ, но он действительно занят. Вы можете подождать здесь?

В углу приемной, под окном с видом на сад, располагалось большое удобное кресло, рядом с которым стоял столик с журналами и вазой с цветами.

Ладно, – подумал медик, – теперь, когда всё опять встало на свои места, можно и подождать.

Мягкое кресло, кружевная салфетка под красивой вазой, живые цветы, буквально манили, обещая покой и отдых. Медик, кивнув в знак согласия, сел в кресло, наконец, расслабившись – впервые за столь долгое время.

Довольно уютная комната, – подумал он, осматривая приемную. Ему почему – то сразу стало спокойно и хорошо. Сладкое чувство покоя и труднообъяснимого, ранее незнакомого ему удовольствия растекалось по его уставшему сознанию, проникая в самые глубокие части его души. Несколько минут он просто тихо наслаждался, переживая так внезапно нахлынувшее на него чувство радости, удовлетворенности и счастья. Но, к сожалению, это длилось не так долго как хотелось бы…

Легкая тень тревоги промелькнула в его сознании, на мгновение, затмив счастье.

Почему? Ну почему ему так хорошо?

Что это? – спросил он себя. – Чье – то внешнее воздействие или вполне естественная волна релаксации, так внезапно пришедшая после многолетней душевной тревоги, тяжелого труда и внутренней пустоты – пустоты одиночества, одиночества и страха. Если это внешнее воздействие, то кто? Он напрягся, пытаясь уловить след чужой личности…

Очень странно, но он никого не почувствовал.

Может быть эта девушка?

Он посмотрел на неё внимательней, чем когда бы то ни было.

Она спокойно сидела за столом, набирая на клавиатуре текст медицинского отчета, считывая его с листов в раскрытой папке, лежащей рядом, чередуя его с заранее заготовленными иллюстрациями.

Она даже не почувствовала его внимания, всё так же лихо стуча клавишами, время от времени переворачивая уже прочитанные листы.

Для окончательной проверки он мысленно обозвал её слепой дурой, старой девой, кривоногой кобылой и ещё чёрт знает чем.

Никакой реакции.

Он вздохнул и, обозвав уже себя ещё более нехорошими словами, расслабился.

Она действительно не телепат. Да и зачем ей все эти хитрости?

Девушка закрыла уже прочитанную папку, отложила её в сторону, открыла новую, продолжив кнопочную трескотню. Значит причина беспокойства всё – таки внутри него самого.

Он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, вспоминая.

Его первый опыт экстрасенсорного восприятия был наполнен ненавистью, чужой ненавистью и болью. Когда ему исполнилось полтора года, очень много работавшие родители начали оставлять его в общественной детской комнате.

Он вспомнил, как стоял в большом детском манеже, держась руками за ограждение, рядом с другими детьми. В его правой руке была зажата небольшая, но красочная кукла – жираф. Всё было хорошо, но вдруг, рядом стоящий мальчик, более развитый физически, схватил эту куклу и начал выкручивать её из руки. Молчаливая, но упорная борьба закончилась довольно быстро. Будущий медик телепат не смог перенести всё нарастающую ненависть маленького агрессора. В конце концов, он просто отпустил куклу, чтобы больше не чувствовать, не видеть эту ненависть. Он отпустил, и ему сразу стало так хорошо, что он решил на всю жизнь – больше не ввязываться в подобные противостояния, когда решается – чья ненависть ужасней и больше. Но маленький агрессор, вошедший во вкус насилия, повернулся и начал бить куклой другого мальчика. Именно в этот момент будущий медик впервые почувствовал чужую боль. Впрочем, агрессору это быстро надоело, он сел на пол и завалился на спину, разглядывая только – что добытый трофей, вспоминая и наслаждаясь ужасом и болью противника. А будущий целитель подошёл к побитому, и что бы больше не терпеть этот ужас – чужую боль, позвал плачущего за собой. Они вместе вылезли из манежа, оползали и обошли всю комнату, найдя, в этот день много нового и интересного.

