Текст книги "Бродяга. Европейская гастроль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/brodyaga-evropeyskaya-gastrol-192948.jpg)
Автор книги: Заур Зугумов
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Я как-то незаметно ушел в себя и предо мной тут же всплыло воспоминание многолетней давности. В зону привезли фильм «Анжелика – маркиза ангелов». После очередного просмотра, уже наверно в сотый раз кто-то высказался, мол, смотрите, а Тимоха-то хромает точь-в-точь, как граф. Поначалу Тимоха, конечно же, взгрелся, но постепенно «граф» отпало и остался «Жофрей де Пейрак». Погоняло звучало как издевка, а тут еще и мусора на перекличке поименной не говорили имя и фамилию, глядя в карточку, а выкрикивали «Жофрей не Пейрак», после чего Тимоха должен был подтвердить свое присутствие, ответив: «Здесь!». Но если от корешей он еще мог терпеть подколы, то от мусоров это было неприемлемо. Поэтому на первой же перекличке он послал легавого «на хутор бабочек ловить» и загремел в карцер, из которого его вынесли на носилках через месяц. Голодал бродяга до тех пор, пока своего не добился. Мусора утухли, ну а мы как называли, так и называли, уже привыкли, только де Пейрак, как-то само собой отпал, ну а от Жофрея деться было уж не куда. Да Тимоха и сам не против был.
Естественно, я проследил за тем, куда он направился и уже вечером того же дня мы сидели за шикарным столиком, на балконе второго этажа Restaurant Steigenberger Hotel de Saxe, любуясь площадью Нойштадт и Фрауэнкирхе и вели беседу двух светских львов. Судя по тому, что это был один из самых дорогих ресторанов Дрездена, где столики заказывают где-то за 2–3 дня вперед, а для нас это не было проблемой, Жофрей имел неплохой бизнес. И мне не терпелось узнать, где эта яма, откуда можно было черпать блага?
![](i_009.jpg)
Дрезден,
Restaurant Steigenberger Hotel de Saxe
Я считал, что вправе знать об этом, ибо в свое время именно я не дал Тимохе опуститься на дно тюремного бытия, а позже закрепил за ним право быть тем, кем он и остался до своего освобождения. А «сроку у него было, как у дурака махорки». Всему виной были карты. Как-то в карцере, недавно прибывшему игровому, в третья, он проиграл приличную по тем временам сумму денег. Меня водворили в карцер за несколько дней до их выхода. Я враз просек ситуацию. Мне посчастливилось тогда обыграть этого шпилевого, ибо позже он всю зону ободрал именно играя третья-ми. За день до выхода Тимохи я сам предложил ему подрезать полстоса и весь его долг спустил ему на раз-два-три. Это был единственный способ для него честно уйти от фуфла[30]30
Предложил ему подрезать полстоса и весь его долг спустил ему на раз-два-три. Это был единственный способ для него честно уйти от фуфла – предложил игру в третья и все, что выиграл, тут же проиграл. Для него это был единственный выход из положения, чтобы его не считали фуфлыжником.
[Закрыть]. Кто в теме, тот поймет, о чем я. Даже когда мы расставались (через несколько месяцев меня забрали на этап), я на кипишь цинканул ему, чтобы не парился за инцидент, все было ровно и я в любое время подтвержу это кому угодно.
Конечно же, будучи бродягой по жизни, я не имел права себе позволить такое, но это был человек, который страдал со мной не пять и десять суток, а месяцами, в этом гнилом и вонючем карцере, никогда не идя даже на маломальский компромисс с мусорами.
Жофрей хорошо запомнил этот мой босяцкий выпад, так что уже после нескольких часов нашего свидания я знал почти во всех подробностях все то, что мне было необходимо знать. Для того, чтобы читатель понял в полной мере о чем идет речь, необходимо пояснить некоторые нюансы, точнее, события, которые происходили в середине лихих 90-х как у нас в стране, так и за ее пределами.
