Текст книги "Кощеевич и война"
![](/books_files/covers/thumbs_240/koscheevich-i-voyna-274587.jpg)
Автор книги: Алан Чароит
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Чтобы сгладить неловкость, он, нахмурившись, процедил сквозь зубы:
– Что ж, спасибо за эту ценную весть. Значит, нам незачем брать царевича в полон. Выкуп за него не получишь.
– Радосвет молод, но может стать хорошим правителем, – торопливо заговорил Весьмир. – А ещё помнишь: он дал слово помочь твоей матери. Будет новый царь в Диви – будет тебе волшебный перстень. Василиса проснётся. В наши земли вернётся мир. Мы оба хотим одного.
Больше всего Лис сейчас хотел свернуть ушлому чародею шею.
– Радосвет дал тебе право говорить от его имени?
– Царевич ничего не знает. Он слишком благороден, чтобы замышлять против родного отца.
– Поэтому ты решил взять грязную работёнку на себя. Ой нет, ошибочка вышла: свалить её на меня – таков был план? Я Кощеевич, а значит, достаточно бесчестен, так?
– Не так… – Ответ Весьмира прозвучал еле слышно. – Мы давно увязли в грязной игре, Лис. Я сделал много такого, о чём сожалею. Но, если мне придётся совершить подлость, чтобы прекратить войну и вывести всех нас к свету, я пойду на это. Моя совесть – невысокая цена за мир.
– Да нет у тебя никакой совести! – фыркнул княжич.
– Просто выслушай, прошу. Ты убедишься, что план неплох.
– Пришли мне птичку-весточку, пусть начирикает.
Конечно, это была отговорка, и Весьмир это прекрасно понял.
– Какой же ты упрямый. Весь в мать.
– В последнее время мне чаще говорят, что я похож на отца, – вскинул подбородок Лис.
Дивий чародей покачал головой:
– Ты не злой. Просто обижен на весь мир.
– Хороший каламбур, кстати! – усмехнулся княжич. – Весьмир – весь мир. Я обижен на тебя, это правда.
– Знаю, я поступил как последний негодяй.
– Это ещё слабо сказано!
– Но я извинился.
– И что? Теперь я должен броситься в твои объятия?
Налетевший порыв ветра сбросил с Весьмира капюшон, и пряди мышиного цвета упали на лицо.
– Наверное, этот разговор оказался преждевременным. Продолжим в другой раз.
– От поединка, значит, отлыниваешь? Сам вызвал, а теперь в кусты?
Лис хотел добавить ещё парочку колкостей, но замолчал и насторожился, почувствовав, как границы круга колеблются.
– Что за?.. – Для чародея, похоже, это тоже стало неожиданностью.
Послышался гулкий звон, будто ударили в колокол, и круг разомкнулся сразу с двух сторон.
За спиной Лиса возник взволнованный Май. Его лицо раскраснелось, волосы – чёрные с одной седой прядью – липли ко лбу, глаза смотрели ошалело:
– Княже, я с тобой! Прорвался наконец-то!
Хм… Пожалуй, Лис был не прав, когда записал Мая в посредственные колдуны. Ворваться в чужой круг не каждому под силу. Впрочем, ему помогли – с противоположной стороны в разрыв въехала Северница. Увидев Весьмира живым и здоровым, она с облегчением выдохнула, а потом вперила в Лиса острый, как нож, взгляд:
– Ты кто таков?
Ну да, они же не представлены. В последний раз, когда виделись, Лис был в облике вороны, а воительница, тогда ещё девчонка, пыталась его подстрелить.
– Едем, Радмила. Мы тут закончили! – скомандовал Весьмир, но девица не послушала:
– Скажи, это он?
– Едем, говорю.
– Я с места не двинусь. Он или нет?!
Пришлось брать дело в свои руки. Лис лучезарно улыбнулся:
– О доблестная воительница, вы, наверное, обознались! Меня зовут не Он, а Лис. Весьмир, чего ты встал столбом? Представь нас, раз уж у тебя не колдовской круг, а проходной двор какой-то.
Глава третья
Военные потери
![](i_003.jpg)
Яромир, едва вошёл в шатёр, сразу понял: хороших новостей не жди. Глаза у Радосвета покраснели, веки опухли – значит, плакал.
В детстве порой бывало, что царевич распускал нюни по пустякам, но потом он научился держать лицо. Во время войны Радосвет не раз воодушевлял людей своим спокойствием и рассудительностью, продолжая улыбаться, даже когда у самого на душе скребли когтистые коловерши. Один Яромир знал, насколько у него чувствительное сердце. Ну ладно, ещё Радмила догадывалась – как-никак все трое были друзьями детства.