Юношеские годы он помнил смутно. Он всеми силами пытался забыть этот кошмар морального выживания и честных попыток стать таким как все. С обязательным средним образованием у него были большие проблемы, которые он компенсировал великолепным самообразованием. Школу он посещал редко, в основном, чтобы сдать контрольные работы, тесты и экзамены. Его титанические усилия стать таким как все и тщательно подавляемые, не реализованные экстрасенсорные способности, довольно сильно подорвали его психическое здоровье. Он пытался отвлечься с помощью изнурительных занятий спортом, но без особого успеха. Впрочем, хорошая физическая форма давала некоторые преимущества в той борьбе, но развитая физическими упражнениями общая энергетика, всё чаще доставляла всё большие проблемы, ища выхода в других способностях, именно в тех, которые он так тщательно подавлял.

Первая юношеская любовь закончилась большой трагедией. Девушка, которую он полюбил, довольно быстро разобралась с его нереализованными способностями, позволив ему развить вполне конкретные, а именно, необходимые для удовлетворения её сексуальных потребностей наиболее экзотичными способами, такими как дистанционный и энергетический секс, эротические сны наяву, психический оргазм и всё такое прочее. Она довела себя до почти полного истощения и серьезных сдвигов в психике, требуя от него ещё больше экзотических удовольствий. В конце концов, она стала шантажировать его угрозой доноса в Специальное Управление, как на незарегистрированного телепата. Подобные угрозы переполнили чашу его терпения, он решил положить этому конец и сам явился с повинной в Специальное Управление. В результате, наказали не его, а девушку – за шантаж и сокрытие от властей важных сведений. А его простили, протестировали и выдали официальный запрет на прохождение через метод активизации и развития экстрасенсорных способностей.

Он понимал, что это была ловушка, но ничего не мог сделать, и как только он осилил Метод самостоятельно, его сразу арестовали, протестировали и предложили выбор – либо тюрьма, либо пожизненное сотрудничество со Специальным Управлением.

А дальше… дальше всё сложилось не так уж плохо. Специальное Управление полностью оплатило его обучение в самой лучшей военно – медицинской академии. Ему даже разрешили работать с документами, добытыми в других странах лучшими шпионами самым бесчестным способом. И когда он предложил новые методы лечения, ему дали отдельную лабораторию и оплатили весьма дорогостоящий заказ на создание специального оборудования. Он сам участвовал в проектировании и монтаже уникального, хирургического кибер – комплекса, способного работать самостоятельно или во взаимодействии с хирургом, выполняя его телепатические команды. Впрочем, не обошлось без вполне обычных бюрократических проволочек. Но когда всё было закончено, именно те самые бюрократы стали его первыми пациентами. Он вылечил все их болячки, нажитые тяжелым, бюрократическим трудом, очень наглядно продемонстрировав результаты того, с чем они так активно боролись. А дальше начались обычные рабочие будни, скрашиваемые только радостью его новых открытий. Он лечил и оперировал сначала солдат с тяжёлыми ранениями, а затем представителей самого верха руководства страны – всех кого доставляли в его операционную по особому приказу Специального Управления. Вот только платили ему не так много, как хотелось. Но жил он от места работы не далеко и достаточно непритязательно, посвящая всё свободное время самообразованию и совершенству профессионального мастерства. Сослуживцы старались держаться от него подальше, так что друзей у него не было, не было и любимой женщины. После трагедии первой любви он не доверял женщинам, впрочем, как и всем остальным.

Наверное, он так бы и прожил свой век, если бы в один из будних дней, в его операционную не ворвались два высококлассных боевых телепата. Ворвались, разрушив всю его прежнюю, безрадостную жизнь, а заодно и большую часть Специального Управления, положив конец этой ужасной, бессмысленной войне с телепатами, сделав всё, чтобы этот их бой стал действительно последним, последним боем, после которого уже не надо будет убивать, и умирать, и каждый раз заново переживать агонию жертв.

Он вспомнил, как в том бою, потерял память, из – за своего неуемного любопытства.

– Магистр, отвернитесь, иначе вы сойдёте с ума, – вспомнил он, обращённое к нему предупреждение боевого телепата, предупреждение, которое он так легкомысленно проигнорировал, за что и поплатился, провалявшись пол года в психиатрическом отделении Реабилитационного Центра.

