Читать книгу "Сон мертвеца"

Глава четвертая. Спасти санитара!

Михаила ждали минут сорок. Он прибежал запыхавшийся, запорошенный снегом.

– Все живы? – выдохнул.

– Как тебе сказать… – ответила Маша.

У него вытянулось лицо.

– Машка, зачем ты его пугаешь?! – Ольга стукнула подругу по спине.

– Миш, у нас есть один мертвый санитар. – Она толкнула дверь в подвал. – Проходи.

Михаил неуверенно заглянул внутрь.

– Здравствуйте, – просипел мертвец.

Михаил протянул руку для пожатия. Санитар замялся:

– Лучше не надо… проходите, пожалуйста, нам не стоит привлекать внимание.

Ребята один за другим проскользнули в каморку.

Вчетвером стало совсем тесно. Саша предусмотрительно запер дверь.

– Прости, ты действительно труп? – спросил Михаил и тут же смутился: – В смысле я не то хотел сказать…

– Ольга сказала правду. Я не обижаюсь, все нормально. – Саша занял свое любимое место в дальнем углу.

Ольга опустилась на стул у входа, ребята – на кушетку.

Повисло молчание. Первой заговорила Маша:

– У нас проблема, как вы уже знаете.

– Я не совсем знаю, – напомнил Михаил. – Ладно, говори…

– Александр умер пятьдесят лет назад. Но, как видите, он вернулся. Его выбросило из Смертных Врат в мир живых, и не просто выбросило – он оказался в чужом мертвом теле. Он пробовал вернуться – не получилось. Он заперт в этом теле, но находиться в нем мучительно – тело разлагается, Саша каждую ночь проводит в холодильнике морга. Уйти из подвала он тоже не может, поскольку именно здесь произошел переход, разрыв реальности, сквозь который его и затянуло.

Она встряхнула головой:

– На самом деле ни он, ни я не представляем, как это могло произойти. У нас есть лишь предположения. Одно мы знаем совершенно точно – Александру необходимо срочно вернуться. Его состояние с каждым часом ухудшается, он сходит с ума, если можно так выразиться.

– По сути, он же зомби? – Ольга вздрогнула. «И угораздило же меня связаться!» – успела подумать.

– Нет, Оля, он не зомби, он вполне себе человек, способный рассуждать и думать, – перебила ее Маша. – Уж ты-то должна знать, – добавила она с укором.

– Я не хотела никого обидеть. – Она покосилась на санитара. – Давайте поможем ему, он же за этим тебя позвал.

– Да, я тоже подумал, – подал голос Михаил. – Мы можем проводить его до Границы?

Маша покачала головой:

– Не можем. Я провожаю тех, кто только что умер. Но мне ни разу не доводилось извлекать из трупа душу мертвеца, да еще и возвращать ее в Потусторонний мир. Для меня он как будто не существует ни там, ни здесь. Можно попробовать усыпить его. – Она задумалась. – Ты умеешь спать?

– Не умею. Если бы умел, наверное, смог бы вырваться, – отозвался санитар.

– Погоди! – остановила его Маша. – Возможно, если мы поймем, как ты очутился здесь, мы сможем помочь тебе вернуться… я надеюсь. Говорят, в правильно заданном вопросе уже есть ответ.

– У меня нет объяснения. Я просто очень хотел попрощаться с родителями, понимаете?

– Ты погиб? – уточнил Михаил.

Санитар задумался:

– Не помню… одно скажу: я там очень страдал, потому что умер внезапно и все время думал о маме и отце, как они пережили такое горе.

Ольга удивленно посмотрела на него:

– Но ведь прошло пятьдесят лет! Все, кого ты знал, уже умерли или состарились. Если ты так скучал, то и они наверняка скучали, вы должны были встретиться.

– Там все иначе, – ответил санитар. – Времени не существует вовсе, тот, кто ушел внезапно, обуреваемый какими-то страстями, таскает их в себе и мучается.

