Читать книгу "Сон мертвеца"

Глава десятая. Михаил

Полетело черное воронье, расплескалось черными ошметками по сизому небу. Хотя какое это небо – нахлобучка, крышка, плоская и скучная, как и все вокруг. В этом мире только один цвет – серый, как в старом телевизоре.

Михаил подождал, пока жутковатые растрепанные птицы отлетят подальше. Связываться не хотелось. Эти твари набрасывались стаей, сражаться с ними себе дороже – заклюют.

За придорожным валуном прятались заблудшие. Толку от них никакого, совсем истончились. Но все-таки не один.

Натолкнулся на них случайно, обрадовался – думал, выведут. Но они просто блуждали по бескрайнему полю и все болтали о проводнике: мол, вот-вот появится и подберет их.

Михаил знал только одного проводника – Машу. И он тоже надеялся, что она найдет его и вытащит. Но время шло, а Маши не было. И заблудшие постепенно теряли память, а вместе с ней и разум, и даже внешний облик их менялся на глазах.

Несколько раз они столкнулись с ловцами. Но Михаил отбился от них. Честно говоря, не очень понял, как ему удалось.

Первый раз схватил камень с земли и заорал: «Не подходи – убью!» Черное змеиное тело метнулось было к одному из несчастных, но Михаил оказался быстрее, размозжил змеюке голову. Ловцы убрались мгновенно, свернулись в клубок и укатились.

Второй раз ему повезло меньше: ловцы успели схватить двоих. Миша бросился, они исчезли, утащив с собой жертвы.

– Мне бы оружие! – пытался разговорить он своих товарищей по несчастью.

Они непонимающе качали головами.

Теперь ему не до оружия. Силы уходят стремительно. Он изможден и подавлен. Но ему удалось набрести на дорогу. Маша говорила, что такие дороги ведут к Границе. А если так, то он сможет проводить своих подопечных и сдать их стражам. Может быть, те помогут вернуться…

Он посмотрел на валун и махнул рукой:

– Идем!

Из-за камня показались пятеро – прозрачные, ни пола, ни возраста не разобрать. Ведь он знал их когда-то… Давно?

Он вывел души на дорогу. Но куда идти? В какую сторону?

– Туда! – указал направление наобум, решив, что все дороги ведут к Границе – а куда же еще?

Он побрел по серому растрескавшемуся шоссе, то и дело оборачиваясь и поджидая отставших.

Они отставали, просто истаивали, растворялись в неподвижном воздухе.

Вот и его покинули силы, и он опустился на колени.

– Мишка! – услышал, проваливаясь в бессознательное.

Его тащили из небытия за волосы, били по лицу наотмашь, орали беззвучно.

Вот трясина, алчно хлюпнув, выпустила его.

Он жадно схватил ртом воздух и открыл глаза.

– Мишка! – Ольга замахнулась, но он поднял руку, закрываясь от удара. – Ты вернулся?! Это ведь ты?!

– Я… – Он лежал на полу под елкой. Маша и Ольга сидели рядом. Ольга опять разревелась, размазывая остатки туши.

Маша устало улыбалась.

– Получилось, – произнесла она.

* * *

Михаил сидел на полу и с жадностью поглощал овсянку прямо из кастрюльки.

– Сейчас я тебе еще бутербродов сделаю, – озабоченно глядя на него, сказала Маша.

Ольга всполошилась:

– Погоди, он несколько дней ничего не ел, может стать плохо. Начинать есть надо потихоньку, так врачи говорят.

– Но он же не голодал, мы кормили его, хотя бы раз в день он ел.

Михаил выскреб кастрюльку, облизал ложку и вздохнул.

– Может, чаю ему налить?

– Не отказался бы, – Миша улыбнулся.

От этой его улыбки Ольге стало легче, напряжение последних дней немного отпустило.

– Сидите, ребята, я принесу. – Она ушла на кухню, включила чайник. Открыла холодильник – и чуть не упала. Оттуда вместе с порывом влажного жаркого ветра вырвалась стая мелких бабочек, их крылышки защекотали лицо, мгновенно покрывшееся испариной. Ольга резко хлопнула дверцей.

