Текст книги "Великие цивилизации Междуречья. Древняя Месопотамия: Царства Шумер, Аккад, Вавилония и Ассирия. 2700–100 гг. до н. э."
![](/books_files/covers/thumbs_240/velikie-civilizacii-mezhdurechya-drevnyaya-mesopotamiya-carstva-shumer-akkad-vaviloniya-i-assiriya-2700100-gg-do-n-e-122323.jpg)
Автор книги: Жорж Ру
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Второй памятник, Карим-Шахир, расположен почти в 10 км к востоку от Чамчамаля. Он занимает 0,8 га и состоит всего из одного культурного слоя, расположенного сразу под дневной поверхностью. Помимо кремневых орудий труда, относящихся к числу микролитов, археологами были обнаружены приспособления, которые могут свидетельствовать о том, что местные жители занимались земледелием. К их числу относятся кремневые лезвия серпов, каменные мотыги и терочники. Кроме того, по всей территории шла очень неровная вымостка из гальки, свидетельствующая о том, что в хижинах были полы, хотя археологи не сумели восстановить план данного поселения. Если Карим-Шахир был (как считают многие ученые) простой стоянкой людей, которые вели полукочевой образ жизни, для нас он может стать иллюстрацией того, как они жили на очень ранних этапах перехода к оседлости.
Более оседлая община земледельцев жила в Млефаате. Это небольшой холм рядом с дорогой, ведущей из Киркука в Эрбиль, где были найдены жилища в виде ям с крышей из веток, причем вокруг некоторых из них были сооружены стены из сложенных в кучу камней, а полы этих «домов» были выстланы галькой. Значительную часть орудий труда составляли каменные резцы и зернотерки.
От следующего поселения, Джармо, расположенного недалеко от Чамчамаля, Млефаат отделяет промежуток времени, продолжительность которого нам неизвестна. Археологические исследования в Джармо проводились профессором Р.Дж. Брейдвудом из Чикагского университета в 1948, 1950–1951 и 1955 гг. Искусственный семиметровый телль стоит на вершине очень крутого холма естественного происхождения и состоит из 15 слоев, расположенных один над другим. Для десяти из них характерно отсутствие керамики, что позволяет отнести их к эпохе докерамического неолита. Обитатели Джармо жили в квадратных домах, состоявших из нескольких помещений, построенных из спрессованной глины. В жилищах стояли очаги из ила и глиняные резервуары, расположенные ниже уровня пола.
Хозяева этих сооружений ели костяными ложками, шили с помощью костяных игл. Судя по находке каменных пряслиц, они умели ткать или плести изделия из льна и, возможно, шерсти. Эти люди использовали кремневые микролиты и сделанные из того же материала орудия труда обычного размера, обсидиановые лезвия. В частности, был обнаружен серп, лезвие которого сделано из кремня и прикреплено с помощью битума к деревянной ручке. Большинство крупных артефактов, таких как лезвия топоров, резцы, зернотерки, терочники, пестики и сосуды, найденные в помещениях, было вырезано из зачастую прекрасно обработанного известняка. Подобные орудия труда, наряду с обугленными зернами пшеницы и ячменя, являются неоспоримыми свидетельствами того, что жители Джармо занимались земледелием. Кроме того, 95 % костей, найденных на памятнике, принадлежит одомашненным животным: овцам, крупному рогатому скоту, свиньям и собакам.
Эти люди носили простые глиняные или каменные ожерелья, волнистые браслеты из мрамора и подвески из раковин, хоронили своих умерших под полами домов и изготавливали глиняные фигурки животных и изображения очень полной беременной женщины, «богини-матери», очевидно олицетворявшей таинственную силу плодородия. Первоначально докерамический период существования Джармо по результатам радиоуглеродного анализа ракушек улиток был датирован примерно 4750 г. до н. э., но проведенный впоследствии анализ угля позволил отнести его к более раннему времени, и профессор Брейдвуд датировал его примерно 6500 г. до н. э.