– Что-то не вяжется… – Ольге не нравился мертвый санитар, и чем дальше, тем сильнее. – Ты стал стражем Врат, – напомнила она. – Разве могут быть стражами одержимые?

– Не знаю… Меня никто не спрашивал, я просто стоял, пропуская поток. Это сложно объяснить словами. Возможно, я стоял слишком близко, хотя там нет понятия расстояния. То есть, вероятнее всего, дело не в том, где я стоял, дело в том, что произошло и почему.

– Допустим. Но как ты мог забыть обстоятельства своей смерти? – еще раз спросила Маша.

Александр покачал головой:

– Я же говорил, это случилось внезапно, вероятнее всего, твой друг прав – я погиб…

Маша не дала ему договорить:

– Погоди-погоди! Это хорошая идея! Возможно, обстоятельства твоей смерти смогут дать нам некоторые ответы. Ты знаешь свое имя, день рождения?

– Да, – не очень уверенно ответил санитар.

– Отлично! – сказал Михаил. – Попробуем поискать по архивам, я поговорю со знающими ребятишками – помогут.

– Но им нельзя ничего рассказывать, – напомнила Маша.

– Разумеется.

Ольга затосковала. Она почувствовала себя глупой и бесполезной. Мертвый санитар пугал ее, она испытывала одновременно жалость и отвращение, а еще ее не покидало предчувствие надвигающейся беды.

Может быть, поэтому она думала только о том, как избавиться от мертвеца, а не о том, как помочь ему.

* * *

Из подвала выбрались поздно вечером.

Шагали молча, каждый думал о своем.

Ольга представляла себе, как сейчас Маша, вернувшись домой, будет стараться скорее заснуть, чтоб попасть в Междумирье. Как будет искать там ответы – ведь ей позарез надо собрать информацию о душе мертвеца, вселившейся в чужой труп.

Добудет ли?

А вдруг это очередная ловушка Хозяина Тьмы?

Телефонный звонок вывел ее из задумчивости – Петечка!

Она замедлила шаг и отстала от друзей:

– Привет!

– Оль, ты че не пришла? – услышала она обиженный басок.

– Да понимаешь, навалилось тут всякого, и с родственниками проблемы, и мама просила помочь – короче, я потерялась во времени и пространстве.

Из телефона послышалось недовольное сопение, потом шумный вздох:

– А мы песню новую разучили, репетировали сегодня.

– Вот здорово! – обрадовалась она. – Ту самую?

– Да, которая тебе понравилась. Я думал, тебе будет интересно послушать.

– Конечно, интересно! – получилось очень громко. От нее шарахнулась какая-то дамочка с песиком. – Ой! – Ольга понизила голос. – Петечка, мне ужасно интересно! Правда! Так жаль, что я не смогла сегодня!

– А ты где сейчас?

Она запнулась, не зная, что ответить: врать не хотелось, а правду нельзя.

– Я только что из больницы вышла.

– Что с тобой? Ты с кем? Я могу помочь? – зачастил Петя.

– Нет-нет, все в порядке, я навещала родственника, он очень болеет.

– Но уже поздно, ты что, одна?

– Нет, я с Машей.

– Я встречу!

– Нас Миха встретил.

– Оль, ну ты чего, не хочешь меня видеть?

– Петечка, перестань! Конечно, я хочу тебя видеть!

– Я иду!

Петечка перехватил ее у детской площадки, кофр с гитарой за спиной показался сложенными крыльями.

– Ты мой ангел, – улыбнулась Ольга впервые за весь сего-дняшний длинный день.

Они целовались под фонарем, пока не замерзли.

Глава пятая. Совещание

В течение следующих трех дней Михаил выходил на связь только поздно вечером, написал Маше несколько сообщений, они о чем-то договаривались – или не договаривались, Ольгу не посвящали. На вопросы Маша отвечала коротко – «пока ничего нового».

Ну и ладно, сама себя успокаивала Ольга, зато никто не дергает, можно нормально закончить учебное полугодие и отрепетировать наконец с группой новую песню.

