145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Тропою ароматов"

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 14 октября 2016, 14:10


Автор книги: Кристина Кабони


Жанр: Современная зарубежная литература, Современная проза


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Кристина Кабони
Тропою ароматов

Cristina Caboni

Il Sentiero Dei Profumi


Copyright © Cristina Caboni

© Быстрова Т., перевод, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *
 
Скажи, о женщина, как разгадать твою мне тайну?
Ты тяжелей воды речной, прозрачнее бумаги.
Чем больше ты обнажена, тем более в тебе секрета.
В чем сила беззащитности твоей и удивительного света?
И ослепительно блестят доспехи твоей красы…
 
Томас Сеговия


Женщинам моей жизни: маме, сестрам, дочерям, подругам – посвящается эта книга.



Счастье – это не что иное, как аромат нашей души.

Коко Шанель


Пролог

Розовое дерево. Сладкий, фруктовый аромат с легким оттенком пряностей. Аромат доверия и душевного покоя. Он напоминает о легкой горечи ожидания и дарит надежду.


– Закрой глаза, милая!

– Так, ба?

– Да, Элена. Вот так. Делай, как я тебя учила.

Посреди комнаты в полутьме, опираясь ладонями о крышку стола, зажмурившись, стоит девочка. Тоненькие пальчики скользят по поверхности стола и цепляются за ребристый край. Но запахи, которые она ощущает, доносятся не от флаконов с эфирными маслами, хотя ими заставлены многочисленные полки, занимающие стену лаборатории от пола до потолка.

От бабушки исходит запах нетерпения. От девочки – запах страха.

– Ну? Что?

– Я стараюсь.

Губы бабушки сжимаются в тонкую нить. Запах гнева – острый и едкий, он напоминает запах дыма, идущего от тлеющей головешки. Сейчас старуха ударит ее и уйдет. Элена это знает и ждет. Надо потерпеть, осталось совсем чуть-чуть.

– Постарайся, сосредоточься. Закрой глаза, делай, как я говорю!

Занесенная для удара рука едва касается волос девочки. Даже подзатыльник у бабушки ненастоящий. Сплошное притворство, как и все остальное. Вранье, как и ее рассказы. Элена отвечает на ложь ложью.

– Ну-ка, скажи, что это?

Бабушке надоело ждать и она сует Элене под нос пузырек со смесью эфирных масел. Но простой ответ ее не устроит, ей нужно другое. Совсем другое. Но Элена не хочет отвечать.

– Розмарин, тимьян, вербена.

Еще один подзатыльник.

Слезы стоят в горле. Но Элена не сдается. Чтобы приободриться, она тихонько напевает.

– Нет, все не то. Так ты никогда не найдешь идеальный аромат. Ты не должна искать его извне. Загляни внутрь запаха, ищи! Он – это ты, слушай, что он тебе говорит, люби его, говори с ним на одном языке. Давай, попробуй еще раз. Сосредоточься!

Но Элена разлюбила ароматы. Ей больше не хочется смотреть на луга вдоль реки, куда мама водила ее в далеком детстве. Ей не хочется чувствовать запах ни нежно-растущей травы, ни бегущего ручья. Ей не хочется видеть глаза лягушек, уставившихся на нее из зарослей тростника.

Она снова зажмуривается и стискивает зубы, не желая пускать в себя ни единого аромата. Но вот в черной пустоте с едва заметными светлыми проблесками взрывается звезда.

– Аромат розмарина белого цвета.

Бабушка широко раскрывает глаза.

– Так-так, – бормочет она, и в ее взгляде загорается огонек надежды. – Почему он белый? Расскажи мне о нем.

Элена открывает рот, чтобы передать, что нашептывает ей аромат, и переполняющие душу и тело чувства рвутся наружу.

Розмарин становится цветом. Элена ощущает его на кончике языка, он течет по венам, ее тело дрожит. Белый сменятся красным, красный – фиолетовым.

Элена прикрывает глаза, ей страшно.

– Нет! Не могу, не хочу!