– Значит, не пронесло, – пробормотала. Но друзей решила не пугать. Они и так натерпелись. – Пока ограничимся чаем с сахаром.

Михаил сидел в кресле и с удивлением рассматривал елочные украшения Александра.

Чай он пил рассеянно, словно забыл о голоде и жажде, мучивших его тело в то время, как им управлял мертвец.

– Странный вкус. – Он повертел в пальцах игрушечный гроб. – Наш санитар не совсем адекватен, сдается мне.

– Еще бы он был адекватен! – подхватила Маша. – Пятьдесят лет человек был мертв, его душа находилась там, где ей и положено быть, – и вдруг происходит весь этот бардак с возвращением, помещением в труп, потом перемещением в тело живущего… У кого угодно крыша поедет. Между прочим, он сейчас на елке, да-да, и у меня такое ощущение, что там, в его сне, собраны все елки мира – от самых первых, давно сгнивших, до самых новых, еще не срубленных.

– И что он там делает? – спросила Ольга.

– Сейчас его охраняют мои помощники.

Ольга с удивлением посмотрела на подругу:

– Не может быть! Ты нашла их? Но как?

– Не знаю, интуиция, наверное, или везение. – Она задумалась на минуту и продолжила: – У меня появилось смутное понимание. Они – это мое второе «я», то, что существует там, как я – здесь. Когда ловцы заманивали меня, они прежде разорвали эту нашу связь. Нейтрализовали Японку, Дикобраза и Гнома. Без них в Междумирье я как без глаз и ушей. Но ловцам не удалось уничтожить помощников, они нашли укромное место и спрятались в самой сердцевине ловушки. Там я и нашла их. Сначала я чуть не упустила нашего мертвеца, но именно благодаря ему я проникла в ловушку и отыскала помощников. Дальше все просто – они вытащили меня из кокона мертвеца и отыскали Мишу.

– И очень вовремя, – поддержал тот. – Честно говоря, не понимаю, как я выжил.

Ольга слушала их и думала о цепочке страшных и необъяснимых событий, участниками которых они все оказались. Неужели и теперь друзья считают санитара невинной овечкой? Жертвой обстоятельств?

– Маш, у тебя в холодильнике живут бабочки, – сообщила она.

Но подруга ничуть не удивилась:

– Бабочки? Ерунда. Прошлый раз я столкнулась с бегемотом.

– Это все, конечно, очень здорово, но ты говорила о парадоксе, аномалии, апокалипсисе. Вот только сегодня утром убеждала, что надо срочно вернуть всех на свои места, иначе нашему миру конец. И вот ты вернула Мишу, но ничего не изменилось – значит, ничего нельзя вернуть? Мир разрушится?

Маша вздохнула:

– Оль, я не самая умная и всезнающая.

Миша выбрался из кресла и подошел к окну.

– Эй-эй, девчонки, смотрите! – крикнул, да так громко, что подруги мгновенно оказались рядом.

Ольга тихо ахнула. За окном до самого горизонта катились седые валы; волны, сердито ревя и пенясь, бросались на скальное подножие башни, шипя отступали и снова набрасывались.

– Ой, мамочки, где мы? Мы же не могли оказаться в Междумирье?

Маша застонала:

– Это не мы в Междумирье, это оно проникло в наш мир! Если не остановить, начнется хаос, все распадется на фрагменты, смешается и превратится в ничто!

– Подожди, как же так? А где наши родители? Друзья? Ты же не хочешь сказать, что они тоже превратились во фрагменты?

– Ольга, прекрати истерить! – Машка вмиг из подруги превратилась в сурового проводника.

– Но что нам делать? – Ольга с ужасом смотрела то на нее, то на Михаила.

– У нас есть только один выход и, возможно, один шанс. В таком бардаке легче пробраться к Смертным Вратам – если, конечно, они еще не рухнули.

– Но как мы пойдем? Ты уверена, что сможешь найти дорогу?