Новый год неумолимо приближался. Группа упорно готовилась к концерту.

Вступительной песенкой у них была «Елочка», преображенная совместными усилиями в новогодний рэп. У Ольги она получалась очень смешно и задорно. И костюм Снегурочки был почти готов – короткое атласное белое платье с опушкой, расшитое пайетками, белые же сапожки и кокошник, как же без него?

Но любимой ее песней была другая, они совсем недавно разучили ее с Петей и решили исполнить под занавес:

 
Костенея в узорной метели,
Бросив все, ни о чем не скорбя,
Мы с тобою хотели апреля,
А дождались конца декабря.
Новый год – время смерти и стужи.
Новый год – он когда-то придет.
Если ты хоть кому-нибудь нужен,
Значит, нужен тебе Новый год…
 

Она звучала как заклинание, когда Ольга пела ее – слезы сами собой наворачивались на глаза.

Утром четвертого дня Маша написала: «Есть! Ждем тебя!» Пришлось опять звонить Петюне, извиняться, переносить время репетиции, давать обещания и снова извиняться.

Нет-нет, она не роптала. Она даже гордилась: «Найдется ли еще в целом свете человек, который знает то, что знаю я? Вот что мне сейчас может рассказать Петька? Ну там репетиции, Новый год, концерт… он так важничает из-за этого, просто смешно. Я, конечно, подыгрываю, изображаю восхищение. А на самом деле стараюсь не сойти с ума; в перерывах между школой и репетициями бегаю по кладбищам и больницам, общаюсь с мертвецами, спасаю Машку или спасаю мир – уж и сама не знаю, кого спасаю…»

Вот и опостылевшая больница. Зажав нос варежкой, она уже привычно толкнула дверь в подвал.

Друзья и санитар ждали ее в каморке.

– Привет всем. – Ольга посмотрела на мертвеца.

Сегодня он выглядел еще хуже. «Неужели никто из персонала не замечает его состояния?» – удивилась Ольга.

Зато Михаил был бодр и весел, Ольгу даже слегка покоробило.

– Смотрите, что раскопал. – Михаил достал файл с распечаткой. – Переверзев Александр Федорович, годы жизни 1948–1967. Это ты? – обратился он к санитару.

Тот неуверенно протянул руку в резиновой перчатке:

– Можно посмотреть? – Голос дрогнул.

Михаил отдал ему распечатку. Мертвец несколько минут внимательно вчитывался. Ольга поймала себя на мысли: «Как он может видеть? Мертвое чужое тело, оно не функционирует, наверное, месяц!»

– Да, это я, – тихо подтвердил санитар. Ольга скосила глаза, стараясь рассмотреть, что там. Санитар держал файл неловкими пальцами, не отдавая Михаилу. А тот и не собирался забирать.

– Моим друзьям удалось найти твою родню по линии отца. Кажется, это твой двоюродный внук. У него в семейном альбоме сохранилось несколько фотографий, мы предположили, что это ты с родителями.

Ольга не выдержала и протянула руку:

– Дай посмотреть!

Содрогнувшись от отвращения, она выхватила файл и наконец увидела распечатку старинного фото. Мужчина в костюме и при галстуке, темноволосая женщина с высокой прической, мальчик лет пяти в матроске. На другом фото два парня лет по девятнадцать, в узких штанах, смешных пиджаках с широкими плечами. Стоят на ступеньках, за их спинами табличка – какое-то учреждение.

– Это я с однокурсником возле мединститута, – услышала она.

– И что нам это дает? – зыркнула исподлобья. – Зачем все эти фото?

– Оль, мы же хотим разобраться, – подала голос Маша и обратилась к санитару: – Александр, мы узнали, что твои родители давно умерли. Эти две фотографии – все, что осталось. Если ты был стражем, то непременно встретил бы их.

Он покачал головой:

– Я тоже так думал, но не дождался.

– А как ты узнал меня? Как ты догадался, что я проводник?

Санитар поднял голову. Ужасное безжизненное лицо. Ольга не выдержала и отвела взгляд.