– Что случилось? – Яромир хотел бы, чтобы в голосе прозвучали тепло и забота, но опять не вышло. Вот рявкнуть на кого-нибудь – это всегда пожалуйста, а проявлять сочувствие он не умел.
– Дядька Баламут погиб, – шмыгнул носом царевич.
– Воевода? Ох, как же так?..
– Говорят, упыри накинулись вшестером на одного. Видать, всё-таки цапнули.
Дальше можно было не продолжать. Укус упыря означал верную смерть – если, конечно, не хочешь переродиться мерзким кровососом, который пляшет под гусли Кощеевича.
– Баламут был достойным воином. – Яромир не знал, что ещё сказать.
– Да. Как и его сыновья Переслав, Добродел, Владигор…
– Владигор тоже? А я ему бочонок бражки проспорил и не отдал. Ух, навья падаль!
Глупо было думать о выпивке, когда потерял друга. Но непрошеные мысли сами лезли в голову. Ещё вчера вы стучали кружками о стол, горланили песни и хвалились друг перед другом новыми поножами, а сегодня неподвижные тела лежат близ целительского шатра, укрытые холстиной, и жизни в них больше нет.
– Ещё четверо наших у целителей… – вздохнул Радосвет.
– Кто?
– Душица, Мох, Соловей и Горностайка.
– А мне казалось, что эти ребята заговорённые. Выходит, изменила им удача…
Душица и её братья в прошлом были простыми сельскими охотниками. Яромир с этой вздорной девицей никогда не ладил, но всё же был рад услышать, что та жива.
– Как раз таки не изменила. Мы потеряли два десятка человек, Мир. Все наши, кроме этих четверых, мертвы. Помнишь кровь на снегу?
Свеча замерцала, словно тоже скорбела о павших.
– Беда… – У Яромира защемило сердце, но лицо осталось непроницаемым. – Царю уже сообщили?
– А ты как думаешь? – Радосвет уронил голову на руки, зарылся пальцами в пышные кудри.
– Небось, опять кто-то поспел раньше, чем ты отправил ему птичку-весточку?
– Отец не доверяет мне, – зло сверкнул глазами из-под чёлки царевич.
– Он никому не доверяет, – пожал плечами Яромир. – С тех пор, как моя матушка…
Он не нашёл в себе сил сказать «погибла» или «была заморожена», поэтому просто осёкся.
Радосвет поспешил соскочить с неудобной темы:
– Говорят, новым воеводой станет Веледар. Я предложил Радмилу, но отец непреклонен.
– Знаю, ты не любишь Веледара, но он сильный воин. Думаю, царь сделал неплохой выбор. А Радмила ещё успеет покомандовать. Хватит с неё и сотни. – В голосе Яромира мелькнула пусть не злая, но всё же зависть, и это не укрылось от царевича.
– Ты тоже давно был бы сотником, если бы не вызвался в мою личную охрану.
– Знаю.
– Не жалеешь? – Радосвет усмехнулся, но глаза смотрели с тревогой. – Я тебя не держу, если что. Ты волен уйти, когда захочешь. Быть может, сейчас подходящий момент.
– С чего это он такой подходящий?
– Отряда, считай, больше нет. К тому же отец велит мне вернуться в Светелград.
– А это ещё зачем?
– Говорит, оставаться здесь опасно. Навьи упыри за мной охотятся.
– Тоже мне новость! – нахмурился Яромир. – Они сколько лет уже охотятся. И пока не поймали.
– Сегодня мы не справились. – Радосвет поправил фитиль коптящей свечи, и мерцающее пламя выровнялось. – Лютогор не попал в ловушку, а нас сильно потрепали. Отцу нужно найти виноватого.
– И этот виноватый – ты? Так не пойдёт. Я еду с тобой и объясню царю, что…
– Нет, друг мой. Ты остаёшься.
Радосвет встал, Яромир тоже. Некоторое время они сверлили друг друга взглядами. Наконец царевич извиняющимся тоном добавил:
– Воины дядьки Баламута отойдут под твоё командование. Веледар им не указ, они его терпеть не могут. Мне нужен тот, кто примирит их с новым воеводой. Кому я могу доверять? Присмотри, чтобы тут всё было в порядке к моему возвращению.
– А когда ты вернёшься?
