145 000 произведений, 34 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Зубы тигра"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 23:43


Автор книги: Том Клэнси


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 37 страниц)

Том Клэнси

Зубы тигра

Люди мирно спят по ночам в своих кроватях лишь потому, что грубые и жестокие мужчины готовы от их имени творить насилие.

Джордж Оруэлл

Это война безвестных воинов; но давайте все будем бороться, не слабея верой или чувством долга...

Уинстон Черчиль

Может ли Власть ввысь воспарить

И вровень с Богом судить?

Человека лучше в утробе сгубить —

Или в тюрьме сгноить?

Вот такие проблемы должны решить

Мудрецы, коих кормит казна.

Ведь Державе Святой – показала нам

жизнь —

Нужна Святая Война.

Пусть Бог за Собою Народ ведёт

Или наглый горлан зовёт...

Должны решить мы раз навсегда:

Побыстрее, ударом меча, убивать

Иль дешевле толпу на смерть посылать

(Нет, из могил уже никогда никому никого

не вернуть),

Потому что Святой Народ всегда

В рабство стремит свой путь.

Не зная – как, где – наплевать.

Люди пытаются путь искать,

Силы набрать или силу избыть,

Чтоб выше иль ниже Закона прослыть.

Страдать – не значит жить!

Святая Держава, Король Святой,

Электорат Святой —

Никто не допустит мысли пустой.

В ружьё! Заряжай! Огонь!

Все – повторяйте – за мной:

Был когда-то Народ – его Ужас родил;

Был когда-то Народ – Ад Земной сотворил.

Восстала Земля и подмяла его. Убитые —

колокол вам звонит!

Был когда-то Народ – ему больше не быть!

Редьярд Киплинг, Песня Макдоны

Крису и Чарли. Добро пожаловать на борт ...и, конечно, леди Алекс, свет которой сияет, не угасая.

АВТОР БЛАГОДАРЕН

Марко из Италии – за указания по части навигации,

Рику и Морту – за медицинские советы,

Мэри и Эдду – за карты,

Мадам Жак – за записи,

Виргинскому университету – за места, связанные с Т.Дж.,

Снова, Роланду – за Колорадо,

Майку – за воодушевление

И множеству прочих – за небольшие, но важные порции информации.

Пролог

На другом берегу реки

Дэвид Гринголд родился в самом американском из всех районов страны – в Бруклине, но в день бар-мицвы[1] в его жизни произошла труднообъяснимая, но очень важная перемена. Провозгласив: «Сегодня я стал мужчиной!», он отправился на посвящённый этому событию семейный праздник, который почтили своим присутствием некоторые близкие родственники, специально прибывшие из Израиля. Его дядя Моисей был там весьма преуспевающим торговцем алмазами. Родной отец Дэвида имел семь розничных ювелирных магазинов; флагман этой эскадры располагался на Сороковой улице в Манхэттене.

Пока его отец и его дядя обсуждали свой бизнес, потягивая калифорнийское вино, Дэвид пристроился к своему двоюродному брату Дэниелу. Тот был старше Дэвида на десять лет, только что был принят в Моссад, главную службу внешней разведки Израиля, и, как положено новичку, рассказал своему младшему кузену множество историй. Обязательную воинскую повинность Дэниел отбывал в парашютно-десантном подразделении, имел на счёту одиннадцать прыжков и видел своими глазами кое-какие эпизоды Шестидневной войны 1967 года. Для него эта война прошла вполне счастливо: его рота не понесла серьёзных потерь, да и убивать пришлось не слишком много – как раз достаточно, чтобы счесть войну спортивным приключением, чем-то вроде охоты на довольно крупную, но не чересчур опасную дичь, да и завершилось все в полном соответствии с довоенными юношескими восторженными надеждами и предчувствиями.

