Читать книгу "Красное Село. Страницы истории"

Красное Село в XIX веке

Город или село?

В этой главе мы постараемся раскрыть историю Красного Села как… города. И действительно, существенный вопрос: что это за поселение – город или село? В XVIII в. Красное – действительно сельское поселение, сложившееся «слободами», как водится в России, вокруг церкви. Село от большой деревни отличалось именно наличием церкви. А вот с началом регулярных гвардейских маневров Красное стало решительно меняться (что мы покажем далее) и постепенно превращалось в городское поселение, подобно тому же соседнему Царскому Селу. Поэтому, хоть с формальной точки зрения Красное Село стало городом лишь в 1930-х гг., с середины XIX в. – это, несомненно, город, хоть и с непостоянным, каждое лето увеличивающимся и каждую зиму уменьшающимся населением. О том, как строился и развивался этот город, – рассказ в этой главе. Заметим, что ориентировочно временем превращения Красного Села в поселение городского типа можно считать начало царствования Николая II, в этот период утверждаются планы развития поселения, начинаются стройки. Как и во многих других сферах, император пытается навести порядок и в градостроительстве. Примерно в то же время появляются планы других окрестных поселений – Гатчины, Царского Села, Мариенбурга – и начинается их воплощение в жизнь. Так что при описании Красного Села до начала царствования Николая I мы будем пользоваться термином «село», а, переходя в более поздний период, остановимся на «городе», «городке» или «городском поселении».

Карта окрестностей Санкт-Петербурга, так называемая «карта Гаша». Фрагмент

В конце XIX в. Красное Село и окрестности попадают во владение супруги Павла I Марии Федоровны. Вполне естественно, что с изменением владельца произошли изменения и в жизни поселения. Судя по сохранившимся планам, в Коломенской слободе строились дома, «при которых наружные стены каменные, а внутренние деревянные, каждый дом разделен на два отделения». В Братошинской слободе показаны 120 деревянных домов с обозначением земли под сады и огороды, обозначены также погоревшие крестьянские дома.

Мария Федоровна организовала устройство в Красном Селе больницы или, как тогда называли, госпиталя, в котором могли лечиться жители Красного Села и окрестностей. «В то время заботой о здоровье крестьянского населения в России никто не занимался, и поэтому появление в Красном Селе лечебного учреждения было исключительной редкостью»[88]88
  Божкова А. Л. Удельное имение императорской фамилии. Из истории возникновения и развития Красного Села // Очерки истории Красного Села и Дудергофа. СПб., 2007. С. 89.


[Закрыть].

Мария Федоровна прожила до 1828 г., но владела Красным не до конца жизни. Еще в годы царствования Александра I, как мы уже отмечали ранее, проводились первые маневры: в начале 1800-х гг. совсем скромного масштаба, а после наполеоновских войн и заграничного похода армии – уже регулярные. В 1819 г. Александр I обратился к матери с просьбой пожаловать (по другим источникам – передать за денежное вознаграждение) Красное Село с окружающими землями в Удельное ведомство (Удельный департамент), т. е. фактически – в государственную собственность (хотя в положении удельных земель были некоторые отличия) для проведения маневров. Всего за мызами и деревнями числилось 3760 душ и около 30 тысяч десятин. Красное Село теперь стало называться удельным имением.

Главный въезд в Красное Село. Конец XIX в.

Необходимо пояснить суть произошедших изменений, увидеть их в историческом контексте. Несмотря на ряд попыток, до прихода к власти Павла I не удавалось навести большого порядка в управлении государственным имуществом. Разнообразие форм собственности, в том числе и государственной, двусмысленность положения государственных крестьян, неразделенность государственных доходов и расходов и доходов-расходов членов императорской фамилии, да и в целом сложные, несформировавшиеся до конца представления о собственности как о сумме прав и ответственности, приводили к беспорядку, который новый император не любил. В день своего коронования, 5 апреля 1797 г., им был издан законодательный акт «Учреждение об императорской фамилии», где устанавливался порядок престолонаследия «на незыблемом основании». В этом же году были определены источники, размеры и средства содержания членов царствующего дома. Первый параграф закона гласил: «Желая сколько обеспечить состояние фамилии нашей, сколько облегчить расходы государства, определяем быть удельным имениям, а для того назначаем отделить от государственных владений определенную раз и навсегда часть деревень».

