Текст книги "Обреченный мир"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obrechennyy-mir-110656.jpg)
Автор книги: Аластер Рейнольдс
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Аластер Рейнольдс
Обреченный мир
© А. Ахмерова, перевод, 2016
© Издание на русском языке, оформление.
ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016
Издательство АЗБУКА®
* * *
И Земля будет только звездой, какой и была первозданно.
Джеймс Элрой Флекер. Золотое путешествие в Самарканд
Часть первая
Глава 1
Незадолго до пяти пополудни в Департаменте гигиены и общественных работ раздался звонок. Случилось ЧП на выступе: кто-то упал с нависающего строения Четвертого округа, а то и со Схемограда. Диспетчер повернулся к настенной карте, глянул на светящиеся точки и обнаружил рядом с местом происшествия бригаду чистильщиков – значит будет кому принять вызов. Он знал ребят – опыта им не занимать. Диспетчер снял трубку черного телефона, крутанул диск и затянулся сигаретой, пока коммутатор жужжал и щелкал.
– Триста седьмой! Эй, Кюльтэр, для тебя есть работенка. Что-то на выступе, к западу от гидроузла. Местечко пустынное, так что увидишь сразу. На пересечении Седьмой и Электрической воспользуйся коммуникационным каналом, дальше пешком. Ключи висят на синем крюке, откроют дверь любой муниципальной постройки.
– Слушай, мы загружены под завязку. Да и смена вот-вот закончится. Можешь других отправить?
– В час пик не могу. Если ждать другую бригаду, мертвяк завоняет и привлечет внимание. Чайки вон уже заинтересовались. Прости, Кюльтэр, но лучше соглашайся и зарабатывай сверхурочные.
– Лады. Но про загруженность я не шутил. Вышли нам в помощь еще одну бригаду, раз уж придется тягать мертвяков.
– Постараюсь. Загляни ко мне, как от бетона его отскребете. Начнем оформлять документы.
– Понял, – отозвался Кюльтэр.
– И вы, ребята, поосторожнее, спуск там будь здоров. Не хочу потом звонить в Пароград и сообщать, что у них мертвяки в количестве двух штук.
В фургоне чистильщиков Кюльтэр отключил связь, повесил трубку на рычаг под приборным щитком и повернулся к Герберу, своему напарнику:
– Ну, ты все понял?
– Достаточно. – Тот выуживал из бумажного мешка последний пончик.
– Снова рейд на выступ, мать его! Они знают, как я обожаю чистить выступы!
– Как сказал тот тип, соглашайся и зарабатывай сверхурочные. – Гербер надкусил пончик и вытер жир с губ. – По-моему, он дело говорит.
– Это потому, что ты любишь сладкое и дорогих девок.
– Я просто живу, не зацикливаясь на соскребании жмуриков с асфальта. Тебе, Кюльтэр, не мешает тоже попробовать.
Кюльтэр, по обыкновению сидевший за рулем, презрительно фыркнул, завел маховик и погнал фургон обратно на трассу чистильщиков. Дело впрямь шло к часу пик: транспортный поток сгущался, легковые автомобили, автобусы и грузовики лениво ползли в одну сторону, чуть ли не вплотную друг к другу. При необходимости муниципальным служащим позволено выезжать с трассы, но без отличного знания улиц и транспортного потока можно и в затор угодить. Кюльтэр всегда считал, что таксистом заработал бы больше, чем чистильщиком, но у того, кто возит трупы, огромное преимущество: не надо никого развлекать. Вечно жующий пончики Гербер не в счет.
До пересечения Седьмой и Электрической добрались за двадцать минут. На коммуникационный канал вела убегающая от поверхности Клинка аппарель с решетчатой дверью у основания. Кюльтэр отключил контактный башмак и на маховике спустился по аппарели. Он надеялся, что, когда погрузят мертвяка, тяги хватит, чтобы подняться обратно на трассу. Другой фургон еще не показался. Кюльтэр схватил ключи с синего крючка, вытащил инструменты из-под сиденья и выбрался из фургона с рифлеными бортами. Гербер взял фотокамеру и тяжелый, как у полицейских, фонарь.
