![](/books_files/covers/thumbs_240/iisus-zhizneopisanie-hrista-ot-istoricheskoy-realnosti-k-svyaschennoy-tayne-160298.jpg)
Автор книги: Жан-Кристиан Птифис
Жанр: Зарубежная эзотерическая и религиозная литература, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Служение в Иудее
Когда закончилось празднование Пасхи, Иисус ушел из Иерусалима, но не из Иудеи. Он ходил по деревням и селениям этого края с маленькой группой своих учеников. К ее ядру, самым ранним ученикам – Андрею, Петру, Филиппу и Нафанаилу, добавились новые люди. В Деяниях апостолов названы двое из них – Иосиф Варсавва, по прозванию Юст, и Матвий (в западной традиции Маттиас), который будет избран по жребию, чтобы заменить Иуду. Евангелист Иоанн остался в Храме и не последовал за Иисусом. Он пишет только: «После сего пришел Иисус с учениками Своими в землю Иудейскую и там жил с ними и крестил». Возможно, Иисус направился в северную часть Иудеи, в Вефиль и его окрестности, находившиеся возле границы с Самарией, – если только он не вернулся на берега Иордана, где удобней проводить крещение. В любом случае его проповеди получили широкий отклик.
Неизвестно, сколько времени продолжалось это служение в Иудее, но оно не могло продлиться больше нескольких недель.
Евангелист Иоанн сообщает, что Иоанн тоже снова начал крестить, и делал это в Еноне (это название на арамейском языке означает «источники»), возле Салима, где «было много воды»184. Археологи еще не определили официально, где находился этот Енон – был ли это Айн-Фара в Самарии, примерно в 12 км к северо-востоку от Наблуса, где есть много водопадов185, или севернее, в Телль-Салеме, недалеко от Скифополиса. В любом случае Креститель ушел с Иордана.
Любимый ученик – единственный, кто упоминает о крещениях, которые совершал Иисус в начале своего служения. Однако в его тексте есть интересная вставка: «Хотя сам Иисус не крестил, а ученики Его». Это примечание сделал не автор Евангелия, однако оно есть во всех известных рукописных экземплярах. Необычное в этом тексте слово «хотя», которое можно перевести и как «говоря по правде», может указывать на соглашение между евангелистом и первыми свидетелями, упомянутое в каноне Муратори: «В ту ночь Андрею, одному из апостолов, было дано откровение, что все должны просматривать написанное, но записать все должен Иоанн от своего имени…» В таком случае можно предположить, что эту поправку сделали апостолы и ученики, которые стали гарантами правдивости того, что писал Иоанн. После того как Иоанн стал одним из двух первых последователей Иисуса, будущий евангелист практически не покидал Иерусалим, поскольку должен был занимать свое место среди священнической аристократии. Он не следовал за своим учителем во время многочисленных странствий Иисуса и виделся с Иисусом, лишь когда тот ненадолго заходил в Святой город. В рассказе о делах Иисуса в то время, когда тот был странствующим пророком, Иоанн опирался на свидетельства близких, просивших его писать. Несомненно, ему помогал Андрей, а возможно, помог и Филипп. Эти апостолы, в отличие от учеников, пришедших позже, побывали в окружении Крестителя и тоже получили от него крещение. И они, не желая изменять текст, восстановили истину настолько честно, насколько это было возможно. Вносить правку в текст позже, в начале II в., было бы бессмысленно: уже никто не был бы в состоянии противоречить любимому ученику в этом вопросе.
Заметим здесь, что крещение, которое совершала группа Иисуса, было еще крещением ожидания. Этот первоначальный обряд, унаследованный от служения Иоанна, быстро был позабыт христианами[26]26
Заметим, однако, что для некоторых толкователей это крещение уже было «крещением троичным», потому что совершалось согласно указаниям Иисуса. Разумеется, историк не может включиться в этот богословский спор.
[Закрыть]. Смерть и Воскресение Иисуса – вот что станет для них источником крещения, того спасительного крещения, которое обещал в будущем Предтеча. Во время Тайной вечери, накануне своей смерти, Иисус, по словам Луки, заявил: «Иоанн крестил водой, вы же через несколько дней будете крещены Духом Святым». Святой Павел даже не станет говорить об Иоанне Крестителе. «В дни своей плотской жизни» Иисус учил и исцелял, но не крестил. Дух осенил Его учеников лишь после того, как Он был прославлен.