– Скоро. Мир, да не хмурься ты так! Отец суров, но всё-таки он мой отец. Побушует – и простит. Не убьёт же он меня, в конце концов, за одну-единственную оплошность? Тем более ты сам хотел, чтобы мы с ним поговорили. Вот и случай подвернулся.
– Ладно, – кивнул Яромир. – Значит, буду следить за порядком до твоего возвращения. Пришли весточку, как доберёшься.
– Непременно.
– Не хочешь проведать Душицу и остальных?
Радосвет на мгновение задумался, потом мотнул головой:
– Лучше иди один. Мне не стоит задерживаться, чтобы не злить отца ещё больше.
– Тогда будь осторожен в пути.
Они обнялись на прощание, и Яромир вышел из шатра. На душе у него было неспокойно. Не хотелось отпускать царевича – они ведь, считай, с самого начала войны дольше чем на седмицу не расставались, – но приказ есть приказ. Если каждый воин начнёт оспаривать слова командира, начнётся такой кавардак, что Кощеевич выиграет войну, не чихнув.
Выйдя к шатрам целителей, Яромир чуть не налетел на спешившую ему навстречу Душицу с нашлёпкой на лбу и подвязанной рукой. На скуле воительницы красовался внушительных размеров кровоподтёк, правый глаз заплыл, левый горел яростью.
– Ага! Тебя-то мне и надо! – воскликнула Душица.
Как всегда: ни здравствуй, ни до свидания. До чего же невоспитанная! Впрочем, что взять с простолюдинки?
– В чём дело? – буркнул Яромир.
– Эта заносчивая дрянь не хочет лечить Горностайку! Велела выкинуть его из шатра, представляешь? Я грю: щас старшого позову. А она мне: зови-зови, я и его выкину, коли перечить будет! Иди, проучи её, чтобы неповадно было хамить добрым людям.
– Да о ком ты?
– О лекарке, вестимо. Имени не знаю, не расслышала. Ох и мерзкая баба. Ещё и рыжая, как лисица. Тьфу! – Душица бесцеремонно ухватила Яромира за рукав и потащила за собой.
Возле палаток целителей было не протолкнуться. И запах стоял такой, что Яромиру захотелось зажать нос, но он сдержался. Чай, не неженка какой-нибудь.
Может, и хорошо, что Радосвет с ним не пошёл. Нечего царевичу смотреть на чужие страдания. Он чувствительный, а Яромир ничего, стерпит.
Среди лежащих под молодыми сосенками калек он заметил Горностайку и невольно содрогнулся. Парнишка потерял правую кисть. Не быть ему больше лучником, не сжимать рукоять меча. Яромиру подумалось, что сам он предпочёл бы смерть, чем остаться без руки или ноги. Сколько же боли приносит эта проклятая война…
– Он больше не сможет сражаться, – сорвалось с языка.
Душица двинула Яромиру локтем в живот так, что аж дыхание перехватило. Так она выражала несогласие.
– Не говори ерунды! Мамка рассказывала, у ейного кума крюк вместо руки был – так с ним даже сподручнее ворога бить стало.
– А сам Горностайка что думает?
– Да как его спросишь, коль он то в беспамятстве, то бредит? Но я знаю, что бы он сказал: мы – вольные волкобои и сражаемся до конца. Так что иди, научи эту курицу уму-разуму. – Девушка судорожно всхлипнула и подтолкнула Яромира ко входу в шатёр.
Отпираться он не стал. Горностай был и ему почти братом. Вместе в атаку ходили, вместе в засаде сидели, из одной чаши перед боем пили. Видеть друга в таком состоянии больно, а Душице, небось, ещё больней. Конечно, она из тех, кто храбрится до последнего, но Яромир заметил на её щеках не только кровоподтёки, но и подозрительные разводы. Наверняка от слёз.
Без лишних промедлений Яромир откинул полог и вошёл в шатёр. В нос сразу ударили едкие запахи травяных настоев, живицы и мёда. Повсюду, словно флаги, колыхались постиранные бинты. В котелке над очагом яростно булькало какое-то истошно-зелёное зелье. От его запаха Яромир закашлялся, но статная девица, колдующая над незнакомым спящим воином, даже не обернулась. Только отрывисто бросила:
– Полог закрой. Дует.
Яромир поспешил выполнить указание, потом поздоровался. Целительница не отреагировала. Похоже, она была очень занята. Парень ещё раз кашлянул, чтобы привлечь её внимание, и только потом заговорил:
– Я Яромир, начальник охраны царевича. Ты отказала в помощи моему человеку. Я хотел бы знать, почему?
