Текст книги "Избранница богов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/izbrannica-bogov-62806.jpg)
Автор книги: Жан-Мишель Тибо
Жанр: Исторические любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 7
– Она нечистая! – прогремел голос Витры.
– Как это – нечистая? – удивился Пайод.
– К ней прикасался «белый демон»! Она просила, чтобы он ее защитил! Он смотрел на нее, а все знают, что у него дурной глаз!
Витра уже успела показать себя во всей красе – прошло лишь несколько часов, а вся власть в семье уже сосредоточилась в ее руках. Как другие жены, повиноваться во всем супругу? Витру такая участь не прельщала. В свое время она без труда подчинила себе Пайода, превратив его в послушную марионетку.
Надев на себя украшения покойной Шарви, с толстой лозиной в руке, она кружила вокруг стоящей на коленях, дрожащей Амии. Все молчали. Братья и сестры не хотели, чтобы гнев новой хозяйки дома обрушился на их головы.
– Мы наведем здесь порядок! – заявила Витра, со свистом размахивая палкой. – Даже не думай защищать сестру! – прошипела она, останавливаясь перед мужем.
– Я признаю, она поступила плохо, опозорила нас перед людьми, – сказал Пайод, чьи плечи поникли, а спина сгорбилась.
Удовлетворенная его словами, Витра повернулась к Амии и крикнула:
– Дрянная девчонка!
Она изо всех сил стегнула девочку по спине лозиной. Реакция Амии стала для нее неожиданностью: рывком выпрямившись, девочка полоснула ногтями по лицу своей мучительницы.
Витра застыла на месте, пораженная случившимся. Эта маленькая дрянь унизила ее перед всей семьей! Да еще осмеливается смотреть ей в глаза! Обезумев от ярости, Витра ударила Амию по лицу. Амия, совладав с болью и страхом, уклонилась от следующего удара, проскочив под сжимающей лозину рукой.
– Держите ее! – завизжала Витра.
Амия уворачивалась от тянущихся к ней рук. Самый младший из братьев мог бы ее схватить, но он даже не пошевелился. Он ненавидел Витру. Остальные бросились ловить беглянку. Амия, ловкая и быстрая, ускользала от них. Она выскочила из дома и, перепрыгнув через выставленные на просушку горшки, помчалась по улице.
– Держите ее! Остановите девчонку! – доносились до нее голоса родни.
Напрасно они кричали. Никто из соседей даже не попытался им помочь – настолько велико было их «уважение» к новой госпоже Мадхав.
Оторвавшись от своих преследователей, Амия затерялась в извилистых переулках Аунраи. Проливной дождь, внезапно обрушившийся с небес, помог ей скрыться.
* * *
Амии некогда было думать о случившемся. Она бежала к реке. Дождь лил с удвоенной силой, в небе сверкали молнии. Выбившись из сил, девочка укрылась под деревом, растущим у храма, что находился на краю деревни. Долго лежала она среди тянущихся к воде корней.
Что теперь с ней будет?
Все перепуталось у нее в голове. Свое будущее девочка видела таким же черным, как извергающее потоки дождя ночное небо. Она понимала: у девочек ее касты будущего не было вовсе. Но ей не хотелось повторить судьбу Хилы и Мили.
Рядом кто-то чихнул. Амия вскочила на ноги. Но бояться было нечего.
«Это садху, что живет у реки», – сообразила она, вздыхая с облегчением.
Стоя на одной ноге, как болотная птица, он походил на живой скелет. Вокруг него, повинуясь сильному течению, гнулся тростник, но отшельник умудрялся сохранять полную неподвижность. Как это вообще возможно – часами стоять в такой позе, да еще по колено в воде? Обычно в конце августа, в праздник Ганеши, он уходил к берегам Ганги, где собирались его собратья-подвижники.
К величайшему удивлению Амии, считавшей, что садху не болеют, отшельник снова чихнул. В это мгновение он заметил рядом с собой маленькую девочку, и его невидящий взгляд остановился на ней. Никогда прежде ни один подвижник не смотрел на Амию и тем более не разговаривал с ней.
– Итак, боги избрали тебя, – дрожащим голосом проговорил он.