Но разве можно было пропустить и не увидеть ЭТО?

– Боевой Магистр Кай просит помощи на выход из Специального Управления. Да, да… благодарю,… благодарю,… простите, но вашу помощь я принять не могу. Ваши методы ведения боя просто ужасны, боюсь, что моё тело и сознание, в нынешнем состоянии, не выдержит вашего телепатического присутствия. … Это другое дело,… да, только вместе с вашими медиками поддержки дальнего боя. Всем известно, что ваши медики самые лучшие и при их участии у меня есть серьезный шанс пережить этот бой.

Теперь он знал, что Боевой Магистр Кай, отказывался от помощи Чёрных Ангелов – Мастеров дальнего боя группы Тор, что спасли его, а затем и вылечили медики поддержки дальнего боя той же группы Тор, называющие себя уже Белые Ангелы.

Интересное деление, – подумал он, – деление на чёрных и белых, тех, кто убивает, и тех, кто лечит, незримо присутствуя рядом. Именно благодаря им, его сначала чуть не убили, а затем спасли и вылечили. Теперь, группа Тор, Черные, и Белые Ангелы его друзья, правда, друзья заочные – он видел их только внутри своего сознания, когда они сами находились очень далеко. Было бы неплохо познакомиться с ними при личной встрече. Хотя… хотя их присутствие в его сознании тоже достаточно личный контакт. Достаточный, что бы он, сначала чуть не умер, а затем, через долгие месяцы, благодаря их стараниям, всё же вылечился.

Он вспомнил, как встретил, а затем и вылечил боевого телепата класса Солдат, заново освоив полностью потерянные навыки работы с киберпартнером – тем самым уникальным хирургическим киберкомплексом с которым он ранее успешно работал долгие годы.

Он вылечил Солдата, но сначала, Солдат вылечил его, объединив их сознания, предоставив ему полный доступ к своим энергетическим ресурсам – энергетическим ресурсам боевого телепата класса Солдат.

Ну вот, – подумал он, – за полгода я нашел множество новых друзей, расстался с прежней вотчиной, в которой был никем, а теперь ещё стал там вне закона, обрел новую родину, где я уже довольно высокопоставленное лицо.

А сейчас, он ждал ещё одной встречи теперь уже со своим коллегой, встречи после которой его ждут новые методы работы, открытия и новая жизнь.

Новая жизнь, интересно, чем она будет отличаться от старой? В прежней жизни он был телепатом изгоем среди обычных людей, много работал, мало получал и не имел никакой личной жизни. А здесь? Здесь тоже будет много работы, плюс уважение, новые друзья, а вот с личным… с личным всё гораздо сложнее. Ему уже почти сорок, а он до сих пор один, и такой сложный вопрос одним геройством не решишь. Интересно, как они здесь знакомятся? Ну, телепаты – это понятно как, хотя у них проблем тоже, мягко говоря – не меньше.

Он посмотрел на девушку секретаршу. Она уже больше минуты ничего не печатала и с явной растерянностью глядела в папку. Он посмотрел на плоский, прозрачный с обеих сторон монитор и понял причину остановки. Это был отчёт об исследовании в довольно спорной области медицины. Не мудрено, что она остановилась, дальше начиналось нечто очень неопределенное. Он сам застрял в решении этого вопроса гораздо раньше, да так и не приступил к продолжению. А это значит, что она, минимум – неплохо разбирается в медицине и имеет соответственное специальное образование, достаточное, чтобы понять – дальше исследователи просто пудрят начальству мозги, пытаясь добиться новых средств на исследования в очень спорном направлении. Она была явно растеряна и, похоже, считала себя виноватой в том, что больше нет возможности продолжить достоверный отчет для шефа.

Интересно, – подумал он, – а с чего это вдруг её потянуло в медицину, и как у неё самой дела на личном фронте? Конечно же, во время войны, больше всего нужны те, кто работает на обеспечение военных нужд, а медицина одна из главных подобных потребностей. К тому же, в некоторых областях, телепаты имеют вполне естественные ограничения, которые могут восполнить только обычные люди. И поэтому, всегда, очень необходимы обычные люди, которые могут успешно работать вместе с телепатами. Такие работники – настоящий дефицит, и они, честно говоря, уже не могут называться обычными людьми. Подобная, довольно квалифицированная специализация, тоже требует некоторых жертв, таких как постоянная занятость и полная самоотдача, после которой уже, как правило, не остается ни времени, ни сил на личную жизнь. Похоже – она именно такой специалист.