– Раз отказала, значит, он не жилец. Не обессудь, воин. А теперь иди – у меня много раненых, которым ещё можно помочь.
– А если ты ошиблась? – Яромиру хотелось взять девицу за плечи, развернуть к себе и тряхнуть хорошенько, но он пока сдерживался. С целителями лучше вести себя вежливо, даже когда те перечат.
– Я знаю, что делаю, воин. Не учи меня.
– Но ведь всякий может ошибиться. А Горностайка сильный и удачливый. Вот увидишь, он уделает Курносую. А что кисти лишился, то не беда. Крюк приделаем – ещё пуще врагов бить станет. – Яромир, ещё недавно споривший с Душицей, теперь повторял её слова. – Иди и помоги ему. Это твоя работа, целительница. Не пойдёшь по своей воле – берегись! Силой заставлю.
– Ой, напугал! Говорю же: не жилец он. Значит, и тратить силы на него не след. Там не только с рукой беда. Живот синий весь. Смирись.
Вот тут уже Яромир не выдержал и развернул целительницу к себе – и опешил. Остриё ножниц, которыми обычно кромсали ткань для бинтов, упёрлось ему между ключиц, а девица рявкнула:
– Руки убери!
– Прости. – Он медленно разжал пальцы и сделал шаг назад. – Я погорячился.
– Извинения приняты. Теперь – вон.
– Мой друг там умирает, и я не уйду, пока ты ему не поможешь. Он мне жизнь не раз спасал. И царевичу тоже. Мы все перед ним в долгу.
– Этому раненому, – целительница указала на спящего, – тоже нужна помощь, и немедленно. Будешь отвлекать меня – станешь его убийцей. Ты этого хочешь?
– Тогда делай своё дело, а я пока принесу сюда Горностайку.
– Ещё чего не хватало! Я не стану тратить силы и лекарства на безнадёжных.
– Тогда скажи мне, как ему помочь, и я попробую сам.
– А ты лекарь, что ли?
– Нет.
Целительница фыркнула:
– Ясно. Значит, просто осёл.
– Послушай! – взвился Яромир. – Там снаружи ждёт его сестра, которую я знаю с детства. И сегодня я впервые в жизни видел, как она плачет. Не лишай надежды её и всех нас. Если хочешь знать, у меня хорошее предчувствие. А я не кто-нибудь, а сын Лады Защитницы, так что моим предчувствиям можно верить.
– Ладно, тащи сюда своего Горностайку, – махнула рукой целительница. – Но потом чтоб духу твоего в моём шатре не было. Понял ты, сын Защитницы?
– Так точно!
Яромир умчался чуть ли не вприпрыжку. Подхватил раненого друга на руки (тот тяжко застонал) и поспешил обрадовать подбежавшую Душицу:
– Она согласилась! Вот увидишь, Горностайка выживет.
– А можно мне с ним?
– Нет. Целительница даже мне не разрешила остаться. Но она своё дело знает, поверь. Я уверен: всё будет хорошо.
Душица кивнула и осталась сторожить брата у входа в палатку, как верная гончая. Убеждать её хоть немного подумать о себе и отдохнуть было бесполезно. Яромир даже пытаться не стал.
Вместо этого он отправился к шатрам Баламута, чтобы почтить память старого вояки и выразить соболезнования его младшему и единственному оставшемуся в живых сыну – здоровенному детине по прозвищу Бесяк (которое ему дали не за кротость нрава, надо полагать).
Бесяк был уже изрядно пьян. Пошатываясь и кивая, он выслушал Яромира, икнул и вдруг заговорил шёпотом:
– Меж прочим, не упыри батьку заели-то.
– А кто? Злыдни? – устало спросил Яромир только для того, чтобы поддержать беседу. Какая разница, какой твари на зуб попасться – всё равно дядьку Баламута не вернуть.
– Его Переслав зарубил.
– Какой ещё Переслав? – Яромир задумался. Воинов с таким именем он знал аж трёх.
– Брательник мой старшой, – Бесяк повис на плече у Яромира, дыша на него луком и перегаром. – А Добродел и Владигор добили.
– Ты умом тронулся?! Не могли они на отца родного руку поднять!
– А вот и могли. Потому что брательников Кощеич заколдовал. Наши ребяты супротив своих же обернулись – и пошло-поехало. Жуть кромешная, – Бесяк поёжился. – Брательников тоже того, убили. Один я остался на белом светушке.