– Мы знаем проводников.

Маша подалась вперед:

– Ты видел других?

– Нет, не видел. Мы связаны с тобой. Ты приводишь – я принимаю… принимал.

– То есть сейчас души умерших никто не встречает?

– Я… не знаю. – Мертвец сник. – Могу предположить, что я связан со своими Вратами так же, как и с тобой. Поэтому я никуда не могу отсюда уйти. Здесь вход. Послушайте, – взмолился он, – для меня все происходящее – такая же загадка, как и для вас!

– Не верю! – не выдержала Ольга. – Он все врет! Это очередная ловушка.

Маша остановила ее, подняв руку:

– Погоди, меня сейчас волнует другое. Если страж с той стороны вселился в тело мертвеца, то кто стоит у Врат?

– Я не знаю! – простонал мертвец. – Может, там тоже произошла замена?

– Не вяжется. – Маша смотрела на него с жалостью. – Сплошные догадки и допущения. Знаешь, что я тебе скажу: думаю, мы встречались. Однажды я видела тебя – или такого, как ты. Я вела души через черные пустоши, на нас напали ловцы, пришлось обороняться, нескольких я потеряла. Мы совсем выбились из сил, но нам помогли – к нам вышли навстречу. Я увидела автобус, в кабине был водитель, мы не говорили – просто я знала.

Мертвец медленно качнул головой.

– Машка, ты выдаешь желаемое за действительное! – возмутилась Ольга. – Сама себя убедила!

– Помолчи! – прикрикнула подруга, и Ольга прикусила язык.

– Так кто теперь встречает души умерших? – Ее голос зазвенел.

Ольга почувствовала, как накаляется обстановка в каморке – того и гляди сгустятся черные тучи, а Машка станет метать молнии, с нее станется.

До сих пор молчавший Михаил вдруг развернулся, как бы прикрывая собой Машу от санитара.

– Так мы ничего не добьемся, – сказал он. – Давайте вернемся к самому началу. Саша, ты сам как думаешь – почему не встретил родителей? – Миша повернулся к мертвецу.

– Не знаю, – в голосе санитара Ольге послышалось неподдельное страдание. Но это разозлило ее еще сильнее. – Там совсем иначе все воспринимается, времени не существует, само понятие его отсутствует. Возможно, я как-то пропустил их, возможно, меня не было на месте, хотя и места как такового тоже не существует. Я очень тосковал, чувствовал себя как будто виноватым и все время хотел вернуться, чтоб попрощаться.

– Понятно: ты не ждал их там, ты стремился к ним сюда. А здесь прошло пятьдесят лет, но ты не знал об этом – не мог знать. Но как ты стал стражем, помнишь? – продолжал расспрашивать Михаил.

– Это получилось само собой. Я очень хотел вернуться и, видно, поэтому оказался у Смертных Врат. А там поток, и все входящие нуждались во мне, я помогал как мог… Однажды я увидел Марию… И подумал: такая юная и такая бесстрашная.

Ольга возмущенно фыркнула:

– Нет, это выше моих сил! Он же все врет! Этот пафос – к чему он? С чего вы взяли, что существуют какие-то Врата, да еще и стражи? Машка, он-то тебя видел, а ты его?

– Думаю, есть единственный способ провести Александра обратно до Границы – надо попытаться извлечь его из тела и донести до Смертных Врат, – услышала Ольга вместо ответа.

– Не совсем понимаю, как это осуществить. – Михаил с сомнением взглянул на санитара. – Саша говорит, он заперт в этом теле. Спать он не может. Если бы умел, то прорвался бы к Границе и без твоей помощи.

– Есть и другой способ, – тихо проговорила Маша. – Я должна умереть…

Ольга задохнулась и вскочила со стула.

– Маш, ты чего? – Михаил обнял ее за плечи. – Мы только что вытащили тебя с того света, не торопись туда, пожалуйста.