В любом случае эти события заставляют нас понять, что Иисус не всегда сообщал свое послание в одной и той же форме. Как это объяснить? Психологической эволюцией? Рассуждения по этому поводу были бы напрасны: мы ведь не знаем его тайных мыслей. Скорее всего, это был поиск ощупью педагогического метода, позволяющего постепенно уяснить смысл миссии Иисуса и наконец раскрыть тайну его личности. Ведь Иисус с самого начала был главным пропагандистом своего учения – в отличие от Иоанна Крестителя, не желавшего возглавить пропаганду своего. Иисус не приглашал людей присоединиться к нему на берегах Иордана или в пустыне, а сам приходил к ним в их деревни и даже в Иерусалим. Иисус был далек от мессианской суровости Предтечи, он нес добрую весть о спасении, которое предлагает Бог, изгонял бесов из людей, творил чудеса, властно излагал новое учение.
Именно это и вызывало споры и напряженность. Иудеи, которые следовали его поучениям, задавали себе вопросы: какое из двух крещений ценнее? Одно из них главнее другого или нет? Похоже, что в это время возникает что-то вроде соперничества между двумя группами, хотя их учителя, вероятно, разделили между собой труд и территории. Одному досталась Иудея, другому Самария.
Иисус никогда не отвергал крещение Иоанна. Незадолго до Страстей именитые жители Иерусалима задали Иисусу вопрос: какое у тебя право делать то, что ты делаешь? Иисус ответил им трудным вопросом: крещение Иоанна человеческое или Божественное? Это доказывает, что сам он считал его Божественным.
Он не отвергал проповедь Иоанна, а перерос ее. Их отношения не были разорваны, они изменились. Послание Иисуса – это послание о надежде и любви, а не о суде и Божьем огне для тех, кто не обратится. Но он не стирает пророчество Иоанна. Схождение Духа Святого в будущем замкнет цикл крещения, начатый на Иордане сыном священника Захарии.
Ожидая этого, многие задавали себе вопрос: нужно ли, крестившись у Иоанна, креститься у Иисуса? Какова очистительная сила Иоаннова крещения сравнительно с Иисусовым? Ученики Крестителя, когда их спросили об этом паломники, были смущены и озадачены. Они пришли к своему учителю и сказали: «Равви, тот, кто был с тобой на Иордане, тот, о ком ты свидетельствовал, вот он крестит, и все идут к нему»186. То есть: кто же он тогда?
Иоанн ответил им новым и сильным свидетельством в пользу Иисуса. «Человек не может совершить ничего, что не дано ему Небом. Вы сами свидетели, что я сказал: «Я не Христос, но я послан впереди него». Иоанн назвал себя «другом жениха», но не «женихом» Израиля. Может показаться, что в этом сравнении нет ничего особенного, однако оно представляет собой большой сдвиг в структуре понятий. В Ветхом Завете Мессия никогда не считался супругом Израиля. Супругом народа Божьего по праву был сам Бог Яхве, и получалось, что теперь Иоанн уподобил Иисуса Богу. «Нужно, чтобы он рос, а я умалялся»187. Иоанн находит себе место в том строительстве, которое совершается. Он чувствует, что должен по-прежнему провозглашать свое послание, а Иисус должен все сильнее утверждать свое послание, чтобы тоже в свою очередь воссиять. Но вскоре произошло событие, которое все изменило.
Иродиада
Мы уже видели, что Ирод Антипа, хотя и заявлял, что исповедует иудаизм, очень вольно относился к предписаниям этой религии и подчеркивал это. Он не только пренебрегал несколькими обрядовыми предписаниями, но (и это было важнее всего) нарушил важнейшие правила создания мозаик. Вскоре он опять бросил вызов верующим, и это был серьезный вызов: он нарушил брачные законы.
В 21 или 22 г. он во время своей поездки в Рим безумно влюбился в Иродиаду, жену своего сводного брата, безвестного Ирода Филиппа, сына Ирода Великого и Мариамны. Этот Ирод, которого евангелист Марк называет Филиппом (и которого поэтому путали с его другим сводным братом Филиппом, тетрархом Итуреи и Трахонитиды), был принцем-бездельником. Лишенный наследства своим отцом, он жил без официального титула в столице империи, проматывая свое последнее имущество. Иродиада, дочь Аристобула и внучка Ирода Великого, была родной племянницей и своему мужу, и Ироду Антипе. Родословное древо Ирода Великого – настоящий лабиринт: этот царь был женат десять раз и имел много потомков, которые роднились между собой. В семье Ирода браки между близкими родственниками были таким же обычным делом, как братоубийственная вражда!
