145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 23

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 21 декабря 2013, 03:22

Автор книги: Ник Перумов


Жанр: Научная фантастика, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 23 (всего у книги 58 страниц) [доступный отрывок для чтения: 38 страниц]

Николай Коломиец
Там, где мы нужны

Утро. По серым бетонным стенам скользят золотистые лучи. Далекие облака отливают червонным золотом, отражаясь в лужах под ногами. Нежно-голубое небо, умытое ночным дождем, радует глаз… Радует? Может, чей-то и радует.

Вот идут навстречу две девушки. Красавицы. Ножки, фигурки – загляденье. Нет. Заметили, перешли на другую сторону дороги. Куда же вы, милые? Я ведь с вами и пошутить могу, и классику обсудить, и порассуждать на тему разницы мировоззрения Канта и Маркса. Э-эх. Так оно это им и надо. Так что, приятель, рассуждать ты можешь о чем угодно, но на тебе – форма. А значит, для всех вокруг ты – тупое быдло. Служивый.

– Смотри, опять эта зеленая макака пошла, – несется тебе в спину. Но как бы тебе ни хотелось развернуться и вбить эти слова обратно, ты этого все равно не сделаешь. И топаешь дальше – защищать этих «хозяев жизни».

– Слышь, а почему макака-то? – Второй голос тоже тебе знаком. До боли. Особенно в плече, куда вчера запустили бутылку.

– Ну как! Вояка – макака. Ладно, поехали в универ. Вечером это чмо обратно пойдет – развлечемся. – Электрокар проносится мимо, старательно обдавая тебя грязью из ближайшей лужи. А ты почти уворачиваешься. Идешь дальше. И вечером, когда эта парочка напьется пива до поросячьего визга, стоя у машины и вопя дурными голосами, так же пройдешь мимо, игнорируя летящие в тебя брань и бутылки.

Как же тебе хочется хоть раз остановиться! И коротко, но основательно объяснить идиотам, что к чему. Плевать, что их там обычно пятеро, ты ведь знаешь, что сможешь их сломать. Вот только… Витек вот однажды не выдержал и, когда такая же компания начала приставать к его жене, отправил троих в реанимацию, а одного – в морг. А сам получил четыре ножевых ранения и пожизненное. За нападение на гражданское население и преднамеренное убийство. И произошло это днем, в центре города, при десятках свидетелей.

Тебе, конечно, проще. Жена от тебя ушла года три назад. Сказала, что не желает связывать жизнь с неудачником, что хочет жить, а не выживать, что твоя мизерная зарплата и вообще… Помнишь? Тогда ты начал пить. Вы все начинаете пить в подобных ситуациях – когда бросают дорогие люди, а в спину летят оскорбления и камни. А еще… Еще когда друзья не возвращаются из боя…

– Мама, а я хочу себе такого мужа… – Детский голосок бьет в спину похлеще пули. И чувствуешь, как расправляются плечи. А вдруг… Нет, краем глаза ты все-таки видишь маленькую девочку, лет семи, которая дергает маму за руку и указывает на тебя.

– Хочешь, значит, найдем, – с улыбкой произносит мама. – Я тоже хотела, но вот не нашла.

– А я найду.

И как-то сразу небо для тебя стало светлее и радостней. Легче стало небо на твоих плечах.