Глава одиннадцатая. Сон мертвеца

Маша схватила друзей за руки, закрыла глаза. Ольга тоже зажмурилась. Они стояли так несколько минут – не шевелясь, молча. Ждали.

Но ничего не произошло.

Ольга почувствовала, как Маша отпустила ее запястье:

– Не выходит?

– Надо убираться отсюда, – вместо ответа приказала подруга.

– Но как? Куда?

– Я проверю, есть ли здесь лестница, – сказал Михаил и направился в прихожую.

– Ребята, открывайте двери и смотрите, что за ними, – распорядилась Маша и первая бросилась к спальне родителей.

– Здесь ничего, кирпичная стена!

Ольга распахнула дверь платяного шкафа – пахнуло сырым холодом, темная пещера уходила куда-то вглубь.

– У меня пещера или тоннель, не пойму, – крикнула она.

– Смотри еще! – донеслось из недр квартиры.

Ольга лихорадочно рванула дверь кладовки – оттуда вывалился здоровенный ящик, чуть не придавил, успела отпрыгнуть. Из-за ящика показалась веревочная лестница. Ольга заглянула, запрокинув голову: лестница уходила куда-то ввысь и терялась в темноте.

– Оль! – услышала она.

В комнату вбежали друзья.

– Мы заперты, – сообщила Маша. – У тебя что?

Ольга кивнула в сторону кладовки:

– Там веревочная лестница.

Михаил заглянул:

– Каменный колодец.

– Все меняется стремительно, надо успеть перейти, как только откроется, – пробормотала Маша.

Ольга недоверчиво заглянула в кладовку. И увидела внизу каменную винтовую лестницу. По ней поднималась вереница людей, впередиидущие подняли головы, Ольга увидела безжизненные лица с пустыми глазницами; мертвецы столпились, мешая друг другу, случился затор. Они полезли один на другого – тела поднимались волнами снизу, погребая под собой первых, внизу быстро образовалась шевелящаяся масса: головы, руки, конечности – все переплелось и постепенно заполняло собой шахту.

Ольга, охваченная ужасом, резко захлопнула дверь и привалилась к ней спиной.

– Что там? – Маша стояла у шкафа, разглядывая древнюю каменную кладку.

– Мертвецы! – выдохнула Ольга. – Их там тысячи!

– Очень жаль, но сейчас не до них, – процедила Маша. – Бежим!

– Куда?!

– В холодильник, к бегемоту и бабочкам.

Ольга рванула первой, за ней Михаил вытолкал Машу. В гостиной, превратившейся в замшелую залу с погасшим камином, Ольга остановилась:

– Ребята, елка! Она не исчезла!

Пол под ее ногами накренился, она, не удержавшись, шлепнулась на задницу и заскользила вниз, угол наклона все увеличивался, она пыталась притормозить, хваталась руками за шершавые каменные плиты – но тщетно.

– Машааа! Я падаюуууу!

Кто-то схватил ее за шиворот, и они покатились вместе. Ольга вопила, срывая горло.

Мимо с грохотом прокатился и ухнул в бездну черный лакированный гроб на колесиках.

Застучали костями скелеты, рассыпаясь в прах, поплыли огоньки сотен свечей, Ольгу окутал запах ладана, чуть приправленный тленом и мокрыми еловыми опилками…

Ее изрядно тряхнуло, подбросило и приложило – не очень больно, зато колко.

– Все живы? – спросила Маша.

– Все. – Михаил подал руку Ольге, она поморщилась, но встала на ноги.

– Как же я сразу не догадалась? – произнесла Маша. – Александр поставил якорь. Считайте, он сильно облегчил нам жизнь.

– Дальше некуда, – всхлипнула Ольга. Шевелящееся месиво из мертвых человеческих тел не выходило у нее из головы. – Никогда не думала, что переживу апокалипсис.

– Пока якорь держит миры, ничего страшного не случится.

Ольга смотрела на подругу, не понимая.

– Елка, – подсказала Маша.

– Маша, – застонала Ольга, – какая елка, какой якорь?! Что нам теперь делать? Мы теперь кто?

