112 000 произведений, 32 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 24 марта 2014, 02:23


Автор книги: Александр Белый


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

Александр Белый
Славия. Паруса над океаном

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

Пролог

Вот я и перевернул листки календаря первых двух лет и двух месяцев жизни с обновленным сознанием, пришедшим в мое нынешнее бытие от потомка из XXI века. Насыщенные событиями дни пролетели как один миг. Казалось бы, только вчера я, казак Михайло Каширский, возрастом неполных шестнадцати лет, с таким же молодым, едва ли на год старше, испанским дворянином Луисом де Торресом бежал из османского плена, захватив одномачтовый шлюп. Потерпели крушение в шторм, очнулись на пустынном морском пляже. Как оказалось, именно здесь в той, будущей моей жизни располагался симпатичный средиземноморский курортный городок, в который любил ежегодно приезжать на отдых пенсионер Евгений Каширский. На этом месте он погиб в результате взрывов, подготовленных исламскими террористами.

К сожалению, Бога мы вспоминаем только тогда, когда больше некуда бежать, но в тот момент произошла вещь невероятная и не объяснимая ничем, кроме Его промысла: тело-то погибло, но сознание, пронзив прошедшие столетия, вселилось в далекого предка. Да, теперь оно стало моим, но, откровенно говоря, даже не знаю, кого во мне больше – молодого и задорного, дорожащего своей честью воина Михайлы или высокообразованного и опытного старого циника Евгения.

Как сейчас помню последние мгновения своей прошлой жизни – вспышку ненависти к нелюдям, которые творили жестокое насилие над мирными людьми и в числе других только что убили мою любимую женщину. С сожалением думал тогда о несправедливости судьбы, да и всего сложившегося мирового порядка, который в угоду политическим амбициям и финансовым интересам одной из господствующих сторон допустил расползание заразы терроризма по всему миру.

Помню последнюю молитву Господу и бесконечно долгое томление в пространстве небытия, а затем яркую вспышку солнечного света и Его Голос: «Иди! Делай, что должен!» Очнулся на берегу Средиземного моря в теле Михайлы, с трудом успокоился, постигнув случившееся, и, упорядочив сумбурный хаос смешавшихся сознаний людей двух эпох, вдруг понял, что Творец дал мне новое бытие.

Понимаю, что со всеми знаниями и умениями инженера-механика и руководителя успешного предприятия XXI века мог прекрасно и безбедно существовать в любой стране мира. Но ведь в прошлом, вернее, в далеком будущем я уже прожил отрезок точно такой же жизни в полном безразличии к окружающим и к существующему порядку! Тогда я понял: нет, этот шанс дали не лично мне, а всем нам.

Благодаря хорошему образованию, а также еще никому не ведомым знаниям и умениям жизнь в новом мире стала складываться неплохо. Конечно, не обошлось без помощи и дружеского расположения того же Луиса де Торресса и его милой и прекрасной кузины Изабель. Впрочем, больше всего полагался на воинскую выучку и собственную шпагу, благодаря чему достиг определенного положения в высшем обществе и был представлен ко двору короля Испании. Это позволило выйти на более высокий уровень планирования будущих действий.

Мне сильно повезло, когда в одной из мастерских Толедо судьба свела с пленным казаком Уманского куреня, моим дальним родственником Иваном Тимофеевичем Бульбой. В это время многие казачьи ватаги шли служить наемниками в различные европейские армии, вот и Иван Тимофеевич повоевал в войске французского герцога Монмуты. В бою при Маастрихте его ранил и взял в плен один из испанских офицеров.

Заплатив за Ивана Тимофеевича выкуп и убедив родича в состоятельности своих будущих планов, в дальнейшем нашел в его лице самого близкого друга и ответственного помощника. Это именно он объездил рабские рынки Османской империи, тщательно отобрал и выкупил образованную православную молодежь из числа потомственных донских и запорожских казаков, а также сербских, болгарских и бессарабских детей воинского сословия.

Когда я впервые построил в шеренгу этих ребят, которые в будущем все до единого вошли в состав лыцарского корпуса нового княжества Славия, рядом заметил двух посторонних людей. Молодую женщину в некогда красивом и богатом, а сейчас потрепанном и аккуратно заштопанном наряде, и худощавого пожилого мужчину с седой бородкой клинышком, облаченного в старенькую европейскую одежду. Дворянское происхождение у них на лбу было написано.