Яромир сперва не поверил в эти россказни. Подумал, что приятель бражки перебрал, вот ему и примерещилось. От горя всякое бывает. В один день и отца, и всех братьев потерять – это вам не шутки.
– А царевичу про упырей зачем сказали? Неужто соврал кто? – нахмурился Яромир.
Дивьи люди почитали ложь наихудшим из грехов.
– Может, и не соврали, а домыслили. А я всё видел. Вот энтими самыми глазами. – Бесяк вытаращился для пущей убедительности. – А про Радмилу-то новость слыхал уже?
Сердце Яромира пропустило удар.
– Какую новость?
Вместо ответа Бесяк хлопнул его по плечу:
– Крепись, друже!
– Что с моей сестрой?!
Яромир сам не понял, как вышло, – он швырнул Бесяка так, что чуть не обвалил шатёр. Жерди жалобно хрустнули, но выдержали.
– Эй-эй, полегче! В круг колдовской она вошла да пропала, будто в воду канула. И дядька Весьмир вместе с ней. Нам отступить пришлось, а они там остались.
– Какой ещё колдовской круг?
– Знамо дело: тот, что для чародейских поединков создают. Там ведь ещё Кощеич был. Наверняка они по сию пору сражаются. У колдунов же ничего не бывает быстро: бьются по три дня и три ночи. А иногда даже и по семь.
Для пьяного Бесяк говорил слишком складно, и Яромир вдруг понял – приятель не так уж много выпил. А шатает его больше от горя и усталости.
– Как вы могли их бросить?! – рявкнул он.
– Да навьи нас не особо-то спрашивали, – пожал плечами Бесяк. – Драли да гнали, аки козлят неразумных. Но ты погоди печалиться, друже! Сестра твоя – огонь-девка. И Весьмир тоже орёл. Может, пленят они Кощеича да притащат сюда на аркане. А там, глядишь, и войне конец наступит.
– Твои слова бы да судьбе в уши… – вздохнул Яромир. – Где, говоришь, этот круг-то?
В мыслях он уже готовился седлать коня, чтобы скакать на помощь сестре. Но не тут-то было. Бесяк даром что на ногах едва держался, а всё понял и ухватил Яромира за плечо:
– Не пущу! Неча тебе там делать. Колдуны дерутся, воин не мешай. Иди лучше в шатёр, батюшке моему бедненькому поклонись, пока в сыру землицу не схоронили. Да с ребятами потолкуй, чтоб они нового воеводу в дёгте и перьях ненароком не вываляли. А то с них станется.
– Всё настолько плохо? – Яромир озадаченно почесал кончик острого уха.
– Веледар энтот, оказывается, многим насолить успел. Одного подсидел, второго подставил, третьего обругал почём зря…
– А тебя?
– Мне зла не делал. Потому и говорю: уйми энтих буянов, пока беды не вышло. Царевич сказал, теперь мы тебе подчиняемся. Коли сладишь сейчас с ребятами, мы тебя зауважаем. А не сладишь – пеняй на себя, слушаться не станем. Скажем: шиш тебе!
– Да вы будто тати ночные, а не царское войско, – хмыкнул Яромир, а Бесяк в ответ улыбнулся, словно похвалу услышал.
– Борзые мы, что есть, то есть. Батюшке порой даже кулаки пускать в ход приходилось. Зато в бою нам равных нет. Богатыри! – Бесяк приосанился, как кочет.
Это, конечно, было чистой воды бахвальством. Дивьему войску бы хоть одного богатыря настоящего заиметь – войну уже давно выиграли бы.
В детстве Яромир одного такого видел. Запомнил только, как тот по наковальне вдарил да расколол её пополам, а потом долго извинялся и смущался. Это ж какая должна быть силушка!
– Ладно, веди к своим богатырям! – махнул рукой Яромир, но уйти они не успели.
Со стороны целительских шатров вдруг раздался истошный вопль. Не поймёшь, зверь кричит раненый или человек. Кто мог вскочить, все повскакивали. Иные похватали мечи – а ну как чудище какое орёт?
Но кричало не чудище. Яромир сперва узнал голос Душицы, а потом разобрал и слова. Его боевая подруга завывала, будто раненая волчица:
– Убью-у-у-у! Убью-у-у-у тебя, тварюка-змеюка!
Ох, только бы не горыныч в гости пожаловал!
Яромир с Бесяком переглянулись и, не сговариваясь, поспешили на помощь.