Удивительно, что могут сделать полсотни лет мира и процветания с населением планеты. Всего семьдесят шесть лет назад вахтенный офицер колониального корабля «Нова» наткнулся на неизученную систему. И на планету земного класса. Изнуренные многолетним перелетом колонисты единогласно решили не продолжать поиски. Планету назвали Новым Горизонтом, заложили первые города. Стали вооружаться, чтобы у соседей не возникло желания поживиться ресурсами за чужой счет. Не возникло. Вторая Колониальная война очень наглядно показала, что выжженные радиоактивные пустыни в хозяйстве не выгодны, даже если они на других планетах. Зато с колониями можно и нужно торговать. Тогда впервые стали раздаваться робкие голоса, призывающие сократить вооруженные силы. Начались реформы. Правда, продлились они недолго – через пару лет человечество столкнулось с иной галактической цивилизацией. И, естественно, запаниковало. Паника продолжалась где-то с десятилетие, умело подогреваемая Старой Землей, создававшей свою Империю. Новый Горизонт, впрочем, как и другие колонии третьей волны, разбросанные по медвежьим углам космоса, усиленно накачивал стальные мышцы и тихонько молился. То ли молитвы и впрямь помогли, то ли, что более вероятно, завоевательный азарт Империи выдохся, но война до них так и не докатилась. К тому же выяснилось, что чужие вовсе даже не опасны. Начал устанавливаться осторожный мир.

Семнадцать лет назад Новый Горизонт вступил в Коалицию независимых миров, а еще через год Коалиция и Империя подписали соглашение о сотрудничестве и взаимопомощи, ликвидировав тем самым последнюю угрозу, висевшую над планетой. Некоторое время правительство еще продолжало поддерживать боеготовность армии, скорее по инерции, чем по каким-то иным причинам. Население сперва радовалась виду бравых вояк на торжественных мероприятиях, потом стало возмущаться. Ну а с легкой руки новостных агентств, в которые кто-то кинул циферки из бюджета, так и вовсе стали требовать их разгона…


Размышления прервались, когда он подошел к проходной. Низкая обшарпанная будка с забитыми фанерой окнами. На стене какой-то «остряк» краской написал: «Резервация зеленых козлов». Да к тому же и намалевал что-то непотребное. Кто это сделал – никого не интересовало. Зато автор, а точнее человек, выцарапавший над дверью предупреждение по-латыни: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», был ему известен. Капитан еще раз пробежался глазами по причудливой вязи древнего языка и приложил ладонь к сканеру. Дверь с неприятным шелестом открылась. В помещении было темно.

– Ну и кто нынче дежурный Вергилий в сей юдоли скорби? – шутливо поинтересовался он, когда сервомоторы с воем и скрежетом поставили дверь на место.

– Дурацкие у тебя шутки, Женя, – донеслось из темноты. – Проходи, сейчас подсвечу.

– Май, не стоит. Я здесь уже все выбоины помню.

– Хорошо. – Голос дежурной прервался чем-то очень напоминающим всхлипывание.

– Что случилось? – Капитан разом отбросил веселость. Будь на месте Майи другая девушка, он, может быть, и попытался бы в шутку пофлиртовать. Вот только Майя смеяться не умела. Не научилась за свои восемнадцать лет. А еще она очень не любила свет, поэтому офицеры в ее дежурство проходили КПП на ощупь. Но никто не возмущался по этому поводу – не хватало духу. А если кто-нибудь из новичков и заикался о постоянном сумраке, то его отводили в сторону и очень тихо объясняли, что к чему. Больше вопросов не возникало. Никогда.

– Нет, Жень. Все нормально. Я… – голос дрогнул, – я просто вчера вечером немного прогулялась. Не беспокойся, меня никто не тронул…

Капитан скрипнул зубами. Майя была красивой девушкой. Была…


Квартал горел. Черные клубы дыма закрывали небо. Изредка сквозь дым проносились юркие тени АКИ и атмосферников.

– Четвертый, обходите Оперу слева. Там несколько наших танков.

– Я – Четвертый, вас понял. – Глайдер подбрасывает на ухабе. Офицеры с размаху врезаются шлемами в потолок. Слышен негромкий мат.

– Держитесь крепче, мужики, – из кабины высовывается голова стрелка. – Это не те дороги, к которым вы привыкли.

– Внимание, Четвертый, – доносится сквозь треск помех, – противник справа, двадцать. Высадить группу.

Глайдер резко тормозит, падает аппарель, и они сыплются на разбитый асфальт. Занимают позиции.