Услышанное составляло резкий контраст с мрачными телевизионными репортажами из Вьетнама, являвшимися в то время неотъемлемой частью каждой вечерней программы новостей, и с энтузиазмом, многократно усиленным процедурой вновь обретённой причастности к вере предков, Дэвид вдруг решил сразу же по окончании школы эмигрировать на историческую родину еврейского народа. Его отец, который провёл Вторую мировую войну в составе Второй бронетанковой дивизии армии США и остался очень недоволен пережитым, чрезвычайно тревожился из-за того, что его сын может попасть во Вьетнам – на войну, к которой все родственники и знакомые относились крайне скептически. Поэтому, получив все документы, свидетельствующие о завершении среднего образования, молодой Дэвид улетел на самолёте «Эл-Ал» в Израиль и ни разу не пожалел о своём поступке. Он выучил иврит, отслужил положенное время в армии, а потом, как и его кузен, был принят на службу в Моссад.

Он хорошо справлялся со своей работой – настолько хорошо, что к настоящему времени возглавил разведывательную станцию в Риме. Это была довольно серьёзная должность. Его кузен Дэниел к тому времени вышел в отставку и примкнул к семейному бизнесу, который оплачивался намного лучше, чем государственная служба. Работа в Риме была очень напряжённой. Под началом Дэвида состояло трое штатных офицеров разведки; все вместе они добывали много информации. Часть этой информации поступала от агента, известного под псевдонимом Хассан. Он был палестинцем по происхождению, имел хорошие связи в НФОП – Народном фронте освобождения Палестины – и делился тем, что узнавал там, с врагами этой организации. За деньги. Большие деньги, которых хватало на то, чтобы снимать прекрасную удобную квартиру, расположенную всего в километре от здания итальянского парламента. Сегодня Дэвиду предстояло забрать пакет из тайника.

Он уже пользовался этим местом: мужской уборной в «Ристоранте Джованни», находившемся около основания Испанской лестницы. Для начала он не спеша и с удовольствием позавтракал телятиной по-французски – её готовили здесь просто-таки великолепно, – допил белое вино и лишь после этого поднялся, чтобы забрать материал. Тайник располагался с нижней стороны крайнего слева писсуара; конечно, выбор наводил на мысль о театральщине, но место обладало тем преимуществом, что его никогда не то что не убирали, но даже не заглядывали туда. Снизу к писсуару была приклеена стальная пластинка, которая, даже будучи замеченной, не должна была вызвать никаких подозрений, поскольку на ней было рельефно отштамповано название фирмы-изготовителя и не означавшее ровным счётом ничего число, вполне сходившее за серийный номер. Войдя в помещение, он решил заодно использовать писсуар по его прямому назначению. Занимаясь своим делом, Дэвид услышал скрип открывающейся двери. Вошедший не проявил к Дэвиду ни малейшего интереса, но тот, чтобы закончить дело и убраться, очень натурально уронил пачку с сигаретами и, наклонившись, чтобы поднять её правой рукой, левой выхватил снабжённый магнитным держателем пакетик из тайника. Всё было проделано в наилучшем стиле опытного полевого агента – точно так профессиональный фокусник, привлекая внимание к одной своей руке, другой рукой выполняет трюк.

Вот только в данном случае уловка не сработала. Едва он успел забрать в руку крошечный пакетик, как кто-то врезался в него сзади.

– Извините меня, старина, – то есть, синьор, – поправился говоривший, а говорил он на английском языке, казавшемся истинно оксфордским. Так должен был бы вести себя цивилизованный человек, случайно попавший в не самую удобную ситуацию, но способный без затруднений выбраться из неё.

Гринголд даже не ответил. Он просто шагнул направо, чтобы вымыть руки и уйти. Лишь подойдя к умывальнику и пустив воду, он посмотрел в зеркало.

Как правило, мозги работают быстрее, чем руки. На сей раз он разглядел голубые глаза толкнувшего его мужчины. По виду они были вполне обычными, но их выражение таковым не было. К тому моменту, когда разум Гринголда приказал телу отреагировать, левая рука незнакомца поднялась и легла ему на лоб. Одновременно что-то холодное и острое вонзилось сзади в его шею под самое основание черепа. Его голову резко дёрнули назад, помогая лезвию ножа добраться до спинного мозга и перерезать его.