Глава четвёртая
Воля и честь
![](i_004.jpg)
– Радмила, это Лис. Лис, это Радмила… – неохотно пробурчал Весьмир.
Можно подумать, если говорить быстро и невнятно, никто ничего не поймёт.
– Значит, тот самый Кощеевич! – зло выплюнула воительница.
Ну да, его прозвище давно не тайна.
– А ты, стало быть, та самая Северница. – Лис постарался скопировать её тон, но так гневно у него не вышло.
– А кто рядом с тобой?
– Май, мой советник.
– Все пауки в сборе! – хлопнула в ладоши воительница. – И колдовской круг уже готов. Очень кстати. Я вызову тебя на поединок чести! Хотя откуда она у тебя…
– Ради твоих прекрасных глаз я, так и быть, найду в себе щепотку чести, – усмехнулся Лис.
Воительница вспыхнула. Злится. Это хорошо. Выведешь врага из себя, считай, полдела сделано. Но подлец Весьмир опять всё испортил:
– Это мой круг и мой поединок, Радмила. Не смей вмешиваться.
– Но вы же не дерётесь!
– Мы разговаривали. Обсуждали подробности.
«Во заливает!» – подумал княжич. Знала бы Северница, какие именно «подробности» они обсуждали, глядишь, перенаправила бы гнев совсем в другое русло. Может, открыть ей глаза? Так ведь не поверит. Решит, что Кощеевич смуту сеет, хорошего человека оговаривает почём зря.
– Ладно, я подожду, пока ты с ним закончишь, – кивнула Радмила.
– А не боишься, что тебе ничего не достанется? – не унимался Лис. Ему почему-то понравилось дразнить Северницу. – Убьёт меня Весьмир, и всё.
Радмила недоверчиво прищурилась:
– Ты же вроде бессмертный?
– Ой, я и забыл! – состроил он виноватую мину. – Тогда на что ты надеешься, воительница?
– Пленить тебя, посадить в острог и судить по справедливости.
– Ах, по справедливости! – Лис рассмеялся громко, с издёвкой.
Он не будет ничего доказывать этой девчонке. Время оправданий миновало. Как и время решать по-хорошему.
– Я хочу, чтобы ты ответил за свои злодеяния. – Воительница закусила губу.
– А ещё чего хочешь?
– Чтобы ты раскаялся и всё исправил.
Северница определённо была забавной.
– Обещаю подумать над своим поведением, – сказал Лис очень серьёзным тоном, но в конце всё-таки не удержался и снова прыснул.
Это окончательно вывело Северницу из себя:
– Негодяй и убийца! Пусть ты и бессмертный, но за твоим плечом – смерть. Однажды она найдёт и тебя.
– Ошибаешься, воительница. Прямо сейчас Смерть стоит за твоим плечом.
Это, кстати, было чистой правдой. Марена реяла позади Северницы и, улыбаясь, подмигивала Лису. Похоже, беседа её очень веселила.
– Врёшь! С чего бы ей там стоять?
– С того, что на войне не бывает тех, кто не замарался. Или, скажешь, ты не убивала? Ты тоже не безвинная овечка, красавица.
– Не смей меня так называть!
– То есть в остальном возражений нет?
– Перестаньте уже! – В голосе Весьмира чувствовалась усталость. Он бросил отчаянный взгляд на Мая. Мол, вмешайся, подсоби. Но советник молчал. Только, по обыкновению, хмурился. Наверное, соображал, как выпутаться из этой передряги с наименьшими потерями.
Марена снова подмигнула Лису и беззвучно, одними губами, произнесла:
– Повесели меня.
Ничего себе! Он что ей, личный скоморох?! Но возмущение быстро прошло. По правде говоря, Лису и самому хотелось покуражиться.
Он улыбнулся Весьмиру: теперь тот ни за что не отвертится. И, привстав на стременах, торжественно молвил:
– Крепче камня моё слово тоже: избегать поединка негоже.
Княжич едва успел договорить ритуальную фразу, а Весьмир уже атаковал. Это было так неожиданно, что Лис не удержался в седле. Его просто выдуло вон, ударило спиной о мёрзлую землю, выбив из груди стылый воздух, и потащило волоком. Висевшие за спиной гусли отлетели в сторону, жалобно звякнув. Ох, только бы уцелели!
Не будь на Лисе зачарованного венца, он наверняка потерял бы сознание, а так только перед глазами на мгновение помутилось. Когда он очухался, Весьмир уже навис сверху. Лицо чародея перекосилось от злобы.