– С богом, мужики! – И люки закрываются. Сверху раздаются сухие щелчки скорострелки.

Визир шлема пестрит отметками. Люди вжимаются в землю и открывают огонь. Чужие приближаются, сквозь дым уже можно различить белоснежные фигуры. Они идут не спеша, окруженные радужным сиянием.

– Твою… это какое-то поле! Семеныч, долбани из тяжелого!

Рядом поднимается могучий широкоплечий старлей в своей громоздкой броне. Выдвигает на плечо орудие. По стволу проносятся вспышки, и одного из белых разносит на части. Остальные открывают огонь. Высокоэнергетические разряды в пыль разбивают асфальт. Прошибают «Витязь» Мишки Ершова.

– Я – Четвертый. Прижаты огнем. У меня два двухсотых. Прошу п… – Голос командира прерывается.

Из-за угла вылетает гравитанк, оба ствола выплевывают огонь. С визира исчезают отметки. Танк зависает, из люка выскакивает девчонка в полевой форме. Бежит к ним. С неба раздается рев, и танк исчезает в ослепительной вспышке. Тишина.

А потом – пронзительный крик боли. Он подбегает, подхватывает на руки полуобугленное, но еще живое тело…


Майя выжила. Они забрали ее на Базу, где медики, как могли, регенерировали ткани. Нет, на них не стоит обижаться – все-таки ногу и руки им удалось сохранить… Но попробуйте объяснить это молодой девушке. А денег на пластические операции собрать так и не удалось.


– Жень, ты сегодня рано. Может, чаю налить?

– Да нет, я позавтракал. – Оба знали, что капитан врет. В его конуре уже давно нет еды – денег хватает только на сигареты. Но это давно стало чем-то вроде ритуала. – Давай я потом зайду.

– Давай, – тихо отозвалась Майя. Он проходит внутрь Базы.


База, или, как они стали говорить после начала войны, База-Н, раскинулась на десятки гектар. В свое время идея объединить в одном комплексе аэрокосмическую оборону, десантно-штурмовые части и подразделения обеспечения вызвала много споров. Но это было давно. Сейчас это спасало.

Площадка транспортера, поскрипывая, приняла его вес. Когда-то все перемещения на территории городка управлялись сенсорной панелью, но ее уже давно разобрали на запчасти. Рядом с опустевшим корпусом сенсорики теперь громоздилось самодельное устройство с рядом кнопок. Куда сегодня? Пальцы на мгновение зависли над пультом. Штаб. Площадка с лязгом понеслась по тоннелю. Через пару минут он уже спустился в штабной бункер, шагнул в длинный коридор. И остановился. Приблизительно метрах в десяти от него серые стенные панели были безжалостно содраны, и по периметру тянулись странного вида приборы, связанные между собой пучками кабелей. На приборах мигали алые лампочки. Значит, сегодня центр управления находился на Базе-Б. Ну что ж… Он пошел вперед.

Несколько секунд мучительной дезориентации, и он на месте. Створки бесшумно разошлись, пропуская человека. Между прочим, подумалось, что любое другое существо так и стояло бы перед гермодверью, ожидая, пока из бойниц не польется старый добрый напалм. Система защиты была создана еще после первого контакта с чужой расой, но так и осталась неиспользованной. До скорого будущего, вернее, ну да… переход рабочий, значит, уже до недавнего прошлого. До войны Второго контакта.

– Евгений Батькович, ты сегодня рано, – донесся голос из ближайшего кресла. – Почувствовал, что ли…

– Вроде того, – согласился капитан. – Привет, Вадим. Давно началось?

– Да минут пять. Пока Высшие возятся с минными полями. – Майор в кресле потянулся, расправляя затекшую спину. – Через полчаса будем поднимать группы. Тогда уже станет ясно, куда эти черти попрутся. По-моему, они настроены решительно.

– Много? – Евгений остановился у тактического стола, занимавшего центр зала.

– Очень. – Вадим отбросил шутливый тон. – Полсотни белых и пять скимеров. Ополчение их не удержит.