Она шумно вздохнула и закашлялась:

– Ребят, вы меня не так поняли. Смотрите: я была в коме, так? И в том своем состоянии проникла очень далеко, за пределы Междумирья.

– Ага, в аду ты побывала! – вклинилась Ольга.

– Допустим, – терпеливо согласилась Маша. – Но я смогла побывать там, куда живым путь заказан. Теоретически, если я буду в коме, возможно, я смогу подойти к Смертным Вратам и даже проникнуть за них.

– Маша, это блажь! Какая еще кома?! Ты вообще думаешь, о чем говоришь?!

Но разве Машку переубедишь! Втемяшила в голову – «я должна попробовать пробиться через Границу»! Хотя младенцу ясно – для нее Граница закрыта. Вот если найти гонца, предположим, или разведчика – кого-то из умерших, кто согласится передать информацию оттуда…

– Ребята, я понимаю, чисто технически ввести меня в кому довольно сложно… Но есть и другая идея. Если я останусь на ночь здесь, в подвале, у входа в Смертные Врата, возможно, мне удастся найти этот вход.

Ольга испугалась. Во-первых, ей совсем не хотелось испытывать судьбу, ни Машкину, ни свою. Во-вторых, ей не улыбалось провести еще одну ночь в больнице, и не просто в больнице, а в подвале, где морг и вход в Смертные Врата. В-третьих, чертов мертвый санитар будет присутствовать. А он чем дальше, тем становился страшнее.

– Маша, мне очень не нравится твоя идея. – Ольга почувствовала озноб, пробежавший по спине. – Лучше разведчика туда отправить, там этих душ неприкаянных тучи. Подпиши кого-нибудь.

– Поиски разведчика займут время, а его у нас нет. – Машка уперлась и стояла на своем. – Саше совсем худо. Он теряет последние остатки человеческого. Он, как может, старается ухаживать за доставшимся ему телом. Но управлять трупом – то еще удовольствие. Временами Саша не в состоянии себя контролировать, выпадает из реальности, теряет рассудок. Каково это – существовать в чужом разлагающемся трупе?

Ольга непонимающе хлопала глазами.

– Что непонятного?! – Машка становилась раздражительной, если ее решения не принимались сразу и с восторгом. – В такие моменты Александр может навредить живым.

Санитар виновато кивнул.

– Я чуть не набросился на тебя, – признался он Ольге. – Мне нужна энергия, понемногу беру от тех, кто только что умер в больнице, – их ведь ко мне привозят. Но это крохи. Прячусь от живых, ваша наполненность туманит сознание. Спокойно чувствую себя только в морге. Мария права, со мной происходит что-то ужасное. Я перестаю осознавать себя.

Разжалобил. Машка, естественно, поддержала его:

– Еще бы! Ты находишься в разлагающемся трупе. Другой бы давно свихнулся!

«Да что ж такое! Как будто я хочу навредить. – Ольга обиделась. – Но нельзя же вот так запросто доверять неизвестно кому!» Вслух же сказала примирительно:

– Маш, как видишь, твоя идея с ночевкой никуда не годится, тем более что Александр сам признается – он не может контролировать себя. Оставаясь здесь на ночь, ты ставишь и себя, и меня, и его в очень неловкое положение. Представь: ты уйдешь на разведку к Границе, а я останусь один на один с аномальным существом…

Маша не дала ей договорить:

– Тебе необязательно здесь находиться. Михаил меня подстрахует, мы договорились.

Ольга чуть не задохнулась от обиды:

– Вот как… а кто подстрахует его?!

Маша взяла ее за руку:

– Ну не куксись, Оль, все будет хорошо. Мы справимся…

И эти ее дежурные фразы, и сам тон – как будто маленькую уговаривала – окончательно расстроили Ольгу.

– Раз так, я пойду на репетицию, меня ребята ждут, – голос предательски дрогнул. Друзья больше не нуждаются в ней?!

– Конечно, сходи! – обрадовалась подруга. – Новый год же скоро. Никто его не отменял. Надеюсь, попасть на ваше выступление. Пете привет передавай. – И она подмигнула Ольге. Улыбка такая еще получилась нарочитая.