– Мадемуазель! Мсье! Чем обязан? – спросил по-французски.

– Мадам, ваша светлость. Вдова Рита Войкова, урожденная Ангелова из Тырново. – Она сделала реверанс.

Дедок тоже поклонился и представился:

– Ильян Янков, ваша светлость. Был лекарем войска второго Тырновского воеводы Димитра Ангелова.

Мне показалось, что Иван Тимофеевич выкупил этих двоих чисто из личных интересов, просто потому, что ему понравилась мадам. Да, понравилась, против чего я совершенно не возражал, тогда еще не понимая, что судьба была ко мне в высшей степени благосклонна и на всю оставшуюся жизнь подарила двух близких друзей. В действительности Ильян стал лучшим доктором княжества, основателем новых направлений в медицине, а Рита сделалась моей самой лучшей ученицей в области химии. За каких-то пять лет она обошла в знаниях и умениях своего учителя.

Пришло время, и с помощью лично подготовленных воинов, вооруженных новейшим оружием, и собранных в Запорожье и на Дону молодых казаков расчет по семейным и кровным долгам все же удалось произвести сполна. У меня больше нет претензий к кому-либо. Да и я отныне никому ничего не должен, но прощаю того, кто считает иначе.

Сейчас перед глазами чистая страница.

Впереди меня ожидает трудная и сложная жизнь до самой смерти, да ничего не поделаешь, этот груз я взвалил на свои плечи добровольно и сознательно. Главное, что сегодня появились реальные возможности, необходимые для решения поставленных задач. Тем более что с территорией создания научно-технической и военно-промышленной базы для дальнейшей мировой экспансии определился окончательно. Это Южная Африка.

К сожалению, сейчас к ее западному побережью, которое в моих планах освоения материка является пунктом номер один, подобраться практически невозможно. В Атлантике вот-вот начнется сезон штормов, в это время года там даже современные пароходы ХХ века терпели крушения. С другой стороны, такое положение дел нас вполне устраивало, из прошлой истории я точно знал, что европейцы еще лет сто будут в страхе обходить эти места десятой дорогой.

Вот и мы спешить не станем еще месяца четыре. Но переселенцам я все равно дурака валять не дам, для них тоже занятие найдется. Предвидя подобную ситуацию, официально выкупил у испанской короны на ныне пустынном острове Ла Пальма, принадлежащем к островам Канарского архипелага, феод Картенара. Здесь казаки начнут получать необходимую воинскую подготовку, крестьяне будут осваивать азы агрономической науки и новые методы земледелия, мастеровые – новейшие технологии. А все вместе будущие жители княжества Славия станут изучать единый славянский язык. Единый славянский – потому что в это время такого понятия, как русский, еще не существует. Ну а дальше нас всех ожидают экспансия на африканский континент и решение самых главных, фундаментальных задач.

Задача номер один – материальные ресурсы, то есть в первую очередь деньги. Ныне деньги – это уже не вопрос. Вот-вот приступим к освоению земель, пригодных для ведения интенсивного сельского хозяйства, и земель, в которых зарыта вся таблица Менделеева, в том числе огромные запасы золота и алмазов.

Задача номер два – трудовые ресурсы, то есть люди.

Совершенно понятно, что на рабском труде аборигенов эффективной экономики не построишь. Нужны грамотные и деятельные специалисты, ведущие и впередсмотрящие, которых мы должны воспитать сами.

Если учитывать политику будущего православного государства, то безболезненно молодых людей для обучения мы сможем изъять только с окраин Руси. Это, во-первых, никому не нужная сегодня воинственно настроенная часть запорожского и донского казачества.

Во-вторых, это десятки тысяч единоверцев староверов, бегущих в Сибирь от репрессий царствующего дома или сжигающих себя заживо. Помню, в той жизни их беспощадно преследовали и угнетали на протяжении трехсот пятидесяти лет. Думаю, мы с ними найдем общий язык, в том числе и по церковным вопросам.

И, в-третьих, у нас есть крестьяне, которые пытаются спрятаться от произвола помещика и рабского хомута, а также крепостные, которых можно просто купить, как лошадь или корову.

К сожалению, если по всей Европе в это время началась ликвидация крепостного права, то в нашем околотке – Московии, Польше, Литве и Восточной Пруссии – процесс порабощения только усугубился. Но в таком положении дел лично для меня есть и положительный момент: мои земли без православных переселенцев не останутся.