Таким образом, неолитическая революция, возможно важнейшее событие во всей истории, произошла в Северном Ираке по меньшей мере на 3500 лет раньше, чем в Европе. В предгорьях Курдистана, каждую зиму орошаемых дождями, приносимыми с Атлантики, жили люди, отказавшиеся от кочевой жизни охотников, во многом зависевшей от удачи и умений, и ставшие земледельцами, тесно связанными с небольшими клочками земли, регулярно дававшими им пищу. Они строили себе дома из глины; изобретали орудия труда, позволявшие им выполнять новые задачи; разводили овец и рогатый скот, которые стали для них постоянным источником мяса, молока, шерсти и кожи. В то же время развивались их социальные навыки, так как для того, чтобы заботиться о земле и защищать ее, необходима сплоченность. У каждой семьи, очевидно, был свой дом, ее члены возделывали отдельное поле, выращивали собственных животных и изготавливали свои орудия труда. Однако несколько семей собирались вместе, образуя поселение, общину, являющуюся основой общественной организации.
Позже происходили другие революционные явления: камень сменил металл, деревни превратились в города, которые объединились в государства, а те превращались в державы. Однако основа жизни – труд человека, поклоняющегося матушке-земле и подчиняющегося смене времен года, – с того далекого времени не изменилась.
Отсутствие в 10 из 15 слоев Джармо керамики свидетельствует о том, что в этом поселении обитали члены одной из наиболее примитивных земледельческих общин. Кроме того, оно делает его не похожим на другие неолитические поселения Западной Азии, так как почти во всех них была обнаружена керамика. Единственными примечательными исключениями из этого правила являются Чатал-Хююк в Анатолии и Иерихон, расположенный рядом с Мертвым морем, в 800 км от Джармо, где мисс Кэтлин Кеньон обнаружила большое поселение эпохи докерамического неолита с домами, сложенными из кирпича-сырца, и мощными городскими стенами из необработанных камней. Более того, Иерихон, очевидно, был «старше» Джармо (по крайней мере, если верны результаты радиоуглеродного анализа, на основании которых он был датирован примерно 6800 г. до н. э.). Однако у находок, сделанных на территории трех этих поселений, очень мало общего, и вряд ли можно говорить, что они каким-то образом влияли друг на друга. Таким образом, очевидно, что неолитическая революция происходила в различных частях Ближнего Востока в разное время и наделяла каждый памятник рядом характерных только для него особенностей.
Первыми примерами последнего изобретения человека эпохи неолита стали фрагменты сосудов, найденные в верхних слоях Джармо, большие «корзины для зерна» из архаической Телль-Хассуны (см. следующую главу), «сосуды для молока», «емкости для лущения» и чаши из обожженной глины, обнаруженные в Телль-Матарре. Как и следовало ожидать, эти древнейшие сосуды имели исключительно утилитарное предназначение, были сделаны довольно грубо, плохо обожжены, были хрупкими и непривлекательными. Однако вскоре появилась огромная потребность в переносных глиняных сосудах, и восточные горшечники быстро усовершенствовали свои умения.
В то же время творческие способности, присущие искусству, созданному этими людьми, заставили их изобрести различные орнаменты. Лощеная, расписная, покрытая нарезным орнаментом керамика, вскоре появившаяся в большей части ближне– и средневосточных неолитических поселений, не всегда обладает высокими художественными достоинствами. Не является она и свидетельством заметного развития культуры. Но в то же время эти сосуды представляют огромный интерес для археологов и олицетворяют для них начало новой эры. Керамика с орнаментацией, которую проще идентифицировать и классифицировать, чем простую, играет в археологии такую же важную роль, как и окаменелости – в геологии. Она является отличительным признаком культур, существовавших в конце доисторической эпохи, и позволяет нам восстановить сложный «узор» из культурных связей и этнических передвижений, происходивших на протяжении всей последующей двухтысячелетней истории доисторической Месопотамии.