От летящего прямо в грудь заклятия княжич уклонился, уйдя в перекат, ещё и подумав, что враг слишком медленно бьёт. Будто нарочно даёт время ответить.
– Я тебе поддамся, – шепнул Весьмир, хищно скалясь.
– Что?
– Что слышал. Возьмёшь меня в полон и велишь Радмиле уйти.
– Ха! Так она и послушала! – Лис вскочил. Пошатнулся, но на ногах устоял.
– Уйдёт, вот увидишь. Только будь понастойчивей.
Новое заклинание Весьмира просвистело рядом с ухом. С такого расстояния не промазал бы даже слепой. Значит, нарочно щадит. Но это всё ещё могло быть ловушкой. Дивий чародей умел усыплять бдительность.
– А не боишься, что поддашься, а я тебя убью? Отомщу за прошлое… – прошипел Лис, отправляя противнику в лоб маленькую колючую молнию.
Весьмир, легко уклонившись, пожал плечами:
– Ты этого не сделаешь.
– Ха! Держи карман шире! Я же Кощеевич. И к тому же ничего тебе не обещал, – Лис перешёл в яростное наступление. – Ты – враг. Ненавижу тебя, гад!
Он гонял чародея по кругу, заставляя то подпрыгивать, то припадать к земле, чтобы избежать смертоносного заклятия. В ход шли и ледяные ножи, и молнии, и хищные корни – всё, на что был способен Лис без музыки и песен. А способен он был на многое. Вот только у Весьмира даже дыхание не сбилось. Ишь, скачет, словно горный козёл!
– Ты даже сейчас сражаешься не в полную силу, приятель.
– Это потому, что мы беседуем! – вспыхнул княжич.
Его злило и одновременно смущало, что Весьмир не ошибся. Он не желал убивать дивьего чародея. По крайней мере, сейчас. А ещё Лису хотелось утереть нос Севернице, поэтому он выбирал самые яркие, впечатляющие чары. Чтобы аж искрило!
Радмила глядела на бой заворожённо, даже с восхищением, а Смерть за её плечом умилялась. Лис почувствовал себя питомцем, за успехами которого следит гордый хозяин. Впору было бы разозлиться, но вместо этого он хмыкнул и подмигнул Марене.
– Зря глазки строишь, – укорил Весьмир, заметив его взгляд. – Эта девица – крепкий орешек. А ты для неё – ворог лютый и всегда им будешь. Она твои заклятия на ус мотает, чтобы потом против тебя же обратить.
Княжич вытаращился на противника в недоумении. Ах да, никто же не видит Смерть, кроме него. Неужели Весьмир и впрямь мог подумать, что он подмигивает Севернице, чтобы понравиться? Глупости какие!
– Ты мне зубы не заговаривай! – прошипел Лис. – Собрался поддаться, так поддавайся!
– Значит, не добьёшь?
– Посмотрим.
Лис атаковал. Он честно ждал подвоха. Но Весьмир не уклонился от летящего в него ледяного крошева. Будто собирался даже, но неловко поскользнулся на снегу и вместо того, чтобы отпрыгнуть в сторону, развернулся спиной.
Ледяные осколки не смогли пробить его душегрейку из плотной овчины, но некоторые всё-таки попали под воротник и вонзились в шею. Ещё несколько прорезали штаны под коленями. Ноги подкосились, Весьмир выругался и осел в снег. Неужели на этот раз не обманул?
Хотя правила поединков чести предписывали свидетелям не вмешиваться, Радмила дёрнулась, и княжич поспешил приставить к горлу Весьмира кинжал.
– Стоять! Этот чародей – мой пленник.
– Весьмир, я спасу тебя! – Глаза Северницы, ещё недавно казавшиеся голубыми, позеленели от злости.
Чародей покачал головой:
– Не надо. Я запрещаю.
– Ты мне не указ!
– А кто указ? Царь? Считай, что я говорю от его имени.
– Нет у тебя такого права!
– Хочешь сказать, я вру? – Весьмир сурово сдвинул брови. – Как навьи?
Лис подумал, что наверняка проникся бы этим выражением оскорблённой невинности, если бы не знал, что врать чародей умеет, и ещё как!
– Пока царскую грамоту своими глазами не увижу – не поверю. – Радмила наклонила голову, выставив лоб вперёд, как упрямая молодая козочка.
– В седельной сумке посмотри.
– Ещё чего! А то я не знаю, каков нрав у твоей пегой. Она только на вид смирная, но скорее руку откусит, чем к себе подпустит.
– На нет и суда нет, – пожал плечами Весьмир. – Значит, придётся поверить на слово, как у нас, дивьих людей, издревле принято.
Смерть откровенно потешалась, слушая их спор. Даже до сих пор хранивший молчание Май хмыкнул. Лис укоризненно покосился на советника – и этот туда же!
Так. Настало время вспомнить, кто тут Кощеевич.
– Эй, хорош лясы точить! – Он шевельнул лезвием, и на шее чародея показалась капля крови. – Уходи, или я убью его!
– Есть идея получше. – Северница смотрела цепко, не отводя взгляда, и глаза её были по-прежнему злы и зелены, как болотная вода. – Давай сразимся. Выиграешь – получишь сразу двух пленников. Проиграешь – освободи Весьмира, а сам – катись на все четыре стороны.
– Отпустишь злейшего врага? – Лис сокрушённо цокнул языком. – Царь тебя за это по головке не погладит.
– Это не твоё дело.
– Значит, надеешься победить? Тебе не говорили, что ты слишком самоуверенна, воительница?
– Да. Много раз. А знаешь, почему я всегда побеждаю? – Радмила выдержала паузу. Наверное, рассчитывала, что княжич поинтересуется, почему же, но он не доставил ей такого удовольствия. Пришлось продолжить так. – Потому что не надеюсь, а в самом деле собираюсь победить.
– Ну а я не хочу с тобой драться. Мне обедать пора. – Лис лениво зевнул. – Считаю до трёх. Если не уберёшься из круга, Весьмиру конец.
Радмила поджала губы, отчего стала похожа на обиженную девчонку. Только сейчас стало заметно, что она действительно ещё очень юна. Не в её годы отрядом командовать. Не то чтобы девица незаслуженно занимала должность, просто жаль, что война многих заставила рано повзрослеть…
Молчит, упрямица. Не шелохнётся, только зыркает, как упырь на серебро.
– Один. – Лис выдержал её пристальный взгляд, хотя это было непросто.
– Крепче камня слово моё… – начала Радмила ритуальную фразу вызова, но запнулась. Значит, сомневалась.
– Два-а-а… – Лис с наслаждением протянул слог. Голос был почти ласковым, но в нём чувствовалась угроза.
Рука Радмилы дрогнула на поводьях, и Лис решил, что уже победил. Сейчас она покинет круг. Но не тут-то было. Упрямая девчонка повернулась к Маю:
– Эй, ты! Как там тебя? Крепче камня слово моё, нашу тяжбу решим вдвоём.
– Ты меня вызываешь? – удивился советник.
– А кого ж ещё? И пока мы бьёмся, никто не смеет покидать колдовской круг. Таковы правила.
Весьмир с Лисом переглянулись. У обоих на лицах была написана досада. Выкрутилась Северница. И как! Май ей не соперник ни в ратном деле, ни в чарах. Девчонка победит, а потом обменяет советника на чародея, и все планы пойдут огнепёскам под хвост.
Княжич скрипел зубами от злости. Весьмир сохранял обречённое спокойствие. В глазах Мая мелькнула паника, заметная лишь тому, кто его хорошо знал. Это продолжалось всего мгновение, потом взгляд привычно посуровел, а на губах мелькнула тень улыбки. Неужели что-то придумал, шельмец?
– Выходит, Северница не столь доблестна, как о ней твердит молва?
– Трусишь, советник? Так сразу и скажи! – Радмила потянулась к рукояти меча, висевшего за спиной на узорчатой перевязи.
– Не угадала. – Улыбка Мая стала совсем нехорошей. – И, если тебе угодно, то крепче камня моё слово тоже: избегать поединка негоже.
Он вытащил из-за спины трость, спрыгнул с невозмутимой лошадки, прихрамывая, прошёл несколько шагов и встал прямо перед Радмилой.
Та спешиваться не торопилась, в глазах читалось изум– ление:
– Так ты калека?
– Только не говори, что не знала. Об этом на весь белый свет раструбили, ещё когда ты под стол пешком ходила.
– Знала, – нехотя проговорила Радмила. – Запамятовала просто.
Её лицо осенила глубокая задумчивость. Май не рвался нападать первым – разумеется, он же себе не враг.
– О, есть идея! – хлопнула в ладоши девица. – Будем сражаться только чарами, без оружия. Тогда твоё увечье не даст мне преимущества.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?