Смерть наступила не мгновенно. Тело Гринголда осело на пол, поскольку от мозга к мускулам перестали поступать электрохимические команды. Сразу же прекратили работу органы чувств. Осталось лишь ощущение жжения ниже затылка, которому шок пока что не позволял превратиться в острую боль. Он пытался вдохнуть, ещё не осознав, что это ему больше никогда не удастся. Незнакомец перевернул его, словно манекен в универмаге, и поволок в туалетную кабинку. Дэвид был в состоянии лишь смотреть и думать. Он видел перед собой лицо, которое действительно было ему совершенно незнакомо. А убийца, в свою очередь, смотрел на него как на вещь, как на некий объект – бесстрастно, даже без того достоинства, какое подчас придаёт ненависть. Полностью беспомощный, Дэвид, двигая лишь одними глазными яблоками, смотрел, как его сажали на унитаз. Потом мужчина вроде бы запустил руку ему в пиджак, чтобы извлечь бумажник. Неужели это было всего лишь ограбление? Случайное ограбление старшего офицера Моссада? Исключено. В следующее мгновение незнакомец схватил Дэвида за волосы и приподнял его упавшую на грудь голову.

– Салям аллейкум, – вполголоса сказал убийца: да пребудет с тобой мир. Значит, он араб? Но ведь нисколько не похож. Вероятно, на лице Дэвида каким-то образом отразилась испытываемая им глубокая растерянность.

– Ты на самом деле доверял Хассану, еврей? – спросил убийца. Но в его голосе не слышалось ни малейшего удовлетворения. Полностью лишённая эмоциональной окраски речь свидетельствовала только о презрении. В те немногие секунды, что ещё оставались у него, прежде чем мозг умер от нехватки кислорода, Дэвид Гринголд понял, что он попался в одну из самых старых ловушек, какие только знал шпионаж: клюнул на фальшивую приманку. Хассан давал ему ровно столько информации, сколько было нужно, чтобы заинтересовать его, показать кому надо, и выманить туда, где его и убили. До чего же глупая смерть! А потом осталась одна только мысль: Adonai echad[2].

Убийца удостоверился в том, что его руки остались чистыми, и проверил одежду. Но такие удары ножом никогда не вызывают сильного кровотечения. Он положил в карман бумажник убитого и пакет, взятый из тайника, оправил костюм и покинул помещение туалета. Приостановившись у своего стола, он положил двадцать три евро за свой заказ, оставив на чай лишь несколько центов. Но он был уверен, что, если и придёт сюда ещё раз, это случится очень не скоро. После этого он вышел из «Джованни» и пересёк площадь. Заметив по пути магазин «Бриони», он решил, что ему нужно купить новый костюм.

* * *

Штаб-квартира морской пехоты Соединённых Штатов помещается не в Пентагоне. В крупнейшем административном здании мира нашлось место для армии, военно-морского флота и военно-воздушных сил, а вот морская пехота почему-то не поместилась. Она была вынуждена размещаться в собственном комплексе зданий, расположенном уже за пределами округа Колумбия, в Арлингтоне, Виргиния, на расстоянии четверти мили от Пентагона по Ли-хайвей, и получившем название «Военно-морское приложение». Но никто не считал это большой бедой. К морским пехотинцам всегда относились как к каким-то пасынкам американских вооружённых сил. Формально они являлись подразделением ВМФ, поскольку их первоначальным предназначением было выполнение обязанностей собственных сухопутных сил при флоте. Наличие таких сил избавляло от необходимости перевозить армейских солдат на военных кораблях, что было немаловажно, ибо между армией и флотом никогда не было по-настоящему хороших отношений.