С этого времени на постоянном содержании казны оставались император, его мать, императрица и наследник. Прочие же дети (т. е. нецарствующие особы) с момента совершеннолетия или с выхода в замужество переходили на содержание «удельного капитала», собираемого в виде оброка с крестьян выделенных по царскому указу имений (на то время их площадь составляла около четырех миллионов десятин земли в 36 губерниях, а население превышало миллион человек). Дворцовые деревни и волости, выделенные для этих целей, получили название удельных имений, а крестьяне, закрепленные за этими землями, стали называться удельными. Для управления вновь образованным удельным имуществом тем же законом было учреждено отдельное ведомство – Департамент уделов. Хотя крестьяне нового ведомства получили другое название, это были те же крестьяне, которые прежде назывались «дворцовыми», при правлении Екатерины II объединенные с государственными.

На Департамент уделов возлагалась ответственность по управлению имениями, увеличению доходов с них, но одновременно и забота о крестьянах. Однако политика Павла в отношении удельных земель и удельных крестьян была до определенной степени противоречива. Как считают некоторые исследователи, император не слишком доверял государственным органам управления землями и крестьянами, и в его короткое царствование происходили массовые раздачи государственной собственности в частные руки. Именно в ходе этих раздач Красное Село и перешло в собственность Марии Федоровны. Впрочем, тогда по иному мы видим и возвращение его в Ведомство уделов: по сути своей восстанавливался прежний статус Красного Села и крестьян, на его земле проживавших, – ведь ранее они были дворцовыми и теперь переходили в Удельный департамент, куда были переведены другие дворцовые земли и крестьяне ранее при Павле I.

Руины дворца Александра I

Постараемся сначала рассказать о градостроительных планах в целом и об их осуществлении, а потом перейдем уже к конкретным постройкам – дворцам, паркам, церквям.

Планы по строительству в Красном стали формироваться еще в царствование Александра I. Согласно архивным делам за 1820 и 1823 гг., было предусмотрено строительство домов по проекту И. Лукини для великих князей Николая Павловича и Михаила Павловича, часто приезжавших на маневры. В 1825 г. император утвердил планы «по устроению Красного Села», с тем чтобы «расположить совершение всех назначенных построений на несколько лет»[89]89
  Николаева Т. И. Историческая застройка Красного Села // История Санкт-Петербурга. 2004. № 2. С. 14.


[Закрыть].

«В том же году предполагалось приступить к построению дворца для великого князя Николая Павловича, военного госпиталя, трех крестьянских двойных домов, двух „одинаких“ крестьянских домов, семи крестьянских домов на месте развалившихся каменных. На 1826 год отнесли строительство дворца для великого князя Михаила Павловича, пятнадцати крестьянских двойных домов и восьми „одинаких“, переделку военного госпиталя в генеральский корпус. В 1827 году планировалось построить дом батальонного командира, экзерциргауз, двадцать двойных и десять „одинаких“ крестьянских домов. На следующий год предполагалось возвести дом для удельного госпиталя, сорок пять двойных и девять „одинаких“ крестьянских домов. К 1829 году относилось возведение сорока двойных и тридцати „одинаких“ крестьянских домов. Таким образом, происходило постепенное преобразование Красного Села, объединяющего слободы сельского характера, в военное поселение городского типа»[90]90
  Там же. С. 15.


[Закрыть].

Обратим внимание на тот факт, что исследователь (Т. И. Николаева) приводит данные о постройке крестьянских домов. В обычной логике это решение выглядит странным – почему вдруг Удельная контора должна строить крестьянские дома? Но нужно понимать суть создававшегося в Красном архитектурного ансамбля: крестьянские дома включались в него, и, мало того, их прекрасное состояние, зажиточный вид должны были показать высочайшим гостям, как хорошо и сытно живется крестьянину в государственных владениях. И тут не было большой неправды: крестьянские владения в Красном Селе действительно были зажиточными и могли иметь доход до 400 руб. в год. Правда, собственно крестьянская работа по возделыванию земли этого дохода не приносила: крестьяне жили огородничеством (с последующей продажей ягод и овощей господам офицерам и в Петербург), а зачастую так или иначе получали прибыль с происходивших под боком маневров. Впрочем, отметим, что такая забота о крестьянах – строительство домов, больниц, школ – была характерна более для тех владений, где часто появлялись царствующие особы, – это окрестности Красного Села, Петергофа, Царского Села. Возвращаясь к самим домам, не надо забывать, что одновременно они являлись и казармами, и конюшнями для тех полков, что не стояли в палатках, а квартировали по деревням (прежде всего кавалерия).