Когда Кюльтэр только поступил в Гигиену и общественные работы, копы приезжали на место падения первыми, а чистильщикам доставалась рутина – соскрести да вымыть. В последнее время копы не справлялись и охотно спихивали мертвяков чистильщикам, лишь бы с документами все было тип-топ. При подозрении на насильственную смерть, они, разумеется, подключались. Но львиная доля мертвяков – жертвы несчастных случаев. И в этот раз у Кюльтэра не было причин ждать чего-то иного.
Чистильщики выбрались за ворота и зашагали по сырому и темному коммуникационному каналу. Бетонное покрытие крошилось и отслаивалось. Дождевая вода просачивалась в трещины, образуя ленивый ручей, такой глубокий, что Кюльтэр промочил ноги. В конце канала виднелся полукруг темно-синего неба. Кюльтэр уже чувствовал, как крепчает прохладный ветер. Вдали от выступа, среди высотных зданий, он не ощущается. У выступов всегда холоднее и тише: стоит спуститься по пологой спирали города – и гул транспорта, шум поездов, вой полицейских сирен быстро стихает.
За каналом бетон сменяется черной породой, которая составляет стилобат[1]1
Стилобат – естественная или искусственно созданная возвышенная площадка, которая служит основанием сооружения; может быть ступенчатым или в виде платформы с отвесными или слегка наклонными стенами. – Здесь и далее примечания редактора.
[Закрыть] Клинка. Она вездесущая, как воздух, ей даже название дать не потрудились. Выступ сначала ровный, потом начинается спуск, постепенно набирающий крутизну. Кюльтэр смотрел под ноги: все знают, как опасна порода стилобата, то прочная, как камень, то скользкая, как лед.
Гербер посветил фонарем вниз по склону:
– А вон и наш малыш.
– Да, вижу его.
Напарники приблизились к краю выступа. Склон стал круче, и они двигались бочком, с каждым шагом все осторожнее. Упавший лежал пядях в тридцати от края. В вечернем полумраке Кюльтэр разглядел голову, две руки, две ноги, причем все на должном месте. Под хрупким, бледным телом виднелось что-то примятое. Неужели прозрачный плащ? С упавшими порой не разберешь, хотя этот вроде бы пролетел не много. Расчлененные тела – обычное дело: головы и туловища легко раскалываются от косых ударов о здания или о вздымающиеся стены следующего выступа. Хорошо хоть в этот раз пазл собирать не придется.
Кюльтэр посмотрел через плечо вверх, приподняв шляпу, чтобы лучше видеть. Поблизости ни зданий, ни свесов – падать неоткуда. Если броситься с ближайшего из высоких выступов, ветра снесут на асфальт за вздымающимся массивом зданий. Да и при таком раскладе повреждений должно быть значительно больше.
– Что-то тут нечисто, – пробормотал он.
– Вот и мне так кажется, – кивнул Гербер.
Он поднес фотокамеру к правому глазу и сделал два панорамных снимка.
Напарники продвинулись на пару шагов вперед. Они шли осторожно, сдерживая дыхание. Гербер направил фонарь на мертвеца, и Кюльтэр понял, кто им попался.
Труп примял не плащ – он примял крылья.
– Это же… – начал Гербер.
– Угу.
Им попался ангел. Кюльтэр снова закинул голову и посмотрел еще выше. Выше ближайших строений, пастельного блеска Неоновых Вершин, голографического мерцания Схемограда, розовой плазменной ауры кибергородов… Ему казалось, что он видит, как целые сонмы крылатых существ парят там, кружа у шпиля Клинка, словно мухи у электронной ловушки.
«Как же этот гребаный ангел сюда свалился? – подумал Кюльтэр. – И угораздило же его в мою смену…»
– Мешок и бирка по нему плачут! – воскликнул Гербер. – Давай оприходуем его скорее, а то у меня уже мурашки по коже.