Точно окаменев, бабушка смотрит на внучку, а та уже бежит прочь из комнаты. Нахмурившись, Лючия качает головой и опускается на табуретку. Потом, глубоко вздохнув, она поднимается и открывает ставни. Бледный вечерний свет проникает под своды лаборатории, которая принадлежит семье Россини уже более трехсот лет.

Лючия подходит к тяжелому деревянному серванту, растянувшемуся на целую стену. Она достает из кармана передника ключ, вставляет его в замочную скважину, открывает одну из дверей, и легкий аромат диких трав наполняет комнату, смешавшись с повисшим в воздухе запахом ванили. Еще через мгновение по лаборатории разливается благоухание лимона и апельсина.

Окутанная облаком смешавшихся ароматов, пожилая женщина нежно поглаживает расставленные на полках книги и выбирает одну из них. На секунду она прижимает книгу к груди, затем садится за гладкий деревянный стол и осторожно листает страницы. Сколько раз ее пальцы привычно скользили по пожелтевшим от времени листам, пытаясь набрести на след идеального аромата.

Кажется, что и теперь она пытается что-то разглядеть между строк. Но в ровном почерке, которым покрыты страницы, нет ничего, что помогло бы Лючии объяснить внучке: идеальный аромат не выбирают, как куклу.

Аромат – это путь. Чтобы обрести собственную душу, нужно пройти его до конца.

Глава 1

Дубовый мох. Яркий, пронзительный и древний. Аромат силы и постоянства. Он развеивает дымку бередящего душу разочарования в миг, когда осознание совершенной ошибки проникает в мир твоих иллюзий. Этот аромат приглушает тоску по тому, что могло бы случиться, но так и не произошло.


Запах, поднимавшийся от реки Арно, отдавал сухостью. Он напоминал вонь заплесневелой муки и вызывал отвращение, порождая разочарование. Оно уже давно угнездилось в душе.

Элена Россини прижала скрещенные руки к груди и попятилась. Перед ней раскинулась медленно текущая река. За сухие летние месяцы река обмельчала: дождь в этих местах был редким гостем, а год выдался засушливым.

– Даже звезд не видно, – пробормотала Элена, закинув голову и вглядываясь в вечернее небо.

И все же луч света прорезал то тут, то там плотную теплую сентябрьскую ночь, поблескивая на хромовой поверхности замков, понавешанных на мосту влюбленными. Замки скучились на решетках парапета точно так же, как мысли в голове девушки.

Элена протянула руку и провела пальцем по одному из них. Для влюбленных замок символизировал своего рода договор, заключенный на целую вечность. Они защелкивали его в попытке спасти свои чувства от износа и истощения.

Маттео выбрал огромный тяжелый замок и защелкнул у нее на глазах, а ключ выбросил в реку. Элена запомнила вкус поцелуя, последовавшего за этим обрядом. Все произошло за несколько минут до того, как Маттео предложил ей переехать к нему.

Ее передернуло от этого воспоминания.

Теперь Маттео – всего лишь бывший возлюбленный, бывший партнер, бывший много чего еще.

Элена стиснула руки, отгоняя дрожь, и пошла вперед. Прежде чем свернуть в сторону площади Микеланджело, она бросила последний взгляд на вереницу замков, символизирующих чьи-то надежды. «Готова поспорить, скоро к ним присоединится новый», – подумала она. Еще один клещ вопьется в решетку моста, толстый и золотистый. И если она хоть немного знает Маттео, новый замок будет именно таким. На нем будет надпись: «Маттео и Алессия…» – так зовут его новую возлюбленную, ту, что заняла ее место. Ту самую, которую Элена по глупости какое-то время считала подругой. На секунду она снова вспомнила эту сцену: Алессия и склонившийся над ней Маттео – вместе, в тот самый миг, когда двое поверяют друг другу самую сокровенную тайну.

«Какая же я дурочка», – подумала Элена.

Давно пора было обо всем догадаться. Но Маттео совсем не изменился, его отношение было все тем же, что и в первые дни. И это самое страшное. Как несправедливо! У нее не было ни единого шанса.

Элена ускорила шаг, словно хотела обогнать накатившее воспоминание, преследовавшее ее все утро. Бесполезно: оно вставало перед глазами снова и снова, точно застывший кадр любовной драмы.