Глава IV
Первый этап, который российская организованная преступность получила криминальным путем, был пройден и настал момент для легализации средств, точнее, для трансформации в легальный бизнес. Но как это провернуть? Ведь все ниши в банковской сфере России были заняты более крупными игроками, представителями российского бизнеса, которые считались законными. Более того, огромные суммы они распределяли в офшорных зонах типа Сейшельских островов и т. п. Но самое главное было в том, что никто, ни заграничные банки, ни офшорные зоны не хотели связываться с криминалитетом. Точнее сказать, почти никто. И этим «почти никто» была Испания. Но не следует смешивать ОПГ и воровское движение, хотя нередко в то время это было сторонами одной медали, ибо их цели совпадали.
После вступления в Евросоюз в 1986 году Испания взяла курс на европейскую интеграцию, а бурный рост экономики в последнем десятилетии XX века вывел ее в число развитых европейских стран. Несмотря на это, экономика королевства испытывала системные трудности в виде инфляции и безработицы и в значительной степени зависела от крупных субсидий из-за рубежа, вследствие чего в некоторых отраслях экономики доля иностранного капитала достигала 50 %. В это время в стране, по словам экономистов, контроль за потоком сомнительных капиталов из-за границы был минимальным. Но это по сводкам заинтересованных лиц. На самом же деле огромные суммы наличности вывозились курьерами, представителями тех или иных ОПГ за рубеж чемоданами, в буквальном смысле этого слова, либо переводились безналом через «налоговые гавани» с целью их дальнейшего отмывания путем инвестирования в экономику страны. Вот одним из таких курьеров и был Жофрей. Он состоял в одной серьезной ОПГ Москвы, но был ближе к верхушке, то есть к ворам. Пехоты там и так хватало, а вот порядочных людей из числа воровского мира – раз, два и обчелся. Как только пал железный занавес, он стал регулярно бывать за границей, причем каждый раз в разных странах, но в основном в Испании, нахватался верхушек, поднатаскался в языках, в общем, как говорил А.С., «чего ж вам больше? Свет решил, что он умен и очень мил».
Конечно же, все эти движения с наличными и банковскими аферами не могли пройти мимо зоркого ока Интерпола, но двойные стандарты еще никто не отменял, тем более в коррумпированной Европе того времени. Чуть позже все это вышло наружу, но трамвай уже ушел. Помните про Литвиненко, сотрудника ФСБ России, который в 2006 году перебрался в Англию, где его «успешно» отравили, и он умер? Мировой общественности тогда пытались внушить, что это было делом рук ФСБ. Глупцы-западники, да кому он нужен был, давно отработанный материал? Убрали его вовсе не чекисты, а европейская мафия плюс воровской мир России. А это, смею заверить, была реальная сила, с которой считались все, чьи фигуры были расставлены на шахматной доске того времени. Зачем нужна была его смерть? Дело в том, что он, как никто другой в России, знал всю кухню относительно вывозимых из России сомнительных капиталов: кем вывозимых и куда. Работал вместе с экспертом в области безопасности итальянцем и испанским прокурором, забыл его фамилию, но это и не столь важно, и с другими сотрудниками правоохранительных органов ряда европейских стран. Почему я вспомнил обо всем этом? Дело в том, что на страницах этой книге читатель еще столкнется с этой темой и тогда ему будут понятны нюансы, которые я завуалировал.
Но продолжим. Естественно, я не собирался возить наличные, это было не мое, хотя теперь, уже с новой ксивой, я мог спокойно пересекать границу почти с любым «приличным» государством. Но информация, которую я получил, в корне меняла мои планы. И вот почему: из рассказа Жофрея я понял, что многих тех, кто приезжал с подобной миссией на испанские курорты, я хорошо знал, более того, с некоторыми из них был близко знаком – с одними чалился вместе не только на одной командировке, но и не выходил из карцеров, как с тем же Тимохой, с другими крал, не раз и не два выручая друг друга, а эти факторы в воровском мире немало значат, если не сказать, что, при разборе фрица[32]32
При разборе фрица – картежное высказывание при игре в «терс», но в данном случае означает «коснись, если что».