Страсть Ирода Антипы была так велика, что он предложил Иродиаде, уже сорокалетней, но очаровательной женщине, стать его супругой. Честолюбивая Иродиада, воспитанная по-гречески принцесса, страдала оттого, что была замужем за посредственным человеком. Она согласилась, но с условием, что будет единственной супругой, хотя еврейский закон разрешал многоженство. Ирод Антипа был так влюблен, что уступил ей. Значит, он должен был развестись со своей законной женой Фазелис, дочерью царя арабов-набатеев Ареты IV, прозванного Филопатор (что значит «любящий родину»).
Приняв это решение, Антипа вернулся в Галилею, чтобы подготовить переезд Иродиады в Тивериаду. Фазелис скоро узнала о его намерениях (кто-то проболтался) и под каким-то предлогом попросила разрешения переехать во дворец в городе Махеронте на юге Переи, на восточном берегу Мертвого моря. Муж без труда уступил ее просьбе: он, несомненно, был в восторге оттого, что жена внезапно уезжает, но не понял, что она таким образом уклонилась от развода. Махеронт находился в государстве Ирода, но на границе с Набатеей.
Этот город, окруженный крепостными стенами, стоял у подножия горного отрога, имевшего форму усеченного конуса. Махеронт был построен Иродом Великим, и для этого понадобилась титаническая работа по созданию террас и выравниванию площадок. Лестница вела на вершину горы, где на месте маленького укрепления Хасмонеев, срытого до основания римлянами, возвышались цитадель и дворец с роскошными покоями. С этой высоты открывался удивительный вид: среди суровых, обожженных солнцем холмов пустыни были видны воды Мертвого моря. От великолепных царских построек сегодня осталось лишь покрытое развалинами поле: они были разрушены в 72 г. н. э. легатом Луцилием Бассом.
Фазелис решила уехать отсюда к своему отцу. Под защитой маленького эскорта она направилась на юг, в сторону Аравийской пустыни, переехала через горы Моава, где кочевники-бедуины пасли свои козьи стада и отары овец. Через четыре дня или пять дней она оказалась в розовом городе Петре.
Царство Ареты, государство с нечетко определенными границами, простиралось от Сирии на севере до части Аравийского полуострова на юге. Населяли это царство полукочевые племена, а столицей его была Петра, которую украсил Арета, царь-строитель. Набатея находилась в вассальной зависимости от далекого Рима и существовала за счет налогов с богатых караванов, шедших из Дамаска в Акабу. Эти караваны были нагружены шелковыми тканями, благовониями и драгоценными камнями из Персии, Вавилонии или Аравии. Беглянка рассказала о своих несчастьях и своем гневе, а вскоре узнала, что Ирод Антипа женился на Иродиаде. Арета, честь которого пострадала, скрыл свою обиду, усилил свою армию и стал ждать удобного случая для мести…
Арест Иоанна
Весной 30 г. Иоанн пришел в Галилею. Ирод Антипа, которому по-прежнему казалось любопытным учение этого пророка-радикала, вызвал его к себе и стал расспрашивать. Но, как когда-то Илия противостоял языческому влиянию Иезавели, старой нечестивой царицы Северного царства, так теперь Креститель без всяких околичностей упрекнул Антипу за преступный брак с Иродиадой. Закон действительно разрешал мужчине жениться на жене его брата лишь в том случае, если этот брат умер, не оставив потомства. Этот случай рассказан, возможно в романтизированном виде, Иосифом Флавием, и рассказ сохранился в церковнославянской версии «Иудейской войны».
«Он [Иоанн] был приведен к Антипе188, и собрались учителя Закона, и его спросили, кто он и где был до этого. И он ответил, сказав: „Я человек, которым Господь Бог определил мне быть, питаюсь камышом, и корнями, и щепками“. Поскольку они угрожали, что будут пытать его, если он не прекратит свои слова и свои дела, он сказал: „Это вы должны прекратить свои нечистые дела и прилепиться к Господу Богу вашему “. Тогда один из писцов, Симон, родом из ессеев, гневно встал и сказал: «Мы все дни читаем Божественное писание, а ты, который сегодня вышел из леса как зверь, ты смеешь давать нам урок и соблазнять народ своими нечестивыми словами?» И бросился вперед, чтобы разорвать его тело. […] Но, сказав так, он ушел на другую сторону Иордана; и продолжал поступать как раньше, и никто ему не мешал»189.