По прошествии определённого времени морская пехота получила собственный внушительный статус – ведь на протяжении столетия с лишком она представляла собой единственную составляющую наземных вооружённых сил США, с которой доводилось встречаться обитателям других частей света. Каждый морской пехотинец, избавленный от всяких забот об организации переездов по миру и даже о медицинском обеспечении – это входило в обязанности всяких тыловых придурков, – являлся человеком с ружьём, которого следовало всерьёз опасаться любому, кто не питал в своём сердце тёплых чувств к Соединённым Штатам Америки. Поэтому представители других родов войск уважают, но не слишком любят морских пехотинцев. Слишком много показухи, слишком много чванливости и слишком твёрдое осознание публичности своего существования – все это, естественно, вызывает немалое раздражение у представителей более скромных родов войск.

В общем и целом, морская пехота ведёт существование пусть небольших, но вполне полноценных вооружённых сил – у неё имеется даже собственная авиация, не особенно многочисленная, но вполне зубастая. Теперь же у неё появился и начальник разведки, хотя кое-кто из обладателей больших звёзд на погонах расценил это как логическую несообразность. Недавнее создание разведслужбы морской пехоты воспринималось как ещё одно усилие «зелёной машины», как ещё называли морскую пехоту, в её гонке за остальными родами войск. Шефом разведки, получившим кодовое обозначение М-2 – двойка служила идентификатором лица, связанного с информационным обслуживанием, – являлся генерал-майор Терри Бротон, не слишком рослый, коренастый профессиональный морпех, солдат, которого посадили на эту работу, чтобы он придал службе невидимой войны реальный облик.

Корпус старался хотя бы время от времени вспоминать, что на дальнем конце бумажного конвейера находится человек с винтовкой, которому, чтобы выжить, кровно необходима достоверная и своевременная информация. Правда, для всего Корпуса глубокой тайной оставался тот факт, что его родная доморощенная разведка по своему качеству представляет собой едва ли не абсолютный нуль, проигрывая даже компьютерным волшебникам из ВВС, отношение которых к прочему миру определялось постулатом, согласно коему любой человек, способный пилотировать самолёт, обязательно будет умнее всех, кто этому не обучен. Через одиннадцать месяцев Бротону предстояло вступить в командование 2-й дивизией морской пехоты, базирующейся в Кемп-Лежёне, Северная Каролина. Эту долгожданную новость он узнал всего неделю назад и благодаря этому до сих пор пребывал в самом наилучшем настроении.

Эта новость, конечно же, была благоприятной и для капитана Брайана Карузо. Аудиенция у генерала хотя и не страшила его, но всё же являлась событием, требующим определённой осмотрительности. Он был одет в парадную форму защитного цвета при ремне с портупеей, его грудь украшали ленточки всех медалей, которые он успел заслужить (их было не сказать чтобы слишком много, но среди них попадались довольно уважаемые), а также золотые «крылышки» парашютиста и целая коллекция наградных значков за меткую стрельбу, которая должна была произвести впечатление даже на такого заслуженного ветерана, как генерал Бротон.

М-2 имел при себе мальчика на побегушках в чине подполковника и чернокожую женщину ганнери-сержанта[3], на военном жаргоне – «ганни», исполнявшую обязанности личного секретаря. Все это показалось молодому капитану странным, но Карузо вовремя напомнил себе, что никто и никогда не смел обвинять Корпус в чрезмерной логичности действий. Здесь любили говорить о себе: двести тридцать лет традиции безостановочного прогресса.

– Генерал сейчас примет вас, капитан, – сказала секретарь, взглянув на табло стоявшего перед нею телефона.

– Спасибо, ганни, – ответил Карузо, вскочив на ноги и шагнув к двери, которую сержант предупредительно распахнула перед ним.

Бротон выглядел точно так, как и ожидал Карузо. Немногим менее шести футов росту и с такой грудной клеткой, от которой пули не слишком большого калибра должны были бы просто-напросто отскакивать. Волосы на голове вернее было бы назвать просто щетиной. Большинство морских пехотинцев считает, что пришла пора посетить парикмахера, как только волосы отрастут больше чем на полдюйма. Генерал оторвался от лежавших на столе бумаг и окинул своего посетителя сверху донизу взглядом холодных карих глаз.