[Закрыть], значат почти всё. Да и тех, которые уже успели там пустить корни, знал неплохо. Так что с тем, чтобы урвать хорошую копейку, даже с возвратом, я был уверен, у меня бы не было проблем. В общем, исходя из этих и других соображений, я исключил вариант с Польшей и все свои замыслы перенаправил на поездку в Испанию. И, как в последствии показало время, попал в яблочко.
Но прежде чем отправиться в столь сомнительное авантюрное путешествие, откуда я мог не вернуться или вернуться, но в места не столь отдаленные, я хорошенько продумал все до мельчайших подробностей. Правда, не без участия Михоиля. А куда же без советов старого еврея?
Итак, нужная ксива была у меня в кармане. Я не стал заранее бриться, чтобы не испугать шугливого бирора, а решил сделать это на месте, рассказав все Михоилю. Но в тот же день не смог, потому что у него в гостях был коллега, но не антиквар, а филателист. Если читатель помнит, я уже упоминал в одной из предыдущих частей, что Михоиль был страстным филателистом. По сути, сутками работая и имея очень хороший заработок, он больше половины из него тратил на марки. Колесил по всей Европе, встречался с коллегами и т. д. Я прекрасно понимал его страсть, и помогал чем мог. Михоиль ценил это и платил мне взаимностью.
Так вот, они расстались уже за полночь. Зато на следующий день я изложил первоначальный план и показал паспорт. Михоиль какое-то время молчал, раскачиваясь в своем любимом кресле, чем-то напоминая Шерлока Холмса, а потом спросил: «А как интересно ты, итальянец, проживший достаточно времени в Германии, чтобы выучить язык швабов, будешь изъясняться в случае, ну скажем, маленького запала. По фене, что ли»? И это был вопрос на засыпку. Но еврей не был бы евреем, если бы задав вопрос не знал на него ответ. Не буду описывать все потуги, которые мне пришлось одолеть, перевоплощаясь в больного итальянского немца, расскажу лишь суть.
Ведь действительно, в любой момент, в любой из стран Евросоюза, меня могли тормознуть. Моя внешность кому-то из местных легавых не понравится, или буду похож на разыскиваемого преступника, да мало ли за что могут придраться правоохранительные органы. Имея хоть и «чистую» ксиву, я спалюсь, как бы не играл хорошо свою роль. Ведь, этого исключать было бы глупо, псарня сделает запрос в Германию. Так что без надлежащей подготовки я был уязвим со всех сторон. Поэтому внял советам Михоиля и в первую очередь приобрел скромную такую складную палочку, которая бы говорила о хозяине, что ему без разницы фарс, он больной человек и для него главное именно эта составляющая. Инвалидов, которые передвигаются при помощи подручных средств, в свое время я играл не раз и не два (полагаю, читатель помнит из предыдущих книг), так что было не привыкать.
Затем, посетив один из самых больших супермаркетов Дрездена, я приобрел пакет с изображением Ла-Катедраль (Catedral de Malaga) – самой знаменитой, монументальной, прекрасной и запоминающейся достопримечательность Малаги. Малагский Кафедральный собор считается жемчужиной ренессанса во всей Андалусии. Кстати! Собор имеет всего одну башню, по некоторым данным на возведение второй башни не хватило денег. Из-за отсутствия одной башни в народе Малагский собор прозвали «Ла-Манкита», что означает «Одноручка». Прочитав именно это, последнее обозначение, я улыбнулся и купил сразу несколько таких пакетов. Затем я приобрел небольших размеров барсетку и, как было принято у швабов, перекинул ее через плечо, испано-русский разговорник и несколько газет на немецком и французском языках. Не знаю какую роль сыграли приобретенные мной пакеты, хотя какую-то, наверно, всеже сыграли, но разговорник и газеты, знаю точно, я приобрел прямо в цвет, но не буду забегать вперёд.
Далее, я попросил Михоиля чтобы он подчеркнул мне слова и некоторые словосочетания в разговорнике, которые могли бы мне пригодится, чтобы я смог потренироваться заикаясь их произносить. Заикаться мне тоже было не привыкать (после отмены расстрела, к которому я был приговорен бакинским судом и полгода просидел в камере смертников, я стал заикаться, правда относительно недолго, но навык остался, и я им пользовался от случая к случаю).