Страх Ирода Антипы можно понять. После яростных нападок грозного аскета на частную жизнь царя тот чувствовал для себя непосредственную угрозу в гипнотическом влиянии Иоанна на толпы. Как любой самодержавный правитель, Антипа жил в страхе, подозревал людей из своего окружения в заговорах и опасался народного восстания. Видя, как солдаты его собственной армии и налоговые сборщики, служащие его собственной администрации, спешат к Иордану, он не мог не встревожиться. Иосиф Флавий подчеркивает, что «возбуждение этих людей достигало наивысшей степени, когда они слушали его слова». Казалось, они были готовы «пойти за ним куда угодно»190. Уничтожить Иоанна, пока тот не стал вредным, казалось Антипе необходимой упреждающей мерой. Иоанн, который ничего не остерегался, скоро был схвачен (возможно, попал в ловушку?), закован в цепи и под сильной охраной отправлен в Махеронт.
Глава 6
Из Самарии в Галилею
Колодец Иакова
Арест Крестителя подсказал иудейским фарисеям, как поступить. Почему бы им не избавиться от его раздражающего последователя, который проповедует по их деревням и в свою очередь обретает множество учеников? Иисус чувствовал такую сильную угрозу, что предпочел вернуться в Галилею, хотя этой областью управлял человек, ответственный за арест Иоанна. «Сам Иисус свидетельствовал, что пророк не имеет чести в своем отечестве»191. Он спешил уйти и решил направиться короткой дорогой через Самарию, а не привычным путем вдоль Иордана. Как и Иудея, эта провинция напрямую зависела от Рима, но она, по крайней мере, была избавлена от книжников и фарисеев, которые не смели туда заглядывать. Чтобы ее пересечь, нужно было самое большее три дня. Самаритяне редко проявляли жестокость, но с недоверием относились к чужакам. Некоторые деревни могли закрыть свои двери перед чужеземцами или отказаться продать им продовольствие.
Евангелист Иоанн узнал от тех, кто снабжал его сведениями, о знаменитой встрече Иисуса с самаритянкой из своих источников и рассказал об этом случае со своим характерным тонким мастерством. Иисус прибывает в Сихарь, современный Аскар, над которым возвышаются желтоватые голые скалы Гевала и Гаризима. И вот после семи– или восьмичасового перехода, начатого на рассвете, чтобы избежать сильной жары, он стоит перед колодцем, который много веков назад Иаков даровал жителям этого места. Легенда гласит, что этот почитаемый патриарх заставил воду перелиться через края колодца192. Иисус был один: его ученики отправились на поиски еды. Он устал от пыльной дороги и присел отдохнуть[27]27
Этот колодец существует и теперь. Он расположен у входа в Наблус, внутри православной церкви, на месте которой до нее была церковь крестоносцев, а до той здание IV в. Его глубина примерно 30 м, и им пользуются до сих пор.
[Закрыть]. Идет шестой час, то есть полдень. Солнце печет невыносимо. «Нивы… побелели и поспели к жатве», – замечает евангелист (Ин., 4: 35). Стоит май 30 г.[28]28
В Самарии ячмень созревает в конце апреля или начале мая. Пшеница созревает на три недели позже.
[Закрыть]
Подходит самаритянка с кувшином на голове, чтобы набрать воды. «Дай Мне пить», – говорит ей Иисус (Ин., 4: 7). Она пристально осматривает странника. По его галилейскому акценту она понимает, что он еврей. «Как ты, будучи Иудей, – удивляется она, – просишь пить у меня, Самарянки?»193 В самом деле, этот человек только что преступил два запрета: он осмелился обратиться к одинокой женщине в публичном месте и пожелал использовать для питья тот же сосуд, что и она, самаритянка!
Иисус говорит в ответ: «Если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую» (Ин., 4: 11). Она продолжает изумляться: «Господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая? Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его?»194 Разумеется, обращение «господин» надо понимать согласно обычаю того времени, как знак почтения к важному собеседнику, а не как именование Христа «господом».
Обращая внимание на глубину колодца, женщина намекает на легендарное чудо, когда вода перелилась через его края.
Иисус туманно дает понять, что он более велик, чем патриарх Иаков. «Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную»195. Он говорит о животворящей воде Слова, подобно Исаии («Жаждущие! идите все к водам»)196 или Иезекиилю («Я окроплю вас чистою водою, и вы очиститесь от всех скверн ваших»197).
Самаритянка, не сведущая в Писании, не понимает намека. «Господин! – отвечает она. – Дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать» (Ин., 4: 15). Тогда Иисус выражается более прямо: «Пойди, позови мужа твоего и приди сюда» (Ин., 4: 16). Как и с Нафанаилом, которого он «видел» под смоковницей, он снова показывает способность к ясновидению. Он знает о беспорядочной и предосудительной жизни этой женщины. Муж? Она вынуждена признаться, что мужа у нее нет! «Правду ты сказала, что у тебя нет мужа, – отвечает Иисус, – ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала»198.