– Тебе такие еще не попадались?
– Еще нет, а тебе?
– Первый попался, когда я только поступил сюда работать. Ангел упал на Зеленую линию, на третий путь надземки. Когда мы соскребали бедолагу, он уже поджарился. Три-четыре года назад попался еще один, искореженный куда больше этого. С первого взгляда мы почти ничего не разобрали.
Гербер сделал еще один снимок. Полыхнула вспышка, и Кюльтэру почудилось, что труп шевельнулся. Вроде его поза неуловимо изменилась… Он подполз к упавшему и склонился над ним, держа инструменты наготове. Чайки и впрямь заинтересовались трупом – они кружили над головами чистильщиков, оглашая вечерний воздух истошными криками. Кюльтэр осмотрел ангела: тот был практически голым, внешних повреждений не видно; похоже, сломались только крылья. Он лежал на спине, повернув голову набок, огромные темно-синие глаза уставились на Кюльтэра. Ангел выглядел как живой, если бы не пустота, навеки поселившаяся в его зрачках.
– Бедолага погиб у самой поверхности, – объявил Кюльтэр. – Он не рухнул, а спускался сознательно.
– Ничего себе! – изумился Гербер. – По-твоему, это самоубийство? Или… Что, если ангел заблудился?
– Может, экипировка подвела, – предположил Кюльтэр, ощупывая прочный, неведомый ему металл усилителя, который носил ангел. – Да кто ж знает? Сделай все как полагается, потом сунем его в мешок и перетащим в фургон. Чем быстрее сбагрим, тем лучше.
Напарники упаковали ангела в мешок и навесили бирку, стараясь не повредить ему еще сильнее крылья, не переломать тонкие руки и ноги. Кюльтэр мог запросто нести мешок в одиночку: в нем словно голые кости лежали. Место падения даже отмывать не пришлось: из ангела не вытекло ни капли крови, или что там было у него в жилах.
К тому времени, когда Кюльтэр перезванивал диспетчеру, другая бригада еще не подоспела.
– Извини, Кюльтэр, но тех ребят я отправил на границу с Пароградом. Сообщают, что зона снова смещается, – оправдывался диспетчер.
– Возможно, ты пересмотришь свое решение. Мертвяк у нас. – Кюльтэр глянул на Гербера и ухмыльнулся. – Сядь, если стоишь. Так вот, это ангел.
– О падении с Этажей не сообщалось, триста седьмой.
– Этот и не падал. Он практически спустился к нам. А потом умер.
– Обычные штучки… – В голосе диспетчера звучал скептицизм бывалого.
И ведь не упрекнешь его! Уже не раз им подбрасывали фальшивые трупы ангелов, и кое-кто получал от этого извращенное удовольствие. В Гигиене и общественных работах хватало уродов, ради прикола готовых отправить коллег на задание, чтобы проверить, полные ли они лохи.
Только Кюльтэр знал: этот ангел не фальшивка.
– Хочешь, чтобы мы запихнули ангела к себе в фургон, – не проблема! Может, помнем чуток, но засунем. Просто уточняю: повреждения не на моей совести. Тебе ведь лучше, чтобы мы в Трешку его отвезли?
– А ты уверен, что это не фальшивка?
– Если фальшивка, возьму вину на себя.
– Ладно, тогда везите в Трешку. Только снимите с него всю технику и упакуйте отдельно. Ее мы переправим в Департамент импорта.
Кюльтэр повесил трубку.
– Почему в Трешку? – удивился Гербер. – Мы же не работаем с ними.
Напарники упаковали ангела, закрыли фургон и на маховике поднялись на аппарель. До морга Третьего округа добирались еще минут двадцать – срезали углы, ныряли в подворотни, по спирали уползая от выступа. Морг, пепельно-серый «ящик» с плоской крышей и квадратными оконцами по фасаду, высотой уступал любому из теснившихся вокруг него окрестных зданий, хоть жилому, хоть офисному. Чистильщики подъехали к служебным воротам, дали задний ход и медленно подкатили к двери, у которой ждал приемщик в белом халате.