Город Красное Село

Планы по созданию архитектурного ансамбля Красного Села продолжали развиваться и окончательно сформировались в годы царствования Николая I. «15 декабря 1827 года Николай сообщал министру Императорского двора об утверждении планов на постройку дворцов для себя и великого князя Михаила Павловича, а также кавалерских домов. Строить их должен был архитектор Дильдин»[91]91
  Там же. С.23.


[Закрыть].

Нужно сказать, что в первой половине XIX в. начала формироваться планировка Красного Села. Естественно, ее основной осью стала дорога Петербург – Нарва, в Красном получившая название Санкт-Петербургской улицы. Вдоль нее располагались главные постройки, а также постепенно создавался Дворцовый парк. Другими значимыми магистралями были дорога на Царское Село и дорога на Дудергоф. Но огромное (если не решающее) влияние на планировку и строительство оказывали гвардейские лагеря, которые и сами были интересным примером военной архитектуры, и формировали вокруг себя специфическую застройку. В качестве примера можно привести расположение великокняжеских и императорских дворцов. Их ставили так, чтобы августейшие шефы и командиры могли издали наблюдать за своими полками. Высокий гребень холма, на котором располагается парк, подходил для этого лучше всего.

Вид на Красное Село и Дудергоф. Начало XX в.

Строительство на Петербургской улице вынуждало переносить крестьянские дома. Домов под снос шло три, причем два каменных, один деревянный. Конечно, как мы уже говорили, Ижорское плато сложено из известняков, добывать их достаточно просто, и постройки из камня встречаются здесь чаще, чем в других местах в России, но все же каменные дома у крестьян – это определенный показатель зажиточности. Итак, в Красном в конце 20-х гг. XIX в. начали возводить удельное правление, которое должно было заниматься делами и нарождающегося города, и приписанных к нему деревень. А крестьянам выделялись участки на Дворцовой улице. Однако на этом месте строительство так и не началось. В то же время планировалось построить удельный госпиталь и Конюшенный двор, а также каменный кухонный корпус при императорском дворце. Из других планов по строительству можно отметить одноэтажную гауптвахту и образцовое сельское училище.

И еще один важный аспект развития Красного Села как городского поселения. Петром I оно основывалось как промышленный центр. В особой зоне между самим поселением и Большим лагерем, вдоль реки, используя ее энергию, промышленность продолжала развиваться. Тут находилось несколько фабрик и производств. Первая, она же верхняя, плотина была занята мукомольной мельницей. Ниже по течению, на озере Долгом, находилась первая (старейшая) бумажная фабрика, а еще ниже по течению, на Безымянном озере, – вторая, новая. Также упоминаются «ленточный завод», кирпичный завод, фаянсовое производство. Существование такой своеобразной «промышленной зоны» придавало Селу своеобразие и развивало инфраструктуру. Не говоря о том, что к фабрикам была приписана часть жителей слобод, получавших за работу небольшую плату. Часть работников была также вольнонаемной. Наличие нескольких фабрик также свидетельствует в пользу предположения, что Красное Село по сути было городом намного раньше изменения статуса – еще в XIX в.

В Красном Селе здания проектировали достаточно известные петербургские архитекторы – Дильдин, а за ним Мейер.

Христиан Филиппович Мейер родился в 1789 г., с 1801 г. – воспитанник Петербургской Академии художеств, один из ее лучших учеников. В 1809 г. получил звание художника архитектуры и был оставлен при Академии для соревнования за первую золотую медаль, дающую право на длительную заграничную поездку. В 1810 г., не получив главной награды, все же отправился за границу, жил в Риме и других городах Италии. После заграничной поездки служил в Гвардейской казарменной комиссии, в 1810–1820 гг. участвовал в перестройке солдатских казарм Семеновского и Преображенского полков. Здесь его заметил будущий император Николай Павлович, тогда еще великий князь, благодаря чему Х. Ф. Мейер с 1817 г. и до последних лет жизни занимался составлением проектов и производством построек по всем имениям Удельного ведомства, в котором с 1819 г. служил архитектором, а позднее – старшим архитектором чертежной. В 1830 г. Мейер был удостоен звания академика архитектуры, в 1836 г. – профессора 2-й степени, в 1846 г. – профессора 1-й степени. С 1831 г. одновременно преподавал в Академии художеств.

Принятый императором план строительства постепенно осуществлялся: построены дворцы Николая I и Михаила Павловича, кухонный корпус, кордегардия. Все они, за исключением каменной кухни, были из дерева «на каменном фундаменте, крытые железом, с террасами и по оным с деревянными колоннами, решетками, ступенями и деревянными желузями, со стороны улицы на двор, и с одной стороны дворцов к саду, чугунной решеткой с четырьмя воротами»[92]92
  Там же. С. 23.


[Закрыть]. В 1829 г. архитектор Х. Ф. Мейер приступил к постройке конюшенных дворов для дворца государя императора и дворца великого князя Михаила Павловича, также располагавшихся на главной улице. Напротив уже построенной деревянной одноэтажной гауптвахты – места, где обычно проводили под арестом дни проштрафившиеся офицеры, – было возведено Красносельское удельное правление, дом «длиной 10 сажен, шириной 6 сажен, с мезонином, каланчею, с обшивкою стен досками, с конюшнями и сараями»[93]93
  Там же. С. 16.


[Закрыть]. «Стены с мезонином срублены в лапу из сосновых бревен… с фасада с треглифами и модульенами, а во дворе с одними модульенами, с постановкою пилястр, с базами и капителями. Стены оного дома снаружи окрашены светлосерою масляною краскою… Снаружи вокруг окон прибиты наличники, а под сими окнами с фасада цельные точеные балясы и окрашены с наличниками белою масляною краскою… Для входа в оный дом с двора крыльцо с деревянными ступенями и со стеклянною галдарею»[94]94
  Там же. С. 16.


[Закрыть]. Также Мейер построил Удельный госпиталь и два дома для приезжих особ. Госпиталь был сделан для окрестных жителей, дома предназначены для высокопоставленных гостей, приезжающих на маневры.

На Санкт-Петербургской улице, севернее Троицкой церкви, взамен прежнего обветшавшего Мейером был спроектирован и построен двухэтажный дом для посланников. Т. И. Николаева на основании разнообразных источников дает следующее описание Красного эпохи Николая I: «Генеральные планы Красного Села, датированные 1832 годом, дают наиболее полное представление о застройке к тому времени и свидетельствуют о ее расцвете.

Общественный центр сформировался в основном в Коломенской слободе и ограничивался улицами Александрийской и Ольгинской на севере и Михайловской на юге. Санкт-Петербургская улица упрочила свое значение главенствующей, она по-прежнему пересекала три слободы и объединяла сложившуюся застройку. Ядром центра стали дворцы императора и великого князя Михаила Павловича, а также построенный к тому времени на территории дворцового сада деревянный дворец наследника цесаревича, имевший в плане Г-образную форму. Между ними располагались деревянные кавалерские дома, гауптвахта и каменное здание кухни. Севернее дворца императора большой участок занимал военный госпиталь, а южнее дворца великого князя Михаила Павловича находился штаб гвардейского корпуса. На противоположной стороне Санкт-Петербургской улицы напротив военного госпиталя размещался удельный госпиталь.

Гауптвахта. Красное Село. Конец XIX в.

Напротив гауптвахты находилось деревянное здание удельной конторы, справа и слева от которой были конюшенные дворы с домами для конюшенных чиновников. Между этими строениями по красной линии Санкт-Петербургской улицы выступали кавалерские дома. За церковью Святой Троицы были возведены два дома для священника и между ними кавалерский дом. Севернее церкви стоял деревянный дом для посланников со службами, с большим садом между ними. На противоположной стороне в глубине участка располагались деревянные строения удельного училища. Южнее бывшего шведского редута, уникального земляного сооружения XVII века, на планах обозначены три корпуса и службы вновь построенного военного госпиталя. На восточном берегу Безымянного озера, как показывают исторические документы, возвышалось до сих пор существующее каменное здание дворца императора Александра I, прямоугольное в плане. К нему примыкал большой сад.

В расположении крестьянских домов в трех слободах в основном был заложен регулярный принцип, но с элементами свободной планировки. Геометрическая организация кварталов с учетом рельефа местности и сложившихся исторически дорог составила особенность формирования трех слобод. Несколько слов о крестьянских домах и дворах. Как и в других подобных „парадных“ поселениях под Петергофом и Гатчиной, постройка и планировка крестьянских дворов строго регламентировалась, были типовые, образцовые проекты, включавшие в себя одно– или двухэтажный дом со службами, огородом и садом. В составе служб были кузница, баня, молотильный сарай. Дома зачастую строились на несколько семей. Проходило время, семьи росли и делились и начинали страдать от перенаселения. До нас дошли подобные жалобы от жителей Егерской слободы в Гатчине. Что же до регулярного внешнего облика, то, видимо, жизнь все-таки вносила свои коррективы, и дома за пределами парадных улиц, где здания могли попасться на глаза высокому начальству, строились более свободно в размещении и планировке.

Постепенно складывалась сеть улиц, пересекавших главную Санкт-Петербургскую, а вслед за ней и параллельных ей улиц, прежде всего в западной части, там, где не было ни императорских дворцов и парков, ни построек Авангардного лагеря. Планировка эта отчасти сохраняется и по сей день.

Вид на Павловскую слободу

Появлялись новые улицы, и 30 марта 1840 года был утвержден новый генеральный план, по которому Братошинскую слободу предполагалось закончить Кирасирской улицей, Константиновская и Мариинская улицы отменялись, Никольская улица от Братошинской до Кирасирской не продолжалась, а все улицы, поперечные Санкт-Петербургской, предписывалось „для лучшего вида провести под прямыми углами, дабы угловые дома на главную улицу не были „косвенны“. Устанавливалась и очередность застройки: сначала Санкт-Петербургская, Братошинская и Никольская улицы, затем Лагерная и Коломенская и, наконец, Константиновская. Таким образом, Кирасирская улица замыкала Братошинскую слободу и застройка севернее ее не предполагалась, что создавало разрыв перед Павловской слободой по причине низкого и изрытого местоположения, а также в целях пожарной безопасности. Общественный хлебный магазин, находившийся севернее Кирасирской улицы и окруженный крестьянскими домами, в случае пожара неминуемо был бы уничтожен. Константиновская улица не назначалась потому, что должна была проходить по болоту, а Мариинская – слишком близко к улицам Братошинской и Высоцкой. Продолжение Никольской улицы от Братошинской до Кирасирской улицы из-за низменности места оказалось неудобным для постройки домов и поэтому предназначалось для постройки риг. Братошинская слобода начиналась Высоцкой улицей и заканчивалась Кирасирской, Коломенская слобода начиналась от Высоцкой улицы и заканчивалась Лагерной»[95]95
  Там же. С. 18.


[Закрыть].

Дорога на Стрельну и в Павловскую слободу

Отметим, что Павловская слобода долгое время находилась «на отшибе» и в восприятии людей даже в годы Великой Отечественной войны существовала иногда как отдельное «село Павловское». Впрочем, по документам все это было Красное Село. Застройка Павловской слободы также велась по плану, высочайше утвержденному в 1841 г. Таким образом, к 1840-м гг. сложилась «строительная сетка» улиц в Братошинской и Коломенской слободах. Центром Павловской слободы оставалась Санкт-Петербургская улица, на которой намечали разместить 108 дворов, а для остальных владельцев выделялось место для строительства между Петербургской и Стрельнинской дорогами. Это позволяло соблюсти некоторую симметрию по отношению к постройкам Братошинской слободы, а также придать селению живописный вид со стороны Стрельнинского шоссе, по которому в летнее время часто проезжала императорская семья. Предполагалось, что ручей разделит слободу на две части, каждая из которых будет иметь свои отличительные черты. В первой части (южной), где находился кирпичный завод, многие из крестьян занимались гончарным промыслом, во второй – разведением садов.

Император при рассмотрении проектного плана Павловской слободы поручил продолжить ее последнюю улицу, названную Полевой, до смыкания углом с Задней улицей. Генплан Павловской слободы получил утверждение 1 августа 1841 г.

В связи с притоком людей в дни маневров возникла идея строительства домов для сдачи их внаем. Их решили возвести по правой стороне дороги из Красного Села к Дудергофу в Фабрикантской слободе (недалеко от Верхней Красносельской бумажной фабрики). К октябрю 1841 г. постройку 14 дач закончили. Фасады небольших домов либо не имели декора, либо оформлялись пилястрами. Большой дом на пять осей имел мезонин. Пилястры и балюстрада дополняли его облик.

Железнодорожные работы. Из альбома Николаевского военного училища

Сдача дач внаем широко практиковалась местными жителями с самого начала маневров. Сначала сюда приезжали по большей части члены семей офицеров, но вскоре, особенно после постройки железной дороги, местность, несмотря на маневры (а может быть, и благодаря), стала набирать популярность. Дудергоф стал одним из самых престижных и дорогих мест для дачного отдыха, а Красное Село все же больше было сориентировано на размещение гостей, приезжающих на маневры. В середине века, когда на маневры выходят десятки тысяч солдат (нужно отметить, что рекорды по численности участников маневров держало именно николаевское время), проблема размещения приезжающих (о солдатах и офицерах мы поговорим далее) становится настолько актуальной, что архитектору Мейеру приходится разрабатывать проекты перестройки некоторых удельных зданий под жилье для гостей. В 1848 г. в лагерное время для квартир приспосабливаются удельное училище и удельный госпиталь. Возникла потребность в новом здании больницы. Ее предполагалось построить на пересечении улиц Дворцовой и Никольской (сохранилась, ул. Лермонтова, 30). Проект больницы, составленный Мейером, был утвержден 13 июня 1848 г. Одноэтажное деревянное Т-образное здание со службами из бревен обшили строгаными досками. Карнизы, пилястры, парапет, пояски и продушины выполнялись «столярной работой». Здание окрасили под серую известь, окна и двери – белилами. В связи с болезнью зодчего перечисленные работы выполнял архитектор Г. Камуцци (за исключением фундаментов). Постройку закончили к октябрю 1849 г. Ее освидетельствовал Н. Л. Бенуа и счел, что «здание построено хорошо, прочно, красиво и согласно с планом»[96]96
  Там же. С. 19.


[Закрыть].

Станция «Красное Село». Конец XIX в.

Серьезно повлияла на градостроительную ситуацию вокруг Красного Села постройка железной дороги. Красносельская ветка была построена силами военных в рекордно короткие сроки, с октября 1858 по июнь 1859 г., благодаря энергичным усилиям начальника штаба отдельного гвардейского корпуса генерал-адъютанта графа Павла Трофимовича Баранова. Он сумел договориться с бароном Александром Людвиговичем Штиглицем, чтобы тот на свои личные деньги построил железнодорожную ветку Лигово – Красное Село. П. Т. Баранов «испросил разрешение командировать на строительство Красносельской ветки по 180 человек от каждого полка». В первые годы работы этой ветки движение по ней осуществлялось только с весны до осени из-за недостатка пассажиров и груза. Поезда ходили сначала только 2 раза в сутки. Но потом появилась идея объединить ее с веткой, проходящей через Гатчину. Это дало железной дороге новый толчок в развитии. Продленная до Гатчины ветка вскоре была объединена с существовавшей там линией и стала частью Балтийской железной дороги. В словаре Брокгауза и Эфрона так описано функционирование дороги: по главной линии ветви «происходило очень большое товарное движение. Особенно сильно движение по Балтийской железной дороге с ноября по апрель, когда Петербургский порт закрыт для судоходства. Балтийская дорога имела до 1889 г. много обратных грузов, т. е. от портов внутрь страны, благодаря тому, что тариф ее в этом направлении был очень низок. Низкими тарифами пользовались также произведения Эстляндской губернии, идущие в Петербург и во внутренние губернии, особенно же выгодны были они для перевозки спирта, картофеля и живого скота».

Станционное здание в Красном Селе было одним из первых вокзальных сооружений в России. Построили его в 1859 г. по проекту архитектора Николая Леонтьевича Бенуа в готическом стиле. Его появление связано с открытием в 1857 г. движения по Петергофской железной дороге и с Красносельскими лагерными сборами.

Вокзал станции «Красное Село». Конец XIX в.

В «Положении о Красносельской ветви Петергофской железной дороги» от 4 августа 1858 г. говорилось: «Станция в Красном Селе будет именоваться Красносельскою, а именовавшаяся Красносельскою будет именоваться Лиговскою».

Изначально Красносельская ветка строилась как тупиковая, что и определило архитектуру здания станции. По одну сторону железнодорожного полотна находилось здание для пассажиров, по другую – через галерею – «отделение для высочайших особ».

Станция была оборудована поворотным кругом для разворота паровозов.

В 1870 г. на красносельском вокзале случился пожар. В 1872 г. архитектором Петром Станиславовичем Купинским вокзал был построен заново. Он изменил местоположение и конфигурацию. При прокладке железной дороги до Гатчины (1872 г.) «отделение для высочайших особ» сместили влево от здания вокзала. На плане 1890 г. можно увидеть новое пассажирское здание в развилке между железнодорожными ветками.

Начальник железнодорожного вокзала Красное Село Александр Петрович Верландер в 1883 г. выпустил путеводитель «По Балтийской дороге». В нем дано следующее описание Красносельского вокзала: «Станция III класса. Вокзал весьма красивый, своеобразной архитектуры. Здание деревянное, крытое железом. Имеются покои для особ императорского дома.

Залы для пассажиров всех 3-х классов. Уборные имеются как мужские, так и дамские (при дамской уборной женская прислуга). Для станционного водоснабжения вода проведена из реки Дудергофки к фильтру близ паровозного здания. Откуда накачивается паровым насосом в бак… Ключевая вода, употребляемая для питья и варки кушанья, признана всеми специалистами превосходною и гораздо более здоровою, чем та, которая потребляется населением столицы. Буфет снабжен разнообразным, вкусным и питательным столом и напитками по умеренным ценам: содержатель буфета А. А. Матковский… Для чтения публики буфет получает газеты; сверх того летом газеты отдельными номерами и книги продаются на вокзале.

Марки и все необходимые письменные принадлежности можно получить в буфете».

Несколько слов стоит сказать об А. П. Верландере. Это неординарный человек, создавший немалую славу Красному Селу. Долгое время он был начальником станции «Красное Село» и развернул здесь активнейшую деятельность. Он открыл лимонадный завод (завод минеральных вод). Здание его чудом сохранилось в поселке Можайский. Там же Верландер развел фруктовый сад для изготовления варенья и сиропов. Отсюда искусственная минеральная вода и лимонады поставлялись на все станции Балтийской железной дороги.

В путеводителе, составленном А. П. Верландером, станция «Красное Село» предстает образцовой, а другие (например, «Лигово») – притоном сомнительных личностей. Впрочем, возможно, в этих утверждениях и была значительная доля правды. Описания местности А. П. Верландера стали классическим источником для краеведческих работ. Потомственный почетный гражданин, купец, лесопромышленник, хозяин лесопильного завода в Красном Селе, он еще и первый борец за экологию: известен его спор с владельцами фабрики, которые промывали в чистейшей воде из Дудергофских озер тряпье для изготовления бумажной массы. От этого процесса люди, пользовавшиеся водой из речки, часто болели инфекционными заболеваниями. Итогом спора стало сооружение специальных дезинфекционных камер на бумажной фабрике.

К 1864–1865 гг. закончено строительство военного госпиталя. Часть зданий госпиталя, обозначенных на генплане, сохранилась (ул. Восстановления, 13). Во второй половине XIX в. в Красном Селе в основном продолжалось деревянное строительство по регулярным планам. С постройкой железной дороги начинается массовое возведение небольших дачных домов в окрестностях Красного Села. Впрочем, более подробно можно раскрыть дачную жизнь на примере Дудергофа (это будет сделано далее).

Постепенно росло и число жителей, проживавших в Красном постоянно. К 1914 г. местное население (без фабрикантской слободы) насчитывало около 3500 человек. С учетом прибывших войск население летом увеличивалось минимум на 10 000 человек, то есть втрое. Но были годы, когда к маневрам привлекались и по 35–40 тыс. солдат и офицеров. Крестьяне села были довольно зажиточны. Годовой бюджет семьи колебался от 400 до 500 руб. По сумме оборота в Царскосельском уезде Красное Село занимало второе место после Гатчины. Земледелие являлось не главным занятием крестьян, а лишь подсобным. Главными источниками дохода служили различного рода промыслы, огородничество, садоводство.