Она удивлена. Как он узнал и о ее прошлом, и о нынешнем семейном положении? «Господин! – восклицает она. – Вижу, что Ты пророк» (Ин., 4: 19). Тотчас же она задает ему вопрос, который давно заботит ее: «Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме» (Ин., 4: 20). Какое из этих мест действительно священно?
«Поверь Мне, [женщина], – отвечает ей Иисус, – что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу. Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев. Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться
Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе. Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине»199.
Таким образом, Иисус возвещает, как по-новому можно понимать Бога и воссоединяться с Ним. В этом скромном самарийском селении он идет дальше, чем в Иерусалиме, где ему было достаточно очистить Храм. Он, конечно, знает все о древней вражде между своим народом и населением этой области. Ему достаточно поднять глаза, чтобы увидеть на высоте Гаризима их святилище, оберегаемое мятежным духовенством. Без всяких сомнений, ему известно о невероятном скандале, который самарийские священники устроили около 4 или 6 г. н. э., когда пришли и бросили в Иерусалимский храм человеческие останки, чтобы осквернить его. Но он провозглашает, что это соперничество по поводу обрядов жертвоприношения исчезнет. Когда наступят времена Мессии, древний вид поклонения в строго определенном месте сменится новым, «в духе и истине». Прекратится принесение животных в жертву. Верующие больше не будут получать Божественную благосклонность посредством сожженния плоти. Скоро произойдет религиозная революция. И эта революция уже пришла сюда с ним. За семь веков до этого пастух Амос объявил: Господь любит, это не столько жертвы, сколько духовное очищение, духовный порыв, милосердие, справедливость.
«Знаю, что придет Мессия, – отвечает женщина, – то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все» (Ин., 4: 25). Самаритяне представляли себе этого помазанника Божия не так, как те, кто ожидал его прихода в Иудее или Галилее. Жители Самарии называли его Ta’eb, что значит «Тот, Который должен прийти» или «Восстановитель». В их представлении это был вовсе не мессия-царь или воитель, а скорее пророк или лекарь, новый Моисей. Может быть, по этой причине Иисус может ее заверить: «Это Я, Который говорю с тобою»200. Он уверен, что его не примут за того, кем он отказывается быть.
Когда возвращаются ученики и удивляются, увидев учителя беседующим с неизвестной самаритянкой, женщина оставляет на месте свой кувшин, спешно возвращается в Сихарь и объявляет всем: «Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос?» (Ин., 4: 29). Разве пророку не приписывают свойств распознавать скрытое?
Иисус остается наедине со своими учениками и пользуется этим, чтобы дать им наставление. Он открывает им, что его миссия исходит от Отца, который «послал» его. «Близится время жатвы, – добавляет он, указывая им на поля. – Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную» (Ин., 4: 36). Все, что веками предрекали пророки Израиля, скоро сбудется… Затем он намекает на их миссию крещения. Они работали, чтобы осуществилось Царство Божье: «Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их»201.
Вскоре к колодцу приходит множество жителей деревни. Поговорив с Иисусом, они просят оказать им честь и пожить у них. Он остается там с учениками на два дня, и за это время самаритяне обращаются в новую веру. «Уже не по твоим речам веруем, – признались они той женщине, – ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос»202. Значит, эти еретики уверовали прежде, чем это сделали жители Иудеи!
Евангелист Иоанн и выбрал эту встречу Иисуса с женщиной легкого поведения, чтобы, по своему обыкновению, извлечь из занятного случая стоящий за ним духовный смысл, богатый символами. Прежде всего, он осуждает жителей этой раскольнической области за компромисс с языческими верованиями. В 751 г. до н. э. Саргон II изгнал иудеев из Самарии и сменил их переселенцами из пяти городов: Вавилона, Куты, Аввы, Емафа и Сепарваима203. Они продолжали поклоняться богу того города, из которого пришли, пока ассирийский царь не согласился отправить им одного из выселенных иудейских священников, который научил их почитать Яхве. Итак, у самаритян было пять «супругов» до того, как они приняли последнего, который не был их Богом, а был Богом Израиля. Самаритянка воплощает в себе религиозную ситуацию всей области: «У тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе!» (Ин., 4: 18) Таким образом, Иисус разделяет мнение иудеев – своих современников, которые считали самаритянский культ беззаконным. «Спасение от иудеев», – прямо утверждает он (Ин., 4: 22). Народ Завета, а не самаритяне, несет спасение миру. Здесь находится тайна избрания Израиля, супруга истинного Господа. Но в то же время он возвещает фундаментальное нововведение, которое преодолеет границы культов: повсюду Богу будут поклоняться «в духе и в истине» – и это соединит людей и народы для всеобщей жатвы.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?