– Звонил диспетчер, – сказал тот, пока Кюльтэр отпирал заднюю дверь фургона. – Говорит, у вас есть лакомый кусочек для Кильона.
Он почесал ручкой переносицу:
– Давненько вы ничего не подкидывали. Он небось думает, вы уговор забыли.
– Забываем мы, как же! – буркнул Кюльтэр, подписывая акт доставки.
– О чем это вы? – вмешался Гербер.
– Кильон любит с каждой мерзости сливки снимать, – пояснил приемщик. – Наверное, хобби такое.
– У каждого свои тараканы… – Гербер пожал плечами.
– Зато все довольны, – отозвался приемщик. – Кильон кайфует. Другие морги избавляются от уймы документов. Когда поступают такие экземпляры, каждая бумажка пишется в трех экземплярах… Можно взглянуть? – спросил он, когда чистильщики переложили упакованный труп на каталку.
– На здоровье, – ответил Кюльтэр.
Приемщик расстегнул мешок до половины и сморщил нос при виде бледного, искореженного трупа.
– Наверху они такие красивые, порхают себе, крылья переливаются…
– Эй, поосторожнее с парнем! – Кюльтэр плотно застегнул мешок. – У бедняги был тяжелый день.
– А ты уверен, что это парень?
– Раз уж зашла речь…
– Да ладно! Хотите – везите прямо к Кильону, – отмахнулся приемщик. – Грузовой лифт работает. Езжайте на третий этаж. Он где-то там. А мне нужно еще одну доставку принять.
– Тяжелый вечерок?
– Вся неделька тяжелая. Говорят, граница снова гудит.
– Да, я тоже слышал, – отозвался Кюльтэр. – Ну, теперь жди беды.
Чистильщики закатили каталку в здание морга. Зеленые стены, белый кафельный пол, в воздухе от промышленного моющего средства воняет хлором. Тусклые лампы под потолком излучают грязно-желтый свет. Большинство служащих ушли домой, оставив морг ночной смене и призракам бывших клиентов. Трешку Кюльтэр ненавидел, как, впрочем, и все другие морги. Как можно работать в здании, где только и делают, что вскрывают мертвецов? Чистильщики хоть на свежем воздухе бывают.
Грузовой лифт привез напарников на третий этаж и распахнул тяжелые решетчатые двери – пора выкатывать каталку в коридор. Кильон ждал в дальнем его конце. Он отправил непотушенный окурок в привинченную к стене пепельницу. Кюльтэр сразу его узнал, хотя не видел года три-четыре. И ведь не скажешь, что тот не изменился.
– Я как услышал про доставку, размечтался, что нам везут препараты, – начал Кильон спокойным, очень низким голосом. – Давно пора пополнить запасы. А то еще немного – и мы не сможем принимать покойников.
– Мы подарок тебе привезли, так что скажи спасибо, – посоветовал Кюльтэр.
– Как работа?
– По-разному, Кильон, по-разному. Но раз есть город и есть трупы, доходную работенку мы с тобой не потеряем.
Кильон всегда был сухопарым, но сейчас выглядел так, словно минуту назад разлепил веки и сполз с ближайшего секционного стола. Белый халат висел на острых плечах, как на вешалке, белая шапочка покрывала лысую голову. Кильон носил очки с затонированными стеклами, хотя освещение в морге ни ярким, ни резким назвать было нельзя. Обтянутые зелеными хирургическими перчатками пальцы были пугающе длинными и тонкими. Под скулами залегли глубокие тени, восковой бледностью кожи Кильон напоминал мертвеца.
«Как ни крути, такая работа ему в самый раз», – подумал Кюльтэр.
– Что вы мне привезли?
– Ангела, дружище. Он упал к нам на выступ.
Из-за темных очков невозможно было разобрать, как отреагировал Кильон. Нижняя часть лица мало двигалась, даже когда он разговаривал.