Элена распахнула дверь в маленький ресторанчик, который держала вместе с Маттео. Обычно в это время ее друг составлял меню на кухне. Но на этот раз ее взгляду предстала картина, заставившая ее буквально окаменеть. Элена ухватилась руками за дверь: потрясение было настолько сильным, что у нее подогнулись колени.

Алессия и Маттео вскочили, подхватили вещи и попытались прикрыться.

Все трое оторопело смотрели друг на друга. В тишине слышалось тяжелое дыхание недавних любовников.

Элена онемела – так и стояла у двери, не шевелясь, пытаясь осознать смысл сцены, свидетельницей которой она только что стала. Постепенно мысли возвращались.

– Какого черта вы делаете?

Через мгновение она уже пожалела о бессмысленном вопросе, сорвавшемся с языка. Что за глупость? Ответ очевиден. Смысл случившегося понятен даже слепому, а Элена все видела четко и ясно. Да и слышала тоже.

И если бы кровь не стыла у нее в жилах, она с радостью посмеялась бы над нелепостью происходящего. Но, совершенно утратив чувство юмора, она так и стояла на пороге, сжав руки в кулаки, и ее сердце бешено колотилось. Униженная, переполненная негодованием, Элена ждала, что скажет Маттео. Тот поначалу смутился, но затем вдруг набросился на Элену с обвинениями. Он даже не потрудился придумать какое-то оправдание и не пытался ничего отрицать. Никаких тебе «я все объясню» или «все совсем не так, как тебе показалось…».

– А какого черта здесь делаешь ты? Разве ты не должна быть в Милане? – огрызнулся он.

Такая реакция еще больше шокировала Элену: она что, должна оправдываться? В дороге Элена почувствовала себя нехорошо и потому вернулась домой. Но не позвонила Маттео.

Элена совсем растерялась.

– Как ты мог так со мной поступить?

Еще один неправильный вопрос!

Молчание, смущение, чувство беспомощности сменились злобой. Она никогда не умела красиво говорить, а в эту минуту в голову и вовсе ничего не приходило. Тогда она перевела взгляд с Маттео на Алессию, словно пытаясь донести до нее чудовищность происходящего. Элене хотелось наброситься на соперницу, ударить со всей силы. Неужели она не понимает, что натворила?

С Маттео Элена встречалась чуть более двух лет. Рано или поздно они бы поженились. Не то чтобы Маттео об этом говорил, но разве не он предложил ей переехать к нему? Разве жить вместе – это не первый шаг? Разве не Элена вложила большую часть своих сбережений в его дурацкий ресторан?

А теперь все мечты и планы рассыпались в прах. Все кончено!

– Не надо принимать это так близко к сердцу, такое случается, – сказал Маттео.

Такое случается?

От подобного заявления негодование захлестнуло Элену с головой. Она почувствовала, как внутри разгорается бешеная злоба.

Через несколько секунд в сторону голубков уже летела сковорода, а они прятались за столом. Удар железной сковороды об пол положил конец выяснению отношений.

Прежде чем уйти навсегда, Элена обернулась. Еще вчера она верила, что здесь – ее будущее.

Раздавшийся неподалеку смех вернул ее к действительности. В душе сохранился чуть слышный горько-сладкий привкус, и в сознании короткой вспышкой промелькнуло: бабушке Лючии Маттео Феррари никогда не нравился. Это немного утешало.

А вот Элена влюбилась в него с первого взгляда. Она его баловала, поддерживала и даже обслуживала. Обслуживала, потому что думала, что настоящая подруга должна помогать мужчине во всем. Ничто не должно было нарушить гармонию или испортить их отношения. Она с самого начала так решила. Короткие интрижки или бессмысленные связи ради секса были не для нее. Все, что ей было нужно, – это Маттео. Он хотел завести семью, детей. Для Элены это было самое важное. Вот почему она выбрала именно его и решила пожертвовать всем, чтобы сохранить эти отношения. Она никогда не жаловалась, не ныла. Но он все равно ее предал.

И это оказалось больнее всего. Как она ни старалась, скольким ни жертвовала, а все равно ничего не вышло. Сплошное разочарование.