Глава 4
От деревни к городу
Таким образом, за 5000 лет до рождения Христа у подножия гор Загроса и в бассейне Тигра, что на севере Ирака, поселились неолитические земледельцы и скотоводы, жившие в небольших деревнях, в домах из спрессованной глины, использовавшие орудия каменного века, прибегавшие к магии каменного века и разделенные на немногочисленные общины, в которые входили члены одной семьи или «клана». Однако примерно через два столетия на этот раз в противоположной части Ирака, на юге долины Тигра и Евфрата, началась История. Именно тогда сложился сложный, высокоорганизованный социум. Территория была разделена между несколькими государствами, центрами которых служили относительно крупные города и во главе каждого из которых стоял бог, правящий с помощью выбранного им царька. Благодаря земледелию, основанному на использовании ирригационной системы, избыточного продукта было достаточно для того, чтобы прокормить жрецов, чиновников, писцов и ремесленников. Была изобретена письменность, которая стала использоваться в различных сферах жизни. Творения архитекторов, скульпторов и мастеров по металлу свидетельствуют, что их создатели были очень умелыми, порой даже блестящими мастерами. Общественной и частной жизнью управляла религия, сформировался внушительный пантеон, да и все хозяйство города-государства было связано с храмом его главного бога. Такова краткая характеристика шумерской цивилизации начала 3-го тыс. до н. э. Излишне говорить, что двадцать столетий, на протяжении которых она рождалась и развивалась, представляют для нас огромный интерес и заслуживают пристального внимания.
Мы не можем подробно рассказать о том, как проходил переход от неолита к следующей стадии исторического развития, так как имеющиеся в нашем распоряжении сведения все еще крайне малочисленны. В то же время нам известно, что он происходил в самом Ираке. Благодаря длившимся на протяжении сорока лет археологическим исследованиям была развенчана старая теория, согласно которой истоки шумерской цивилизации следует искать в какой-то далекой неизвестной стране, а в Месопотамию она попала уже полностью сформированной. Теперь мы можем соотнести каждую стадию ее развития с тем или иным этапом доисторической эпохи и прийти к выводу о том, что если некоторые свои черты эта цивилизация позаимствовала у иноземных захватчиков или получила благодаря культурному обмену, то другие ее качества уходят корнями в такое далекое прошлое, что их можно назвать изначальными. Подобно всем цивилизациям, шумерская сложилась в результате смешения множества различных элементов, а ее внешний облик во многом определила отливная форма, в которую они попадали.
Из-за отсутствия письменных источников мы не знаем названий существовавших в то время племен. Нам известно лишь то, что в начале исторической эпохи в Месопотамии жили носители языков, относящихся к двум разным языковым группам, – шумеры и семиты. Однако мы не можем сказать с уверенностью, когда они появились и какую роль играли в медленном и хаотичном процессе развития цивилизации. Все, что имеется в нашем распоряжении, – это археологические находки, которые являются весьма показательными, но почти не помогают нам узнать о происходивших в глубокой древности исторических событиях и передвижениях племен. В этой связи, возможно, лучшим из имеющихся в нашем распоряжении источников является керамика, так как она в изобилии встречается на всех памятниках и легко поддается классификации. Несмотря на то что изменение внешнего вида керамики может быть вызвано целым рядом причин и не обязательно свидетельствует о смене населения, использованный с определенной долей осторожности, этот критерий позволяет делать более или менее достоверные выводы о взаимоотношениях между различными культурами.
Не следует забывать, что древний, как и современный, Ирак не был изолированным. Он был подвержен воздействию со всех сторон света и, в свою очередь, мог оказывать влияние на окружающие территории. Найти ответ на вопрос о том, каким образом распространялось это влияние – посредством мирных торговых отношений или в результате военных походов и переселений различных этносов, крайне сложно. Мы можем сказать лишь то, что конец доисторической эпохи, очевидно, был временем значительной нестабильности на Ближнем Востоке. Несомненно, из-за того, что климат на этой территории становился все более засушливым, многие племена охотников были вынуждены покинуть горы и пустыни и поселиться (насильно, если это было необходимо) внутри «рогов» Плодородного полумесяца, где их ожидал более спокойный образ жизни.
Некоторые археологи называют продолжительный промежуток времени, к рассказу о котором мы приближаемся и на протяжении которого Месопотамия, если можно так выразиться, была беременна Шумером, протоисторическим периодом. Его можно разделить на пять этапов, для каждого из которых характерны свои археологические культуры. Все они названы в честь памятников, где эти культуры впервые были обнаружены. Перечислим их в хронологическом порядке:
1) хассуно-самаррский период;
2) халафский период;
3) убейдский период;
4) урукский период;
5) период Джемдет-Наср (его также нередко называют протописьменным периодом).
Как мы увидим ниже, в действительности эту классификацию нельзя применить к описанию ситуации, сложившейся во всем изучаемом нами регионе. Первые две культуры существовали только на севере, а две последние превалировали на юге. Кроме того, читатель должен понимать, что в действительности все было гораздо сложнее, чем описано в книгах, и что исследователи до сих пор спорят по поводу того, где пролегает граница между урукским и протописьменным периодами. Среди них нет единого мнения даже о том, как следует называть последний из них. Но нам придется проигнорировать научные дискуссии подобного рода и сосредоточить свое внимание на поочередном описании периодов истории протоисторической Месопотамии.
Хассуно-самаррский период
Данный период назван в честь Телль-Хассуны, расположенной в 35 км к югу от Мосула. Археологические исследования проводились там в 1943–1944 гг. Иракской службой древностей под руководством Сетона Ллойда и Фуада Сафара. Там, на археологическом материке, были обнаружены грубая керамика и орудия труда, свидетельствующие о том, что в Телль-Хассуне, очевидно в палатках или хижинах (следы более капитальных сооружений обнаружены археологами не были), жила неолитическая община земледельцев. Однако над этим древнейшим поселением лежали пять слоев, где были обнаружены остатки более качественно построенных домов, площадь которых также оказалась больше (слои Ib – VI). По своим размерам, планировке и использовавшимся при их постройке материалам эти сооружения в значительной степени походили на те, что стоят в современных деревнях Северного Ирака. Вокруг двора располагались два блока, состоящие из шести-семи комнат. В одном из них жили, а второй использовался для приготовления пищи и хранения припасов.
Стены были сделаны из самана, а пол выровнен смесью глины и соломы. Зерно хранили в огромных емкостях из необожженной глины, закопанных в землю по самое горло. Хлеб пекли в куполовидных очагах, напоминающих современные тандыры. В этих домах были обнаружены ступы, кремневые лезвия серпов, каменные мотыги, глиняные пряслица и грубо сделанные статуэтки. В больших сосудах, хранившихся в домах, лежали кости умерших детей, а также крошечные чашки и горшки, с помощью которых покойные могли пить и есть в загробном мире. С останками взрослых, как это ни странно, обращались более вольно – их складывали в углах комнат, «бесцеремонно» сбрасывали в глиняные емкости или хоронили в каменных ящиках, причем без погребального инвентаря.
Все это напоминает Джармо, но наличие расписной керамики указывает на то, что жители Хассуны находились на более высокой ступени развития, и позволяет сравнивать этот памятник с раскопанными в других частях Ближнего Востока. Хассунскую керамику можно отнести к трем категориям, первую из которых археологи назвали «архаической», вторую – «стандартной», а третью – «самаррской».
Архаическая керамика была найдена в слоях начиная с Ia и заканчивая III и представлена, во-первых, высокими сосудами грушевидной формы из грубой глины. Эти практичные сосуды исключительно утилитарного назначения встречаются почти во всех неолитических поселениях Западной Азии и не позволяют делать какие-либо выводы об их происхождении. Ко второму виду керамических изделий, входящих в эту категорию, относятся чаши, сделанные из более качественной глины. Их цвет варьируется от светло-желтого до черного или красного в зависимости от использовавшегося способа обжига. Их поверхность кажется лощеной благодаря тому, что мастер натирал ее костью или камнем. У нас нет никаких сомнений в том, что эти сосуды привозили в Ирак с запада, из района, расположенного между Турцией и Сирией (Сакчагёзю в горах Аманос, Мерсина в Киликии, «равнины Амук вокруг Антиохии»), где они встречаются в больших количествах. В-третьих, в Хассуне были найдены чаши и кувшины с лощеной поверхностью и простым геометрическим орнаментом, нанесенным красной краской. Эта архаическая расписная керамика, очевидно, происходит из Сиро-Палестинского региона, откуда она распространилась на восток. Аналогичные сосуды были обнаружены в Иерихоне и Мегиддо в Палестине.
Таким образом, перед нами пример взаимодействия между носителями различных культур, жившими на всей территории Плодородного полумесяца – от Мертвого моря до Тигра, наиболее активно происходившего вдоль Средиземного моря. Кроме того, черепа обитателей Хассуны, исследованные антропологами, как и найденные в Библе и Иерихоне, принадлежат длинноголовым представителям средиземноморской расы, что свидетельствует об однородности населения.