Интересно, сколько ей лет? Он присмотрелся к ней и понял – она принадлежит к типу людей, о которых, с одинаковым успехом можно сказать, что они, либо очень молодо выглядящие зрелые люди, либо зрелые молодые. Ей могло быть сколько угодно лет, в диапазоне от семнадцати до тридцати пяти. А с личным? Как правило, устроенные в этом отношении люди, довольно четко разделяют – семью и работу, а остальные… Он заметил, что она обставила рабочую приемную как свою собственную комнату. Какая же она дома? По его телу прошелся холодок. Он никогда не был у одинокой женщины дома. Та женщина, которая была у него когда – то, приходила к нему домой, с четко обозначенными потребностями, брала «своё» и уходила, либо, сначала засыпала почти мертвецким, вернее гипнотическим сном, а затем всё равно уходила. А эта…

Он вдруг понял, с какой тоской по личному, выложена эта салфетка под вазой с цветами. Психометрия не была его коньком, но даже невооруженным взглядом было видно множество маленьких, но очень чувственных мелочей по всей приемной. Такая тоска по личному счастью…

По его телу прошла горячая, ранее неизвестная ему волна новых чувств. Столько изящных, маленьких женских мелочей, буквально затягивали его, закоренелого одиночку, уже давно потерявшего надежду на счастье.

Она настолько была занята проблемой отчета, что, похоже, совершенно позабыла о его присутствии. И всё это при такой тоске по личному. Может быть это только внешне, или она уже давно потеряла надежду – также как и он? Среди обычных людей он не был завидным женихом, он был скорее источником лишних проблем. Он её хорошо понимал – она тоже не была здесь выгодной партией.

Он присмотрелся к её внешности: достаточно правильные, но ничем не выдающиеся черты лица, в какой – то степени спортивное телосложение. Она была в явно хорошей физической форме. Если прибавить к этому ещё телепатические способности, то ей обязательно нашлось бы место на фронте. Но то, что она не сухарь было видно тоже. Похоже, спортом она занималась только в юности, а сейчас лишь поддерживала форму… форму.… По его телу вновь прошла горячая волна.… Поддерживала явно очень женственную форму. Его опять увлекли эти женские мелочи, вернее – женские хитрости, но теперь уже с её одеждой, а вернее с её отсутствием в некоторых очень привлекательных местах. Маленькие женские хитрости. А впрочем, её глаза очень милы и то, как она изящно держит руки над кнопками…

Она убрал руки с клавиатуры, и наморщила брови в явной растерянности и беспокойством по поводу неудачного отчета. Но даже брови она хмурила очень мило. Мило? А может, я просто влюбился? – спросил он себя. Что – то в ней еще влекло его неудержимо, что – то неуловимое, необъяснимое и очень важное.

Вдруг он внезапно Увидел, как она может чувствовать и любить. Его сердце почти остановилось, а затем забилось с такой силой, что…

К чёрту физиологию – решил медик. Он просто не хочет отсюда никуда уходить. Она, наконец, что – то почувствовала и подняла на него глаза. Каждая женщина чувствует – когда её любят. Она сразу всё поняла и поначалу совершенно растерялась. Облокотившись на спинку кресла, она с недоверием и страхом смотрела на медика. Что ему оставалось делать? Он, просто молча, одними глазами, говорил ей о любви, утешая и поддерживая, надеясь…

Похоже, этот язык ей был понятен. Довольно быстро, её растерянность уступила место вниманию и интересу, за интересом пришло сочувствие, за сочувствием понимание и сострадание. Она поверила, и приняла его счастье, и теперь уже сама, смотрела на него с надеждой, и когда – то потерянной, но только что возрожденной верой в любовь.

– Как тебя зовут? – услышал он её голос.

– Я не… – начал он и остановился.

Она смотрела на него как уже на свою собственность и желала знать – как эта собственность называется.