– С Небесных Этажей упал?
– Ну это мы так решили. Странно, конечно, но непохоже, что в момент удара он двигался с большой скоростью.
– Вот это интересно, – отозвался Кильон бесцветным голосом человека, который без хорошего пинка о менее интересном думать не способен.
Хотя в этом Кюльтэр сомневался.
– Была при нем кое-какая техника, но мы все сняли. Тебе привезли голый труп с крыльями.
– Таких нам и привозят.
– Вы… хм… часто таких вскрываете? – полюбопытствовал Гербер.
– Бывает. Не так чтобы регулярно. Мы с тобой знакомы?
– По-моему, нет. Чем они вам так нравятся?
– «Нравится» тут ни при чем. Это просто особенность моей работы. Мы готовы к таким клиентам. На случай ядовитых испарений есть герметичная камера. И взрывостойкие двери есть. После вскрытия документы оформляются стандартно.
– И другим моргам легче, – добавил Кюльтэр.
Кильон согнул тощую шею – получился кивок.
– Да, все довольны.
Возникла неловкая пауза. Чистильщики стояли у каталки, Кильон – на своем месте, вытянув по швам руки в зеленых перчатках.
– Я прослежу, чтобы его вымыли.
– Ладно, до встречи, – проговорил Кюльтэр, пятясь в кабину, которая так и не закрылась.
– До встречи, – отозвался Кильон и поднял руку – пока, мол.
– Очень рад был с вами познакомиться, – вставил Гербер.
Кюльтэр закрыл дверцы. Лифт двинулся вниз под гудение мотора наверху шахты.
Кильон не тронулся с места, пока индикатор этажей на дверной панели не показал, что кабина спустилась в фойе. Тогда он медленно приблизился к каталке, изучил ярлык и рукой, затянутой в перчатку, коснулся мешка с ангелом.
Затем закатил каталку в процедурную, надел хирургическую маску, переложил мешок на секционный стол и извлек ангела.
Даже мертвый, тот поражал красотой. Ангел лежал на спине, глаза закрыты, сломанные крылья свисали к выложенному плиткой полу и желобкам для отвода телесных жидкостей. Секционный стол ярко освещался, и голый ангел казался бледным и безволосым, как эмбрион крысы.
Гостей Кильон не ждал, поэтому снял очки.
Он подтолкнул скрипучую каталку к столику с инструментами и, откинув зеленую простыню, открыл свои рабочие принадлежности во всем многообразии. Тут были скальпели, пинцеты, костерезки, блестящие стерильные ложки, палочки, шпатели, стеклянные и стальные приемники для иссеченных тканей. В свое время инструменты казались нелепо топорными, а теперь сами просились в руки. С потолка свисал микрофон. Кильон притянул его поближе и щелкнул тяжелым переключателем. Где-то зажужжала магнитная лента, касаясь записывающих головок. Кильон откашлялся и заговорил громко, чтобы было слышно через искажающую голос маску:
– Это доктор Кильон. Продолжаю предыдущую запись. Сейчас… – он глянул на часы у дальней стены, – восемнадцать пятнадцать. Начинаю вскрытие трупа, номер на ярлыке пять-восемь-три-три-четыре, недавно доставленного в морг Третьего округа служащими Департамента гигиены и общественных работ.
Кильон остановился и окинул труп взглядом. Нужные фразы сами приходили в голову.
– Первичный осмотр выявил: труп принадлежит ангелу, предположительно мужского пола, взрослому. Внешние повреждения присутствуют лишь на крыльях, пострадавших от удара. На конечностях продольные синяки и шрамы с заметной субэпидермальной припухлостью. Они достаточно свежие, следовательно, могут быть дополнительной причиной смерти ангела. Другие повреждения конечностей отсутствуют, нет ни вывихов, ни переломов. Есть основания полагать, что ангел контролировал спуск до самого последнего момента, когда упал с такой силой, что повредил крылья, а иных травм избежал. Цель спуска неизвестна, но вероятной причиной смерти представляется травма вследствие острой адаптивной недостаточности, а не удар о выступ.