Войдя, Карузо не стал отдавать честь. Как и моряки, морские пехотинцы не салютуют, находясь при оружии или «с пустой головой», то есть без форменного головного убора. Начальство уделило визуальному осмотру около трех секунд, которые для капитана тянулись если не с неделю, то все равно очень долго.

– Доброе утро, сэр.

– Присаживайтесь, капитан. – Генерал указал на кожаное кресло.

Карузо послушно сел, умудрившись при этом сохранить положение «смирно» – ноги вместе, ну, и так далее.

– Знаете, зачем я вас вызвал? – спросил Бротон.

– Нет, сэр, мне об этом не сообщили.

– Как вам нравится в разведке?

– Очень нравится, сэр, – не задумываясь, ответил Карузо. – Я думаю, что у меня лучшие НКО[4] во всём корпусе, и работа очень интересная.

– Здесь написано, что вы хорошо проявили себя в Афганистане. – Бротон помахал папкой, оклеенной по краям красно-белой полосатой лентой – так обозначались сверхсекретные материалы. Впрочем, специальные операции часто попадали в эту категорию, и Карузо был больше чем уверен, что его действия в афганских горах не предназначались для демонстрации в ночном выпуске новостей Эн-би-си.

– Там я здорово поволновался, сэр.

– Но, судя по документам, вы вполне справились с волнением и вывели всех своих людей живыми.

– Генерал, это главным образом заслуга того парня из бригады «морских котиков»[5], который был с нами. Капрал Вард был тяжело ранен, и жизнь ему спас петти-офицер[6] Рэндалл. Я написал на него представление к награде. Надеюсь, что он её получит.

– Получит, – заверил его Бротон. – И вы тоже.

– Сэр, я только выполнял свои обязанности, – запротестовал Карузо. – Все сделали мои...

– Это как раз и является признаком хорошего молодого офицера, – перебил его М-2. – Я ознакомился с вашим донесением об операции, а также с отчётом ганни Салливэна. Он пишет, что для офицера, впервые оказавшегося в бою, вы действовали просто прекрасно. – Ганнери-сержант Джо Салливэн успел понюхать пороху в Ливане и Кувейте, а также ещё в нескольких местах, о которых в телевизионных новостях никогда не упоминалось. – Салливэн когда-то работал на меня, – сообщил Бротон своему посетителю. – Он вполне созрел для продвижения по службе.

Карузо слегка наклонил голову.

– Да, сэр. Если кто для этого и годится, так это он.

– Я видел его характеристику, которую вы написали. – М-2 ткнул пальцем в другую папку, уже без маркировки, свидетельствующей о секретности. – Вы не скупитесь на похвалы для своих людей, капитан. Почему?

Карузо даже заморгал, услышав этот вопрос.

– Сэр, они вели себя очень храбро и действовали хорошо. Я не мог бы ожидать большего ни при каких обстоятельствах. Я готов пойти с этим отрядом морских пехотинцев против кого угодно. Даже новички наверняка станут когда-нибудь сержантами, а у двоих словно написано на лбу: «ганни». Они не жалеют сил на тренировках, и у них вполне достаточно ума для того, чтобы начать делать то, что нужно, прежде чем я успею отдать приказ. По крайней мере, один из них, несомненно, станет офицером. Сэр, это мои люди, и мне чертовски повезло, что они попали именно ко мне.

– И вы очень неплохо обучили их, – добавил Бротон.

– Это моя работа, сэр.

– Уже нет, капитан.

– Прошу прощения, сэр? Мне ещё четырнадцать месяцев служить в батальоне, и насчёт следующего назначения даже разговора не было. – Хотя Карузо был бы счастлив навсегда остаться в разведке Второй дивизии, он полагал, что скоро его повысят в майоры, а там, глядишь, удастся стать батальонным S-3 – оперативным офицером разведывательного батальона дивизии.