Это была настоящая катастрофа.


Вечером на улицы высыпал весь город. Центр кишел народом; Флоренция утихала только под утро. На площадях толпились художники, студенты, туристы. Некоторые стояли под фонарями, болтали или околачивались по темным углам, где можно было познакомиться с кем угодно, в том числе для более интимных встреч.

Элена шла по улице, предаваясь воспоминаниям и погрузившись в облако знакомых запахов района Санта-Кроче. Здесь ей были знакомы каждая улочка, каждый булыжник, отшлифованный за долгие годы подошвами прохожих. Перед ее усталым взглядом четко вырисовывались профили домов. Вывески магазинов светились в темноте. Казалось, здесь ничего не изменилось. Элена поразилась приятному чувству, рождавшемуся внутри при виде знакомых мест.

«Целый год прошел», – подумала она. Да, целый год она не появлялась в бабушкином доме. После смерти Лючии Элена больше сюда не возвращалась.

И все же когда-то здесь был и ее мир. В этом районе она ходила в школу, а потом и в лицей, – улица Колонна всего в двух шагах от бабушкиного дома. Из этих окон она смотрела на детей, которые играли на площади.

Никто из соседних девчонок не разбирался в духах, не чувствовал запахи так, как она. Ни одна из учениц ее класса ни разу не видела перегонного куба и знать не знала, что жир впитывает запахи. Слова «эфирное масло», «плотность», «купаж» или «микс» не значили для обычных девочек ровным счетом ничего.

Зато у каждой были мама и папа.

Поначалу Элена не обращала внимания на сверстниц. Но постепенно она почувствовала зависть к мирку, где все было четко и ясно, и захотела стать его частью. Ей хотелось быть как все.

Родители одноклассниц всегда были с ней очень любезны: дарили подарки, приглашали в гости. Не было такого праздника, на который бы ее не пригласили. И все-таки их улыбки никогда не долетали до ее сердца. Они казались чем-то отдельным от тела: быстрые, неуловимые. Точно срочное дело, от которого стараешься поскорее избавиться. Сделал и забыл.

Тогда она вдруг поняла.

Горький привкус стыда заставил ее отдалиться даже от тех подруг, которым, казалось, не было дела до того, что Элена жила в таком странном доме и что вместо родителей на школьные собрания и спектакли приходила ее бабушка. Разумеется, она была не единственной сиротой в городе. Но дело в том, что мать Элены была жива и здорова.

Элена резко оттолкнула воспоминание о Сузанне. Она не вспоминала о матери уже много лет. Не хватало еще жалеть себя и оплакивать потерянное детство!

Элена сглотнула подкативший к горлу ком и ускорила шаг. Она почти пришла.

Сгрудившиеся каменные стены старых зданий были готовы обнять и утешить ее. Теплый воздух вдруг сделался ледяным, а от булыжной мостовой поднимался резкий запах влажности. Элена глубоко вдохнула, поджидая, когда он смешается с запахом реки.

Запах прошлого, запах потерь.

Она замерла перед тяжелой дверью. Вставила старый ключ в замочную скважину и толкнула дверь плечом. Затем на секунду прикрыла глаза и сразу почувствовала себя лучше.

Она вернулась домой. И хотя в сложившейся ситуации это было единственное разумное решение, Элена никак не могла избавиться от ощущения поражения. Она ушла отсюда решительным шагом и вот снова оказалась на том же месте, в доме, который когда-то оставила в надежде обрести новую жизнь.

Элена чуть ли не бегом взлетела по ступенькам, стараясь не смотреть в сторону темных коридоров, ведущих на нижний этаж, туда, где когда-то размещались лаборатория и парфюмерная лавка Россини. Она сразу кинулась в ванную, быстро приняла душ, потом вернулась в комнату, постелила белье и забралась под одеяло.

Лаванда, бергамот, шалфей. Их запахи наводняли дом и проникали повсюду, как и чувство одиночества, крепко сжавшее сердце Элены. За секунду до того, как провалиться в сон, она почувствовала мягкое прикосновение, словно заботливая рука погладила ее по голове.