Кильон сделал очередную паузу, проткнул иголкой шприца резиновую пробку маленького пузырька, одного из последних десяти, оставшихся в арсенале морга, и набрал препарат, стараясь отмерить необходимое количество и ни капли больше.
– В соответствии с протоколом, я ввожу смертельную дозу морфакса пятьдесят пять, чтобы гарантировать умерщвление поступившего. – Кильон постучал по шприцу, чтобы избавиться от пузырьков воздуха, и наклонился, готовый вонзить иглу в голую грудь ангела.
За шесть лет работы патологоанатомом он произвел вскрытие сотен человеческих трупов – жертв аварий, убийств, врачебной халатности – и лишь одиннадцати ангельских. Хотя его коллеги и за всю свою карьеру столько не видели.
Кильон прижал иглу к коже.
– Ввожу дозу… – начал он.
Рука ангела метнулась вверх и стиснула запястье Кильона.
– Нет! – произнес ангел.
Кильон замер. Это была скорее инстинктивная реакция, а не осознанный ответ на действия ангела. Он так перепугался, что едва не выронил шприц.
– Ангел еще жив, – пробормотал Кильон в микрофон. – Он продемонстрировал понимание, визуальный контакт и отличную регуляцию моторики. Сейчас я попытаюсь облегчить его страдания путем…
Патологоанатом замялся и перехватил взгляд умирающего ангела, который стал полностью осмысленным и пугающе сосредоточенным на нем, Кильоне. Ангел до сих пор сжимал ему запястье. Шприц кинжалом уперся в безволосую грудину.
– Позволь мне сделать это, – попросил Кильон. – Я сниму боль.
– Ты хочешь убить меня. – Ангел говорил медленно, с явным усилием, словно воздуха в легких ему хватило только на эти четыре слова.
У него были большие голубые глаза, глазное яблоко казалось единым целым, у всех ангелов так. Голова чуть заметно поворачивалась из стороны в сторону – ангел оглядывал процедурную.
– Ты все равно умрешь, – заявил Кильон.
– Почему бы не сообщить об этом мягко и деликатно?
– Мягко и деликатно не получится. Ты упал с Небесных Этажей на Неоновые Вершины. К нашей зоне ты не приспособлен, вот твои клетки и не выдержали. Даже ухитрись мы вернуть тебя домой, ты уже получил серьезнейшие повреждения.
– Думаешь, я не в курсе? – спросил ангел голоском тонким, как у ребенка, но достаточно звучным, чтобы подтвердить: это мужская особь. – Я хорошо понимаю, что сейчас случится, но лекарств ваших не хочу – по крайней мере, пока.
Ангел ослабил хватку, чтобы Кильон положил шприц на каталку.
– Мне нужно кое-что выяснить.
– Так выясняй.
Голубые глаза буравили Кильона – чем не зеркала постчеловеческой души? Голова ангела была чуть меньше, чем у взрослого мужчины, но полностью безволосая и прекрасная неземной красотой, созданная словно из мрамора и витражного стекла, а не из механизмов и живой материи.
– Отвечай честно.
– Хорошо.
– Ты Кильон?
Кильон ответил не сразу. Он часто гадал, при каких обстоятельствах преследователи его настигнут. Как ни странно, он даже не предполагал, что встреча произойдет в морге. Скорее, в темном переулке или в переполненной электричке, ну или в его квартире, когда он вернется с работы и включит свет. Метнется тень, сверкнет металл… Имя, которое он принял, уточнять не станут. Раз выследили и загнали в угол, значит его личность сомнений не вызывает.
В общем, единственный возможный вариант такого интереса – желание поддеть его: мол, провалился ты, с треском провалился.
– Да, конечно, – ответил Кильон, надеясь, что ответ прозвучал спокойно и с достоинством.
– Вот и хорошо. Мне обещали, что я попаду к тебе.
Сперва у Кильона засосало под ложечкой, потом тревога поползла вверх по позвоночнику.