Ему понравилась подобная определенность в отношениях, но вот с ответом…

Телепатам не нужны имена, но она не телепат, а обычная женщина, вполне законно желающая знать имя её избранника.

Наверное, так будет правильней, – решил он.

Он лучший специалист, даже среди телепатов. Она, судя по занимаемой должности – лучшая среди обычных людей. Это хорошо. Ему не нужна серая личность, а лучшие среди телепатов это медики и военные. Для личной жизни ему не подойдет коллега, иначе он не сможет восстанавливать себя после полной самоотдачи на работе. А с боевыми телепатами у него явная несовместимость и разногласия по вопросам жизни и смерти, так что – лучшая среди обычных, самое хорошее решение в его случае. Он посмотрел на неё еще раз и явно залюбовался «подобным решением».

Она возродила его для новой жизни, в которой обязательно должно быть новое имя, – решил он, но вот с ответом…

Он был твердо убежден, что давать имя имеют право только Родители и Господь Бог. Он не был ни тем, и не другим, поэтому…

Он вспомнил, что прежнее имя дал ему отец. Мать хотела назвать его по – другому. Именно она поддерживала в трудные минуты внутренней борьбы сына, советуя не ломать себя, а оставаться таким как есть. Именно благодаря ей, он стал полноценным телепатом, благодаря ей он сейчас здесь и будет жить дальше.

Он вспомнил то имя, которое хотела дать ему мать, и ответил любимой женщине:

– Александр. Мое имя Александр.

– Мария, – представилась она.

Мария, Мария! – восторженно подумал он, – лучшая среди женщин даже по библии. Покаявшаяся грешница.

В коммутаторе прозвучал сигнал, и он услышал голос Медицинского Магистра:

– Меня кто – то ждет?

– Да, – ответила Мария.

– Пусть войдет.

Ну вот, – подумал он, – начальство как всегда вовремя.

Ему никуда не хотелось идти.

– Вас ждут, – сказала она, посмотрев на него ласково и ободряюще, так, что он понял – самое главное будет ещё впереди, и не минует их никаким образом, что теперь у него есть то, для чего стоит жить и работать.

Он встал, улыбнулся своей любви, поправил галстук, повернулся и открыл дверь.

– Приветствую вас, проходите, проходите.

Он закрыл за собой дверь и огляделся. Этот операционный блок очень сильно отличался от того, в котором он когда – то работал. Довольно большой зал состоял из двух, практически неразделенных частей. В дальней от основного входа части располагалась сама операционная с соответствующим оборудованием, а другую половину зала можно было смело назвать учебной аудиторией, чем, по – видимому, она и являлась на самом деле.

Хозяин всего этого, сидевший в лекторском кресле в конце зала, возле самой операционной ещё раз повторил, – Проходите, – и добавил:

– Привыкайте. До тех пор, пока не оборудуют вашу собственную операционную, в этой мы будем работать вместе. Осваивайтесь, и будьте – как дома, теперь это ваше новое рабочее место.

– Здравствуете, очень рад нашей встрече.

– Я тоже очень рад познакомиться с вами. Присаживайтесь, – предложил хозяин, показав на одно из кресел рядом с собой, продолжив:

– Кстати, ещё один ваш знакомый хочет встретиться с вами лично. Я уже послал ему сообщение о вашем визите. Скоро вы его увидите сами.

– Хорошо. А теперь, я хотел бы представиться. Мое имя Александр.

– Очень хорошо. Я вижу, что вы решили начать новую жизнь с новым именем. Хотя…. Хотя нам здесь не нужны имена, но если вы желаете его иметь, то так оно и будет. Вы можете называть меня, как вам будет угодно, но почти все, здесь, называют меня Магистр и подчиняются моим приказам. Мы с вами абсолютно равноправны, так что вы, можете, слушать меня или не слушать – как вам будет угодно. Кроме того, с этого момента, почти все находящиеся в этом здании, и даже наши гости, обязаны выполнять ваши приказы, также как и мои.

– Спасибо, Магистр, вы можете называть меня – Алекс, но всё же мне хотелось бы знать – кто хочет со мной встретиться, и кто здесь может не выполнять мои приказы?