Она потом не раз ругала себя. Надо было остаться, накричать, поссориться, но быть там, с ними.

Вместо этого она, глотая слезы обиды, вырвалась из сумрачного подвала в серенькую оттепель и потопала прочь, разбрызгивая лужицы подтаявшего снега.

Глава шестая. Провал

Едва за Ольгой закрылась дверь, как Александра начало корчить – он упал на пол, съежился, пополз, мучительно протягивая к Маше руки со скрюченными пальцами. Она отпрянула, прижалась спиной к стене.

Михаил вскочил, подхватил санитара и повалил на кушетку. Тело в последний раз дернулось, свернулось и замерло в позе эмбриона.

– Нет! – Маша прыгнула и схватила труп за окоченевшую руку. – Саша! Стой! Вернись же! Ах, чтоб тебя!

Она закрыла глаза и сосредоточилась, стараясь заглянуть внутрь себя. Она торопилась и нервничала, получилось не сразу. Но все же ей удалось поймать момент и нырнуть в пульсирующую темноту…

Заболоченная равнина, черная жижа и кочки, покрытые слизью. Мертвая тишина. Сизое небо.

– Саша! – Ее голос разнесся по равнине, отразился от низкого неба, эхом прокатился по далеким сопкам и замер вдали низким громом.

Он сидел на мшистом валуне и плакал – щуплый, невысокий, белый до прозрачности.

– Саша! – Она подбежала, разбрызгивая болотную жижу.

– Мария! – Он поднял заплаканное лицо. – Ты не бросила меня! Я заблудился!

– Конечно, не бросила! – рассердилась она. – Но нам надо торопиться. Уходим отсюда.

– Я не могу. – Он снова поник. – Мне некуда возвращаться.

Она догадалась: Саша больше не в силах контролировать труп, оставленный на кушетке.

Что делать?!

– Машка, ты опять рискуешь! – услышала она знакомый голос. Через болото уверенно шагал сердитый Михаил.

– Миш, как ты меня нашел? – растерянно спросила она.

– Я теперь всегда буду рядом, – заявил он. – Научился. Что тут у вас?

– Вот, – Маша взглянула на бледную тень санитара, – застрял тут, надо вытаскивать, а некуда.

– Ну да, не в труп же его, – задумчиво проговорил Михаил.

– Он очень слаб, – сказала Маша. – Если бы можно было хоть немного его восстановить.

– А как?

Маша подошла к санитару и взяла его руки в свои.

– Что ты делаешь?

– Делюсь, – ответила Маша.

– Ты еще слаба, давай я! – Михаил без труда отодвинул ее и подхватил безвольную тень санитара на руки. – Пойдем, бедолага, побудешь пока моим гостем…

Маша открыла глаза.

На полу, привалившись головой к кушетке с трупом, спал Михаил.

Маша прикоснулась к его плечу, встряхнула. Он застонал.

Присев рядом на корточки, она, всмотрелась в его лицо. Что-то с ним было не так.

– И зачем ты только пошел за мной! – Она несильно ударила его по щеке. Безвольно мотнулась голова.

– Очнись же! – приказала Маша и влепила вторую пощечину.

Миша медленно открыл глаза – взгляд тусклый, бессмысленный.

– Да что же это такое! Мишка! Немедленно приходи в себя! Нам надо выбираться отсюда! – в сердцах прикрикнула она.

Миша с трудом поднял голову и попытался сфокусироваться.

– Мария? – прохрипел он.

Его голос – он изменился.

– Миш? – осторожно переспросила она. – Ты меня узнаешь?

Он смотрел на нее молча, потом медленно повернул голову и уставился на труп.

– Эй! – позвала Маша. – Ты здесь?

Он так же медленно повернулся к ней, на лице недоумение, почти ужас:

– Мария, простите, я не знаю, как вышло, но я почему-то здесь, – произнес Михаил не своим голосом.