![](i_010.jpg)
Кафедральный собор Малаги
Мой расчет был прост. Останавливают. Пробивают. Видно, что я инвалид, передвигаюсь с палочкой еле-еле. Еду на родину, в Италию, есть время остановиться на одном из курортов Испании. Операция должна состоятся через месяц.
А теперь вопросы, которые мне могли бы задать. Точнее, ответы, мной произнесенные. Да я бы на каждый из них по полчаса отвечал. Здесь главное было сыграть свою роль талантливо, а по этому предмету у меня всегда была пятерка. И что было немаловажным, понимать, о чем тебя спрашивают. Полагаю, читатель эту сцену представил. Ну, естественно, и экспромт был не исключён. Но в нем я не был новичком. В первую очередь хороший вор изучает как раз таки экспромт. Ведь от того, как свободно ты будешь изъясняться на ту или иную тему может зависеть конечная цель твоего предприятия. Я в этом убеждался не раз.
На всякий случай адрес и домашний телефон, где буду проживать в Марбелье, я оставил Михоилю. Что-то мне подсказывало, что мне нужна будет его помощь. Поэтому в какой уже раз я объяснял ему, что не еду воровать, мне должны большие деньги и этот человек находится в данный момент в Испании. Гнать гусей на Енисей[33]33
Гнать гусей на Енисей – обманывать, как только можно.
[Закрыть] мне было не привыкать. Я не стал объяснять ему некоторые слова на фене, да и записывать тоже, ибо все это было бесполезно. Сказал лишь единственное слово «Джага». Это будет нашим паролем, который будет подтверждением тому, что с ним говорю именно я или кто-то от моего имени. Тем более, что это слово он запомнил на всю жизнь. При первом нашем знакомстве он спросил у меня, что наколото у меня на руке? Это была моя кличка в то время, когда я сидел еще в бессрочке[34]34
В бессрочке – в детской воспитательной колонии.
[Закрыть], то есть в ДВК, почти пятьдесят лет назад.
Жофрей в свое время столкнулся с проблемой, которая была только на первый взгляд простой. Это – знание языка. По-английски он еще мог выдать какой-никакой перл, но испанцы не любят англичан, они предпочитают говорить либо по-испански, либо на наречии той местности где проживают. Даже в улыбающихся взглядах можно прочесть то, что живет столетиями в генах: «Вы приехали к нам, мы вас не звали, а посему учите наш язык или убирайтесь восвояси». Поэтому Жофрей и нашел женщину, которая говорила по-польски так, что было понятно русскому человеку. Если бы Тимоха был более проницательным и наблюдательным! Ну, и слава Богу, что не был.
Глава V
– Мастер, – однажды спросил ученик, – почему существуют трудности, которые мешают нам достигнуть цели, отклоняют нас в сторону от выбранного пути, пытаются заставить признать свою слабость?
– То, что ты называешь трудностями, – ответил Учитель, – на самом деле является частью твоей цели. Перестань с этим бороться. Всего лишь подумай об этом, и прими в расчет, когда выбираешь путь. Представь, что ты стреляешь из лука. Мишень далеко, и ты не видишь ее, поскольку на землю опустился густой утренний туман. Разве ты борешься с туманом? Нет, ты ждешь, когда подует ветер и туман развеется. Теперь мишень видна, но ветер отклоняет полет твоей стрелы. Разве ты борешься с ветром? Нет, ты просто определяешь его направление и делаешь поправку, стреляя немного под другим углом. Твой лук тяжел и жёсток, у тебя не хватает сил натянуть тетиву. Разве ты борешься с луком? Нет, ты тренируешь свои мышцы, с каждым разом все сильнее натягивая тетиву.
– Но ведь существуют люди, которые стреляют из легкого и гибкого лука в ясную, безветренную погоду, – сказал ученик обиженно. – Почему же лишь мой выстрел встречает столько препятствий на своем пути? Неужели Мир сопротивляется моему движению вперед?
– Никогда не смотри на других, – улыбнулся Учитель. – У каждого свой лук, своя мишень и свое собственное время для выстрела. Одни делают своей целью точное попадание, другие – возможность научиться стрелять.