На следующий день с утра пораньше Элена была уже на ногах. Какое-то время она лежала в постели, не шевелясь, и разглядывала потолок. Сердце учащенно билось где-то в области горла. Вчера она забыла закрыть ставни. Так вот откуда столько света! Солнечные лучи залили пол и кровать. Но запах дома пробил себе дорогу сквозь все еще сковывающее девушку оцепенение.

Не зная, чем заняться, Элена встала с постели. Она спустилась вниз и села за стол, на то самое место, где всегда сидела в детские годы. Раскачиваясь на стуле, она смотрела на блестящую деревянную столешницу и думала: «Какой же все-таки огромный стол!» В доме стояла полная тишина. Глухая, гнетущая.

– Надо бы включить телевизор, – пробормотала девушка. Но телевизора у бабушки не было, Лючия терпеть его не могла. По правде говоря, Элена тоже в нем не нуждалась. Ей куда больше нравилось читать, чем смотреть телевизор. Но все книжки остались в квартире Маттео.

Внутри у Элены все скрутило от боли. Теперь, когда мечты развеялись и планы рухнули, было совершенно непонятно, куда двигаться дальше.

Она потерянно осмотрелась.

Каждый предмет был ей хорошо знаком. Она любила эти странные старинные вещи. Развешанные по стенам тарелки, покрытые эмалью глиняные сосуды, в которых бабушка держала макароны… Старую мебель, которую после долгих препирательств с Лючией все-таки удалось подновить и отполировать. Казалось, среди родных вещей Элене не должно было быть так тяжело. Но она чувствовала лишь пустоту и одиночество.

Элена встала и с поникшей головой отправилась в свою комнату. Надо бы позвонить Моник и рассказать ей о подлеце Маттео и его подружке. Вот уж два сапога пара. Элена едва сдержала поток бранных слов, готовых сорваться с губ. Но поскольку в доме никого не было и никто бы все равно ее не услышал, она стала перебирать в голове все известные ей ругательства. Сначала она произносила их вполголоса, потом все громче и громче, пока наконец не перешла на крик. Так она долго кричала, пока не рассмеялась, представив себя со стороны. Только после этого Элена успокоилась и замолчала.

Через минуту она уже сидела на кровати и набирала номер Моник. Быстро проведя рукой по мокрому лицу, она утерла слезы: надо говорить спокойно, иначе Моник обо всем догадается. Элена знала, что подруга терпеть не может нытиков. Пока шли гудки, Элена несколько раз глубоко вдохнула.

Сколько уже они не слышались? Наверное, месяц, а может, два. Да, точно… Элена была слишком занята рестораном и делами Маттео.

– Oui?[1]1
  Да? (фр.)


[Закрыть]

– Мони, это ты?

– Элена? Милая, как ты? Я как раз думала о тебе. Как дела?

Элена не ответила. Крепко зажав трубку в руке, она разразилась рыданиями.

Глава 2

Мирт. Волшебный, прекрасный и вечнозеленый. Сильный и глубокий аромат. Он придает уверенности, отгоняя обиду и злобу. Аромат умиротворения, мирт раскрывает самую суть души.


– Аромат – это чувство, видение, которое тебе нужно передать на языке запахов.

– Хорошо, ба.

– В этом весь смысл нашей работы. Это наша задача, обязанность и награда.

Элена смотрит в пол. Слова бабушки разносятся по комнате точно нежные ноты жасмина. Сначала они кажутся невинными и незаметными, едва касаясь души, но постепенно проникают все глубже, завораживают и крепко ловят в свои сети. Элена не хочет слушать, не хочет тонуть в море мечтаний, которые пробуждает томный запах, не хочет идти за ним. Но ее сердечко колотится все сильнее, одна за другой в ее душу врываются краски – они превращаются в запахи и вспыхивают звездами на темном небе.

Среди них так легко затеряться, и это прекрасно. Элена улыбается, она счастлива.

Реальный мир исчезает, остается только здесь и сейчас. Нет ничего, только эти краски, только ароматы.

«Язык ароматов – особый язык, и в эту минуту мы с тобой на нем говорим. Запомни, Элена: аромат говорит тебе правду. Только он имеет значение. Ему ты никогда не сможешь солгать. Аромат – это я и ты, он – наша суть».