– Я Амия, из семьи Мадхавов, – сказала девочка. – Боги захотели, чтобы я родилась в низшей касте… Они не видят меня, – грустно добавила она.
Садху хотел что-то ответить, но на берегу возник Пайод и набросился на девочку.
– Я поймал тебя! – с торжествующим видом заявил он.
Амия отбивалась, как могла, но разве справится ребенок с рослым и сильным молодым мужчиной? Словно мешок с рисом, Пайод поднял ее и перебросил через плечо. И вдруг замер, подавив крик удивления, – бесплотная рука садху опустилась на его второе плечо.
– Чего ты хочешь? – запинаясь, спросил у старца Пайод.
– Боги избрали ее. Каждый, кто причинит ей боль, познает силу их гнева. Я видел судьбу этого ребенка. Поставь его на землю.
Услышав слова садху, Пайод растерялся. Истина говорила устами святых подвижников, и простой люд внимал им, как оракулам. Амия затихла. Она ждала, что будет дальше, ощущая, как дрожит ее брат.
– Я должен отвести ее домой. Она нарушила закон нашей касты и заслужила наказание, – сказал Пайод, представив, как разгневается его супруга, вернись он без девочки.
– Первый, кто прольет кровь этого ребенка, узнает, что такое черная болезнь. Кали отомстит за нее!
При упоминании Кали и «черной болезни» у Пайода подогнулись колени. Но гнев его жены Витры был ужаснее, чем ярость Черной богини.[5]5
Кали – в переводе с санскрита «черная». В индуистской мифологии одна из грозных ипостасей великой богини-матери Деви, или Дурги, жены Шивы. Олицетворение смерти и разрушения.
[Закрыть] Он больше не хотел ничего слышать и быстрым шагом направился в Аунраи. Он предостережет членов семьи, передав им слова садху. Даже его супруге придется обуздать свой гнев…
Домочадцы Пайода с большим удивлением выслушали его рассказ о встрече с подвижником. Витра рвала и метала, злясь на вмешательство садху, но Амию наказать не осмелилась. Вот уже неделю она грызла удила от нетерпения. Ожидая, пока найдется способ отвлечь внимание Черной богини, Витра придумала, как отомстить девчонке: Амию кормили через раз и заставляли выполнять самую тяжелую работу по дому. Витра поднимала ее с рассветом и выматывала из нее все силы, заставляя носить непомерные тяжести, выходить из дома в дождь и часами молиться богам.
Под бдительным оком занятой шитьем старшей невестки Амия пекла лепешки на всю семью. Это было одно из немногих занятий, которое ей по-настоящему нравилось. Но девочка пыталась этого не показывать. Лицо ее было напряжено, и она старалась не смотреть на Витру. Амия каждый день ждала порки или другого телесного наказания, но страх перед Кали сдерживал злую невестку.
Витра взяла горячую лепешку с раскаленной плиты, зубами оторвала кусок и стала медленно жевать, оценивая плотность теста и его вкус. Лепешки получились отменные. Она сожалела, что придраться было не к чему.
– Что-что, а мужа накормить ты сумеешь, – насмешливо сказала она.
Амия подняла голову. Между бровей залегла тревожная морщинка. Что еще придумала Витра? Злая женщина окинула девочку оценивающим взглядом – так обычно смотрят на кусок мяса, лежащий на прилавке мясника.
– От своей бедной матери ты унаследовала умение готовить, это очевидно, – продолжила Витра.
– Я запрещаю тебе говорить о маме.
– Ты ничего не можешь мне запретить. Я здесь командую! А тебе лучше бы научиться помалкивать и подчиняться, если хочешь понравиться тому, кого мы для тебя выбрали… И нечего таращить на меня свои дурные тараканьи глаза! Ты все прекрасно поняла. Мы выдаем тебя замуж.
– Нет!
– Тебя никто не спрашивает! Ты еще пожалеешь, что убегала из моего дома! Уж я-то знаю, о чем говорю!
Амия словно окаменела. У нее под ногами разверзлась страшная пропасть. Прерывающимся голосом она спросила:
– За кого?
– За Пуру, седьмого сына Джахамов. Хотя лучше бы мы продали тебя «белому демону». Ну, теперь уж ничего не поделаешь.