– Миш, мне не до шуток, – оборвала она. – Уходим. Если нас здесь застукают с трупом, мало не покажется. Понять бы еще, куда подевался Саша…

– Мария, это я, Саша, – тихо произнес Михаил.

Маша вскочила:

– Прекрати!

Миша остался сидеть у ее ног. Его глаза – да он же в панике! Маша растерялась. В дверь каморки кто-то постучал. Она испуганно уставилась на дверь, зажав рот ладонью.

Еще раз постучали, потом раздался женский голос:

– Саша, ключи дай, убираться буду!

Маша в ужасе уставилась на дверную ручку. Сейчас уборщица нажмет с той стороны и…

Михаил поднялся с пола, склонился над трупом, пошарил в кармане спецодежды, достал связку ключей, выхватил из стопки на тумбочке простыню и накинул на кушетку, прикрыв мертвеца.

– Сейчас! – крикнул в ответ и, подойдя к двери и спокойно ее открыв, протянул связку ключей стоящей в коридоре женщине.

– Ты уже домой? – спросила та, забирая ключи.

– Да, смена кончилась.

– Вместо тебя Петрович?

Миша кивнул. Женщина ушла.

Все это время Маша безмолвно наблюдала за происходящим.

Когда шаги уборщицы затихли, Михаил повернулся к Маше и посмотрел виновато:

– Мария, я Саша.

– Ты что! Занял тело моего друга?! – завопила она.

Михаил, или тот, кто занял его тело, испуганно хлопнул дверью:

– Тише, пожалуйста, она может вернуться!

Маша прикусила язык.

– Ты кто? – спросила шепотом.

– Саша… – ответил Михаил не своим голосом. Нет, голос-то был его, но изменившийся, осипший, будто пробивался сквозь него еще чей-то, и этот чужой мешал, искажая привычный Мишин баритон.

– Не может быть… – Маша сразу же вспомнила черное болото посмертья, и бледную Сашину тень, и внезапно появившегося Михаила, и их поспешное бегство оттуда. Михаил не позволил ей помочь Саше – он схватил их обоих и вытащил.

Но какой ценой! Саша занял его тело. А где же сам Михаил?

Маша схватилась за голову: страж Смертных Врат занял тело живого, вытеснив его душу… Но куда?

Живая Мишина душа блуждает в Междумирье или заперта в теле так, что не может пробиться.

Но если живой, не будучи проводником, попадает в Междумирье в то время, как его тело занято мертвым – причем не просто умершим, а стражем Смертных Врат! – ведь это может стать причиной хаоса!

Стоп-стоп, надо успокоиться и подумать. Душа умершего вселяется в труп. Неприятно, но поправимо, примеров довольно много, даже если просто вспомнить мифы. В них же, кстати, и о переселении душ рассказывается. С простым переселением я бы справилась, не вопрос. Но это не простое переселение. Страж Смертных Врат дважды переместился – мертвый в мертвое, потом в живое. Бывало и такое, когда подселенец подавлял хозяина тела. Можно было бы попросту шарахнуть по нему, чтоб убрался в свой адский ад. Но я не могу, потому что это Саша и он Страж. Что случится, если я уничтожу стража? Вдруг Врата падут? Ведь Саша привязан к ним, ударив по нему, я пробью брешь, и тогда… Что тогда? Апокалипсис?

– Саша! Что ты натворил?!

Он отчаянно замотал головой:

– Я не виноват, не понимаю, как это произошло. В последние дни было совсем худо, плохо соображал. Едва помню, как ты пришла, говорила о чем-то, потом провал – и пустота… еще холод. Очень темно, жутко. Но я совсем не соображал ничего, я и сейчас-то не очень… В какой-то момент почувствовал тепло, вдруг вернулось зрение, начал различать что-то, твое лицо, руки. Вдруг рывок – и понеслось все кувырком, как в детстве после качелей. Очнулся – сижу на полу.

Маша рассеянно слушала его, притопывая в нетерпении ногой.

– Я же не знал! – оправдывался Саша. – Не хотел! Правда!