– Кто обещал?
– Те, кто меня послал, разумеется. Или ты думаешь, что мы встретились случайно?
«А если убить его? – мелькнуло в голове у Кильона. – Морфакс наготове…» Только ведь ангел понимал, что такое возможно, и тем не менее говорил с ним. Мысли понеслись наперегонки. Вдруг попытка убить ангела станет сигналом к уничтожению его, Кильона?
– Так почему ты упал? – невозмутимо спросил он.
– Упал, потому что решил: этот способ самый быстрый, хотя и не самый безопасный. – Ангел нервно сглотнул, содрогнувшись всем телом. – Иллюзий я не питал и понимал: миссия самоубийственная, на Небесные Этажи мне не вернуться. Понимал, но миссию выполнил. Я упал и дожил до встречи с тобой. Мне сказали, что ангелов, упавших на Неоновые Вершины, почти всегда везут к Кильону на вскрытие. Это правда?
– Угу, почти всегда.
– И твой интерес здесь очевиден.
Бобины с лентой до сих пор крутились, записывая каждое слово. Кильон потянулся и отключил микрофон: как говорится, береженого Бог бережет.
– Так уж и очевиден?
– Когда-то ты был одним из нас. Потом что-то случилось, и сейчас… Сейчас ты живешь здесь, среди недолюдей, их вонючих фабрик, гудящих машин и тусклых электроламп.
– Неужели я похож на ангела?
– Я знаю твою подноготную. Тебя переделали в недочеловека – сняли крылья, изменили форму тела, очистили кровь от механизмов. И послали к недолюдям – научиться жить, как они, и доказать, что такое возможно. Посылали и других. – Ангел судорожно вздохнул. – Но что-то не заладилось, ты остался один и вернуться не можешь. Работаешь здесь, потому что должен быть начеку: вдруг Небесные Этажи отправят за тобой агента? Обычному ангелу до тебя не добраться, ты понимаешь, что за тобой отправят кого-то особенного или готового умереть сразу, как исполнит миссию.
– В процедурной мы с тобой одни, – выдавил Кильон. – Почему же ты до сих пор меня не убил?
– Потому что послали меня не за этим. – Ангел дышал с трудом, в груди хрипело и булькало. – Я здесь, чтобы предупредить тебя. На Небесных Этажах перемены. Тобой снова интересуются.
– Какого рода перемены?
– Появились знамения и предвестия. Символы аномальной нестабильности в Метке. Ну или в Оке Бога, если ты верующий. Но ты ведь неверующий, правда, Кильон?
– Правда.
– Верующему я сказал бы, что Бог обеспокоен. Зональные колебания ты наверняка почувствовал. Ну, толчки на границе, угрозу зональных сдвигов. Есть в Клинке нечто, до конца не понятное никому, даже ангелам, и многих это пугает. Знаешь, чего хотят те, кто послал тебя сюда? Те, от кого ты прячешься? Они хотят тебя вернуть.
– Сейчас я не принесу им никакой пользы.
– К сожалению, они так не считают. У тебя в голове информация, которую они очень хотят добыть. Получится или не получится, но тебя все равно убьют, чтобы никто другой до нее не добрался.
– Кого еще она интересует?
– Тех, кто прислал меня. Нам тоже нужна эта информация. Разница в том, что мы не собираемся тебя уничтожать.
– А те, другие, тоже здесь?
– Да. В какой-то мере они на тебя похожи – приспособлены для работы в здешних условиях. Но без твоего опыта первого внедрения их модификация менее эффективна. Другие не могут находиться здесь так долго и так успешно адаптироваться. – Ангел вгляделся в Кильона. – Ведь ты-то адаптировался.
– А те, другие, рядом?
– Думаю, ты уже под колпаком, а пути к отступлению перекрыты. Вдруг ты вздумаешь сбежать с Неоновых Вершин?
– Я спрячусь.