Амия сдерживалась изо всех сил. Витра обрадуется, увидев, как она плачет. Пуру Джахам… На рынке она не раз видела этого ничем не примечательного мальчика, но сейчас даже не смогла вспомнить его лица. Джахамы были крестьянами и жили очень бедно. Два рисовых поля и клочок земли, отведенный под овощи, – вот и все их богатство. Еще они плели корзины и продавали их у дороги, ведущей в Варанаси. Ходили слухи, что хозяйка дома – женщина крутого нрава и с невестками обращается, как со скотиной. А одну, которая не захотела ей подчиниться, и вовсе забила до смерти.
Может статься, матушка Джахам окажется еще ужасней, чем Витра…
– Я не выйду замуж за Пуру, – шепотом сказала Амия.
– Я сама его выбрала, и на этот раз тебе не удастся меня опозорить. Если понадобится, я за волосы приволоку тебя в храм.
– Да услышит тебя великая Кали! – сказала Амия, выпрямляясь.
Витра побледнела и обвела комнату взглядом, словно опасаясь, что вот-вот появится грозная богиня.
– Кали отомстит за меня, – продолжала Амия, и голос ее с каждым словом набирал силу. – Она накажет тебя черной болезнью и заберет в свое царство!
– Замолчи! Замолчи! – Витра с воплями выбежала из кухни.
Амия дала волю слезам. Ее, избранницу богов, отдадут мужчине, которого она не любит. Неужели ей все-таки суждено стать рабыней? Неужели не встретит она однажды своего принца?
Глава 8
Хирал, Блистательная, была живой легендой, одной из тех исключительных женщин, о которых мечтает любой мужчина. Она не только владела шестьюдесятью четырьмя искусствами,[6]6
Наряду с познаниями в области плотской любви в Камасутре перечисляется 64 вида «искусств» (или «знаний»), изучение которых входит в общий «курс» «камашастры» – науки любви. И мужчины, и женщины должны изучить столько «искусств», сколько они смогут, и достичь в этих «искусствах» совершенства.
[Закрыть] но и в совершенстве освоила шестьдесят четыре позиции любовной игры, описанные в Камасутре, благодаря чему стала объектом неистового вожделения и… зависти. Танцовщицы-соперницы желали ей смерти и постоянно обращались к колдунам в надежде навлечь на нее несчастье. Но Хирал не боялась колдунов и ведьм. Она была неприкосновенна, и защищал ее сам Шива. Она внимательно посмотрела на свое отражение, многократно умноженное большими зеркалами. Никакая одежда не могла скрыть совершенство ее выточенного танцем тела. Золотые браслеты сияли на ее щиколотках и запястьях, пальцы украшали кольца. В каждой руке у нее было по длинному кинжалу с очень острым клинком – странная, вселяющая беспокойство деталь. Кинжалы она прижимала к груди. И вдруг резким движением она направила острия кинжалов в грудь одному из своих отражений, проговорив при этом:
– «Krte pratikrtam kuryat pratitaditam/Karanena ca tenaiva cumbite praticumbitam».[7]7
«В ответ на действие пусть совершают ответное действие, на удар – ответный удар и, по той же причине, на поцелуй – ответный поцелуй». Цитата из Камасутры в переводе А. Я. Сыркина, раздел второй, часть третья, глава девятая.
[Закрыть]
Женщина повернулась к изваянию Шивы, возвышающемуся над алтарем в зале, где она упражнялась, укрывшись от нескромных взглядов. Она выполнила несколько сложных движений, и кинжалы со свистом рассекли насыщенный благовониями воздух. Гнев отразился в ее широко раскрытых глазах, искривил сжатые губы. Этой ночью она в последний раз будет танцевать для самых влиятельных жителей Танджавура. Этой ночью она в последний раз будет танцевать для бога. Хирал повернулась к статуе Шивы.
– Больше никогда я не буду служить тебе! – сказала она, обращаясь к изваянию.
Она знала, что этими словами не обидит божество. Происходящее было в порядке вещей: для каждой танцовщицы наступала пора уйти, переложить исполнение своего религиозного долга на более молодых. Отточенным танцевальным движением она отодвинулась от статуи. Никогда больше не станет она продавать свое тело ради обогащения храма и жрецов. Правда была в том, что и сама она стала богатой благодаря похотливости своих поклонников. После этой ночи она будет верно ждать того, кого любит. Хирал застыла на месте и представила себе лицо любимого мужчины.
Ее Мишель…
Он вместе с верным Дхамой уже должен быть в пределах Индии, и дорога ведет их на юг. Перед ее глазами возникла четкая картинка: Мишель верхом на своем белом коне. Связывавшие их узы были настолько крепки, что временами ей удавалось перенестись мыслями туда, где находился любимый.
Приход прислужницы, Ардаш, нарушил незримую связь.
– Воистину, ты – прекраснейшая из женщин, – сказала девушка. – И всегда будешь любимицей богов!
Следом за Ардаш вошла еще одна служанка с ларцем в руках. В ларце том хранились краски и кисточки. Она передала ларец Хирал. Другие девушки принесли одежду, покрывала и драгоценности. Все они завидовали Хирал и мечтали поменяться с ней местами, мечтали, чтобы их, а не ее любил сагиб Мишель, храбрейший и благороднейший из мужчин. Они столпились вокруг своей хозяйки.
– Правда ли, что после этой ночи ты больше не будешь танцевать?
– Ты оставишь нас у себя?
– Ты не уедешь из Танджавура?
– Ты выйдешь за него замуж?
Они забросали ее вопросами. Она отвечала утвердительно, улыбалась, успокаивала – пока она жива, им нечего беспокоиться о своем будущем. В этом дворце они могут чувствовать себя как дома.
– Я буду танцевать для него одного.
Когда закончится эта ночь…
Одна кисточка окрасила кармином ее губы, вторая очертила форму бровей. В уши ей вдели голубоватые бриллианты, похожие на тот, что сверкал в ее правой ноздре. Эти серьги ей подарил Мишель.
«Нельзя о нем сейчас думать… Не думать о нем…»
Это была настоящая мука. Она будет танцевать для других мужчин, она попрощается с ними на роскошном празднестве, за которое уже назначила свою цену. Эта сделка совершилась задолго до прихода муссона, и в ней участвовали три богатейших торговца провинции. Она уже получила девять тысяч серебряных рупий в качестве задатка, а кроме этого – двадцать один фунт чистейшего золота, три чистокровных лошади и тридцать крупных безупречных жемчужин. Они заплатили бы втрое больше, если бы она потребовала… Она была любимицей Шивы, и великий бог не только щедро одаривал ее своей благосклонностью, но и являл свою грозную и прекрасную сущность в ее обличье.
Возвышаясь над комнатой, божество наблюдало за Хирал. На его глазах ловкие руки служанок в последний раз превратили ее в храмовую танцовщицу.
Завтра она перестанет служить ему. С завтрашнего дня она навсегда отдаст себя другому.
Глава 9
Злобная свекровь вырвала ей глаз… Амия закричала от боли, земля поплыла у нее под ногами, и она проснулась. Это был кошмарный сон. Стояла ночь. Лежа на своем соломенном тюфяке, девочка мелкими глотками пила теплый влажный воздух. Сестры и невестки крепко спали. Из соседней комнаты доносился храп – там вповалку спали мужчины. Одна из невесток, Аболи, зашевелилась и что-то пробормотала во сне. Амия едва различила ее в темноте – молодая женщина лежала на боку, напоминая шар. Аболи была на седьмом месяце беременности, и знающие люди сказали, что у нее родится мальчик. Первый мальчик в новом поколении Мадхавов.
Такая перспектива ужасно злила Витру, которая до сих пор не родила Пайоду ребенка. И это за три года брака… Ее лоно оставалось бесплодным несмотря на многочисленные жертвы храму и лекарства, призванные ускорить зачатие. Вместе с животом невестки росла и ярость Витры, и Амия справедливо полагала, что станет ее первой жертвой. Участь девочки уже была определена: их с Пуру брачный союз обе семьи считали делом решенным. Через несколько часов жених придет в этот дом.
Сердце Амии сжалось. Как никогда остро ощутила она себя заложницей судьбы. Единственной надеждой и опорой были слова садху, услышанные в тот день у реки. Что, если он все-таки сказал правду? Может, она действительно избранница богов? Может, они расстроят эту свадьбу?
Она пойдет в храм и будет ждать знака свыше. Приняв решение, Амия пробралась между спящими, спустилась на первый этаж и выбежала на улицу.
Грозовые тучи разошлись, уступив место сияющим созвездиям зодиака. Амия подняла глаза к небесному своду. Будущее всех людей было написано на звездном небе, но Амию никто не учил астрологии. Она довольствовалась тем, что помолилась полной перламутровой луне.
По молочно-белому свету скользнула тень. Ночная птица, летучая мышь? Злой или добрый дух? А может, сам Шива? Следуя за тенью, она пересекла деревню и вышла к реке. Тень с хрустальным звоном коснулась воды.
– Это Шива, – прошептала Амия.
Душа ее взволновалась. Божество, чей танец символизирует вечное движение Вселенной, чье слово понимает все живущее на земле, – светлейший Шива явился Амии. Девочка любила этого бога, чье имя означало «добрый», «благостный». Он уничтожил демонов и возродил мир к новой жизни. Она представила, как он попирает своей ногой Витру так же, как в свое время наступил на отвратительного карлика по имени Мулаяка, олицетворяющего все свойственные людям пороки. Она желала, чтобы он возник рядом с ней, вооруженный своим трезубцем и волшебной секирой, и защитил ее.
И Амия поверила. Садху сказал правду. У нее открылся дар видеть мир божеств и духов, недоступный обычным людям. Сам Шива танцевал для нее! Сарасвати подыгрывала ему на вине, Индра – на флейте, Вишну – на мриданге, Брахма – на кимвалах, а Лакшми пела. Великий бог, окруженный богами и богинями, танцевал для маленькой девочки из деревеньки Аунраи. Амия с благоговением взирала на священный танец. Шива своими движениями вызывал биение каждой мельчайшей частицы сущего, возрождая их к жизни. И все ожило, повинуясь его воле, и во всем своем величии предстало перед глазами девочки. А в ушах ее прозвучал голос бога:
«Ты встретишься с Блистательной, и она научит тебя танцевать для меня».
Разбудило ее солнце. Светило было уже высоко в небе. Амия заснула на берегу реки, недалеко от того места, где повстречала садху. Душа ее была спокойна. Со всех сторон до нее доносились привычные, успокаивающие звуки. В близлежащих полях пели занятые сбором овощей и прополкой женщины, мужчины косили золотистые поля пшеницы и ячменя, дети, смеясь, барахтались в реке. И вот уже беспокойство постучалось в сердце Амии. Она убежала из дома. И теперь ее ищут…
Руководила поисками, конечно же, Витра. Открыв глаза поутру, она тут же заметила, что Амии нет. Она подняла на ноги все семейство, вспомнив, что в полдень обещали прийти жених с родней и свидетели. Да это позор на всю деревню, над ними станут смеяться! Витра разослала невесток, золовок и деверей во все концы деревни, приказав найти и вернуть беглянку. Все они вернулись домой сконфуженные. Амия исчезла. Сумасшедшая ярость овладела тогда Витрой. Женщина не скупилась на самые страшные проклятия в адрес непослушной девчонки.
– Твоя проклятая сестра принесет нам несчастье! Пуру не захочет взять ее в жены, и о нас станут говорить, что мы не умеем держать слово! Вот что бывает, когда глава семьи не способен настоять на своем! Иногда я жалею, что вышла за тебя замуж! Найди ее и накажи, и пусть вся деревня это видит!
Высказавшись, Витра с палкой в руке сама отправилась на поиски. Слова жены задели Пайода за живое, и он решил, что на этот раз примерно накажет Амию. Вот только как это сделать, он не знал. Предостережение садху все еще звучало у него в ушах, и он боялся навлечь на себя гнев Черной богини. Как бы то ни было, кровь Амии не должна пролиться.
Но как заставить ее послушаться, не прибегая к побоям? Да и сам брак был уже поставлен под сомнение. Они договорились с родителями мальчика соединить жениха и невесту священными узами в течение восьми дней, избрав вид бракосочетания, называемый арша. По взаимному уговору Пайод в обмен на девочку должен был получить барана и десять мешков риса. Не может быть и речи о том, чтобы разорвать договор! И не только ради сохранения чести семьи – за Амию уже были поднесены дважды рожденным жрецам щедрые дары…
– Ты пойдешь по дороге в Варанаси, а ты – по той, что ведет в Аллахабад! – приказала Витра братьям Пайода.
Она устроила настоящую облаву и, не стесняясь, расспрашивала прохожих. В первую очередь посыльных отправили, конечно, к Хиле и Мили, подругам Амии, – удостовериться в том, что беглянка не спряталась у них, но обе девочки не видели Амию со вчерашнего дня. Тогда преследователи отправились в храмы.
Но и там Амии не оказалось.
Что делать, куда идти?
У нее не было выбора, следовало идти в город. Амия подумала так и ужаснулась – она ничего не знала о мире, простирающемся за пределами родной деревни. И все-таки дорога в Варанаси манила девочку. Она уходила прямо на восток, забитая повозками, вьючными животными, стадами, крестьянами и путешественниками, шедшими из самых отдаленных областей. Но больше всего на этой дороге было паломников и караванов. По ней уехал «белый демон»… Амия снова вспомнила француза. На лице ее отразилась боль, но она заставила себя прогнать это воспоминание. Взгляд Амии остановился на массивном силуэте баньяна, росшего почти у линии горизонта. Ей не доводилось бывать дальше этого дерева, посвященного богу Вишну. Преисполненная решимости не возвращаться в Аунраи, девочка пошла по дороге, ведущей в Варанаси.
Вскоре она подошла к баньяну, в тени которого отдыхало несколько десятков путников. Никто не обратил на нее внимания. Некоторые молились Вишну-создателю, ложем которому служит тысячеголовый змей Шеша, плавающий в первичном океане. Иногда Вишну рождается на земле в обличье смертного, чтобы помочь людям. Но если сам Шива-разрушитель будет грозить своим трезубцем, на помощь Вишну рассчитывать не приходится… Две женщины кормили младенцев. Старик, распростертый на сколоченных наспех носилках, бормотал что-то нечленораздельное. Его кусали мухи, но безразличные близкие старика, сидевшие возле него на корнях дерева, даже не пытались их прогнать.
Амия не собиралась останавливаться здесь на отдых, но ей не суждено было выйти из тени громадного дерева: словно демон, из-за ствола выскочила Витра с трехгранным ножом в руке и заступила ей дорогу.
– Ты вернешься домой!
– Нет!
– Что ты сказала?!
– Лучше умереть!
– Призываю богов в свидетели, я сделала все, что могла! – крикнула Витра, обращаясь к собравшимся.
Путешественники же поспешили отойти от нее подальше.
– Я никогда не стану женой Пуру! – заявила Амия. – Я та, которую избрали боги. Боги ждут меня в Варанаси.
– Дура набитая! – заорала Витра, и лицо ее побагровело.
Молодая женщина была не в себе, очевидно, у нее началась истерика. Она бросилась вперед, размахивая ножом. Лезвие слегка задело плечо Амии, разорвав ткань ее сари.
– Несчастная, остановись! – донесся крик бегущего к ним Пайода. – Ты ее поранила!
Но Витре было мало одной раны, она продолжала нападать на девочку.
– Прекрати! Остановись! – послышались голоса.
Со всех сторон к Витре бежали ее зятья и братья мужа. Но она оставалась глуха к их мольбам. Гнев затопил ее разум, ослепил ее, толкая на убийство. Словно хищник, она скакала меж корней баньяна, готовая нанести смертельный удар. Амия прыгала то влево, то вправо, припадала к земле и снова поднималась. Ей пришлось перепрыгнуть через распростертого на носилках старца. Витра не могла сравниться с девочкой в ловкости и быстроте. Она споткнулась о недвижного старика и упала, вонзив нож себе в правое бедро.
Увидев, что жена поранилась, Пайод и думать забыл о сестре, которая бегом понеслась назад в деревню. Он и его братья столпились над Витрой. О свадьбе Амии и Пуру уже никто не думал – Витра пролила кровь Амии, а значит, месть Черной, Кали, не заставит себя долго ждать. Ни один из них не усомнился в правдивости слов живущего у реки подвижника.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?