Учитель понизил голос и наклонился к ученику:
– И еще я хочу открыть тебе страшную тайну, мой мальчик. Туман не опускается на землю для того, чтобы помешать твоему выстрелу, ветер не начинает дуть для того, чтобы увести твою стрелу в сторону, жесткий лук создан лучником не для того, чтобы ты осознал свою слабость. Все это существует само по себе. Это ты решил, что сможешь в этих условиях точно поразить мишень. Поэтому, либо перестань жаловаться на трудности и начинай стрелять, либо усмири свою гордыню и выбери себе более легкую цель. Цель, по которой можно стрелять в упор.
![](i_011.jpg)
Аэропорт Малаги «Коста дель Соль»
Через несколько дней, ближе к обеду, с инвалидной тростью в правой руке, целлофановым пакетом в левой и небольшой, но достаточно дорогой барсеткой на перевес, где была ксива и лопатник – этакий поросенок[36]36
Поросенок – забитый под завязку деньгами кошелек.
[Закрыть], забитый до предела, я спускался по крытому трапу, который был только что доставлен к брюху пузатого Boeing 747 в аэропорту Малага Коста дель Соль. Андалусия встречала пассажиров легким ветерком, от чего выглянувшее из-за горизонта солнце не доставляло дискомфорта. Воздушная гавань оказалась большим аэропортом (четвертый по своим размерам и пропускной способности самолетов в Испании) и находилась в 8 километрах от города Малага.
На мне был синий, достаточно, но не вызывающе модный костюм, безупречно белая рубашка и галстук в тон костюму. На пальце правой руки красовалось тонкое обручальное кольцо, но из золота самой высшей пробы, по которому разбирающаяся в тонкостях аксессуаров джентльмена леди, тут же определит кто пред ней. На безымянном пальце левой руки – перстень с крупным изумрудом, подарок старого кореша на днюху, который придавал не просто изыск его владельцу, но и служил чем-то вроде ширмы, ибо закрывал наколку в виде перстня. А манжет рубашки закрывал наколку между большим и указательным пальцами. На запястье левой руки не бросающиеся в глаза, но жутко дорогие Patek Philippe. Часы данной марки носили только монархи и высокопоставленные лица: президенты стран и брендовых компаний и им подобные. Дамы всегда обращают внимание на мужские часы, которые рассказывают леди не только о времени, но и о характере, образе жизни и финансовом состоянии его владельца. А многие мои похождения были связаны именно с дамами, с которыми я знакомился в театрах, на выставках и иных мероприятиях подобного рода, где можно было сорвать хороший куш. Но чаще всего знакомство происходило в пути. Поэтому я неплохо изучил женский взгляд на ту или иную вещь, которая в первую очередь бросается в глаза леди.
К этой категории особого внимания со стороны представительниц прекрасного пола я бы отнес еще два аксессуара в гардеробе мужчины: туфли и парфюм. Если глаза – это зеркало души, то обувь – это зеркало мужского стиля, поэтому, туфли я всегда выбирал себе классические, предпочитая английские марки. На этот раз на мне были мокасины темно-синего цвета, ибо инвалидная палка (заметьте, не трость), и туфли на каблуке смотрелись бы смешно и глупо.
Что же касалось парфюма, то в нем я, можно сказать, не разбирался тогда, не разбираюсь и сейчас. Сегодня мне нравился один, завтра другой, но главной составляющий была цена, и, соответственно, запах – они должны были быть очень дорогими и с запахом, сводившим дам с ума.
Некоторые читатели считают, что так подробно описывая разного рода дорогие аксессуары, которые я предпочитаю, я пытаюсь выглядеть в глазах масс этаким денди или светским львом «воровского уезда». Но это далеко не так. Хотя, не скрою, мне, как и большинству моих «коллег», не просто так нравятся драгоценности, ювелирные украшения, дорогой парфюм и брендовые марки мужского гардероба. Дело в том, что главной составляющей здесь была и остается личная безопасность. Но не в смысле предотвращения угрозы для жизни, а угрозы ареста. Что в некоторых случаях можно считать за одно и то же.