– Ты и так прятался, и это не сработало. Они знают, что искать: твои судебно-криминалистические данные им в помощь. Единственный вариант – бежать. Находиться здесь – уже предел их возможностей. Они не смогут пересекать зоны следом за тобой.
– Бежать с Неоновых Вершин?
Ангел облизал губы тонким синим языком.
– Бежать с Клинка. Вниз, в Глушь.
От такой перспективы Кильон содрогнулся.
– Там же ничего нет!
– Выжить вполне реально. Раз ты здесь приспособился, то и там справишься. Самое главное – информация из твоей головы не попадет к врагам.
– Почему они сейчас всполошились?
– Работа, в которой ты участвовал, – лишь видимая часть проекта, секретной программы по созданию оккупационных сил, армии ангелов с запрограммированной выносливостью, достаточной для захвата всех зон Клинка.
– Я в курсе.
– Без тебя работа застопорилась. Сейчас из-за угрозы зональных сдвигов проект стал крайне актуальным. Ангелам нужны оккупационные силы, следовательно, нужны твои знания.
– А что хотят те, кто послал тебя?
– Ту же информацию, но с другой целью. Не для захвата Клинка, а чтобы оказывать срочную помощь, если случится худшее.
– Похоже, самый безопасный вариант – убить меня.
– Лгать не стану, мы его… рассматривали. – В слабой улыбке ангела мелькнула жалость. – Но в итоге решили, что ты слишком ценен и твой опыт не должен пропасть даром.
– Так помоги мне вернуться домой.
– Невозможно. Предупредить, чтобы ты сбежал, – максимум, что нам по силам. Дальше ты действуешь самостоятельно. – В голубых глазах, устремленных на Кильона, светился острейший ум. – Сумеешь выбраться с Клинка незамеченным?
– Не знаю.
– Если не уверен, то и пытаться не стоит. Помощников, небось, нет?
– Есть один, – ответил Кильон после небольшой паузы.
– Недочеловек?
– Кое-кто, периодически меня выручавший.
– Ему можно доверять?
– Он знает, кто я, и до сих пор меня не сдал.
– А сейчас не сдаст?
– Повода не доверять ему у меня нет.
– Если этот недочеловек способен помочь, отправляйся к нему. Но только если абсолютно в нем уверен. Если нет, выбирайся сам.
– Сколько я должен отсутствовать?
– Ты узнаешь, когда можно будет вернуться. Скоро расклад сил на Небесных Этажах изменится.
– Не могу же я бросить все и бежать! Я тут обжился.
– По нашим разведданным, ничего подобного. Ни жены, ни семьи, ни друзей. Только работа. Вскрываешь трупы, и сам уже похож на труп. Хочешь считать это жизнью – пожалуйста!
– И ради этого ты пожертвовал собой? – Кильон недоверчиво смотрел на ангела сверху вниз.
– Ради встречи с тобой, Кильон? Да, пожертвовал. Я знал, что погибну, и легкой смерти не ждал. Еще я знал, что, если доберусь до тебя и уговорю всерьез задуматься о самосохранении, результат будет хороший. Такой, что моя гибель высокой ценой не покажется.
– Я даже имени твоего не знаю.
– А свое ты помнишь?
– Нет, его удалили, когда загружали новые воспоминания.
– Что ж, тогда расстанемся незнакомыми. Так лучше.
– Понятно, – тихо отозвался Кильон.
– Сделай мне укол, если не возражаешь.
Ладонь Кильона легла на шприц с морфаксом-55.
– Я сделал бы для тебя больше, если бы мог.
– Не терзайся из-за моей гибели. Упасть к вам – мое решение, а не твое. Главное – не упусти шанс.
– Не упущу. – Кильон убедился, что в шприц не попал воздух, и свободной рукой легонько надавил ангелу на голую грудь. – Не шевелись. Больно не будет.
Он вонзил иглу в тело ангела и нажал на поршень.
Ангел вздохнул и задышал спокойнее.
– Сколько у меня времени?
– Пара минут. Может, меньше.
– Отлично, потому что я забыл кое-что рассказать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?