– Твою дивизию… – Капитан уже спешил к двери. – Порталы включены везде?

– Да. Технари уже готовят броню. Удачи, мужики!

– К черту! Если что – не поминайте лихом.


Он выскочил в коридор. Побежал к лифту, тихо матерясь на сработавший портал. Полсотни… Это действительно много. Слишком много. Высшие не бросали в наступление таких сил с самого начала войны. Они явно хотят покончить со всем одним ударом. Почему-то сразу вспоминается допрос одного из Высших.


Он сидит на табурете. Высокий, хрупкий, похожий на какую-то диковинную статуэтку. С сероватой кожей и узкими глазами, над которыми тускло мерцает «третий глаз». Вытянутый безволосый череп кажется непропорционально большим по сравнению с неразвитыми плечами. И выражение лица… Высокомерное. Отсутствующее. Чужое.

Они стоят напротив. Пока просто стоят и смотрят. Впитывают образ, примиряются с ним. Ирония судьбы – первая негуманоидная раса, с которой столкнулось человечество, Инсекты, оказалась коалицией гуманистов и философов, а первая гуманоидная… врагами. И первый контакт стал первым допросом.

– Самоназвание, личное имя, должность и звание? – полковник Каракаев начинает по инструкции.

– Мы – Высшие. Мы – разумные. Вы – нет, – доносится синтезированный переводчиком голос пришельца. – Я буду говорить.

– С неразумными? – А вот это уже от себя. Сарказм вообще плохо вяжется с казенными фразами.

– С разумными мы разговариваем тоже. На разных языках. С вами мы говорим на языке силы. – Высший самоуверен до невыносимого.

– Вот только это вас допрашивают. Цель вторжения?

– Мы лечим галактику. От чумы. От вас. Вы – хитрые чумные крысы, уничтожающие все. Ни одна другая раса не представляет такой угрозы. Мы наблюдали. Мы спорили. Мы решили.

– И что же вы решили?

– Мы истребляем вас. Мы будем вас истреблять. Вы – опасные животные. Нестабильны. Ненадежны. Агрессивны. Ваше стадо размножается слишком быстро. Вы не способны жить разумом и живете эмоциями, но даже для этого вам нужно быть в стаде. Стадо – признак неразумности.

– Оставим в покое философию и прочие высшие материи. Какими силами вы располагаете?

– На корабле сто двенадцать индивидуальностей. – По комнате проносится изумленный шепот. Необычайно малая цифра для армии вторжения. И это, наверное, было бы смешно… Если бы сейчас многомиллионные города не лежали в руинах.

– Вы имеете в виду сто двенадцать особей вашего вида?

– Нет. Индивидуальностей. Вы привязаны к своей биологической оболочке. Мы – нет. Ваше оружие разрушило около двадцати наших оболочек и пять вышло из строя от старости во время полета. Сейчас эти индивидуальности существуют в другой форме.

– Объясните. В какой еще другой форме?

– Вы называете это машинами. Нам не страшно разрушение оболочки. Мы – Высшие. Мы не знаем проблемы смерти. Вы разрушаете одну нашу оболочку, мы создаем другую. Мы не знаем эмоций. Вы будете уничтожены…


Да. Это было страшное откровение. Высший тогда еще долго рассказывал. Без принуждения, без пыток. Он говорил просто потому, что хотел это сказать. Хотел похвастаться своим превосходством, унизить и раздавить. В чем-то это ему даже удалось. Но вместе с этим он дал нам надежду. Высшие не могли перемещаться в гиперпространстве. Они только поддерживали связь. И свое вторжение они начинали именно сейчас, когда армию считают лишней и ненужной. Высшие следили за колонией, прогнозировали. И напали в тот момент, когда оборона планеты была уничтожена правительством.

Евгений посмотрел на небо. Где-то там висит спутник-шпион, укрытый маскирующими полями. И не один. А те Высшие, с которыми капитан сражается, сейчас сидят у экранов в сорока трех световых годах отсюда и наблюдают за ними. Сейчас. Для военных это слово разорвано на два времени. Сейчас в настоящем и сейчас в будущем. И буквы в названии Базы означают именно это: Настоящее и Будущее, сплетенные в один клубок. Змея, кусающая свой хвост.

На Базе-Б они иногда смотрели исторические хроники. Чтобы узнать, что им уготовано. Безрадостное, беспощадное знание. Они не могли ничего изменить в настоящем, чтобы не вызвать временного парадокса. Только ждать, заранее зная, что через четыре года правительство придерется к очередному конфликту между молодежными группировками и военнослужащими и разгонит последних. Территории баз пойдут с молотка, принеся ощутимый доход заинтересованным лицам, для чего, собственно, и нужно уничтожить армию. Кампания по дискредитации вооруженных сил, начатая недавно, достигнет пика через два года. Тогда многие военнослужащие либо погибнут, либо уйдут из Сил планетарной обороны, чтобы тихо спиваться, при условии, что они, конечно, выживут в войне, которая начнется через сорок пять лет.


Ты устал, запутался. Ты мчишься по Базе Настоящего, чтобы через несколько минут оказаться в мясорубке. Зачем? Ты ведь тоже мог плюнуть на все и уволиться, когда узнал обо всем. Некоторые и уволились. Не захотели воевать за детей и внуков тех, кто их предал и продал. Ну а ты? Но тут взгляд натыкается на стайку малышей, несущихся по пыльному бетонному плацу. Это дети, которых вы эвакуировали из горящего будущего. И ты знаешь ответы на все вопросы, которые сам себе задал. Ты сам выбрал себе жизнь, а их никто не спрашивал. За детьми ковыляет на трех лапах смешной лопоухий щенок. Четвертую лапу ему оторвало лучевым залпом Высших, но его маленький хозяин не захотел уходить без него. И тогда кто-то из вас подхватил обоих и понес прочь от выстрелов. Ты так и не узнал – кто. Просто аккуратно принял из рук его ношу и понес дальше. А он лежал и немигающим взглядом смотрел в небо, ведь даже тяжелая броня «богатыря» не способна выдержать больше трех попаданий.


Он проскочил в ангар, где вокруг брони уже крутились техники. Кивком поприветствовал их и ребят боевой группы. Затем переоделся в обтягивающий комбинезон-поддоспешник и полез в недра штатного «Витязя». В черепе мгновенной болью отозвались имплантированные разъемы, отвечая на подключение систем. Потом пошли тесты.


– Третий готов. «Витязь» подключен, в работе, – произносит он в эфир.

– Третий, вас понял. Пятый, что у тебя там?

– Неисправность системы сервоприводов мышечного усиления.

– Нам надо минут двадцать, – доносится голос техника.

– Пятый, устранить неисправность. Пойдешь в следующей группе. Как понял?

– Я – Пятый, есть устранить неисправность и выступать со следующей группой.

– Внимание группе: к машине!


Они выстраиваются в две колоны у аппарели глайдера. Ждут.

– Па-машинам! – Глайдер отрывается от пола и скользит к воротам ангара.

– Господа офицеры! – Первый осматривает их группу, скорчившись в люке. – Похоже, денек нынче ожидается жаркий. Задача – любой ценой задержать Высших и не дать им пройти к Базе.

Перед глазами у каждого появляется схема города. Пока Первый объясняет маневр, на схеме загораются указатели и условные обозначения. Машину трясет. Это привычно.

– Ну что ж, господа, к бою, – заканчивает инструктаж командир. – И да поможет нам Бог.

Аппарель падает на асфальт. Они выскакивают из глайдера, растягиваясь жидкой цепью. Впереди уже виднеются белоснежные фигуры Высших.

– Разбиться по тройкам! Выбрать цель! Огонь!

Они пригибаются к земле. Раскалывают очередями отражающие поля противника. Белые в ответ отплевываются из своих лучевиков.

– Альфа, это База. Четыре белых лево триста. Обходят вас по флангу. Командуйте отход.

– База, это Альфа. Отходим. Постараемся закрепиться в ближайших развалинах. Где, черт возьми, танки?

Отступают к разрушенным домам. В пролом проскакивает последний боец, и они занимают позиции.

– Димон, давай крайнего!

– Готов.

– Огонь!

Из дыма вылетает скимер. Развалины окутываются дымом, стены плавятся.

– Это Альфа. Прижаты огнем техники. Прошу помощи.

– Альфа, это База. Отходите до отметки семь ноль одна. Там заняли оборону остатки группы Браво. – Передача едва прорывается сквозь треск помех.

– Я – Альфа. Выйти из-под огня не можем.

– Командир, мы с Димоном прикроем. Отходите!

– Группа, отходим на отметку семь ноль одна. Мужики… – Первый не заканчивает фразы. Его и так поняли.

Они уже не отходят. Бегут. Позади гулко стучат автоматные очереди. Гремят разрывы. Вот замолк один автомат.

– Говорит старший лейтенант Вавилов, всем-всем. Вызываю огонь на себя!

– Вавилов, я – Гром шесть, координаты принял.

Раскалывая небо, из низких туч выскальзывают штурмовики.

– А я Академику полтинник остался должен, – вздыхает кто-то.

– Седьмой, отставить. Береги дыхание.

Они добегают до траншей. Падают в нее.

– Альфа, вы как? – Из дыма проявляется чужой «Витязь».

– Живы. Потеряли четверых. – Командир поднимается на ноги. Оглядывается: – Что здесь?

– Зарываемся. Тут два взвода ополченцев. Нас, из Браво, – трое. Правее – бункер с импульсником и два шестьсот вторых в руинах.

– Альфа, занять позиции в траншее. Сема, дуй в бункер, помоги там и связь держи. Браво, как у вас с броней?

– Никак. Два скимера выскочило. У меня только «Витязи».

– Хреново. Давайте на левый фланг. И пару отделений пехоты возьмите. Кто здесь ополчением командует?

– Флаг-майор Дунаевский, – в траншею спрыгивает маленький человек в мешковатой форме.

– Командир группы «Альфа», подполковник Веденеев. Майор, что у вас с тяжелым вооружением?

– Два расчета ракетниц и три штурмовых гранатомета.

– Хорошо. Рассредоточьте гранатометы по траншее, а ракетницы, – командир оглядывается, – вон в то здание, на второй этаж. Жень, возьми Васильева – прикроешь.

– Есть!

Они забираются в полуразрушенное здание школы. Подбадривают испуганных ополченцев.

– Внимание всем! – На визире шлема начинают вспыхивать отметки. – Противник прямо семьсот. Приготовиться к отражению атаки.

Высшие идут не спеша. Уверены в своем превосходстве. Кто-то из солдат при виде белых фигур начинает молиться.

– Третий, что наблюдаешь?

– Пятнадцать белых и три скимера. – Он вглядывается в дым. – Идут шеренгой, скимеры на правом фланге.

Внезапно противник делает рывок. Боевые машины взмывают почти вертикально вверх и проносятся над траншеей.

– Господин офицер, что нам делать-то? – Ополченец вопросительно смотрит на него.

– Огонь по скимерам!

Ракеты срываются с направляющих, несутся вперед, оставляя дымные шлейфы. Почти одновременно грохочут орудия шестьсот вторых. Один скимер падает и загорается. Два оставшихся начинают дуэль с гравитанками.

– Перезарядить орудия. Цель – левый скимер. Залп!

И вновь ракеты уносятся к противнику. Есть!.. Скимер дергается, подставляет брюхо танкам. Те не теряют времени. Белые тем временем доходят почти до траншеи.

– Шестьсот вторые, валите последний!

Не успевают. Руины вместе с танками сплавляет в одну массу. Скимер начинает разворачиваться к школе.

– Беглый огонь!

Ракета за ракетой уходят к цели. Белый корпус покрывается пятнами окалины.

– Мы его не пробьем! – скулит кто-то. Из траншеи выскакивают двое. До машины добегает только один, но он успевает швырнуть что-то на броню. Скимер исчезает в клубящемся огненном облаке.

– Третий, что у вас?

– Скимеры уничтожены!

– Отлично. Прикройте бункер.

Ополченцы перезаряжают ракетницы и начинают беспорядочно палить в сторону противника. Белые пятятся.


– Отбились. Жень, что у тебя с боеприпасами?

– Ракет пять осталось.

– Плохо. А на автомат?

– Минут на двадцать боя, если экономить.

– Замени Сему в бункере, он все до железки отстрелял. Внимание всем: доложить о потерях и количестве боеприпасов.

– Я – Браво. Потерял одного. Боеприпасов на пять минут.

– Я – флаг-майор Дунаевский, потерял сорок человек убитыми и ранеными. Штурмовые гранатометы имеют по три обоймы, личное оружие – на десять минут боя.

– Я – командир расчета импульсного орудия старшина Тыртычный. Потерь личного состава нет. Осталось пять батарей.

– Негусто. Еще одна-две атаки, и стрелять будет нечем.

– Альфа, это База. Как слышите?

– Я – Альфа, слышу вас хорошо.

– Плохие новости, Альфа. Высшие сосредотачиваются на вашем участке. Около двух десятков белых и один скимер. Поддержать ничем не могу – у остальных тоже жарко.

– База, у меня железа на десять минут. Потом не смогу стрелять.

– Альфа, держитесь! Постараюсь помочь.

Он поднимает переднюю панель шлема. Закуривает. Ополченцы тоже пыхтят самокрутками. Передышка.

– Альфа, я – База, выслал к вам два глайдера и техников с импульсником. Больше ничего. Держитесь.

– Вадим, какого черта! – не выдерживает командир. – Нас размажут тонким слоем.

– Игорь Дмитриевич, чего вы от меня хотите? Я сейчас сам ухожу к Дельте. База в двухстах метрах от вас, а на базе восемь тысяч гражданских. Держитесь. Конец связи.

– М-м-мать… – в сердцах бросает Веденеев. – Господа офицеры, переключиться на второй канал.

Он последний раз затягивается. Закрывает шлем.

– Значит, так, мужики, – хрипло произносит командир. – Шансов у нас ноль целых хрен десятых. Патронов – кот наплакал. А отступать нельзя. Что делать будем?

– Есть у меня одна идея… – растягивая слова, начинает старлей из Браво.

– Ну, не томи душу. Давай уже, говори.

– В общем, можно пойти в рукопашную. Ополченцы, ясное дело, ни фига в этом не помогут, но у нас шанс есть. Хотя маленький и дохлый, но есть.

– Еще идеи будут? – В ответ – тишина. – Тогда подпустим белых поближе – и врукопашную. По местам.


Передышка заканчивается. Техников так и нет, а впереди уже снова можно различить силуэты Высших. Заливается звонким лаем импульсник, глухо рявкают гранатометы, сухо стучат автоматы. Кто-то из белых спотыкается, встряхивается и продолжает свой неторопливый марш. Над бункером проносится скимер, двумя залпами снося развалины школы. Потом медленно скользит вдоль траншеи, поливая ее огнем.

– Я – Браво. Боеприпасы кончились.

– Ждем.

Высшие все ближе и ближе. Трое или четверо упали, но остальные шагают. Замолкают гранатометы. Захлебывается в облаке дыма и пыли импульсник. Стук автоматов все реже и реже.

– Альфа, Браво, приготовиться к броску. Подпустим их метров на двести и…

И тут небеса рушатся вниз. Десятки черных штурмовых ботов стремительно приближаются к земле. Тормозят резкими ударами маршевых двигателей, расшвыривая ударными волнами Белых и руины. Евгений вздрагивает, уважительно думая о том, какие перегрузки при этом выдерживают десантники. Распахиваются люки, черные фигуры выскакивают из них, ведя прицельный огонь. В отблесках разрывов мелькают ало-желтые полосы на броне.

– Имперцы! – вопит кто-то из ополчения. – Ура!

«Ура!» – разносится над выжженной землей. Они выскакивают из траншей, бегут вперед. Туда, где Высшие уже начинают пятиться, огрызаясь редкими выстрелами. Вперед!


Внезапно все кончилось. Штурмовики двумя залпами разнесли скимер, и Белых не осталось. Они медленно, пошатываясь от внезапно навалившейся усталости, побрели к командирскому катеру, откуда уже шли им навстречу несколько офицеров. Они встретились на перепаханном взрывами пустыре между позициями. Имперец шагнул вперед, козырнул двумя пальцами.

– Командир первого взвода пятьсот тринадцатой ударно-штурмовой роты мастер-лейтенант Хорхе Мартинес, – представился он. – С кем имею честь?

– Командир группы «Альфа» первого дивизиона Сил планетарной обороны Нового Горизонта подполковник Веденеев. – Они пожали руки. – Проклятье, ребята, вы очень вовремя.

– Эскадра вошла в систему двенадцать часов назад. Как только вышли на орбиту – нас бросили на помощь. Одну секунду, отвечу на вызов.

Мартинес перешел на внутренний канал, что-то ответил. Потом откинул шлем.

– Поздравляю, господа. Мне только что сообщили, что планета Новый Горизонт полностью отчищена от сил противника. Это – победа!


Схлынула горячка боя. Осталось позади безумное ликование выигранной войны. Евгений чувствовал себя полностью опустошенным и лишь усилием воли следил за разговором. Они стояли у ворот ангара, в которых слабо мерцало поле хроноперехода. Еще немного, и они снова вернутся в настоящее. Туда, где никто, кроме них, не знает о войне и о победе.

– Профессор, что вы намерены делать со всеми порталами? – Голос Веденеева доносится, как сквозь вату.

– Ну… когда закончится реэвакуация гражданских лиц и собственно ваше возвращение, – ученый, полный и широкоплечий человек, пожал плечами, – я предполагаю, хронопереход будет уничтожен. Эксперимент удался, и, несомненно, очень своевременно удался. Но в процессе практического применения… Как бы это сказать. Видите ли, он представляет несомненную угрозу для пространственно-временного континуума. Мы, естественно, сохраним наши теоретические наработки и, вероятно, даже продолжим изучение этого феномена, если территорию базы вновь вернут в собственность института. Вот только пока создавать новых хронопереходов не будем. И… не хочу вас расстраивать, но…

– Говорите уже, профессор, – вздохнул подполковник.

– Нам необычайно повезло с вашим перемещением. Все дело в том, что в своем времени вы – лишние люди. Абсолютно ненужный элемент социума, который стремится вас отторгнуть. Поэтому мы могли не опасаться разрыва ткани реальности. Все наши расчеты однозначно показали, что изъятие из общества и перенос во времени возможен только для субъектов с низким уровнем социальной значимости. К примеру, перенос в наше время какого-либо политического деятеля повлек бы изменение будущего, а следовательно, мог бы уничтожить нас. С вами такого произойти не могло, вы не оказывали никакого влияния на свое время. Еще раз прошу прощения, но факты…

– Лишние, значит, – задумчиво повторил Веденеев. И внезапно расхохотался: – Эх, профессор. Ни черта вы все-таки не поняли. Мы там – где нужны. Группа, становись! В настоящее – шагом марш…


А у ворот проходной древний седой старик тщательно замазывал надпись «резервация зеленых козлов» и тихо сквозь слезы твердил:

– Простите меня, сынки. Глупый я был, молодой и глупый.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю

Рекомендации