– Тот парень из Управления, который отправился с вами в горы? Как вам понравилось с ним работать?

– Джеймс Хардести говорил, что когда-то служил в армейских специальных силах. Ему не меньше сорока лет, но для такого пожилого возраста он в прекрасной форме. Плюс к тому, говорит на двух местных языках. И, уж конечно, не наделает в штаны, если случится какая-нибудь неприятность. Он... если честно, он мне здорово помогал.

М-2 снова приподнял за уголок совершенно секретную папку.

– Он говорит, что вы спасли его шкуру, когда вляпались в засаду.

– Сэр, прежде всего, позвольте заметить следующее: когда выясняется, что попал в засаду, никто не кажется себе слишком уж смышлёным. Мистер Хардести шёл с капралом Вардом впереди – как передовое охранение, – а я в это время получил вызов по спутниковому радио. Плохие парни очень толково выбрали место, но у них, судя по всему, дрожали руки от волнения. Они слишком рано открыли огонь по мистеру Хардести, промахнулись первым залпом, и мы смогли обойти их по склону холма. Ганни Салливэн повёл своё отделение направо, и, когда он занял позицию, я со своей группой начал атаку по фронту. На всё про всё ушло десять, от силы пятнадцать минут, а потом ганни вышел прямо к цели и всадил противнику пулю в голову с десяти метров. Мы хотели взять его живьём, но так уж сложились обстоятельства, что у нас ничего не вышло. – Карузо пожал плечами. Командование может повышать и понижать в звании, но оно не в состоянии повернуть реальные обстоятельства тем или иным боком. Этот парень совершенно не хотел провести остаток жизни или даже какую-то его часть в американском плену, а такого непросто сунуть в мешок. В итоге получилось: один тяжелораненый морской пехотинец и шестнадцать мёртвых арабов, плюс двое живых пленников, вполне пригодных для того, чтобы поболтать с разведчиками. Афганцам вполне хватало храбрости, но сумасшедшими они не были – или, что точнее, они были согласны выбрать мученическую судьбу только на своих собственных условиях.

– И как вы, усвоили урок? – спросил Бротон.

– Нельзя перестараться с обучением и физподготовкой. Настоящая война всегда намного сумбурнее, чем учебная. Я же говорю: афганцам не занимать храбрости, но они не обучены. И поэтому никогда не знаешь, то ли они нападут, то ли зароются в пещеру. В Квантико нам говорили, что нужно доверять своим инстинктам, но инстинкты такая вещь, что трудно понять наверняка, верно говорит твой внутренний голос или ошибается. – Карузо снова пожал плечами, но решил, что, раз уж начал высказывать своё мнение, нужно договорить до конца. – Мне кажется, что в отношении меня и моего подразделения все сработало как надо, но не смогу поклясться, что знаю, почему так вышло.

– Не ломайте над этим голову, капитан. Когда начинается драка, все равно думать некогда. Так что приходится думать заранее. А показателем вашего умения думать служит качество подготовки ваших людей и распределение обязанностей между ними. Вы мысленно готовитесь к бою, но упаси вас бог решить, будто вы знаете, каким образом он будет разворачиваться. Как бы там ни было, вы справились с работой более чем прилично. Вам удалось произвести впечатление на этого парня – Хардести, а он весьма серьёзный клиент. Вот так все и произошло, – непонятно закончил Бротон.

– Прошу прощения, сэр?

– С вами хочет поговорить Управление, – объяснил М-2. – Они объявили охоту на таланты и назвали ваше имя.

– И что нужно будет делать, сэр?

– Этого мне не говорили. Знаю только, что они ищут людей, пригодных к полевой работе. Не думаю, что речь идёт о шпионаже. Вероятно, о каких-нибудь военизированных штучках. Я склонен предполагать, что это какая-то новая контртеррористическая организация. Не могу сказать, что меня радует перспектива потерять многообещающего молодого офицера. Однако в данном вопросе у меня нет права голоса. Вы, конечно, имеете право отказаться от предложения, но сначала вам следует встретиться и поговорить с ними.