Задачи я поставил перед собой тяжелейшие: государственное развитие, научно-технический прогресс, промышленное и военное строительство. Но благодаря моему пусть даже посредственному знанию истории вероятность возникновения проблем и различных препятствий при их решении ничтожно мала. Правда, при единственном условии – если о наших телодвижениях в этом мире ничего не узнает ни один власть предержащий, и если все они пробудут в неведении до того самого момента, пока мне это выгодно.

Взял ручку и на чистом листе календаря новой жизни написал: «Княжество СЛАВИЯ».

Часть первая
Южно-Африканское графство

Глава 1

Возвратившись из похода по Украине, воинов наградил достойно. Прибыл в Хаджибей и каждому казаку, участнику боевых действий, вручил по триста талеров, десятникам – по пятьсот, а сотнику – тысячу. Плюс каждому – компенсацию за проданных лошадей и за ранения: пять талеров – за легкое, десять – за тяжелое и двадцать – за увечье.

Оплата более чем щедрая, считайте, за два дня боев выплатил двухгодичное содержание городских казаков. Всему прочему воинскому сословию хотел выдать по двести талеров подъемных, но передумал и сумму разделил: казакам – по сто пятьдесят талеров, а казачкам – по пятьдесят.

Из-за того, что выдал деньги особам женского пола, на меня начали удивленно коситься. В эти времена женщины у нас не имели самостоятельного статуса, могли жить либо при родителях, либо за мужем. Но я счел необходимым, чтобы девчонки были привлекательными, поэтому сделал морду кирпичом и сказал, что так нужно.

И крестьянам подъемные тоже выдал сразу. Мужикам – по пятьдесят талеров, а бабам – по двадцать. Этого вполне должно было хватить и на тягловую лошадь, и на корову, и на инвентарь, и на семена, и на нормальную крестьянскую хату. Конечно, можно было бы наличных денег крестьянам не давать, все равно их обеспечение лежит на моих плечах. Но как меняется чувство ответственности, когда ты сам, лично, распоряжаешься кучей серебра, которого раньше в жизни никогда не держал и которое семья не смогла бы заработать за многие годы!

Если посмотреть правде в глаза, то окажется, что пройдет совсем немного времени, и определенная часть мужиков свои деньги пропьет, прогуляет, хозяйство загубит и продаст какому-нибудь более успешному и трудолюбивому крестьянину. К сожалению, одинаковых людей ни по складу характера, ни по состоянию души не бывает. Именно по этой причине когда-то не стал реальностью красивый призрак коммунизма. Жизнь превратила его в жесткую военно-государственную диктатуру, которая при малейшем ослаблении до упора натянутых струн общественного самосознания – лопнула. Развалилась, разбросав осколки некогда великой державы, породив не приспособленных к жизни вне диктатуры, инертных «одобрямсов».

Ничего не поделаешь, объективная реальность такова, что хотим мы этого или не хотим, но в общественной среде обязательно появится класс неимущих и беднейших. Однако подобным тунеядствующим элементам болтаться по моим землям в праздности, плодить при этом нищету и смущать бездельем неокрепшие молодые умы категорически не позволю. Различных каменоломен и рудников у меня будет много.

Что же касается материального поощрения лыцарского корпуса, то ребят тем более не обидел. На участвовавших или не участвовавших в бою лыцарей не делил, абсолютно все они исполняли тот или иной мой приказ. Таким образом, рядовой состав получил – по тысяче, сержанты – по две, Данко, Рыжков и Сорокопуд – по три, Антон – четыре, а Иван – пять. Риту тоже не забыл, посчитал, что четырех тысяч для нее не жалко: нашу победу ковала в том числе и она.

Когда стали известны обстоятельства и результаты боя в феоде Картенара, все выжившие бойцы островного подразделения получили сержантское содержание, а Стоян Стоянов – лейтенантское.

Никто из лыцарей больше ста – двухсот монет на текущие нужды в свои кошели не отсыпал. Видно, поговорили и решили, что в общей княжеской казне деньги будут в большей сохранности. С другой стороны, попробуй такие деньжищи потаскать в заплечном мешке, та же тысяча серебром весит двадцать пять килограмм.

Подумал-подумал и решил для себя, что именно этих ребят стоило бы ввести в долевое участие в торговой компании «Новый мир». Кому как не им быть самыми первыми успешными людьми будущей державы! Конечно, многие из них со временем создадут выгодный государству и обществу собственный бизнес, но «Новый мир» я планировал сделать долгожителем и претворять через компанию в жизнь серьезнейшие финансово-промышленные проекты, затрагивающие интересы всего современного делового мира.

Самое интересное, что все ребята согласились со мной безоговорочно, с радостью и без вопросов. Такое единодушное, абсолютное доверие к моим деловым качествам слегка смутило, но и обрадовало. Ибо для любого человека собственные деньги, тем более такие деньжищи – это такая штука, которая заставляет действовать не по принуждению, а по зову души и разума.

В лагере у Хаджибея собралось три тысячи семьсот восемьдесят пять человек – все совершенно молодые люди, если не считать сотни крестьян постарше и десятка седобородых мужиков да седовласых баб из числа пришедших с Дона. Здесь ожидали отправки в Африку тысяча двадцать два воина, восемьсот десять казачек и двести пятнадцать малолетних казацких сирот. Крестьян было тысяча семьсот тридцать восемь человек вместе с детьми, при этом преобладали мужики, их насчитывалось на восемьдесят человек больше. А еще имелось два огромных табуна лошадей, в первом – четыреста сорок девять породистых скаковых кобыл и тридцать два жеребца, а во втором – около шести сотен обычных тягловых кобыл и два десятка могучих, ширококостных жеребцов. Это интендант Давид Черкес постарался.

Самое первое, что сделали в лагере – провели поголовную вакцинацию против оспы. Дальше началась борьба со вшами и другие противоэпидемиологические мероприятия. Правда, если бы не выдали людям подъемное серебро, требование доктора остричь вшивые головы не прошло бы так безболезненно. Косы казачек и баб пожалели, у доктора были сушеные плоды черимойи[1]1
  Черимойя – дерево, растет в Аргентине и Чили, его плоды съедобны, добавляются в сладости и кулинарные изделия. Их лечебные свойства известны коренным аборигенам многие сотни лет – плоды используют при выведении вшей.


[Закрыть]
, порошок из которых отлично помогает в борьбе с волосяными и накожными паразитами. Так вот, косы оставили, но стрижку паховой области и подмышек проконтролировали жестко, никакие мольбы и молитвы не помогли.

К новому дому пока уходили двумя караванами. Первый – двадцать два корабля – повел капитан Дуга, при этом шкиперы всех кораблей получили координаты острова Ла Пальма. И во втором караване оказалось девять судов, эти ушли вместе с нашей шхуной «Ирина».

Перед отправлением караванов на Канары мы с Артемом Чайкой, моим самым опытным корабелом, обошли все понравившиеся корабли с затаенной мыслью – как бы их приобрести! Из шестнадцати приглянувшихся судов владельцы согласились продать только пять – три шхуны для перевозки лошадей и два флейта. Из них один, двадцатипушечный флейт, походил на наши, только оказался на двадцать сантиметров уже и на метр короче, а второй – шестнадцатипушечный, был шести с половиной метров ширины и тридцати девяти метров длины.

Погрузка шла тяжело, но все когда-то кончается. Четыре десятка повозок забрали с собой, а остальные три сотни, освободив от добра, сложили друг на друга и оставили на выделенной площадке. Мурза, который за полцены скупил у нас всех лишних татарских лошадей и которому мы пообещали подфартить в следующем году, заверил, что ничего не пропадет. Да и Джунаид-бей, получивший от меня почти десять тысяч серебром и выдавший при этом официальную расписку всего на пять, также заверил, что наша площадка на многие годы взаимовыгодного сотрудничества останется неприкосновенной для чужих.

Нельзя лишать молодежь возможности потратить хоть немного заработанных денег на себя да на любимую девушку или супругу. Деньжата станут «мозолить» и в кошелях и в мозгах, поэтому каждому кораблю дал указание сделать суточную остановку в Константинополе. Тем более что несколько часов все равно заберет таможня.

Мне предстояло решить множество вопросов, домой вместе со всеми не возвращался, поэтому определился с каждым лыцарем персонально, в зависимости от его планов и задач. А дел предстояло много, на плечи каждого ложилась немалая ответственность. Но самое главное – по прибытии на остров первые три месяца ни одному человеку не дать возможности болтаться без дела. Почему именно три месяца? Потому что там, ниже экватора, куда лежит наш путь, очень жаркое и сухое лето. Спадет зной, тогда и начнем привыкать к новой жизни.

Сейчас необходимо было загрузить работой и учебой всех переселенцев, невзирая на сословия – от молоденькой беременной крестьянки до самого авторитетного казака. Даже детей стоило засадить за занятия. Тем более что Карло Манчини и компания не бамбук во время нашего похода курили, а работали. Первые готовые экземпляры учебников «Букварь» и «Арифметика» мне понравились, и сейчас их можно было накатать сколько угодно. Книжицы, внешне неказистые, тоненькие и небольшие, зато отпечатаны на хорошей бумаге, переплетены яловой кожей и для реализации моего дела – бесценны.

Доктор Янков пообещал мне прочесть всем, невзирая на пол и сословные группы, курс специально написанных лекций, включающих вопросы гигиены и предупреждения эпидемий. Кстати, легко раненных в боях с панцирной кавалерией князя Вишневецкого он давно поставил на ноги, а тяжелых лечил вполне успешно, чем заслужил в среде казаков серьезный авторитет. Поэтому будущую группу студиозов из трех десятков грамотных казачек Янков создал легко. Мужчины становиться докторами не пожелали, за исключением двух увечных казаков.

Да, с увечными была целая беда. Молодому парню в пятнадцать – семнадцать лет превратиться в безрукого или безногого калеку – горько и обидно. Казаки думали, что их ожидает обычная судьба: выдадут на руки заработанное серебро и отправят восвояси. Ну кому такой воин нужен? Поэтому посчитал необходимым встретиться с каждым лично и переговорить. При этом заверил, что воинам, целовавшим крест на верность, будет выплачиваться пожизненная пенсия на содержание в размере шестидесяти талеров годовых из моей собственной казны. Это потрясло не только инвалидов, но и все казачество. Теперь от желающих присягнуть князю и вступить в лыцарский корпус отбоя не было.

Присягу, конечно, принял у всех, но с лыцарским званием решил не торопиться. Пополнять корпус будем, но не часто, и только самыми разумными, нужными, преданными делу и адекватными людьми.

Все увечные, кроме двух будущих докторов, резко возжелали пойти в науку к нашей Рите. Видно, Иван подговорил. Впрочем, я не возражал, но строго предупредил, что отныне на них возлагается огромная ответственность, ведь они сделаются хранителями самых страшных тайн княжества.

Перед расставанием с офицерами запланировали решение других вопросов. Например, для организации первого этапа экспансии на новые земли требовалось определиться с формированием воинских подразделений – двух пехотных и трех отдельных кавалерийских рот, но самое важное – укомплектовать корабли личным составом. Кроме того, необходимо было организовать службу безопасности, школу разведки и спецопераций, заложить базис собственного университета – создать школу учителей, медицинскую школу, химическое, металлургическое, механическое отделения.

Мы должны будем немедленно пустить промышленное производство, в первую очередь стали и меди, развивать машиностроение, изготавливать станки и инструменты, оружие и боеприпасы. Заказы на другие изделия, в первую очередь сельскохозяйственную оснастку, придется размещать на стороне, так как сами мы их сделать не в силах. Это плуги, культиваторы, сеялки, сенокосилки и косы-литовки. Правда, кроме единичных экземпляров, изготовленных нами с Иваном, всех их в мире еще и в помине не было. Ну да и ладно, двину немного прогресс сельского хозяйства в Европе, зато, когда сюда придет моя армия, ее будет чем кормить.

Проконтролировал, как последний казак, удерживая седло на одном плече, а торбу с вещами на другом, взошел на палубу последней арендованной французской шхуны, приказал отдать швартовы и отправился на борт своей «Алекто». Мы сопровождали караван только до Константинополя, затем должны были идти в автономное плавание – выполнять обязательства, взятые на собственные плечи.

На моем борту кроме лыцарской команды, отправлялись в плавание две мои любимые девочки – супруга Любушка и сестра Татьяна, двадцать три казачки, восемьдесят восемь казаков и двадцать два будущих морских капитана, которых собирался доставить на обучение в Барселону. Семнадцать из них – подготовленные лыцари, изъявившие желание учиться еще в прошлом году, а семь – тщательно отобранные новенькие казаки.

В нынешней столице Османской империи пробыл три дня. В первый же день вместе с доктором Янковым посетил богатый дом местного придворного лекаря Ала ибн Хараби. О чем и как долго доктор и Хараби вели беседу, сказать не могу, так как уже через час покинул эту увлекшуюся диалогом компанию и отправился к собору Святого Георгия на поиски обитавшего где-то здесь отца Афанасия.

Искать никого не пришлось. Оказывается, все эти дни меня ожидали, и как только очутился у паперти собора, ко мне тут же подошел монах Каширского монастыря. Отец Афанасий, которого с детства называл дядей Володей, так как был он двоюродным братом моего отца, объявился буквально через десять минут.

Обо всех наших приключениях в пути он был осведомлен прекрасно. Информацию получил вначале от купцов, а затем, считай, из первых рук – от шедших в первом караване каширских казаков, которые останавливались для закупок на припортовых рынках. Дядя Володя отвел меня в сторонку и расспросил с необыкновенным тщанием.

Вообще-то отец Афанасий никогда не проявлял эмоций, но сейчас было видно, что мой рассказ ему явно понравился. Много вопросов не задавал, спросил только о количестве личного состава и о потерях как с нашей стороны, так и со стороны коронного войска. Услышав цифры, тихо хмыкнул, задумчиво покивал, затем подтолкнул меня к образу Спасителя и стал шептать молитву о павших воинах.

Его Божественное Всесвятейшество Вселенский Патриарх Яков удостоил меня аудиенции на следующий день. Это оказался серьезный седовласый мужчина с аккуратной бородой, внешне он выглядел спокойным, но явно был отягощен глыбой жизненного опыта. Впрочем, в такой значимый сан мог быть возведен только человек высочайших ума и крепости духа.

Моя абсолютно откровенная исповедь длилась почти пять часов, Его Всесвятейшество задал множество вопросов, на которые старался отвечать весьма подробно. Вначале было непонятно, как он воспринимает мои слова, но вопросы задавал ровно, без каких-либо эмоций, словно то, о чем я рассказывал, происходило сплошь и рядом. Затем, в сопровождении монаха, который не кем другим, как воином быть не мог, спустились в подвал, и я продемонстрировал работу револьвера и винтовки. Коридор здесь был недлинный, метров сто, но впечатление своей стрельбой я все равно произвел шокирующее, приблизительно такое же, как некогда на нашего доктора. А когда пригласили на обед, камень с души свалился, стало ясно: Его Всесвятейшество мне поверил. Правда, как немного позже выяснилось, обо мне он знал немало, ему давно собрали всю возможную информацию. Действительно, не каждый день в мир приходит высокородный, который считает целью своей жизни восстановление справедливости по отношению к материнской православной церкви. Собственными силами и за собственный счет.

Во время обеда мне представили отца Герасима, который и был моим сопровождающим на стрельбище. Сидели за столом втроем, пришлось повторно, но более коротко пересказать то, что уже говорил на исповеди, за исключением некоторых откровений, которые Патриарх категорически запретил повторять еще кому-либо.

Много говорили о дальнейших планах, о будущих владениях, землях и диких аборигенах, их населяющих, о некоторых аспектах взаимоотношений новой церковной епархии и моего владетельного дома. Опять же жизнь покажет, какими они будут – епископство или митрополия – с одной стороны, и вассальное княжество или новый монарший дом – с другой.

В результате острой дискуссии договорились о пятидесятилетнем моратории на создание закрытых монастырей (хотелось вообще их запретить!). Ну не нужны сейчас моему государству затворники-послушники! Мне нужны миссионеры, проповедники и учителя!

Еще договорились о создании при епископстве или епископствах, если их будет много, духовных семинарий. Не вызвало особого неприятия предложение организовать при храмах начальные церковно-приходские школы, в которых всех детей будут обучать на новом славянском языке чтению, письму, арифметике и Слову Божьему (принципиально – и девочек тоже!). А вот по церковному налогу, который предстояло взимать с прихожан, пришлось выдержать настоящую войну.

Когда договаривающаяся сторона стала категорически настаивать на церковной десятине, рассказал о будущих миллионерах. Поведал вначале о себе и моем смежнике-поставщике, о нашей жизни в девяностых годах двадцатого века, о полутора-двух миллионах долларов, заработанных тяжким трудом: нам пришлось чуть ли не полжизни мотаться по самым забытым и диким местам разных стран мира, зачастую рискуя жизнью и здоровьем. При этом многие месяцы обходиться без близости с любимыми женами и без общения с родными детьми. Затем поведал о миллионерах-священниках, которые за деньги прихожан ездили на машинах стоимостью до ста тридцати тысяч евро, при этом на руке носили часы, которые стоили примерно по сто пятьдесят тысяч в тех же европейских деньгах. Правда, Московский патриарх среди иерархов выглядел самым скромным, он носил часы, которые стоили всего лишь тридцать тысяч евро. Скажем, я был человеком небедным, имел три разные модели часов на все случаи жизни стоимостью от двух до четырех тысяч. А вот священнику смущать души и умы верующих недопустимо.

Когда патриарх узнал, сколько это будет в переводе на золото, настаивать перестал и согласился на полдесятины. При этом на меня возложили следующие обязательства: во-первых, построить абсолютно все православные храмы за счет государственной казны, и во-вторых, запретить деятельность всех прочих конфессий. Что ж, этот момент экономику не подрывал и будущей политике вполне соответствовал, поэтому согласился, но с некоторыми уточнениями. Убедил присутствующих в том, что без привлечения инородцев никак не обойдусь, но пообещал, что никаких храмов, кроме православных, в течение ближайших двадцати пяти лет строить не буду. Сначала создадим базис государственной религии, затем, возможно, вернемся к этому вопросу.

Действительно, государство кроме разумно построенных общественных отношений должно иметь единый язык, единую религию, единые герб, знамя и гимн. И гимн этот дети должны научиться петь сразу же после того, как выучат «Отче наш». Вот тогда можно не бояться ни потрясений, ни революций, мой народ станет самым сплоченным, а государство самым могущественным в мире.

– Мы заинтересованы в сильном владыке крепкой православной державы. Если там, – Его Божественное Всесвятейшество кивнул в неопределенную сторону и продолжил, – вознесутся к небу наши православные кресты, если Господь поможет в твоих свершениях и явит Свою милость всем нам, обещаю, ты, сыне, получишь древние регалии византийских императоров. Это говорю тебе не я, Яков, это говорит тебе Вселенский Патриарх православной церкви. Не знаю, дождусь ли сей благодати на этом свете или Господь призовет меня к себе, но будет так. Аминь.

Уже потом часто вспоминал этот разговор и размышлял, а были ли риски у договаривающихся сторон? Да, с моей стороны – точно. Если бы допустил хотя бы малейший промах или неискренность, не прогнали бы меня из храма, а оставили бы в подвалах навечно. Конечно, барашком на заклании себя не ощущал, но был готов к любому исходу диалога.

Рисковала ли чем-то другая договаривающаяся сторона, тем более находящаяся среди враждебного религиозно-идеологического окружения? Да ничем! Отношение всех православных христиан к Святой Софии ни для кого не является секретом, поэтому высказывания молодого Каширского не стали чем-то из ряда вон выходящим. А то, что патриарх выделил нам в сопровождение тридцать три священника, в том числе двух, только что хиротонисанных в епископы, а остальные оказались отличными проповедниками, так в этом ничего удивительного нет, миссионеры отправлялись нести в земли язычников Слово Истинное. Разве это плохо?

В Константинополе более задерживаться не стал. Тепло распрощался с дядей Володей, то есть отцом Афанасием, и засобирался в путь. Хорошо, что мои любимые девочки вместе с другими казачками в сопровождении части лыцарей и целой банды казаков смогли совершить паломничество к святым местам. А еще выбросили на местных рынках на ветер (по моему глубокому убеждению!) около сотни килограмм серебра. Но если это не ежедневное явление, то лучше промолчать, особенно когда речь идет о женщине, иначе кроме обид и озлобленности, ничего не добьешься. А так всегда будешь самым лучшим мужчиной в мире.

Дальнейший наш путь лежал в Барселону. На корабле было тесновато, но это не мешало мне войти в привычный ритм учебного процесса и продолжить занятия с новичками по чтению, письму и арифметике, а с будущими капитанами по математике, геометрии и испанскому языку.

Каждый священник также получил по «Букварю» и «Арифметике». Должен сказать, что все священники были людьми довольно грамотными, кроме греческого, латыни, арабского, турецкого, а также всех славянских наречий знали и некоторые европейские языки. Например, отец Герасим отлично говорил на испанском, английском, итальянском, французском и германском. Поэтому изучение нашего нового славянского языка, на котором они должны были проповедовать, давалось им очень легко. А арабский счет все прекрасно знали и без меня.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации