Текст книги "Желтые небеса"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zheltye-nebesa-23837.jpg)
Автор книги: Антон Орлов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Пошатываясь и хватаясь за стенку, Мартин потащился в камеру. Напоследок кто-то из вызванных Юстаном конвойных толкнул его в спину. Он взмахнул руками, притворившись, что теряет равновесие, но в последний момент удержался и неуклюже, на взгляд со стороны, а в действительности ловко и мягко опустился на пол. Конвойный что-то насмешливо сказал на одном из валвэнийских наречий. Дверные створки сомкнулись. Он съел кусок копченого мяса, а плитку шоколада приберег на завтра. Ощупал ошейник: с помощью ножа нетрудно будет взломать его. Позади, по обе стороны от застежки, располагались две плоские кнопки, он обнаружил их еще в первый день, но от экспериментов воздержался. Вытащив нож, царапнул для пробы поверхность ошейника – осталась глубокая заусеница. Завтра он его снимет.
– …Кушай, Ол, творожное печеньице! – Двоюродная тетка пододвинула к нему большое блюдо с квадратиками, густо посыпанными сахарной пудрой. – Тетя Бетиной все утро для тебя старалась! Много в жизни горя, и ты еще горя хлебнешь, на вот покушай сладенькое, пока маленький. А то как вырастешь, так и начнут на тебя несчастья валиться, одно за другим, одно за другим…
Он с хрустом жевал печенье, раздосадованно болтая ногами под столом. Настроение было сумрачное: излюбленная теткой тема горя неизменно вызывала у него приливы злости. То ли дело, когда Бетиной начинала рассказывать всякие интересные истории с приключениями из жизни древних богов – вот это ему нравилось! Но сейчас у тетки сидела гостья, пожилая соседка, и разговор вертелся вокруг более приземленных предметов.
– …И потом его, пьяного, трамваем надвое разрезало, кровищи было – кошмар, а вагоновожатый, люди рассказывали, убежал и повесился… Что-то мальчик у нас перестал кушать, разве уже наелся? Сколько ему?
– Скоро пять, – Бетиной погладила его по головке, на ее оплывшем смуглом лице, изборожденном ранними морщинами, появилась ласковая улыбка. – Ол у нас молодец, всегда такой бойкий, с хорошим аппетитом… А вот у старшего братика плохой аппетит, родители жалуются. Ох, сколько в жизни горя… Бывает еще, поезд монорельса на людей упадет, как в прошлом году на южной окраине…
– Помню! – Соседка оживилась, ее невыразительные глаза радостно заблестели. – Вот уж несчастье так несчастье… Я-то специально съездила посмотреть, хоть у меня и больные ноги. Прямо поперек улицы все лежало, а у одного дома два балкона снесло и проломило крышу!
– Век живем – век плачем, – тягостно вздохнула Бетиной. – На вот, Ол, намажь себе на печеньице повидла…
Небогато обставленную комнату заливало послеполуденное солнце, на стенах золотились ветхие, аккуратно заштопанные гобелены с изображениями древних богов. Ол подтащил поближе вазочку с повидлом. Обе женщины опять перестали обращать на него внимание.
– А у моего свояка девять лет назад цепной ящер во-от такой кусище мяса из ноги вырвал! И потом оба померли от бешенства, и свояк, и ящер.
– Тоже горе… – согласно покачала головой Бетиной.
– А на прошлой декаде-то, на прошлой декаде… Машина, люди говорят, молоко везла… Ой, что ребенок делает! – оставив размеренно-повествовательный тон, запричитала вдруг соседка. – Ты смотри, он же пакостит!
Деловито насупившись, Ол намазывал повидлом скатерть. Уж очень ему хотелось отомстить им за этот разговор.
«Юстана этот сон не порадует – значит, кормежки сегодня не будет, – подумал Мартин, проснувшись. – Ну и черт с ним».
Ребра, ключица, левое запястье, пальцы – все в норме. Ничего не болит, никаких отеков и синяков. Позавтракав плиткой шоколада, Мартин взялся за ошейник. Материал казался вроде бы податливым, но работа шла медленно. Раз за разом он проводил лезвием по одному и тому же месту, углубляя разрез. Гладкий теплый обруч слишком плотно охватывал шею, это осложняло задачу. Наконец Мартин отложил нож, с усилием просунул пальцы между обручем и шеей и разломил хрустнувший ошейник на две половинки. Помассировал шею, потом внимательно изучил один из кусков: на месте разлома материал выглядел не твердым, а вязким, как тесто, и слегка пузырился. Помня, как действует это приспособление, он не рискнул дотронуться до подозрительного участка. Когда сдвинул обе половинки вместе, они буквально склеились, и спустя полчаса ошейник снова был целехонек. Мартин бросил его в угол камеры и притаился у двери: приближались люди. Звуков он не слышал, зато улавливал их эмоции. В эмоциональном облике всех, без исключения, приближенных Юстана неизменно присутствовали две составляющие: подавленность и нервозность, у кого в большей степени, у кого в меньшей.
Конвойных пришло трое. Двух валвэнийцев Мартин вырубил сразу, короткими быстрыми ударами, третьему, чадорийцу из Кардубы, приставил к горлу нож.
– Где Юстан?
– Там…
– Там – это где? – угрожающим шепотом повторил вопрос Мартин. – В зале?
– Нет, в нашей столовой…
Убрав нож, Мартин оглушил его ударом в висок, снял с одного из валвэнийцев перевязь с мечом и, на ходу застегивая на груди пряжку, направился, мягко ступая, к светлой арке. Опередить Юстана. Оглядев грязное роскошное помещение, он подхватил валявшуюся на полу шелковую сумку (фаянийские аристократы, когда отправляются на загородный пикник, перевозят в таких подушечки), сдернул с кресла замызганный плед и распахнул дверцы солванского шкафа. Шлем лежал на том же месте. Мартин завернул его в плед и спрятал в сумку. Другие артефакты трогать не стал, только окинул взглядом, запоминая. Они казались отталкивающе-живыми и напоминали раковины моллюсков, продолговатые белесые личинки, покрытые вмятинами яйца, скелеты неведомых подводных тварей. Мартин вспомнил сросшийся ошейник: пожалуй, в какой-то степени они и есть живые, не зря же Аблес называет их «созданиями».
Арок в зале было несколько. Выбрав не ту, из которой обычно появлялся Юстан, а противоположную, Мартин повесил сумку на плечо и нырнул в заполненную фиолетовым мерцанием кишку коридора.
Глава 26
Если чувство времени не врало, пошел уже одиннадцатый час его пребывания в лабиринте. Извилистые коридоры. Залы с окутанными мхом колоннами, сгруппированными несимметрично, хотя и в соответствии с некой неясной системой. Залы с черными, в фиолетовых бликах, зеркалами бассейнов, из которых поднимались переплетенные суставчатые трубы, исчезающие в потолке. Залы, заполненные сквозистыми склетообразными формами – в последних было нечто узнаваемое: словно забрел на выставку абстрактной скульптуры где-нибудь дома, на Лидоне. Мартин постоянно сканировал окружающее пространство, но чужого присутствия не улавливал. Возможно, Юстан и его люди по какой-то причине избегают забираться так далеко во чрево Гефады. Возможно, Мартин сейчас находится в мертвой зоне, и его нельзя ни засечь, ни уничтожить.
Отведенные на передышку десять минут истекли. Он встал, поднял сумку и двинулся дальше. Неровное пульсирующее освещение искажало очертания и пропорции предметов, мешая запоминать ориентиры. От Юстана он ушел, но Гефада его не отпускала: он попросту не мог найти дорогу наружу. Зато поднимались воспоминания. Неожиданно Мартин осознал, что его железное здоровье и удивляющая врачей долгая молодость – наследие той жизни. Там он очень долго оставался молодым, благодаря изменению, о котором с таким паническим страхом говорил экс-шеф тайной полиции.
Мелькавшие в его снах-воспоминаниях кажущиеся нестыковки исчезли после того, как ему удалось припомнить, в общих чертах, историю и географию того мира. Три материка (один в полярной зоне, под слоем льда) и удаленный от них гигантский остров, вытянутый с севера на юг, не считая более мелких островов. В уме возникла размытая картинка: глобус, выцветший и обшарпанный, изображающий ту планету. Цивилизация земного типа, начальный этап освоения космоса, первая межзвездная экспедиция. Вскоре после этого – глобальная экологическая катастрофа, отбросившая некогда прогрессивное сообщество на стадию раннего феодализма. Природа постепенно залечивала раны, и на гигантском острове (да как же он назывался?) вновь началось поступательное развитие. Через тысячу лет после катастрофы эта страна находилась приблизительно на уровне европейской земной культуры первой половины двадцатого века. Материкам, которые пострадали в гораздо большей степени, повезло меньше: уровень Валвэни либо земного Средневековья. Именно тогда и родился Мартин (вернее, Ол, так его звали в той жизни; жалко, что никак не получается вспомнить свое полное имя).
Родился он как раз вовремя, чтобы стать очевидцем (а также непосредственным участником, а также одним из главных движущих факторов) событий, перевернувших тот мир с ног на голову. Дело в том, что первая межзвездная экспедиция спустя тысячу лет вернулась домой. Разумеется, астронавтов перемены не обрадовали. Это примерно как если бы вы пошли погулять, а по возвращении застали на месте своего современного модульного дома одноэтажную развалюху с прохудившейся крышей и прогнившими оконными рамами. Сами участники экспедиции тоже сильно изменились за годы полета, обрели необычные для людей способности: теперь это была своего рода микроцивилизация из нескольких сот человек, мало похожая на материнскую цивилизацию.
Дальше события развивались по схеме, достаточно предсказуемой при таком раскладе: мощное, хотя и малочисленное сообщество пришельцев начало анонимно вмешиваться в дела местных государств. Что привело, в конечном счете, к потрясениям для обеих сторон: в стране на острове, где жил двойник Мартина, произошла своего рода бескровная революция, а у пришельцев полетел компьютер, аналог здешних всепланетных сетей – часть программ перестала работать. И тем камешком, из-за которого пошел вразнос вроде бы отлаженный механизм, был он, Мартин-Ол. Однажды он сшибся с представителем пришельцев (вернее, с представительницей – это была черноволосая женщина, убившая Юстана), столкнулись они в ходе частного расследования, которое он затеял, чтобы помочь брату, а дальше все само собой закрутилось.
Мартин понял, что его нежелание маскироваться под кого-либо другого, всегда вызывавшее недоумение у штатных профессионалов из ЛОСУ, тоже пришло оттуда. Накопление ложной информации сверх критической массы рано или поздно приводит к информационному взрыву и, как следствие, к социальным катаклизмам. Это он крепко запомнил, на все оставшиеся жизни, и с тех пор очень осторожно обращался с информацией.
В итоге в том мире все наладилось. Он не помнил деталей, просто было ощущение: все в порядке. Может, когда эта жизнь закончится, опять туда заглянуть? Он ведь знает дорогу, тут Юстан не ошибся… Правда, некоторые знания как бы заблокированы, если живешь в физическом теле, а уходить из своего нынешнего тела он пока что не собирался…
«Крыша едет, – встряхнувшись и помотав головой, определил Мартин. – Гефада помогла Юстану окончательно спятить, теперь на очереди я. Нет уж, к черту всю эту заумь! Надо искать выход наружу».
У него побаливала голова от фиолетового мерцания, пересохло во рту – пить воду из черных бассейнов он опасался. Никакой логики в этой путанице коридоров и залов… Двигаясь по лабиринту, Мартин следовал «правилу левой руки», но среда не менялась. Черный мох на стенах и на полу, светящиеся зигзаги на потолке, погруженные в полумрак залы с Х-объектами непонятного назначения… В очередной раз свернув, Мартин резко остановился. Впереди кто-то есть. Живой. И он кого-то ищет. Странная смесь человеческого и нечеловеческого. Или нет, не смесь – там люди и нечеловек.
Внезапно Мартин уловил исходящее от нечеловеческого разума удивленно-обрадованное мысленное восклицание и тут же понял: его присутствие замечено. Люди тоже обрадовались. Их эмоции были дружескими – ничего общего с удовлетворением охотника, выследившего дичь – и Мартин с облегчением усмехнулся. Он уже сообразил, кто это. Впереди возникли темные силуэты.
– Привет! – хрипло крикнул он, ускоряя шаги.
Аблес, Эджен и Сотимара.
– Шлем здесь. – Предваряя вопросы, Мартин похлопал по сумке. – Я надеюсь, попить вы мне принесли?
Фаяниец торопливо отстегнул от пояса и протянул ему термофлягу. Мартин припал к горлышку: чистая холодная вода, наконец-то!
– Мы уже в третий раз за вами приходим, – услыхал он голос Сотимары. – После того, как узнали, что вы в плену. Вчера и позавчера не удалось до вас добраться, здесь даже Аблес ориентируется с трудом. Хвала Единому, что вы спаслись!
– Ага, – кивнул Мартин, утирая мокрый подбородок. – Юстан может засечь нас?
– Аблес говорит, нет, в Гефаде это невозможно.
– Мертвая зона, я так и понял.
– Аблес принес вам новые амулеты. Наденьте, без них нельзя выходить наружу.
– Спасибо. – Мартин отдал ему флягу. – Мадина жива?
– А что с ней могло бы случиться? – невинно улыбнулась Эджен.
– Она ждет в машине, – сказал Сотимара.
Пока Мартин, усевшись на пол, надевал на запястья и щиколотки тьессинские браслеты, Аблес расстегнул сумку, развернул шлем и оскалил в улыбке ороговевшие десны.
– Ну как? То, что надо? – поднял голову Мартин.
– Да, – перевел фаяниец ответ мага. – Он очень-очень доволен. Он говорит, сейчас надо быстро-быстро уходить, наше присутствие тревожит демона, который тут заперт.
Мартин решил, что это еще одно тьессинское иносказание, но денорка пояснила:
– Аблес утверждает, что его древние предки заперли в Гефаде какую-то ублюдочную зверюгу из иного измерения. Якобы это животное служит источником энергии для Гефады. Якобы оно не нуждается в обычной пище, потому и не сдохло за столько тысячелетий, но, если вырвется на волю, начнет пожирать всех подряд. Мартин, я не знаю, как относиться к этой информации. Звучит как бред, но здесь, на Кадме, слишком многое похоже на бред – и тем не менее реально существует.
– Разберемся. – Мартин встал и подобрал сумку. – Пошли.
Он так и не понял, каким образом тьессин ориентируется в лабиринте, но тот вел их уверенно, без колебаний выбирая, куда свернуть. Когда проходили через зал, где к стенам лепились ажурные костяные полусферы разного размера, а на полу блестели симметрично расположенные лунки с водой, Мартин напрягся: он ощутил чужое присутствие. Что-то нечеловеческое. И вдобавок совсем сумасшедшее. Возникло представление о взбаламученном радиоактивном океане, какой он видел на Ругене, о багровом песчаном смерче на Янде… Сотимара запнулся, задел его плечом и пробормотал:
– Извините, мне тут каждый раз становится нехорошо. Аблес говорит, демон замурован прямо под этим залом.
– Что-то есть, – подтвердила Эджен. Она озиралась, держа наготове пистолет.
– Я тоже заметил, – согласился Мартин.
Тьессин ворчливо произнес гортанную фразу.
– Он говорит, не надо задерживаться, – перевел Сотимара.
Еще полчаса блужданий, и Аблес остановился в очередном коридоре перед участком стены, который ничем не выделялся на общем фоне. По крайней мере, Мартин нехотя признал, что прошел бы мимо, даже шага не сбавив. А тьессин поглядел на стену – и покрытые толстым слоем мха створки плавно разошлись.
Снаружи была ночь. Темнели под звездным небом массивные бесформенные туши экваториальных гор, тонко стрекотали насекомые. Мартин улыбнулся, подставляя лицо слабому порыву ветерка.
Проскользнув мимо него бесшумной тенью, Эджен осмотрелась и прошептала:
– Никого нет. Идем.
Мартин кивнул и присоединился: он еще раньше определил, что снаружи пусто, просканировав окрестности в восьмиметровом радиусе. Восемь метров – на таком предельном расстоянии он мог воспринимать чужие эмоции. Удобное свойство. Аблес оглянулся, и створки позади сомкнулись. С виду скала как скала, ничего примечательного.
– Аблес говорит, он только сейчас понял, что вы тоже маг, – сказал Сотимара. – Он удивляется, что не заметил этого раньше.
– Раньше я и сам об этом не знал. Это все штучки Гефады, – Эджен вопросительно взглянула на Мартина, и он объяснил: – Похоже, что под воздействием Гефады у меня прорезались кое-какие экстрасенсорные способности. Не знаю, надолго ли.
Вскоре он начал узнавать места: они проходили здесь во время своей первой вылазки, в тот день, когда познакомились с Юстаном. Поворот. Скальный гребень в форме подковы. Узкое и длинное ущелье, заполненное влажной растительной массой.
– Когда стало ясно, что вы попались, я перегнала машину в другое место, – сказала Эджен.
– Правильно.
Мартин надеялся, что она догадается это сделать. Всякое бывает.
– Юстан пытался выбить из меня информацию, где наша база, но я продержался. Вообще-то мне повезло: его гораздо больше интересовала другая информация, о неком параллельном мире. Он законченный псих, потом расскажу.
Машина стояла в соседнем ущелье, среди зарослей перистого кустарника, накрытая подобранным в тон маскировочным тентом. Друг за другом все забрались в кабину, потом Эджен расправила тент.
– Сначала я отосплюсь, – заявил Мартин, протискиваясь в коридорчик. – Вы, Аблес, изучайте пока шлем. Юстан каждый день убивает людей, надо в форсированном темпе подготовиться к атаке.
– Мартин! – Ослепительная вспышка радости позади, за спиной. – Да какой же вы молодец, что остались живы!
Мадина обхватила его за шею и прижалась щекой к его потному плечу.
– Я тоже рад вас видеть. – Он растроганно погладил ее по голове. – Только мне сейчас нужно выспаться…
– Вы все-таки вернулись! Боже мой, как я была неправа, когда стукнула вас по уху… Мартин, я хочу перед вами извиниться. У нас опять будет цивилизованный и гуманный руководитель, без всяких там варварских замашек, я даже заплакать готова… – Она действительно всхлипнула. – Мартин, это вы руководитель нашей группы, а не кто-нибудь там еще! Я вас несправедливо обижала, пожалуйста, простите меня, если сможете…
Кто-нибудь-там-еще – то есть Эджен Лерг Тареоно – сладким голосом промурлыкала:
– Все познается в сравнении, как говорили древние земляне.
Высвободившись из объятий, Мартин поглядел на обеих с подозрением и сказал:
– Давайте завтра, а? Я хочу спать.
Задвинув за собой дверь каюты, он растянулся на откидной койке и сразу же провалился в глубокий, здоровый сон. Без сновидений.
Утром Мартин впервые за много дней обтерся влажной губкой и почистил зубы. Потом, смазав лицо депилятором, смыл отросшую щетину. Света в умывальной не было, все приходилось делать на ощупь.
В коридорчике его ждала Мадина с банкой пива и сооруженным из двух толстых валвэнийских лепешек сэндвичем с копченым мясом и зеленью.
– Это ваш завтрак. Пиво последнее, специально приберегли. Мартин, мы можем посидеть у вас?
– Идем. Пока буду завтракать. – Он кивнул в сторону своей каюты.
Из салона в коридорчик падал свет «вечной лампы», и он внимательно рассмотрел Мадину: губы и веки слегка подкрашены, синяков не видно.
– Привет! – поздоровался он с остальными, заглянув в салон. – Скоро присоединюсь.
В каюте он включил карманный фонарик, навинтив на корпус рассеиватель света. Лучи солнца сквозь тент почти не проникали, да и ущелье, где Эджен запарковала бронекар, наверняка было укромным и тенистым. От Мадины пахло нежным цветочным дезодорантом, ее кожа влажно лоснилась в полумраке.
– Кушайте, – вздохнула она. – А я расскажу! Эта мерзавка всех нас взяла за глотку ровно через пять минут после того, как вы ушли.
Ее переполняла взрывоопасная смесь радости по случаю его возвращения и рвущегося наружу негодования. Мартин перекрыл эмпатическое восприятие – отчасти ради собственного душевного комфорта, отчасти из соображений этики. Он не хотел пользоваться своей новообретенной способностью сверх необходимого.
– Мартин, теперь я знаю, каково приходится простым денорским гражданам и народам миров – сателлитов Денора. Это настоящее рабство, дальше некуда! Она с этакой милой улыбочкой заявила, что не будет делать мне больно. Просто если я опять скажу что-нибудь такое, что ей не понравится, она свяжет меня и заклеит мне рот пластырем, и будет убирать чертов пластырь только три раза в день, чтоб меня покормить. А если я этого не хочу, я должна разговаривать с ней вежливо, и чтобы никаких неуважительных замечаний в адрес проклятого Денора! Мол, у меня есть выбор!
– Ну и?.. – Мартин вопросительно поднял бровь.
– Ну что ж, я одержала моральную победу, не дала ей повода совершить еще одно насилие! Правда, ради этого мне пришлось вести себя вежливо с нахальной соплячкой. Когда я в первый раз легла в постель с мужчиной, она еще отрывала головы своим куклам и мочила штанишки – и нате вам, я должна разговаривать с ней так, словно она важная персона! Бессовестная дрянь…
– Разумный выбор, – согласился он и откусил от сэндвича. – О, свежий хлеб! Где взяли?
– Она украла продукты у наемников Юстана. А заодно перебила половину отряда, хотя наемники на нас не нападали. На мое возмущение ей было глубоко наплевать. Я не могу это есть, я питаюсь одними консервами! Мартин, это еще не самое худшее, что она сделала. Несколько раз она похищала людей Юстана и допрашивала, а потом убивала. Может, втроем мы смогли бы ее утихомирить, но Сотимара и Аблес не захотели меня поддержать. Аблес – негуманоид, его не заботит судьба отдельных людей. Он мыслит слишком глобально. Все время твердит, что Гефада погубила тьессинов и нашу расу тоже погубит, поэтому Юстана надо остановить, и все, что работает на эту цель, – хорошо. А Сотимара перед ней на задних лапках ходит, особенно с тех пор, как эта бесстыдница его отымела. Я пыталась перетянуть его на свою сторону, но он сказал, что Эджен задумала спасательный рейд, чтобы вытащить вас из Гефады, а для этого ей нужна информация. Она, мол, знает, что делает. Да ничегошеньки она о настоящей жизни не знает… В Келму бы ее, на два-три месяца!
– В Келму? Эджен задержалась бы там ровно настолько, чтобы свернуть шею Ялуру. Чем она мне и нравится.
– Мне не хочется верить, что вы говорите правду. – Мадина неприязненно передернула плечами. – Это же надо было додуматься – назначить главной денорку! Мартин, между нами и денорцами – пропасть, раньше я это просто знала, а теперь нутром ощутила. Мы – цивилизованные люди, и мы остаемся цивилизованными при любых обстоятельствах, в этом наша суть. А денорцы всего лишь умеют вести себя цивилизованно. В нормальной обстановке они похожи на культурных людей, но, когда попадают в варварскую среду типа Валвэни, внешний лоск с них слетает, и они становятся дикарями почище местных. Наша милая девочка называет это адекватностью, а по-моему, это просто отсутствие настоящей культуры, и ничего больше!
– Не все денорцы, – запив пивом остатки сэндвича, возразил Мартин. – Вы сейчас говорили про их элиту. Денорцы разные, я-то был на Деноре. Между прочим, там немало людей вялых и безынициативных. Которые рассуждают примерно так: для того, чтобы думать, принимать решения и что-то делать, есть олигархи, а от нас ничего не зависит, для нас главное – не рассердить олигархов, не попасть под горячую руку… Любопытно, ага?
– Вот именно! Не завидую тем, кто родился на Деноре. Пойдем? А то все ждут вас…
Тьессин, Эджен и фаяниец сидели в салоне, на низких мягких диванчиках. На коленях у Аблеса лежал шлем, и тот бережно придерживал его обеими руками.
– Он с ним не расстается, даже спал в обнимку, – шепнула Мадина.
Мартин уселся на свободный диванчик, оглядел всех и сказал:
– Прежде всего я чертовски рад снова оказаться в вашем обществе. Спасибо, что пришли за мной, а то не знаю, сколько бы я там шастал по лабиринту. Эджен, это была ваша идея?
– Наша с Аблесом, – улыбнулась денорка.
– Аблес говорит, он изучил шлем и готов к магическому поединку с Юстаном, – вступил в разговор Сотимара. – Он уверен в своей победе, но боится, что Юстан выпустит демона, запертого в Гефаде. Паад, кто такой этот Юстан? Тероррист, сумасшедший или обыкновенный уголовник?
– Всего понемножку. До того, как объявиться на Кадме, он совершил уголовное преступление – зарезал девушку. Он утверждает, что сделал это в прошлой жизни, в параллельном мире, но я думаю, что произошло это, скорее всего, на Алзоне. Теперь он панически боится расплаты. Убедил себя в том, что его за это якобы уже убили, но все равно сильно нервничает, когда заходит речь о преступлении. Психоз налицо. Плюс теракты – он регулярно разрушает с помощью Гефады валвэнийские поселения и убивает людей. С оправдательным трепом насчет борьбы против серости, развития через страдания, величия слабости и тому подобной ерунды. Знаете, в интеллектуальной… даже нет, в околоинтеллектуальной среде есть такие болтуны? Они любят развивать подобные темы, но реально ничего сделать не могут. Одному из них повезло – благодаря Гефаде он получил возможность действовать.
Мартин замолчал. Сотимара тренированно-быстрой скороговоркой пересказывал тьессину содержание его речи.
– У нас на Деноре типы вроде Юстана лишены права заниматься интеллектуальной деятельностью, – заметила Эджен. – Сидят на минимальном пособии и пикнуть не смеют, либо эмигрируют туда, где их согласны принять. Вам стоило бы перенять наш опыт.
– И она еще заявляет, что на Деноре нет тоталитаризма! – фыркнула Мадина.
– Это не тоталитаризм. Никто не мешает им болтать о чем угодно у себя дома. – Ответ был адресован не Мадине, а фаянийцу и Мартину. – Сколько влезет… Но прививать свои взгляды другим через сеть либо в профессиональной области они не имеют права, это у нас под таким же запретом, как грубая порнография.
– Вот она какая, свобода по-денорски! – ехидно провозгласила Мадина.
Вызывающе прищурившись, она выпятила грудь и расправила плечи. Вернулся вожак стаи, который при необходимости защитит ее – а значит, можно больше не бояться угроз денорки и говорить вслух все что угодно! Кто бы после этого рассуждал о цивилизованности… Мартин постарался спрятать ухмылку. Эджен ничего не сказала, только смерила Мадину долгим насмешливым взглядом, потом повернулась к Мартину и понимающе ухмыльнулась в ответ. Сотимара сохранял на лице невозмутимо-светское выражение – сказывалось воспитание перлорожденного. Как отреагировал на эту сценку Аблес, неизвестно, Мартин не разбирался в мимике тьессинов. Тот что-то произнес, фаяниец перевел:
– Аблес просит вас рассказать подробней о Гефаде и о Юстане. Его интересуют все детали, какие вы сможете вспомнить.
Рассказ занял много времени. Несколько раз Мартин останавливался для передышки, и ему подавали кружку с холодной водой, которую наполняли из термоса, стоявшего в углу салона. Когда он закончил, Сотимара перевел заключение тьессина:
– Очень-очень хорошо, что Юстан мало знает о Гефаде. Осколки прошлых существований – побочный продукт. Древние создавали Гефаду не для этого. Ради власти над чужим разумом. Большое зло, большая ошибка. Гефада сделала тьессинов умственно и энергетически зависимыми, и тьессины стали болеть и умирать, немногие выжили. С тех пор на одного здорового ребенка рождается десять больных. Раса тьессинов уничтожена, это необратимо. Сейчас их осталось полторы тысячи. Гефаду надо разрушить, но, если это сделать, демон выскочит. Очень-очень большая проблема. Нельзя, чтобы раса людей тоже погибла.
– Его действительно так заботит судьба нашей расы? – задумчиво глядя на Аблеса, спросила Эджен.
– Да, – перевел ответ Сотимара. – Он очень-очень старый, скоро умерт. Если тьессинов больше не будет, а люди будут, он в следующий раз родится человеком. Если не будет ни людей, ни тьессинов, он останется духом без тела. Он хочет жить в этом мире. Когда на Кадм прилетели колонисты с Земли, тьессины обрадовались, что есть новая разумная раса, но испугались, что люди повторят их ошибку. Это они тормозили прогресс человеческой цивилизации на Кадме, чтобы люди не захватили Гефаду.
Мартин кивнул: так он и предполагал.
– Каким образом тормозили?
– Он говорит, долго объяснять, они использовали для этого древние магические создания. Они не хотели навредить, но боялись повторения зла, а разрушить Гефаду не смели из-за демона. Когда прилетели ваши корабли, тьессины поняли, что больше не смогут контролировать ситуацию, и очень-очень боялись, что люди заинтересуются Гефадой. Так и получилось. Они не хотят, чтобы люди погибали. Многие из ныне живущих на Кадме людей – бывшие тьессины, хоть и не сознают этого.
– До чего странные у них поверья… – покачала головой Эджен.
Мадина молчала, ее прищуренные глаза прятались под упавшими на лицо прядями темных волос. Как обычно, обсуждение темы реинкарнации загнало ее в состояние, близкое к стрессу.
– Атакуем завтра, – подвел итог Мартин. – Незачем тянуть. Аблес, вы согласны?
– Да, он согласен, – подтвердил Сотимара.
– Правда, внутри Гефады видимость паршивая… Ну, вы уже в курсе. Освещение ни к черту не годится.
Тьессин тихо рассмеялся и что-то сказал, не переставая хихикать и скалить десны, что делало его похожим на старую обезьяну.
– Он говорит, Юстан очень-очень глупый черный маг, раз даже свет починить не может, – объяснил фаяниец. – Когда Аблес наденет шлем и войдет в Гефаду, он включит правильный свет, это очень-очень просто.
– Хорошо. Будет для Юстана фактор неожиданности…
– Он еще сказал, древний магический капкан, который мы привезли, придется использовать для поимки демона, если Юстан его выпустит. Однако, если отсечь Юстана от Гефады, Аблес сможет выбросить его из этого мира, как сделала ваша знакомая в прошлой жизни. Тут нужна сильная магия, но Аблес тоже так умеет.
– С ума сойти, ребята… – проворчал Мартин. – Это же всего-навсего виртуальная реальность, смоделированная Гефадой за счет работы моего и Юстанова воображения!
В конце концов он остановился на этом объяснении, поскольку оно представлялось ему наиболее рациональным. Признать, что когда-то его звали Ол и он жил в параллельном мире на планете с кольцом, в хаотично построенном старом городе под желтыми небесами, – это все-таки слишком… Маловато доказательств для такого радикального вывода.
– Аблес говорит, он очень-очень шокирован, – красноречиво вздохнул Сотимира. – Он первый раз в жизни видит мага, который не верит в магию. Раньше он думал, это невозможно, однако теперь понял, что невозможного не существует.
– Такой уж я есть, – усмехнулся Мартин.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?