– Понятно... – На самом деле Карузо мало что понимал.

– Возможно, кто-то напомнил им об одном отставном морпехе, который неплохо показал себя там, – с деланной задумчивостью произнёс Бротон.

– Вы имеете в виду дядю Джека? Господи... Прошу прощения, сэр, но я старался не упоминать о нём с тех пор, как закончил начальную школу. Я всего-навсего О-3[7] морской пехоты, сэр. Больше не задаю никаких вопросов.

– Хорошо. – Бротон не счёл нужным добавить что-либо ещё. Он видел перед собой действительно весьма многообещающего молодого офицера, от корки до корки изучившего «Руководство офицера морской пехоты» и не забывшего ни одной важной детали оттуда. Пожалуй, он слишком серьёзно воспринимал все это, но ведь и сам Бротон когда-то был таким же. – Хорошо. Вы должны быть там через два часа. Встретитесь с неким Питом Александером, ещё одним отставником из специальных сил. Он помогал Управлению организовывать операции в Афганистане ещё в 1980-х годах. Насколько я слышал, неплохой парень, но не хочет растить собственные таланты. Так что присматривайте за своим бумажником, капитан. – С этими словами генерал кивнул, давая понять, что аудиенция закончена.

– Да, сэр, – пообещал Карузо. Он выпрямился, сохраняя положение «смирно».

М-2 улыбнулся.

– Семпер фи, сынок[8]

– Так точно, сэр. – Карузо, вышел из кабинета, кивнул ганни, молча прошёл мимо подполковника, который не потрудился даже взглянуть на него, и сбежал вниз по лестнице, думая над одним лишь вопросом: куда, чёрт возьми, его хотят засунуть?

* * *

В нескольких сотнях миль от Вашингтона другой человек, носивший ту же фамилию Карузо, ломал голову над точно таким же вопросом. ФБР заслужило свою репутацию одного из ведущих правоохранительных учреждений Америки, благодаря удачным расследованиям похищений детей и взрослых, когда преступники бежали, увозя с собой жертвы, в соседние штаты. Особенно активно Бюро развернулось после принятия закона Линдберга[9] в 1930-х годах. Неизменно успешные расследования таких преступлений практически положили конец похищениям ради выкупа – по крайней мере, умные преступники решили такими вещами не заниматься. Бюро доводило до конца расследование каждого похищения, и до профессиональных преступников наконец дошло, что эти игры лучше оставить любителям и безмозглым сосункам. Такое положение вещей оставалось неизменным на протяжении многих лет, пока не появились похитители, имеющие иные цели, помимо денег.

Ловить этих людей было намного труднее.

Пенелопа Дэвидсон исчезла сегодня утром по дороге на детскую площадку. Её родители позвонили в полицию не более чем через час после её исчезновения, а управление местного шерифа довольно скоро поставило в известность ФБР. Процедура предусматривала безотлагательное подключение ФБР к расследованию, поскольку было необходимо учитывать возможность того, что жертву перевезут в соседний штат. Джорджтаун, что в штате Алабама, располагался всего в получасе езды от границы с Миссисипи, и поэтому Бирмингемское отделение ФБР среагировало на сигнал быстрее, чем кошка бросается на мышь. В спецификации ФБР для похищений предусмотрено кодовое обозначение "7", и, узнав о «семёрке», чуть ли не все агенты уселись в свои автомобили и направились на юго-запад, туда, где располагался маленький городишко, существовавший за счёт торговли сельскохозяйственной продукцией окрестных фермеров. Однако почти все агенты в глубине души считали поиски обречёнными на неудачу. С момента похищения прошло уже несколько часов. Согласно статистике, большую часть жертв подвергали сексуальному насилию, а затем убивали в течение четырех-шести часов. Только чудо могло помочь вернуть ребёнка живым в такой короткий срок, а чудеса, увы, случались нечасто.

Но большинство агентов были семейными людьми, имели жён и детей, и потому делали все, что нужно, не за страх, а за совесть, работая так, будто у них были шансы на успех. Оперативный дежурный отдела первым связался с местным шерифом, которого звали Пол Тернер. Бюро считало его любителем в розыскном деле, и сам Тернер тоже не был о себе чрезмерно высокого мнения на этот счёт. От мыслей о маленькой девочке, изнасилованной и убитой на территории, за которую он отвечает, у него начинались спазмы в желудке, и он совершенно искренне приветствовал помощь федеральной службы. Каждый человек со значком и оружием получил фотографии. Были изучены карты. Местные полицейские и специальные агенты ФБР прежде всего обследовали участок в пять кварталов между домом Дэвидсонов и школой, в которую девочка ходила каждое утро на протяжении двух месяцев. Были опрошены все обитатели этого района. Тем временем в Бирмингеме по компьютерной базе данных провели поиск всех, кто был так или иначе причастен к сексуальным преступлениям и обитал в радиусе ста миль от Джорджтауна, и направили к ним для допроса агентов ФБР и полицейских. Все близлежащие дома обыскали, как правило, с разрешения хозяина, но в некоторых случаях обошлись и без разрешения: местные судьи относились к похищениям весьма неодобрительно и с готовностью давали санкции на обыск.

У специального агента Доминика Карузо это было не первое серьёзное дело, но «семёрок» при нём пока не случалось. Он ещё не был женат, не имел детей, и от мысли о пропавшем ребёнке его кровь сначала похолодела, а потом вскипела. «Официальная» фотография, сделанная в детском саду, запечатлела голубые глаза, только-только начавшие темнеть белокурые волосы и робкую милую улыбку. Целью этой «семёрки» было не вымогательство. Семья девочки была рабочей и самой обычной. Отец служил линейным монтёром местной кооперативной электросети, а мать работала неполный рабочий день помощницей медсёстры в окружной больнице. Родители регулярно посещали методистскую церковь и на первый взгляд не производили впечатления людей, способных на жестокость по отношению к детям, хотя такую возможность тоже предстояло изучить. Старший агент Бирмингемского отделения был опытным человеком, и его первое впечатление о деле было очень пессимистическим: неизвестный мог оказаться серийным похитителем и убийцей, питавшим сексуальное влечение к малолетним детям и знавшим, что самым верным способом сокрытия преступления являлось убийство жертвы. Маньяк находился где-то поблизости, Карузо был в этом глубоко уверен. Доминик Карузо был молодым агентом, всего год тому назад закончившим Академию в Квантико, но нынешнее место службы было у него уже вторым: неженатый агент ФБР имел не больше возможности выбирать себе назначение, чем воробей – лететь против урагана. После обучения он семь месяцев прослужил в Ньюарке, что в Нью-Джерси, но Алабама пришлась ему больше по душе. Правда, погода здесь частенько бывала малоприятной, но эти места не так сильно походили на взбудораженный улей, как тот грязный город, из которого его перевели сюда. Сейчас ему было поручено патрулировать район к западу от Джорджтауна, смотреть в оба и ждать, не подвернётся ли что-нибудь такое, что можно будет расценить как более или менее важную информацию. Он обладал слишком малым опытом для того, чтобы толково вести допросы. Для развития этого навыка требовались годы; впрочем, Карузо считал, что у него должно хватить ума для этой работы. Кроме того, он как-никак закончил колледж с учёной степенью по психологии.

«Искать автомобиль с маленькой девочкой, – рассуждал он. – Причём, вероятно, её не будет в салоне. Оттуда она могла бы выглянуть и попытаться помахать рукой, как-то ещё позвать на помощь... Нет, мерзавец, скорее всего, должен связать её, надеть наручники или, что вероятнее, замотать руки скотчем и, конечно, заткнуть рот». Маленькая девочка, беспомощная и перепуганная... Его пальцы судорожно стиснули баранку. Зашуршала и включилась автомобильная рация.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


Популярные книги за неделю

Рекомендации