Сквозь сон Элена услышала громкое жужжание. Ошарашенная и оглушенная, она подскочила на кровати. Последние обрывки сна рассеялись и растаяли. Она провела руками по лицу, пытаясь понять, где находится. Постепенно окружающие предметы выступили из тени, и груз воспоминаний неотвратимо навалился на плечи.

На миг пространство и время исчезли, и вдруг до Элены снова донеслось жужжание мобильника.

Она соскочила с кровати, запутавшись ногой в простыне. Сумочка лежала рядом, на светлом полу. Сердце билось как сумасшедшее.

– Да куда же ты подевался, черт подери! – бормотала Элена, вытряхивая сумку, пока все содержимое не оказалось на полу, разлетаясь в разные стороны.

Наконец телефон нашелся. Увидев номер, высветившийся на дисплее, Элена закрыла глаза, прижала трубку к губам и лишь затем нажала на кнопку.

– Мони! – Элена еще не вполне проснулась, и ее голос звучал соответственно.

– Элена, что ты копаешься? Я жду тебя уже битый час. Не могу поверить, что ты забыла о нашей встрече.

– Прости, у меня в голове сейчас полная каша. Знаешь, вообще-то, – она на секунду замолкла, – сегодня мне не хочется никуда идти. Я лучше побуду дома.

– Остается только позвать священника и похоронить тебя заживо. По мне, так самое время позвонить маме и все ей рассказать.

– Даже не вздумай, ты же обещала. Забыла?

– Видимо, флорентийский воздух оказывает такой эффект. Ты ведь тоже забыла о нашей встрече.

Элена покачала головой.

– Послушай, Мони. Скоро все образуется. Мне просто нужно время.

– Да ладно! Я тебя не брошу, иначе ты утонешь в слезах! Со вчерашнего дня прогресса не наметилось, лучше тебе не стало. Так что самое время выйти в люди! Это никогда не помешает.

В трубке повисла тишина. Элена попыталась было воспротивиться:

– Послушай, может быть, в другой раз…

– Нет, никакого «другого раза», – парировала Моник. – Тебе отлично известно, что вечером я улетаю в Париж. Мне нужно видеть тебя здесь и сейчас. Ты обещала пойти со мной. Тебе это пойдет на пользу. По крайней мере, перестанешь таскаться по улицам, точно призрак в поисках могилы. Клянусь, из-за тебя я уже сама с ума схожу. Где ты сейчас?

– У бабушки.

– Отлично! Оттуда до вокзала всего двадцать минут. Жду тебя у турникетов, – отрезала Моник и отключилась.

Элена посмотрела на телефон, потом повернулась к окну: солнечный луч проникал в комнату и рассыпался на полу на тысячи маленьких искорок.

«Наверное, Мони права, – подумала Элена. – Пришло время начать новую жизнь. Почему бы не выйти в люди? Попытка не пытка, а если сидеть безвылазно дома – ничего не изменится».

Не то чтобы она так сильно хотела все изменить. Несмотря на страдания, теперь Элена ясно видела, что отношения с Маттео продержались так долго только благодаря невероятным усилиям с ее стороны. Значит, с ним все кончено, нет смысла возвращать то, чего не вернуть. То, что ее действительно огорчало, так это внезапная пустота. Ее привычный мирок рухнул: не было ни планов, ни желаний, ни малейшего понятия о том, как жить дальше, ни уверенности в завтрашнем дне. Ясно было только одно: историю с Маттео пора забыть и похоронить.

– Да, – решила она, – пойду куда-нибудь с Моник! Хорошая идея! В моей жизни бывали ситуации и похуже, – и с этими словами Элена встала с кровати и направилась в ванную.

Чуть позже она уже стояла у входа в здание старого флорентийского вокзала, в стенах которого размещалась «Pitti Fragranze» – главная парфюмерная выставка-ярмарка. Элена давным-давно сюда не заглядывала.