Не буду на этот счет особо распространяться, приведу лишь один случай, который произошел со мной в Калининграде и который в полной мере отображает почти всю «палитру» правоохранительных органов. Я был задержан по подозрению в воровстве и содержался в «обезьяннике» уже вторые сутки. Знал точно, что на меня у ментов ничего не было за исключением того, что был судим за воровство. Поняв, что добиться чего-либо от меня – голый номер, а доказательств ноль, сверху дали команду отпустить. Я, естественно, еще не знал об этом, но тот легавый, который должен был привести приказ в действо, решил урвать с «паршивой овцы» хоть шерсти клок. Чего только я не повидал на своем веку, но чтобы легавый просил туфли, такого я не припомню. Следует отметить, что ни одной из рыжих цацок на мне не было, зато были какие-то брендовые туфли, сейчас уже не помню марки, но этот черт, видно, неплохо разбирался в моде. Я потом вспомнил, как при шмоне он такими горящими глазами разглядывал мои вещи, что я тут же это просек и взял на заметку.
Несколько человек, которые встретились мне на пути, пока я не поймал такси, точно подумали, что я умалишенный. Да я бы и сам так подумал. Ну, представьте, еще не совсем стемнело, идет мужчина, в приличном костюме и в каких-то грязных домашних тапочках. Можно было бы заменить мой костюм на халат, он бы сделал и этот обмен, но, слава Богу, возможности такой у этого козленыша не было.
Это я описал момент, при котором вины моей не было ни на йоту. Когда же вор «на деле», тем более за границей, необходимо иметь на себе такие цацки, от которых даже слывший в своём окружении честный мент не смог бы отказаться. В конце концов, даже все драгоценности мира не идут ни в какое сравнении с месяцем, проведенным за решеткой.
И еще несколько строк в этой связи. Прочитав перечень моих аксессуаров, читатель, наверное, недоумевает. Ну ладно там парфюм, цацки, прикид, но котел[37]37
Цацки, прикид, но котел – драгоценности, внешний вид, часы.
[Закрыть], ведь продав его даже за полцены можно было не только приобрести новую ксиву, но плюс к этому жить на широкую ногу в Европе как минимум год, а то и больше, все зависело от аппетита. Дело в том, что часы эти были очень качественной подделкой. Даже не все часовые мастера сразу это определяли. Забегая вперед скажу, что сбагрил я их одному высокопоставленному мусору за услугу, которая обошлась бы мне, плати я наличными, в сотню, а то и полторы тысячи баксов.
Ступив на землю Сервантеса и Пикассо, в первую очередь, при входе в здание аэропорта, я стер с лица надменное выражение старого вора перевоплотившись в больного и немощного дедусю с милой и открытой улыбкой. Мне предстоял главный экзамен в этом «ВУЗе» под названием таможенный и паспортный контроли. Но все мои потуги с документом могли здесь же и закончиться. Более того, отсюда я мог бы укатить прямиком в Альхаурин-де-ла-Торре (тюрьма в Малаге), заподозри что-либо неладное в моем поведении представители этого ведомства. Дело в том, что возле каждого окошка почти в любом аэропорту мира на полочке лежит небольшое приспособление, похожее на школьное точило для карандашей, куда, в случае сомнений таможенника, пассажира просят вставить большой палец. А это было для меня сродни смертному приговору. Я, конечно же, утрирую, но, как говорится, «каждому свое». А теперь представьте, как я проходил это препятствие, конечно же, с напускным безразличием, но с волнением, описать которое весьма сложно.
Но все хорошо, что хорошо кончается. Основная преграда была пройдена и я, как обычно при подобного рода обстоятельствах, решил оглядеться. В первую очередь мне необходимо было забрать багаж с ленты. Забыл сказать, что Михоил дал мне в дорогу, подчеркнув «фартовый и на время», свой, довольно дорогой и весь потертый саквояж, который я сдал в багаж. Саквояж, естественно, мне нужен был для понта. А хороший понт – те же деньги, как говорят у нас в Кукуево. В нем лежали: две белые сорочки и пижама с оторванными бирками, брюки, домашние тапочки, смена белья, средства гигиены, история болезни «Инвалида», куча просроченных лекарств, которые тот употреблял, ну и еще разные мелочи.
В то время не было интернета в том виде, который существует сегодня, поэтому точно знать что, где, как и почему я не мог, довольствуясь лишь скупыми рассказами Жофрея. Но многолетняя практика подобного рода похождений сразу раскрывала предо мной завуалированные особенности, независимо от того, был ли это аэропорт Коста дель Соль или Пулково. Проще сказать, все аэропорты мира по своей сути одинаковы. Главное было на лицо: consigna, то бишь камеры хранения багажа, в аэропорту не было. Не скрою, такое я встречал впервые. Но уже непосредственно в Малаге, не на станции электричек, куда я прибыл примерно через час после прилета, а именно на ж/д вокзале Malaga Maria Zabrano, где ходили междугородние поезда, они имелись. Но и здесь были свои особенности. Камеры хранения на многих вокзалах в Испании служат для хранения вещей лишь в течение текущих суток. После 12 часов ночи надо или оплачивать хранение заново, или забирать вещи. Никто дольше этого времени ваши вещи хранить не будет. Кстати, там на ячейках об этом написано. На испанском, я, естественно, прочесть не мог, но, как говорят у нас в России, «язык до Киева доведет».
![](i_012.jpg)
Вокзал Malaga Maria Zabrano
В Испании я был впервые и, по рассказам тех, кто уже посещал эту страну, предполагал, что испанцы похожи на кавказцев. Но это было далеко не так. Точнее, что-то все же было нашенское, южное, горячее, но в целом испанцы абсолютно другие. Превыше всего они ставят собственное удовольствие. Всё, что такового не приносит, для испанца не существует. Они непредсказуемы, не честолюбивы, не завистливы и не впечатлительны. Веселый народ – всегда приветливый и улыбчивый. Об этом даже говорят некоторые из их обычаев. Примерно с часу до четырёх в Испании все движения вымирает. В кафе, магазинах, бистро, ресторанах, на туристических маршрутах пусто. Если взглянуть на дорогу, то и на ней ни одной машины. Здраво рассудив мозгами кавказца, казалось бы, именно в этот промежуток времени можно заработать ещё больше, ведь торговцы теряют клиентов! Любой испанец на это посмеётся и ответит: а зачем? Того, что он зарабатывает, ему достаточно. Лучше я проведу это время с друзьями, семьёй или кроватью. Но зато вечером, примерно после восьми, жара спадает и в городе начинает по-настоящему просыпаться жизнь. Повсюду загораются фонари и подсветка, открываются бары и кафе. Люди выходят из домов, выносят стулья, столы, включают музыку. Мужчины играют в домино, спортсмены бегают, собаки выгуливают своих хозяев. Получается, что вечерами на улицах даже больше людей, чем днём. Кругом смех, музыка, разговоры. В 10 вечера всё только начинается. В общем, почти все они похуисты. И меня это более чем устраивало.
Следующий этап моих действий был прост, как вчерашний день, но с некоторыми дополнениями местного характера. Есть вещи, которые выдают возраст человека, даже если не обращать внимания на его осанку, виднеющуюся седину и кое-где появляющиеся морщины. Люди немолодые не могут обходиться без так называемых возрастных предметов, которые им удобны в обращении. Речь идет о сумках, удобной обуви, трости, зонтике и т. п. Следуя этому правилу, я присел напротив камеры хранения, а возле нее образовалась небольшая очередь, снял галстук положив его в пакет, освободил ноги из плена новых мокасинов, устойчиво расположил свою трость, положив «больную» ногу на нее и стал наблюдать за той суетой, которая творилась вокруг.
Когда очередь рассеялась, я, уже порядком отдохнувший, подошел к проему камеры хранения, сдал саквояж, предварительно вытащив оттуда историю болезни «Инвалида», переложив ее в барсетку, перешел улицу и на противоположенной вокзалу стороне остановился возле небольшого кафе, столики которого (почти закрытые большими тентами-грибками), были размещены на тротуаре. Было время сиесты, город спал, а всему виной было нещадно палящее обеденное солнце. Мне оно было как-то по барабану. Я с детства привык к такому климату. У нас в Махачкале бывало и жарче. Просто испанцы слишком избалованы прелестями жизни, тогда как дагестанцы в любое время года и при любых климатических катаклизмах привыкли добывать кусок хлеба в поте лица.
В общем, я сел за столик спиной к небольшому отелю, к которому примыкало кафе, и занялся своим любимым занятием – стал наблюдать. Прямо передо мной был главный вход в вокзал, слева и справа стояли легковые такси и несколько красавцев-мерседесов, междугородних автобусов. Какое-никакое движение было. Люди выходили из вокзала, заходили в него, трогался транспорт в ту и другую сторону, но все это было похоже на сюжет из фильма о сонном царстве.
Мне предстояло попасть из Малаги в Марбелье. Расстояние между населенными пунктами составляет чуть больше 60 км. На такси ехать что-то около часа, автобусы ходили с интервалом в пятнадцать-двадцать минут, меня ждали, но когда я приеду хозяйка не знала. Можно было бы конечно взять напрокат машину, но это бы не соответствовало моему имиджу инвалида с клюшкой поэтому этот вариант тут же был мною отвергнут. Еще в Германии, перед самым моим отьездом, Жофрей перечислил ей деньги за две недели проживания. Так что спешить мне было некуда, да и осмотреться еще разок-другой не помешало бы. Все-таки я косил под инвалида, клюшка была при мне, так что все соответствовало. Да и сдавая саквояж я подсознательно настраивался на вечерний рейс.
Минут 15–20 мне хватило на то, чтобы оглядеться и понять, что к чему. В какой-то момент ко мне подошел официант с подносом, на котором стоял стакан с водой и что-то проговорил по-испански. Я понял лишь одно знакомое мне слово «синьор», а дальше уже додумывался сам. Что-то вроде: «Синьор, у нас сиеста, я подошел к вам лишь потому, что вы инвалид. В двух шагах отель, отдохните там до вечера».
Я медленно осушил бокал с холодной влагой, вытащил портмоне, но бармен милой улыбкой и жестом головы остановил меня. Поблагодарив его кивком головы и возвратив улыбку, я поднялся и заковылял в сторону отеля Barcelo Malaga, благо он был на расстоянии вытянутой руки.
Восьмиэтажный четырехзвёздочный красавец составлял некий городок. Ибо автостанция, торговый центр и станция пригородной электрички до аэропорта примыкали к нему. Рядом с отелем (напротив входа) была остановка автобуса, как в аэропорт, так и в другие города Испании. Проковыляв до отеля, всем своим видом показывая свою ущербность, я вошел внутрь.
![](i_013.jpg)
Отель Barceld Malaga
Принято считать, что вестибюль формирует первое впечатление об отеле, склонен предполагать, что дизайнеру Barcelo Malaga удалось создать у посетителей яркий и запоминающийся образ. По крайне мере, мне понравилось. Интерьер был в синих тонах, его оригинальность подчеркивали три обтянутые белой кожей дивана, расположенные полукругом. По краям каждого из них стоял небольшой аквариум с декоративными рыбками. Вдоль противоположенной от входа стены располагались телефон-автомат, банкомат и несколько холодильников с прохладительными напитками. Еще немного правей несколько столиков.
Лобби-бар располагался левее от входа, недалеко от стойки ресепшн. При ином раскладе я бы, естественно, скоротал время удобно умостившись за одним из его столиков, но эта была Испания, время сиесты, поэтому, оценив обстановку я, доковыляв до стойки ресепшн, на ломанном французском, заикаясь обратился к портье, седоватому, но еще не старому мужчине. «Могу ли я отдохнуть до вечера, не оформляясь»? Такие услуги, как обычно, предоставляют в отелях многих южных стран, где поток туристов не иссякаем. Но портье, к сожалению, меня не понял, зато поняла юная и довольно-таки милая особо, жгучая брюнетка с копной волос, перетянутых резинкой. По всей вероятно это была хостес. Она находилась где-то поблизости и увидев, что ее коллега в затруднительном положении тут же пришла ему на помощь.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?