В то же время так называемая стандартная хассунская керамика, преобладающая в слоях IV–VI, является характерной для севера Ирака, ее производство имело исключительно местный характер. Небольшие участки сосудов украшены простым орнаментом, состоящим из прямых линий, треугольников, поперечной штриховки, нанесенных коричневой краской и/или каким-либо острым предметом, оставлявшим после себя неглубокие насечки. К этой категории керамики относятся шаровидные кувшины с прямыми горлышками и чаши с закругленным или ровным основанием. Все они сделаны из, очевидно, местного, но довольно грубого материала.
Однако в верхних слоях Хассуны неуклюжие изделия местных горшечников перемешаны с великолепными глиняными сосудами, которые выглядят несколько неуместно среди столь несовершенных «сородичей». Эта категория керамики получила название самаррской, так как впервые была обнаружена на доисторическом некрополе, расположенном под домами знаменитой столицы Аббасидов. И орнаментация, и формы этих сосудов прекрасно продуманы. Бледную, слегка шероховатую поверхность больших тарелок, место вокруг венчиков острореберных чаш, горлышко и плечики больших горшков с закругленным туловом покрывает геометрический орнамент, расположенный аккуратными, выстроенными на одинаковом расстоянии друг от друга горизонтальными «лентами», или изображения скорпионов, птиц, рыб, антилоп и даже людей. Эти изображения весьма условны, хотя прекрасно сбалансированы и нанесены таким образом, что создается впечатление, будто они движутся. Люди, изготавливавшие и расписывавшие эти сосуды, несомненно, были превосходными художниками. Вероятнее всего, такую керамику привозили не с запада, а из региона, где с незапамятных времен умели делать превосходные сосуды, – из Ирана. Ограниченное распространение самаррской керамики свидетельствует о том, что ее привозили скорее немногочисленные группы бродячих ремесленников, чем захватчики. Дело в том, что находят ее только в долине, расположенной в верхнем течении Тигра, от Самарры до Ниневии, в Верхней Джазире (Телль-Халаф, телль Чагар-Базар) и в одном месте в долине Евфрата – напротив Абу-Кемаля.
Таким образом, скромная деревушка Хассуна стала превосходным примером процесса взаимодействия различных культур, повлиявшего на Ирак в эпоху неолита. Испытывавшие двойное влияние – с запада и востока и наделенные собственным чувством прекрасного, жители Месопотамии через промежуток времени, продолжительность которого нам неизвестна, сделали еще один шаг на пути культурного развития.
Халафский период
Второй период протоисторической эпохи назван в честь Телль-Халафа, большого холма, возвышающегося над рекой Хабур рядом с деревней Рас-эль-Айн, что на турецко-сирийской границе. Там перед Первой мировой войной немецкий археолог барон Макс фон Оппенгейм непосредственно под дворцом арамейского правителя X в. до н. э. обнаружил толстый слой, содержащий превосходную расписную керамику. Это открытие не было опубликовано вплоть до 1931 г. Тогда о доисторической Месопотамии знали совсем немного, и работа Оппенгейма «Расписная керамика» (Buntkeramik) вызвала массу споров. Однако через несколько лет в результате раскопок, проводившихся под руководством профессора М.Э.Л. Маллоуэна в Ниневии, Телль-Арпачийе неподалеку от Мосула и в телль Чагар-Базаре в Джазире, халафский период занял свое место в хронологии истории Месопотамии, и ученые смогли составить полное представление о связанной с ним археологической культуре.
Несмотря на то что орудия труда, найденные в Телль-Халафе, являются сугубо неолитическими, для халафской культуры характерен ряд новых и весьма показательных черт. Поселения ее носителей по своему размеру и внешнему виду все еще напоминали деревни, но мощеные улицы в Арпачийе свидетельствуют о том, что его жители заботились о благоустройстве своего поселения. Их дома стали больше, чем в Хассуне, качество построек также возросло. Их продолжали делать глинобитными или складывать из самана, но появились первые сооружения из кирпича-сырца (по крайней мере, в бассейне реки Хабур).
Несомненно, наиболее выдающимися сооружениями, возведенными на протяжении этого периода, являются здания, названные толосами по аналогии с появившимися гораздо позже микенскими гробницами, которые они напоминают. В Арпачийе были обнаружены десять подобных сооружений, примерно по два на каждый археологический слой. Они представляли собой снабженные сводом глинобитные здания, внешне напоминающие ульи и стоящие на круглом каменном фундаменте диаметром примерно от 4 до 10 м. К некоторым из них примыкал длинный прямоугольный вестибюль, построенный из того же материала. В отличие от микенских гробниц месопотамские толосы возвышались над поверхностью земли. Кроме того, в них не было найдено ни костей, ни погребального инвентаря. Они оказались совершенно пустыми, из-за чего определить их первоначальное назначение крайне сложно. Исследователи предложили несколько теорий, ни одна из которых не является достаточно убедительной. Их незначительное количество, расположение в центре поселения, аккуратность, с которой они возводились и перестраивались, а также наличие вокруг них вотивных (посвятительных) предметов – все это свидетельствует о том, что эти здания играли крайне важную роль в жизни местной общины. Они могли быть местами поклонения или религиозными сооружениями.
С другой стороны, эти постройки также вполне могли оказаться светскими – неким подобием городской администрации, где собирались представители деревенской верхушки, чтобы принять то или иное важное решение. Так, в настоящее время в болотах Южного Ирака стоят высокие и, как правило, довольно красивые дома, сложенные из тростника. Они называются мудхифами и предназначены для той же цели.
Не меньший интерес, чем загадочные толосы, представляют артефакты небольшого размера, найденные в Арпачийе и на других памятниках. В частности, к их числу относятся подвески из стеатита различной формы и маленькие каменные диски с петлей на обратной стороне, на которых вырезаны прямые линии или крестообразный орнамент. Эти изделия, носившиеся, очевидно, на шнурке на шее, использовали в качестве личных печатей – их прикладывали к кускам влажной глины, которые затем прикрепляли к корзинам или пробкам сосудов. Пожалуй, это древнейшие из известных нам печатей – предшественницы цилиндрических печатей, весьма характерной и во многом крайне важной составляющей месопотамской цивилизации.
К числу других артефактов, характеризующих халафскую культуру, относятся каменные навершия булав, амулеты в форме головы или копыта быка либо двойного топора, а также терракотовые статуэтки, изображающие голубя или «богиню-мать». Последние, несомненно являющиеся наследием эпохи палеолита, приобрели ряд весьма характерных черт. Женщина, как правило, изображалась сидящей на корточках (возможно, таким образом мастер пытался показать, что она рожает), ее колени направлены вверх, а руками она обхватывает свои полные груди. Голова показана схематично – по сути, это бесформенный комок глины, но тело, покрытое нанесенными на него с помощью краски полосами и точками (вероятно, таким образом скульптор изобразил татуировки, украшения или предметы одежды), выглядит весьма натуралистично. Вероятно, эти статуэтки служили талисманами, которые должны были избавить женщину от опасностей, связанных с деторождением, или помочь ей зачать ребенка, а не изображениями богини.
В заключение стоит упомянуть керамику, которая сыграла в работе археологов и историков далеко не самую последнюю роль. Кажется поразительным, насколько носители халафской культуры превзошли в ее изготовлении своих предшественников. Без преувеличения можно сказать, что на протяжении данного периода ремесленники достигли такого уровня мастерства, к которому не сумели приблизиться ни те, кто жил раньше, ни их потомки, изготавливавшие керамические сосуды на протяжении всей долгой истории Месопотамии. Халафская керамика сделана без применения гончарного круга из качественной красно-коричневой глины, в процессе обжига она полировалась. Стенки сосудов, как правило, очень тонкие, а их форма весьма разнообразна (причем имеется целый ряд изделий, которым мастер придал довольно смелую форму). Археологами были обнаружены округлые горшки с большими конусообразными горлышками, приземистые кувшины с выгнутым наружу венчиком, чаши, в том числе с ножкой, большие и глубокие «сливочники», с килевидным и угловатым профилем. Украшающим их орнаментам, возможно, не хватает движения, так хорошо переданного на самаррской керамике, но они обладают прекрасной формой, очень хорошо сделаны, и их внешний вид может доставить зрителю не меньше удовольствия, чем облик знаменитых персидских ковров. На кремовую или персикового цвета поверхность ангоба наносился плотный орнамент сначала черного и красного цвета, затем – черный, красный и белый, покрывавший большую часть сосуда. Чаще всего встречаются треугольники, квадраты, «галочки», кресты, дуги и маленькие круги, хотя на керамике присутствуют и изображения цветов, сидящих птиц и припадающих к земле газелей. Наиболее характерными из всех орнаментов являются изображения двойного топора, мальтийский крест, имевший, очевидно, религиозное значение, и букраний, стилизованная голова быка.
Несмотря на очевидное иранское влияние, халафская керамика является продуктом исключительно местного производства. Впервые ее стали делать в Ниневии, откуда по караванному маршруту, ведущему к Средиземному морю через Хабур (Брак, Чагар-Базар, Халаф), Балих (Телль-Асвад), Евфрат (Каркемиш), Сирию, Киликию и даже Ликию, она распространилась на запад. Однако этим связи, которые поддерживали носители халафской культуры, не ограничивались. До того как исследователи поняли, насколько она древняя, некоторые из них считали, будто полихромная керамика, найденная в Телль-Халафе, имеет греческое происхождение. Это предположение, несомненно, ошибочно, хотя халафские сосуды имеют нечто общее с неолитической керамикой, изготовленной в континентальной части Греции. С другой стороны, сооружения, похожие на толосы, были обнаружены на Кипре (в Хирокитии), на Крите (на равнине Месара). В более позднее время такие здания возводились на Пелопоннесе (в Микенах). Кроме того, не является случайностью то, что такие культовые объекты, как изображение богини-матери и двойного топора, а также букраний, весьма характерны как для минойского Крита, так и для Анатолии до появления там хеттов. В чем заключалась причина этого: в миграции с Востока, единстве культуры или ее общем происхождении? Пока еще не пришло время, когда мы сможем ответить на эти вопросы.
Убейдский период
Просуществовав на протяжении нескольких столетий, халафская культура на самом пике своего развития внезапно сошла на нет. Очевидно, с запада Ирана на территорию Ирака пришли захватчики, передвигавшиеся одной или несколькими волнами и принесшие с собой новую культуру, названную в честь Телль-эль-Убейда, небольшого местечка, расположенного всего в шести с небольшим километрах от Ура «халдейского». Этот факт весьма примечателен, так как теперь мы можем говорить не только о севере, но и о юге страны. Впервые Месопотамия предстает перед нами в виде культурной, а возможно, и политической общности.
В нашем распоряжении имеются свидетельства того, что южная часть Ирака была населена еще в халафский период. Результаты геологических и археологических исследований показали, что дельта Тигра и Евфрата сформировалась гораздо раньше, чем считалось прежде, в связи с чем нам следует пересмотреть предположение о том, что носители убейдской культуры переселились на равнину и стали жить на топких островках, «недавно появившихся из-под отступающих вод моря». К примеру, в 1937–1939 гг. немецкие археологи, работавшие в Уруке, нашли в находящемся неподалеку от этого города местечке под названием Хаджи-Мухаммад-Калай расписную керамику, материал и орнаментация которой отличались от характерных для убейдских сосудов. Следует отметить, что данное поселение было погребено под трехметровым слоем наносных отложений и появлялось из-под воды Евфрата только во время отлива.
Затем, в 1946–1949 гг. Иракской службой древностей в Эриду было сделано потрясающее открытие. Эриду (Абу-Шахрейн, что в 26 км к югу от Ура) являлся одним из наиболее почитаемых городов Древней Месопотамии, так как считался первой резиденцией Энки, бога подземных вод и одного из ключевых божеств шумерского пантеона. Руины города скрыты под невысокими холмами и песчаными дюнами, образовавшимися у подножия сильно разрушенного зиккурата, или ступенчатой башни, построенного, судя по надписям на кирпичах, представителями III династии Ура примерно в 2100 г. до н. э. Под углом этого зиккурата Фуад Сафар и его команда обнаружили 17 храмов, возведенных в протоисторические времена друг над другом. Восемь храмов, расположенных сверху, представляют собой тщательно продуманные здания, относящиеся к урукскому и убейдскому периодам. Под ними находятся плохо сохранившиеся остатки храмов IX–XIV, в которых была найдена керамика, подобная обнаруженной в Убейде и Хаджи-Мухаммад-Калае. Еще глубже лежат храмы XV, XVI и XVII (от последнего сохранились только фрагменты стен).
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?