Моник внезапно вынырнула из толпы. Она звонко отпечатала на щеках подруги три поцелуя и потащила Элену внутрь. На Моник было простое черное шелковое платье и короткие красные сапожки. Высокая, стройная, с необычными чертами лица – она была неотразима. Модельное прошлое Моник ощущалось в быстрой упругой походке, а нежно-карамельная кожа и мелкие черные кудряшки, спадающие до середины спины, говорили о том, что в ее крови течет горячая южная кровь. Она была очень похожа на мать. Сказать, что Моник просто красива, было бы слишком банально.

Пока подруги шли рука об руку, Элена представила себя со стороны: шлепанцы, джинсовая юбка, рубашка в красный цветочек… Она грустно покачала головой.

– Билеты у нас уже есть, вот, держи! – и Моник протянула ей бейджик.

– «Нарциссус»? – воскликнула Элена, рассматривая бейдж.

– Ну да. Теперь ты моя… как это, помощница, вот.

Глядя на Элену, никто, конечно же, не подумал бы, что она может иметь какое-то отношение к «Нарциссусу» – одному из самых известных парижских магазинов авторской парфюмерии. Моник работала в нем уже несколько лет и была очень довольна. «Это самый шикарный магазин во всем Париже», – говорила она.

В том-то и дело, что слишком шикарный. Элена никогда не смогла бы работать в подобном месте. В ней не было ни элегантности, ни желания произвести впечатление, одевалась она всегда очень просто. Несмотря на то, что ей уже почти исполнилось двадцать семь, Элена казалась хрупким подростком: большие зеленые глаза выделялись на светлом лице, а длинные светлые волосы подчеркивали бледность кожи. Особое внимание привлекал несколько больше среднего рот, но когда ее лицо озарялось улыбкой, Элена преображалась.

Она никогда не уделяла внимания своей внешности, ей нравились простые практичные вещи. Казалось, что Элена сумела достичь определенного компромисса между своим внешним видом и внутренним содержанием, но в данную минуту она все же чувствовала себя не в своей тарелке. На фоне Моник она просто терялась.

Разглядывая стенды, Мони шла рядом, засыпая Элену вопросами и внимательно слушая ответы. Похоже, ей не было дела до того, как они смотрятся вместе.

Элена огляделась и с облегчением отметила, что не она одна одета непритязательно и просто. Приободрившись, она распрямила плечи и продолжила осмотр павильона с высоко поднятой головой. В конце концов, важна не обертка, а содержание, то, как человек себя держит, разве не так?

Они как раз подошли к центральной зоне, когда Моник резко остановилась, прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Ты чувствуешь, Элена? – прошептала она. – У этого места свой аромат, и он отражает его суть. Это именно то, что нужно.

Еще бы она не чувствовала: запах духов витал повсюду. Разные ароматы слились в единое облако, которое накрыло посетителей, но при этом каждый чувствовал свой, особенный аромат. Он взывал к самым глубинным чувствам, к корням, к далекой памяти предков. Прошлое немедленно вставало перед глазами, оживленное ароматами, словно неподвластное неизбежному бегу времени.

Пока Моник переходила от одного стенда к другому, Элена молча наблюдала за ней. В воздухе павильона были разлиты самые разные запахи: стойкие, пронзительные ароматы, и очень скоро Элена, к собственному неудовольствию, уже почувствовала, как ее опутывают сети: прислушиваясь то к одному, то к другому аромату, она пыталась узнать композицию и состав каждого. Она давно не соприкасалась с миром парфюмерии и старалась избегать всего, что могло бы напомнить ей о прошлом. Но почему-то именно теперь желание разгадать ароматы оказалось непреодолимым. Элена поразмыслила и решила, что можно рискнуть. Мысленно перебирая с детства привычные эфирные масла, она принялась анализировать каждый аромат, отбрасывая знакомые нотки, и составила в уме парфюмерную пирамиду. Так она перебирала разные ароматы, пока не поймала себя на том, что улыбается.

Моник застыла перед цветочной композицией из роз. Элена подошла к ней, не сводя глаз с нежных лепестков, от которых разлетался узнаваемый аромат. Так вот он, источник радости и волнения, королевская роза Грасса, сентифолия. Когда Элена была маленькой, мать немало повозила ее по миру (по работе Сузанне приходилось часто путешествовать), но маленький французский городок стал знаковым пунктом на этом бесконечном пути. Они всегда возвращались сюда. Ведь именно Грасс был хранителем парфюмерных традиций.

Элена выросла в этом городе, считавшимся символом парфюмерии. Здесь все говорило о духах. В Грассе находились десятки лабораторий и сотни небольших парфюмерных магазинчиков, насчитывающих многовековую историю. Они уживались с огромными суперсовременными заводами, где часто приходилось работать Сузанне Россини. В каждом помещении витал то нежный, то пронзительный аромат духов, в зависимости от того, над чем работали парфюмеры. Весной город преображался, расцветал яркими красками, цветочные ароматы ощущались повсюду. Каждый из них означал свое, и все они навсегда отпечатались в памяти девочки. Розы стали для нее символом детства.


Элена протянула руку и коснулась цветка. Лепестки были такими же, какими она помнила их с детства: шелковыми и нежными. От них исходило благоухание.

– Как красиво! – сказала Моник, и в ее голосе послышалось благоговение.

Прошлое тяжелой волной накатило на Элену.


Ей снова шесть, перед ней – бескрайние поля роз, окружающие Грасс со всех сторон. Всюду зеленые листья и бутоны – цвета слоновой кости, бледно-розовые, ярко-розовые, почти малиновые. Густой аромат роз окутывает девочку плотным облаком.

Мама отпустила ее руку и в одиночестве направилась к розарию. Она остановилась, коснулась цветка розы, взгляд ее затерялся где-то далеко, на губах мелькнула легкая улыбка. В розарии появился мужчина. Он подошел к Сузанне. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, потом он коснулся рукою ее лица. Сузанна обняла его и крепко поцеловала. Когда наконец она повернулась к дочери и жестом подозвала ее, улыбка на лице мужчины сменилась гримасой.

Элена испугалась и побежала прочь.

Так она впервые увидела Мориса Видаля, своего будущего отчима.


– В сентябре они пахнут совсем по-другому. Запах становится резче, и в нем чувствуются солнце и море.

– А какой запах у солнца? Может, расскажешь?

Элена на мгновение закрыла глаза, подыскивая слова.

– Запах солнца очень теплый и мягкий, когда ты чувствуешь его, кажется, что он вечен. Словно ты лежишь в уютной колыбели. Он проникает в тебя, но при этом ты остаешься собой. Солнце чувствуется в каждом аромате. Возьми, к примеру, жасмин: на восходе он пахнет так сильно, а в полдень ты едва его слышишь. И только после заката, когда от солнца остается одно воспоминание, жасмин раскрывает свое естество. Эти три аромата не спутаешь.

Моник нахмурилась, с интересом рассматривая подругу.

– Как удивительно ты говоришь… Я уже давно не слышала от тебя ничего подобного.

В Элене зашевелилась тревога, внезапно она почувствовала себя беззащитной и уязвимой. Снова воображение сыграло с ней злую шутку! Она позволила воспоминаниям победить разум. Одно дело – разгадывать состав духов, и совсем другое – допустить, чтобы аромат проник тебе в душу! Нужно всегда быть настороже и помнить об опасности.

– Пойдем отсюда, Мони, – сказала Элена, быстро направляясь к широким витринам, как вдруг у нее закружилась голова и она резко остановилась. Что происходит? Неужели это все из-за духов?

Обычно ей удавалось держаться от них подальше. Элена научилась их игнорировать, оттесняя прошлое на периферию сознания. С тех пор как ей исполнилось двенадцать, она сама решала, слушать аромат или нет. Сначала она обожала духи, потом боялась и наконец научилась управлять своими эмоциями.

Но именно сегодня Элена почувствовала, что ароматы победили: они повлекли ее за собой, воскресили в памяти прошлое и заставили вернуться туда, куда ей совсем не хотелось возвращаться. Девушку переполняли эмоции, ей казалось, что кто-то нашептывает слова, которые она отказывалась слушать, точно сама природа рисовала перед ней образы, видеть которые Элена не желала. Вот так и в далеком детстве запахи переполняли ее существо, только тогда они были друзьями.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации