Текст книги "Рокот"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rokot-252158.jpg)
Автор книги: А. Райро
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Она глубоко вдохнула и на выдохе произнесла лишь:
– Сейчас.
Марьяна молча подошла к Стасу, разрезала скотч на его руках и ногах. Все сделала так, будто это не она, а ее флегматичная и выдержанная половина. В то время как вторая половина, истеричная и глупая, продолжала паниковать: она истекает кровью и вот-вот потеряет рассудок.
– Пошли в ванную, – пропыхтел Стас, поднимаясь, забирая у нее ножницы и швыряя их на кровать.
Он сделал вид, что не испугался, но Марьяна заметила, как дрожат его пальцы.
Чтобы скрыть панику и страх, она фыркнула:
– Засунь свою ванную знаешь куда?..
– А что ты собираешься делать? Так ходить? – Он произнес это резко, осуждающе, в своей любимой манере за вопросом скрывать напор и принуждение. Сдвинул дверцу шкафа-купе и сдернул с плечиков серый махровый халат. Сунул Марьяне в ослабевшие руки и велел: – Надень.
Она чуть помедлила, но все же взяла халат. Накинула его, ощущая на себе характерный запах мужского геля для душа. Стас взял ее за руку, высунулся в коридор и, убедившись, что матери нет ни на кухне, ни в коридоре (она смотрела телевизор в гостиной), быстро повел Марьяну в ванную.
Глава 7
Театр смерти
Это выглядело по крайней мере любопытным.
От пережитого ужаса Марьяна, казалось, не до конца осознавала, что сейчас происходит. А происходило что-то даже более нереальное, чем сегодняшний Гул смерти.
– Послушай, Мари… – не своим голосом начал Стас.
– Надо было сразу тебе поверить, и ничего бы этого не случилось, – перебила Марьяна. – Полина намеренно меня изуродовала, в назидание. А ведь она моя тетя, родная тетя. – Она сказала это, глядя на белую матовую дверь перед носом, будто обращалась именно к ней.
Девушка стояла к Стасу спиной, приподняв подол халата, а Стас сидел на краю ванны и обрабатывал перекисью водорода четыре глубокие полосы на ее бедре. Они тянулись от середины левой ягодицы до коленного сгиба.
Кровь в ранах свертывалась и текла уже не так обильно, как пару минут назад, но Марьяна вздрагивала всякий раз, когда Стас касался ее кожи ватными дисками. А он, чтобы не углубляться в свои ощущения от происходящего, пытался хоть как-то поддерживать разговор, правда, собственный голос не желал ему подчиняться.
Он даже не мог припомнить, когда в последний раз был так возбужден и подавлен одновременно. Настолько сильным был контраст в чувствах и ощущениях.
Марьяна Михайлова, ворвавшаяся в его жизнь, задравшая халат и оголившая ягодицы перед его носом, вызывала настоящую бурю смятения.
«Она заметит, как ты напрягаешься, – подумал он. – Она заметит и все поймет, как только ты скажешь хоть слово, а потом испугается тебя, потому что решит, что ты опять собираешься на нее напасть».
Он оглядел ее бежевые трусики в пятнах крови, очертил взглядом округлости ягодиц и прокашлялся.
– Они придут еще.
– Они?
– Ну да. – Стас замялся: говорить это слово или нет, но все же решил произнести: – Мертвецы.
– Господи, а может, мы просто сошли с ума? – тихо спросила Марьяна.
Стас не стал скрывать открывшейся ему правды.
– То, что случилось с нами сегодня, – не галлюцинация и не сон, а нечто реальное, только существующее где-то параллельно… мне так кажется. Мы просто получили туда доступ. Мы слышим и видим их, а они слышат и видят нас. В такие моменты между нами нет никакой границы. И время, кстати… время там длится дольше в шестьдесят раз. Здесь проходит минута, а там целый час. И за этот час мертвецы могут убить нас по-настоящему.
– Да, я это испытала на собственной… заднице, – без капли иронии заметила Марьяна. – Но мне нужно время, чтобы в это поверить. Знаешь, что еще странно? Почему Полина сразу не пришла ко мне, ведь я ее родственница, почему она обратилась к тебе?
– Не знаю. Мне показалось, что она не ожидала меня увидеть тогда, в первый раз. И ее требование найти виновного было спонтанным, если можно такое говорить о мертвецах.
Стас третий раз за минуту произнес слово «мертвецы». От него во рту становилось кисло и хотелось сплюнуть.
– И если мы сделаем то, что они хотят, то они оставят нас в покое, да? – Марьяна коротко вдохнула и выдохнула, справляясь с дрожью в голосе.
– Они обещали, – ответил Стас.
Девушка посмотрела на него через плечо.
– Обещали? Тебе?
Стас взглянул Марьяне в глаза. Ему пришлось признаться.
– Я давно их слышу. С детства. Но хозяев голосов увидел впервые. Я думал, что это пройдет, но… не прошло.
– Давно? Ты говорил кому-нибудь, что слышишь… их? – Девушка не смогла скрыть ужаса.
А Стасу вдруг захотелось рассмеяться.
– И как ты себе это представляешь? «Эй, ребят, я слышу голоса из сливного отверстия в ванной. Вы еще хотите со мной общаться?»
Марьяна отвернулась и снова уставилась на дверь. Послышался ее глухой голос:
– Когда мы с тобой дружили… ну… тогда… еще в школе… ты тоже их слышал?
– Слышал.
Его ответ, вполне очевидный и прямой, заставил Марьяну вздрогнуть. Но она ничего не сказала.
– Ты ведь всегда знала, что я психопат. Сама же утверждала, – нервно усмехнулся Стас, хотя ничего смешного в своих словах не находил.
Он обработал раны Марьяны и принялся обвязывать ее бедро бинтом, слой за слоем, осторожно и даже излишне медленно, словно наслаждаясь процессом и открывшимся видом.
Руки делали это сами собой, механически, а вот мысли крутились вокруг одного и того же: «Она заметит, как ты напрягаешься, заметит, заметит».
Когда он наконец закончил с перевязкой, девушка опустила халат и даже снизошла до слов благодарности. А потом, помедлив, сказала:
– Стас, мне нужно смыть с себя кровь. И если тебе не сложно, то… останься здесь… пожалуйста. Мне не по себе. – Лицо девушки было серьезным и мрачным. Она опустила глаза и добавила, явно делая над собой усилие: – Просто отвернись, это займет буквально пять минут.
Недюжинным усилием воли Стас сохранил на лице отстраненное выражение. Заметила ли Марьяна, что его напряжение достигло предела? Все это казалось нереальным, провокационно-нездоровым: пару часов назад Марьяна готова была посадить Стаса в тюрьму за домогательства и убийство, а сейчас вот так легко собралась обнажиться за его спиной. Что же страх делает с людьми и их принципами?..
– Хорошо, – ответил он севшим голосом, отворачиваясь лицом к двери.
Он старался не ловить звуки, но они сами собой достигали ушей.
Стас оглядел белую поверхность двери и неслышно выдохнул. Казалось, спиной, затылком и задней стороной шеи он ощущал невидимый пар, исходящий от влажной кожи стоящей в ванне девушки.
– Почти все, – услышал он голос Марьяны совсем близко. Так близко, что по телу пронеслась легкая дрожь. – Еще минуту.
– Может, рану врачу показать?
– Нет, не нужно. Я заклею пластырем, когда чуть подсохнет. – В голосе Марьяны чувствовалось напряжение и смущение. – Все… можно больше не отворачиваться.
Стас повернулся к девушке. Она натянуто улыбалась, утопая в его сером халате, а в руках комкала нижнее белье.
– Это надо выбросить.
Стас кивнул. Он надеялся, что его лицо все еще хранит маску отстраненности.
– Ладно, ты иди, я догоню через пару минут. Возьми пока что-нибудь из моей одежды в шкафу.
– Я вызову такси. – Девушка тоже кивнула и тихо, на цыпочках, вышла из ванной.
Как только дверь за ней закрылась, Стас щелкнул замком и склонился над раковиной.
Несколько минут он не мог заставить себя открыть кран, и впервые его останавливал не страх перед водой. Боязнь неожиданно отошла на второй план. Он даже поймал себя на мысли, что ему хочется, чтобы ненавистная жидкость, обжигающе стылая, пролилась на него и забрала ноющий жар тела, снова сделав его спокойным.
Он включил воду и быстро ополоснул лицо.
Постоял еще с минуту, разглядывая в зеркале серые круги под глазами, и покинул ванную с ощущением моральной тяжести, будто знал о конце света, но был не в силах оттянуть его приход.
* * *
В коридоре он столкнулся с матерью.
– Я так рада, что вы помирились, – с улыбкой прошептала она. – Марьяна останется у нас ночевать?
Стас на секунду замер. Ему пришла в голову идея, не слишком позитивная, но все же она могла хоть немного разрядить обстановку и помочь пережить следующий Гул смерти, если он настанет.
– Не знаю, может быть, – уклонился он от внятного ответа.
Мать расцвела.
– Я заварила свежий чай. В холодильнике есть оладьи, если захотите перекусить.
Стас ничего не сказал, но улыбнулся.
Почему-то к другим его девушкам мать не относилась так трепетно. Даже к Жанне, с которой Стас встречался уже больше полугода, что для него почти рекорд (странно, что мать вообще о Жанне не спросила, будто ее и не существовало).
Он прошел в комнату, внешне спокойный и сдержанный.
Марьяна стояла у кровати и разглядывала что-то в своем телефоне. Она надела черную футболку Стаса с надписью Terrarium и старые спортивные брюки с белыми лампасами. Хоть Марьяна и была заметно пышнее в бедрах и груди, чем Жанна (Стас успел разглядеть фигуру Михайловой, пока обрабатывал ей рану), его одежда висела на ней как балахон.
– Ты должна остаться у меня, – сказал он, с удивлением отмечая, как властно и безапелляционно прозвучали его слова. – Домой я отвезу тебя утром.
Реакция Марьяны не заставила себя ждать – она рассердилась.
– Платов, ты в своем уме? Ты же видишь, что я уже ухожу. Такси внизу ждет.
– Отпускай таксиста и оставайся. – Стас закрыл собой выход. – Нужно, чтобы ты перестала думать, что я для тебя опасен, что я убил Бежова, что я насильник и маньяк. Иначе следующий Гул мы не переживем. Нужно это исправить.
Своим сумбурным откровением он получил обратный эффект: в глазах Марьяны снова появились тревога и недоверие.
– Стас, ты ничего не исправишь. Нельзя исправить то, что уже произошло.
– Но Бежов…
– А что Бежов? Он умер, его нет. Смерть вообще исправить невозможно.
– Я понимаю, но… погоди. – Стас поспешил к столу и сел за компьютер. – Ты должна кое-что увидеть. Я надеялся, что не покажу это никому, но, видимо, придется.
В папку под названием «Лекция. Римское право» он не заглядывал больше четырех лет, но пароль от нее помнил наизусть: Mortis150614. Здесь лежал только один видеофайл.
Стас запустил его и тут же поставил на паузу.
– Это видео достать было не так уж и сложно. Всего-то месяц слежки за Егором, гематома коленного сустава и два сломанных в драке пальца. – Он встал из-за стола и повернулся к экрану спиной: когда-то он посмотрел это видео не меньше сотни раз, но теперь желания пересматривать его не возникло. – Что ж, Марьяна. Таким ты меня еще не видела, – добавил он сухо.
Не проронив ни слова, Марьяна села за стол.
Стас внутренне напрягся. Его мозг, услышав знакомые голоса из прошлого, каруселью начал выдавать забытые картины, словно показывал театральную постановку прямо в голове.
Акт первый
Запугивание
Бежов: «Не подходи больше к Марьяне, понял? Если я увижу тебя рядом с ней, то… то… то мы тебя утопим. А теперь кидайте его, пусть все знают, что Платов не такой крутой, как они думают».
Пауза. Неприятный птичий хохоток Егора за кадром.
И басовитый голос тяжеловеса Скрипача: «Без проблем».
Звуки возни. Тяжелое дыхание Стаса.
Бежов: «Нет, погодите. Дайте и я поучаствую».
Опять возня и надрывный выкрик Стаса, отчаянный, вперемешку со слезами: «Отвалите, уроды!»
Гогот, плеск воды и топот. Конвульсивные хрипы, а следом – тягучий стон.
И опять выкрики Стаса: «Оставьте меня! Оставьте, пожалуйста! Не надо, нет! – Резкий переход на шепот: – Пожалуйста… пожалуйста, не надо, господи… делайте все что угодно, только не это… пожалуйста…»
Смех. Чистый, серебристый смех еще не окрепших, почти детских голосов.
Акт второй
Наказание
Бежов: «Ха, Платов, ты б себя видел. – Опять смех. – Егор, сними его на видео, такое не каждый день случается».
Звонкий, надменный голос Егора за кадром: «Да уже снимаю!»
И опять прерывистое дыхание, хрипы и мольбы Стаса. В голосе слезы: «Не надо, не надо… пожалуйста, не надо… нет, нет…»
Звуки торопливых шагов.
Кульминация.
Команда Егора – судьи и палача: «Кидайте!»
Громкий всплеск, бульканье, хохот и вскрик – все перемешалось, словно в косичку переплелись чужеродные звуковые дорожки.
Тишина.
Акт третий
Смерть
Егор, тревожно: «Э, Андрюха… Ты чего? Вставай…»
Суета, звук быстрых шагов по песку. Снова всплеск воды.
Скрипач, кряхтит: «Сейчас подниму его. Андрюха, валить надо, слышишь? Пусть Платов барахтается, он, наверное, обделался со страха. Ты же этого хотел? Эй?.. Эй! Егор, он не дышит, Егор… черт, тут кровь… тут кровь… у него на башке…»
Снова всплеск.
Егор, твердо и холодно: «Оставьте его. Все подумают, что Платов и Бежов девку свою не поделили и разодрались».
Детский выкрик издалека: «Вы что, не видите? Он же не всплывает!»
Егор: «А ну, скрылись отсюда, дуры! Если кому пикнете, я вас найду и утоплю, поняли?»
И снова девчонка: «Ваш друг! Ваш друг захлебнулся! Вытаскивайте его!»
Егор, шепотом: «Уходим. Они сами «Скорую» вызовут, а нам лучше валить».
Долгий выдох.
Конец записи.
ЗАНАВЕС.
* * *
Стас ждал, пока Марьяна заговорит, но она молчала.
Он повернулся к экрану лицом, девушка не моргая смотрела в окно. Потом встала, прошла мимо Стаса к своей сумочке, что лежала на стуле, и вынула телефон.
– Отмените такси, пожалуйста, – сказала она в трубку. Положила телефон обратно в сумку и обернулась на Стаса. – Почему ты мне не показал это раньше?
Тот усмехнулся.
– Мари, мне было пятнадцать. В первую очередь я думал об имидже, а не о справедливости. Решил, что уж лучше ты будешь считать меня ублюдком, чем человеком, который плачет на глазах у своих врагов и настолько боится воды, что не может собой управлять.
– Значит, Андрей… – Она помедлила с выводом. – Значит, Андрей умер не так, как я думала, не от твоей руки? Он упал и ударился о камень? Несчастный случай?
Внутри Стаса взбеленилась совесть, заколотила молоточками, заверещала: «Да какой же это несчастный случай?»
– Несчастный случай, – тихо подтвердил Стас.
Марьяна подошла к столу, взяла блокнот с рисунками и перелистнула пару страниц.
– Вот почему вода. – Впервые в ее голосе не было ни страха, ни тревоги, ни усмешки, ни злости. – Как же это примитивно и объяснимо. Почему мы ищем зло там, где его нет, но, казалось бы, где оно должно быть… в то время как Стас Платов просто боится воды… – Марьяна отложила блокнот. – Значит, кроме Андрея Бежова, был замешан еще и твой брат? Почему ты никому не сказал о нем?
– У меня были с ним личные счеты.
Девушка посмотрела ему в глаза, прищурилась.
– И что? Расквитался?
– Расквитался. – Он отвел взгляд в сторону. – Ударил его по больному. После этого он от меня отстал.
– А где Егор сейчас?
– В Москве учится, в консерватории. – Стас вздохнул. – Я бы не показал тебе это видео, если бы не сегодняшний Гул и не твой электрошокер. В конце концов, я хочу, чтобы ты перестала думать, что я для тебя опасен. Я не так крут, как ты раньше считала. Но в любом случае вся эта история…
– Слушай, может, перекусим? – перебила Марьяна.
– Ну… – Стас даже растерялся. – Пиццу заказать? Или ты куда-то хочешь сходить?
Марьяна улыбнулась, но в ее улыбке было мало радости, лишь облегчение.
– Я хочу сходить к тебе на кухню. Есть хочется.
Они просидели на кухне два часа.
Враждебность Марьяны отступила. Растрепанная, в одежде на три размера больше, она уничтожала оладьи одну за другой, будто не ела неделю, и казалась такой уютной, безмятежной.
Стас с ноющим чувством тоски за ней наблюдал. Сегодня утром он даже не посмел бы предположить, что Марьяна Михайлова будет сидеть на его кухне, в его одежде, уплетать оладьи и делать вид, что не планировала придушить его подручными средствами.
– Стас, ты знаешь… – Марьяна покосилась на холодильник. – Я заметила у тебя вино в дверце холодильника. И… если можно…
Он кивнул, не дав ей договорить.
Выпить – вполне нормальная реакция человека, пережившего кошмар с мертвецами. Стас бы и сам не отказался расслабиться и забыться. Он достал из шкафа бокал, а из холодильника – уже открытую бутылку белого сухого рислинга, что остался от празднования дня рождения матери и стоял уже пару дней. Его принесла тетя Тамара, и несложно было догадаться, что напиток далеко не из простых и дешевых.
Стас налил в бокал вина приятного соломенного цвета и подал Марьяне.
Уже собрался убрать бутылку обратно в холодильник, но девушка попросила:
– Оставь. – Потом забрала бутылку из рук Стаса, долила вина в бокал, наполнив тот до краев, и поставила бутылку на стол рядом с собой. – За жизнь! – С этими словами Марьяна осушила бокал залпом, даже не поморщилась.
Видимо, сильно она напугалась.
Лицо Марьяны словно окаменело. Она налила еще один бокал вина и опять выпила до дна, буквально в несколько глотков.
– Может, закусишь? – Стас усмехнулся, усаживаясь за стол напротив Марьяны.
Наблюдать за тем, как она напивается на его кухне, было забавно и даже доставляло глупое неуместное удовольствие. Подобное поведение никак не вязалось с тем образом правильной девочки, что Стас хранил в памяти с момента окончания школы.
Марьяна покачала головой.
– Я уже перекусила, спасибо. – Она снова наполнила бокал вином и произнесла уже куда более расслабленным голосом: – Твоя мама, наверное, подумала, что я легкодоступна, раз вот так просто осталась у тебя ночевать. Надеюсь, у тебя нет девушки, а то будет конфуз.
Стас глотнул теплый чай из кружки. Соблазн солгать был слишком велик.
– Нет, девушки нет.
«А как же Жанна? – тут же подумал он. – Жанна ведь есть. Она есть у тебя уже восемь месяцев. Да, она та еще странная штучка, но тебе не приходится перед ней оправдываться за одно свое существование».
С Жанной Кравчук он учился в одном университете, но на разных факультетах. Он – на юридическом, она – на рекламном. Все у них началось просто, на студенческой вечеринке: познакомились, нашли общие темы для беседы, потанцевали, он проводил ее домой. И как-то закрутилось.
Правда, в последнее время их отношения разладились.
Жанна, чересчур прямолинейная, легкомысленная и нередко взрывоопасная, уже давно повторяла, что восхищена своим преподавателем и завкафедрой общественных связей, каким-то там Николаем Всеволодовичем. Возможно, тем самым она хотела задеть эго Стаса, толкнуть парня на подвиги, а может, все было намного банальней: ей правда нравился Николай Всеволодович?
Стасу это было уже не так важно, он и сам поглядывал в сторону. Казалось, они встречались по привычке, развлекались, порой оставались ночевать у общих знакомых, но между ними ощущалась тяжесть безразличия, вакуум, тотальное отсутствие искры. Даже их секс, когда-то разнообразный и необузданный, стал сухим и безжизненным.
И объявление о том, что он свободен, Стасу показалось само собой разумеющимся (да он почти и не соврал на самом деле).
– Странно, а я подумала, что есть, – ответила на это Марьяна и больше тему личных отношений не поднимала.
Словно спасая их от неловкой паузы, по коридору прошлепал Юрка, заглянул на кухню, сонно и тягуче посмотрел сначала на Марьяну, потом на Стаса.
– У вас есть железная десятка? – сощурив один глаз, спросил он. – Мне на велик не хватает.
Стас покачал головой.
– Вали спать, Краб.
– Уснешь тут с вами, – поморщился Юрка, многозначительно оглядев бутылку и наполненный бокал Марьяны.
– Эй, соблюдай приличия. Ходит, у гостей деньги сшибает.
– У меня есть десятка, Юр, – со смешком в голосе ответила Марьяна. – До завтра терпит?
– Ладно, договорились. – Юрка кивнул, а точнее, позволил голове упасть на грудь и скрылся в темноте коридора.
Хлопнула дверь туалета, через минуту послышался звук сливного бачка, и брат, так же звучно шлепая босыми ногами, удалился в свою комнату.
– Только не учи его плохому, Стас, – улыбнулась Марьяна. – Он такой безобидный.
– Я в его возрасте был намного безобиднее, поверь.
Он ей снова наврал: в свои семь Стас уже заработал устойчивое определение «хулиган» во всех соседних дворах. Юрке и не снились тогдашние похождения старшего брата.
Все изменилось после гибели Бежова. Смерть, такая близкая и осязаемая, разрушила бандитскую романтику и возымела эффект жесткого перевоспитания. Стас после того случая и правда унялся. Успел ухватиться за хвост ускользающей от него нормальной жизни. Школу окончил с высоким баллом, поступил в технологический вуз на бюджетное отделение да и учился без особых проблем.
– Ты был далеко не безобидным парнем, – словно подтверждая его внутренние сомнения, сказала Марьяна.
Ее лицо стало грустным. Она опрокинула в себя бокал с вином таким профессиональным жестом, что Стас не поверил глазам.
– Знаешь, Стас, – Марьяна пристально посмотрела на него, – я бы о тебе написала в своем блоге «Железные принцессы». Как о представителе тех, кто не признает телесной автономии и неприкосновенности женщин. О таких, как ты, надо говорить. Надо описывать ваши привычки, рассказывать о том, как вы притворяетесь и прячете извращенные мысли за проявлениями симпатии, дружбы, даже любви… Пусть девочки уже в школьном возрасте знают, что нельзя доверять всем и каждому, что у них есть право на защиту от таких самцов, как ты, Платов…
– Ты вдруг вспомнила, что целых полчаса меня не оскорбляла? – перебил ее Стас. В Марьяне явно заговорил алкоголь. – Мне казалось, мы с тобой пришли к выводу, что я не так ужасен.
– Но это не значит, что ты стал для меня прекрасным принцем.
Она поежилась.
– Неужели ты ведешь блог о плохих парнях? – не поверил Стас.
– Нет уж, не дождетесь. Я пишу о женщинах и их правах.
– Феминистка? – Он удивленно вскинул брови.
Марьяна прищурилась.
– Говоришь так, будто это что-то смешное и глупое.
– Я ничего такого не говорил, Мари. Если ты ведешь блог и он помогает людям, почему это может быть смешным? Разве я смеялся? – Он не заметил, как его приглушенный голос приобрел напористость и звучность. – Или говорил, что это глупо? Я говорил так?
– Ладно, согласна. – Марьяна сменила тон. – Ты не смеялся и не говорил, что это глупо, но… ты все равно чертов абьюзер. Даже сейчас я ощущаю, как ты подавляешь меня, ощущаю на себе твое умение манипулировать людьми.
Стас устало вздохнул и опустил плечи.
– Я никем не манипулирую. И вообще, уже отключаюсь. – Он зевнул для пущей убедительности и поднялся из-за стола. – Теперь мы можем идти?
Надо было уводить Марьяну подальше от бутылки, это точно.
Если она выхлебает все вино, то наговорит ему еще кучу оскорблений, пока не обвинит во всех мировых войнах, распространении свиного гриппа, лихорадки Эбола и возникновении черных дыр во Вселенной. К тому же завтра она не сможет встать с кровати. Будь они в другой ситуации, Стас бы не стал возражать, но в случае с Гулом смерти на счету была каждая минута.
Марьяна даже на него не посмотрела. Взяла бутылку и как ни в чем не бывало опять наполнила бокал до краев.
– Марьяна, – нахмурился Стас, – я все понимаю, но ты надеешься, что похмелье поможет тебе пережить завтрашний Гул смерти?
Наверное, впервые в жизни он ощутил себя занудой.
– Этого мало, Стас, – вздохнула девушка.
– Чего мало?
– Трех бокалов – мало. Нужно четыре. Это минимум для того, чтобы он не пришел. – Марьяна в несколько глотков выпила вино, поставила пустой бокал на стол и вытерла губы тыльной стороной ладони. – Теперь все. Можно идти спать.
Она торопливо сполоснула под краном бокал и сунула его в шкаф. Затем обернулась на опешившего Стаса.
– Я не понял, какой минимум? Для чего?
– Не твое дело, – поморщилась Марьяна и, обогнув его, первой вышла из кухни.
Шел второй час ночи.
Марьяна, не раздеваясь, устроилась на кровати, Стас – на полу, постелив себе покрывало и накрывшись пледом. Под голову он подложил свой скомканный халат.
– Стас, – услышал он голос Марьяны в темноте, – я предлагаю поехать к отцу. Родители давно в разводе, и папа сейчас живет в новом доме, в коттеджном поселке, но это недалеко, километров пятьдесят от города. Может, он что-то вспомнит про Полину.
– Давай, – согласился Стас.
– Тогда с утра заедешь в деканат, и отправимся. Я вообще хочу пары пропустить. Как ты после такого еще и об учебе умудряешься думать? Постепенно превращаешься в зануду?
По ее голосу Стас понял, что она улыбается. Это его раздосадовало. Опьяневшая Михайлова пытается его поддеть – прекрасно.
– Я перестал вызывать у тебя ненависть?
– Нет, не перестал, – как-то уж слишком правдиво ответила Марьяна. – Теперь вместе с ненавистью ты вызываешь у меня еще и жалость.
– Эй. – Стас резко сел, от возмущения его аж подбросило. – Давай только без жалости обойдемся.
– Ладно, не буду тебя жалеть. Зато я знаю, как тебя обезвредить. Плеснуть в лицо стакан воды. Ха-ха.
– Очень смешно. – Стас улегся на место. – Я все думаю… почему тебе явилась свиная голова? Это явно был твой кошмар, а не мой.
Марьяна помедлила с ответом. Да и ее слова показались Стасу похожими на отговорку.
– Все боятся свиней, вот и я боюсь.
– Ясно. Не хочешь говорить – не надо. – Стас не стал на нее давить. Прикрыл глаза.
Он опасался, что после перипетий сегодняшнего дня не сможет уснуть. Но вопреки всему, скользнул в сон буквально за минуту, даже подумать ни о чем не успел. Словно съехал с горки в огромный вязкий студень.
* * *
Его разбудил вкрадчивый стук в дверь.
Стас поморщился, перевернулся на бок. Твердый пол сразу же напомнил о себе. Стук повторился, и Стас разлепил глаза. Вокруг царила темень, в щель под дверью пробивался мутный свет. Стас сел на своей импровизированной кровати, посмотрел на Марьяну. Девушки на месте не оказалось.
Ручка с неприятным хрустом опустилась, и дверь начала открываться, впуская в темноту свет из коридора.
– Мари? – хрипловато спросил Стас. Прищурился, поморгал.
На пороге возник Юрка.
– Краб, ты ничего не перепутал? – рассердился Стас. – В мою комнату вот так просто входить нельзя. Мы же с тобой это обсуждали. Обсуждали же?
В руках у Юрки он заметил что-то большое и круглое, с алым керамическим блеском.
– Стасик, у тебя есть десятка? – спросил Юрка, и от его глубокого недетского голоса Стас окончательно проснулся. – Я войду?
И прежде чем он успел ответить, Юрка шагнул внутрь, двигаясь неестественно плавно. Показалось даже, что он не идет, а пол сам по себе его приближает. В руках он держал копилку-свинью, которую Стас подарил ему еще на Рождество, чтобы занять прилипчивого ребенка хоть чем-то.
– Краб? – Стас невольно сглотнул. – Что ты…
И тут он понял – узнавание обрушилось на него волной ужаса, – что в руках Юрки не копилка, а голова. Чья-то отрезанная голова.
Да это же сон, просто сон.
Юрка потряс чем-то, что было у него в руках. Послышался глухой звон монет, бьющихся друг о друга в тесной керамической утробе.
Стас моргнул.
Это была свинья. У брата в руках позвякивала свинья.
– Краб, сгинь отсюда. – Страх сменился досадой и раздражением. – Я же сказал: в мою комнату входить нельзя. Вали уже. – Он указал на дверь.
Внезапно Юрка бросил свинью на пол, и та, глухо чавкнув, покатилась к стене. С ужасом Стас смотрел, как мертвая голова (а это снова была она) оставляет на паркете кровавые сгустки.
Господи, это же голова Андрея Бежова!
Юрка схватил оцепеневшего Стаса за руку. Из кончиков пальцев брата выскочили серо-желтые длинные ногти. Стас даже руку отдернуть не успел, как в его ладонь вонзились острые костяные пластины.
– Кра-а-аб! – завопил Стас.
Юрка потянул его на себя с такой силой, что он подался вперед, проехав на покрывале по полу, и чуть не завалился на живот.
Вглядевшись в лицо брата, Стас понял: это не Юрка.
Перед ним стоял совсем другой мальчик, незнакомый. Его выбеленную, словно припудренную мукой, кожу покрывали яркие пятна, лиловые и сизые, неровные, рассыпанные по телу, как у далматинца.
– Тише, тише. – Меж растянутых губ ребенка показались грязные зубы. Из уголка рта потекла вода, закапала с подбородка на синюю, в крапинку, пижаму, покрывая ее темными кляксами. Глаза налились серостью, в них заплясали огни, и мальчик негромко сказал: – Ты медлишь, Стасик. Почему ты не ищешь? Если ты не найдешь, мы заберем у тебя что-то очень-очень важное. Она злится, а когда она злится, Гул смерти становится страшнее, он становится громче, он выходит из берегов, из рамок, из своих границ. Башня крепнет.
Мальчик отпустил руку Стаса и качнул головой из стороны в сторону. Его лицо покрылось буграми, задергалось и поплыло, будто под кожей забегали мыши.
Стас отполз назад, упираясь в пол босыми ногами.
Он все полз и полз, пока не ударился лопатками о ящик письменного стола. Стас вдруг отчетливо осознал: нужно сделать себе больно, и тогда он проснется. Обхватил пальцами локоть другой руки и воткнул в него ногти.
– Ты найдешь виновного, Стасик? Найдешь? – спросил мальчик. – Тебе бы стоило поторопиться. В следующий раз она отправит свою Аделаиду, а Аделаида умеет убивать глазами. Медленно и больно… Однажды ты обнаружишь, что Аделаида уже явилась и лежит у тебя на груди. Ты не в силах будешь убрать ее, потому что не сможешь шевелиться. И пока ты лежишь, она будет убивать тебя… медленно и больно…
Стас не мог говорить, он только тихо сопел и продолжал царапать себя ногтями.
– Все, что нужно, ты найдешь в своем аду, Стасик. В своем аду. – Мальчик развернулся и так же плавно вышел из комнаты.
Дверь за ним захлопнулась, и из щелей в паркете брызнула вода, словно снизу появилось море, а паркетные доски превратились в плот. Стаса и правда как на плоту качнуло. Вода устремилась в комнату, вспыхнули фонтаны, пол под Стасом затрещал, вздулся от напора снизу, доски заходили ходуном.
Под ладонью что-то хрустнуло, Стас убрал руку и увидел возле себя сломанную кость, иссохшую человеческую кость. С немым возгласом он отшатнулся и упал на чьи-то останки. Ими был усыпан весь пол: черепа, части расколотых челюстей, зубы, фаланги пальцев, берцовые, лучевые кости…
– Убери это! Убери! – заорал Стас, пытаясь докричаться до мальчика и вскочить на ноги, но сил хватило лишь приподняться на коленях. – Я найду виновного, найду, только убери это! Убери, убери! Убери!
Стас почувствовал на себе внезапную тяжесть, будто кто-то кинулся на него, повалил на спину и прижал к полу, впился в его плечи тонкими длинными пальцами, начал дергать, прижимать к себе и отталкивать, вдавливая обратно в пол.
Откуда-то издалека послышалось эхо, прилетело, оглушило его и заухало в потолке.
– Стас! Просни-и-ись!
Кто-то кричал? Нет, шептал, кто-то шептал ему в ухо, будто вколачивал туда кол.
– Стас, проснись, проснись… пожалуйста, проснись… все хорошо, все хорошо, ты в безопасности.
Он открыл глаза.
Вдохнул глубоко и шумно, долго-долго выдыхал, в то время как мозг анализировал окружающее пространство и источники опасности. Вода исчезла. Кости исчезли. Комнату заливал теплый желтый свет прикроватного бра.
Стас лежал на спине, укрытый пледом, под затылок был подоткнут скомканный халат – именно так он и уснул. Но кое-что изменилось: сверху на нем сидела Марьяна и трясла его за плечи.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?