– Мы – это мы, – довольно резко ответила Маша. – И мы еще живы, а раз так, надо продолжать бороться.

У Ольги от ужаса подкашивались колени, в голове плыл туман. «Все кончено, – нашептывали в оба уха разные голоса, – смирись, пора умирать…»

– Кыш! – Она слабо отмахнулась, голоса притихли, но почти сразу же облепили, зажужжали надоедливыми мухами.

– Надо идти, – приказала Маша.

Михаил подтолкнул Ольгу вперед, а сам пошел замыкающим.

Ольга, хоть и ревела беспрестанно, все же поглядывала под ноги. Маша вела их по густому ельнику – то ли наугад, то ли ей чутье подсказывало. Она раздвигала ветви, продиралась сквозь еловый подлесок, ныряла под почерневшие от старости лапищи.

Ольга не могла бы сказать, как долго они шли. От усталости даже ее отчаяние отступило.

Они выбрались из чащи и стояли над пропастью, внизу клубился сизый туман…

– Ко мнеее! – протяжно крикнула Маша. Но голос ее был мгновенно заглушен.

Сколько ни вслушивалась Ольга в вязкую тишину – ни эха, ни звука.

– Сюда, – позвала Маша и указала на подвесной мост через пропасть. Как же это Ольга его сразу не заметила?

Ступать на шаткую, сплетенную их еловых веток конструкцию было боязно. И снова Маша пошла первой, Ольга посередине, Миша за ней.

Мост мерно раскачивался, внизу клубилось нечто густое и вязкое. Ольга зажмурилась. Уговаривала себя: «Без паники, только без паники…»

Маша остановилась, Ольга ткнулась ей в спину.

Им преградили дорогу.

Ольга вытянула шею, разглядывая. Перед Машей стояли двое – мужчина и женщина, пожилые, он в темном костюме, с галстуком, она в неярком закрытом платье. Очень похожи на тех, что на старом фото.

– Мария, мы родители Александра, – представился мужчина, вежливо улыбаясь. – Мы вам очень признательны за спасение нашего сына. Хотели лично выразить…

– Теперь мы вместе, – подхватила женщина, – у нас все хорошо, так что вам незачем утруждать себя.

– Я что-то не вижу его самого? – ответила Маша.

– Он передает вам привет, – сказала женщина, – и просит не беспокоить, после всего пережитого ему надо прийти в себя… может, в другое время, чуть попозже он захочет с вами увидеться, поболтать…

Ольга чуть не задохнулась от возмущения:

– Ничего себе! Маш, да ведь это санитар апокалипсис устроил! Ваш сынок, между прочим! Да! – выкрикнула она. – Если бы я знала, ни за что не стала бы связываться с ним!

– Оль, помолчи, – перебила ее подруга. – А вы! Убирайтесь! Ну! – Она выставила вперед руки. Парочка попятилась. Зашипели, превращаясь в смоляные кляксы, чавкнули, слились и бросились на друзей. Ольга присела, прикрыв голову руками.

Вспышка! Она едва успела зажмуриться.

Под веками вспыхнули цветные пятна.

Она подождала несколько секунд и осторожно приоткрыла один глаз.

От парочки на мосту мало что осталось – в неподвижном воздухе медленно кружили хлопья сажи.

– Кто это был? – спросил Михаил.

– Ловцы, разве не видишь, – устало ответила Маша. – Идем, нам нельзя останавливаться.

Ольга распрямилась, ее знобило, зубы стучали.

– Куда мы идем и зачем? Ведь все бессмысленно, мы никого не спасем, слишком поздно.

– Миш, возьми ее за руку, пожалуйста, и не отпускай. – Подруга даже не посмотрела в ее сторону.

– Пойдем, нельзя сдаваться, – попросил Михаил. Он крепко обхватил ее локоть и слегка подтолкнул. – Шагай, стисни зубы и иди.

Она подчинилась: какая теперь разница – будет идти, пока держат ноги, а потом просто упадет, и для нее все закончится, или не закончится, а значит, она будет идти вечно, тупо и упорно – идти.

Перед глазами маячила Машина спина. Конечно, она проводник. Она одна знает, куда идти.

Знает ли?

Она была проводником в прошлой жизни, а теперь все изменилось, жизнь и смерть смешались. И скоро хаос поглотит осколки миропорядка.

Проклятый санитар!

Внезапно она уткнулась в спину подруги. «Футболка? Почему Машка в домашней одежде? По Междумирью она путешествовала в таком удобном костюме из материала, похожего на тонкую замшу или лайку…»

Она подняла голову.

– Пришли, – сказала Маша.

Ольга выглянула из-за ее плеча.

Там была комната, обычная человеческая комната с елкой в правом углу у окна. Под елкой сидел мальчик лет четырех, с белым чубчиком, вихром на макушке, в синей пижаме с корабликами.

Мальчик играл – усаживал на резинового дикобраза куколку в красном кимоно и игрушечного гномика.

Ольга ахнула, зажав рот ладонью.

– Саша, – позвала подруга.

Мальчик поднял голову и улыбнулся:

– Я знал, что ты придешь. Давай играть!

– Давай, – согласилась Маша. – Смотри-ка, что я умею, – И позвала негромко: «Ко мне!»

Резиновый дикобраз шевельнулся и начал расти, вскоре заполнив все свободное пространство. На спине его длинные иглы сложились, образовав сиденье со спинкой. Маленькая японка в красном кимоно и гном тоже подросли и ожили.

Маша подошла к восторженному мальчику и протянула руку:

– Поедем со мной.

Он недоверчиво спрятал руки за спину:

– А куда?

– Спасать мир.

– От плохих и злых?

– Да…

– Я их боюсь, – шепотом признался он.

– Не бойся, ты же со мной. Смотри-ка, и Миша с нами, а он знаешь какой сильный и храбрый!

Михаил присел перед малышом на корточки.

– Ты молодец, – сказал он, – ты большой молодец, Саша! – И посадил его на сиденье. – Я поеду с вами. – Он посмотрел Маше в глаза. – Одна не справишься.

– А кто будет держать якорь? – спросила она.

Михаил повернулся к Ольге. Теперь они оба смотрели на нее.

– Я? Но что я могу? Как? – Она тряхнула головой. – Объясните!

– Карауль елку, пока ты здесь, все должно оставаться неизменным.

– Значит, елка – якорь? – переспросила Ольга.

– Судя по всему, единственный, – подтвердила Маша. – Нам пора, Оль, прости, если что. Японка и Гном останутся с тобой.

Дикобраз пошевелился и осторожно направился к слишком маленькому для него проходу.

Проем увеличился мгновенно и проглотил колючего скакуна вместе с седоками.

Дверь захлопнулась, отрезав Ольгу и ее помощников от того, что происходило вовне.

– Это все? – произнесла Ольга. – А как же остальные? Миллиарды людей! Что с ними? Они вообще существовали?

Она достала из кармана джинсов телефон. Черный мертвый экран. Вещи перестали иметь значение, как и люди.

Японка и Гном встали у елки и замерли. Выполняют приказ. И она, Ольга, – такая же служебная фигура, ее на самом деле тоже нет, это все сон маленькой девочки в предновогонюю ночь.

– Мамочка! – крикнула она в пустоту.

– Не бойся. – Японка взяла ее за руку.

Ольга вздрогнула, с трудом сдерживаясь, чтоб не выдернуть.

– Песенку знаешь? – спросила Японка.

Ольга посмотрела на нее непонимающе:

– Какую песенку?

– Про елочку.

– Ты шутишь?

– Ничуть. Мы держим якорь, забыла? Страж связал детский сон и явь, возможно, это единственная, последняя нитка, не позволяющая миру рухнуть в тартарары.

Ольга проглотила горький комок, застрявший в горле.

– Маленькой елочке холодно зимой? Пойдет? – спросила шепотом.

Японка важно кивнула и протянула руку Гному…

Глава двенадцатая. Край потерянных душ

Дикобраз плыл среди осколков и отражений. Маша и Михаил сидели бок о бок на сиденье. На их коленях лежал полупрозрачный бледный Александр – то, что от него осталось.

– Боюсь, Границы больше не существует, – говорила Маша. – Совсем недавно я думала, что должна умереть для того, чтоб достигнуть Смертных Врат. Но где теперь Врата? Или, точнее, что теперь Врата? Саша отдал последние силы, но бросил якорь. Связал миры с помощью новогодней елки и детских снов. Мы все еще существуем благодаря сну четырехлетнего ребенка. Но как воспользоваться этой отсрочкой?

Михаил смотрел на неподвижного санитара и молчал.

– Послушай, твой дикобраз – он ведь несет нас куда-то?

– Он пытается отыскать хоть какие-то признаки Междумирья.

– А больница? Из больницы был вход в Междумирье! И помнишь, Саша говорил о том, что он привязан к Вратам, а значит, они были как раз в больничном подвале – ну не сами они, а вход, или как его там. Надо попробывать разбудить Сашу.

Маша попыталась взять санитара за руки, но они выскальзывали, почти бесплотные. Тогда она склонилась к его лицу – почти прозрачному, как изо льда:

– Саша, очнись! Нам нужна твоя помощь!

Санитар не подавал признаков жизни.

От него мало что осталось – мерцающий контур, еле угадываемые черты, изможденное лицо…

– Надо поделиться, поддержать его – но как?

– Призраки питаются кровью? – спросил Миша. – Я готов дать свою.

– Твоя не поможет. – Маша поднесла запястье ко рту и прикусила кожу. Почти мгновенно проступила маленькая капелька крови. Окружающий хаос заволновался, всхлипнул, заурчал утробно.

Капля набухла и оторвалась, вспенилась, распустилась алым цветком, упав на лоб призраку. Побежали от нее красные ниточки капилляров, Сашино лицо стало проявляться, дрогнули веки, шевельнулись губы.

Он открыл глаза:

– Мария!

– Александр, мы в хаосе, не можем пробиться к Смертным Вратам, мир гибнет, нам нужна твоя помощь!

– Ты нашла меня! – выдохнул он. – Выход в подвале. И не давай мне крови, не позволяй воплощаться!

Ее запястье. Они уставились на него втроем. Черная змейка обвила его, присосавшись. Тело ее пульсировало с каждым глотком.

– Хаос пьет тебя, Мария, – прошептал призрак. – Я по-прежнему привязан к подвалу, и твой помощник принесет нас туда, к точке невозврата.

Змея раздулась и лопнула, оросив хаос кровавыми брызгами. Взвились темные смерчи, взбугрились гнилые болота, вспенились, перемешивая и перемалывая, растирая в пыль, разметая на атомы, превращая в ничто.

Несся гигантский дикобраз в кровавом облаке, буравил останки пространства-времени, сшивая крупными стежками Междумирье.

– Маленькой елочке холодно зимой, из лесу елочку взяли мы домой…

Трое – две девочки и мальчик, взявшись за руки, водили хоровод вокруг новогодней елки.

Гирлянда из мелких черепов, блестящие гробики и игрушечные скелетики украшали деревце.

– Сколько на елочке шариков цветных…

– Розовых пряников, шишек золотых…

Они знали, что останавливаться нельзя.

– Мы уже были здесь. – Михаил оглянулся. Дикобраз пробирался по болоту по брюхо в коричневой жиже. – В тот день, когда произошел обмен.

– Нет, мы были не здесь, это край потерянных душ, я узнаю его!

– Хороший знак – хоть что-то осталось неизменным…

Они переглянулись.

– Больничный подвал? – переспросил Михаил.

Маша чуть заметно кивнула.

– Куда теперь?

– Он приведет…

Не успела договорить, как болото вздыбилось и поднялось стеной, истекая вонючей жижей.

Дикобраз грузно отпрыгнул и погрузился в болото по самую морду.

– Путь окончен, – шлепая гигантскими губами, заявила восставшая жижа. – Давай сюда эту жалкую душонку. – Губы свернулись трубочкой, причмокнули и потянулись к Саше.

Михаил столкнул санитара с сиденья и упал сверху. Маша вскочила и выставила руки ладонями вперед:

– Поперхнешься!

– Глупая девчонка! – прошмякали губы. – Угомонись! Твоя миссия выполнена, отдай санитара, он мой. Ты победила, ага?

Маша собиралась с силами, а их оставалось совсем немного – не сдюжить с эдакой мощью.

– Не тужься, тебе меня не одолеть, только зря потратишься, у тебя силенок-то не осталось. Говорю, давай разойдемся миром, и каждый останется при своих. Я заберу себе своего ловца, ты вернешься домой – и все будет как раньше…

Маша закрыла глаза, зловоние, казалось, разъедало душу.

– Зачем тебе этот предатель? – насмехались, чавкая, губищи. – От кого ты его спасаешь? Жизнью рискуешь? А зачем?

– Машка, не слушай его! Шарахни! – крикнул Михаил.

И она шарахнула! Собрала остатки, соскребла все, до самого донышка, вложила всю свою силу, всю себя – выплеснула на восставшее адово месиво, сама ослепла – так полыхнуло.

Она ослепла. Брела наугад.

– Машка, держись, – умолял Михаил и тащил ее за руку.

– Где Саша?

– Я несу его.

– А где мы?

– Не знаю, глаза слепит. Ты так мощно ударила, что все болото выжгло. Дикобраз рванул вперед, я не удержался и выпал. Дальше не помню. Нашел тебя и Сашку на ощупь.

– Миш, куда мы идем? – У нее запеклись губы, нестерпимо жгло горло, и вместо слепящего света – непроглядная тьма.

Он запыхался, она чувствовала, как бьется пульс в его запястье, она слышала удары его сердца.

Она потеряла помощников. Это могло случиться, только если… их отрезали от нее или она умерла.

Отрезали – или умерла?

– Миша, кажется, мы пересекли Границу, – пробормотала она и осела, ноги не держали.

Она медленно опускалась в вязкую теплоту. Так спокойно. И тихо. Не надо никуда бежать.

Голова – ах, как свободно и пусто! Она бежала по огромному белостенному залу и хохотала от легкости и бездумья.

Свобода!

Я свободна!

Ее смех рассыпчатым эхом отражался от стен.

Как гулко и пусто – подумалось вдруг. И эта мысль напугала ее.

Что-то звякнуло у ног. Она взглянула и увидела тонкую цепь, браслет на запястье.

– Это тюрьма?! – Вторая мысль напугала еще сильнее.

– Маша…

У ее ног сидел какой-то парень – как показалось, смутно знакомый. Цепочка тянулась к его руке.

Нет, это его пальцы сомкнулись на ее кисти.

– Где мы, Маша?

– Это Врата, – ответила она, удивляясь: откуда ей знать?

– Смертные Врата? – Парень вздохнул и прилег на белоснежный пол. – Маша, ты помнишь меня? Я Михаил.

Да-да, конечно! Она узнала его! Этот тот мальчишка, которого она однажды встретила в метро…

Метро?

Это подземелье, где ходят поезда…

И там был подселенец!

Он, черная дрянь, захватил парня и толкнул на рельсы. Но она успела!

– Миш, – позвала она и села на пол рядом. Он все еще держал ее за руку.

– Граница уничтожает нас… – шептала она, – но мы добрались, мы смогли, слышишь?

Маленькому Саше снился новогодний сон:

– Бусы повесили, встали в хоровод, весело, весело, встретим Новый год…

Оленька-снежинка, девочка-японка в красном платьице и мальчик-гномик в смешном колпачке водили хоровод, не разрывая рук. У елки сидели серый щенок и ежик.

Ольга, раскинув руки, стояла у елки-якоря в Машиной квартире. Одетая белой вьюгой, одна против наступающего хаоса. Она видела детский сон мертвого санитара.

Девушка в белой-белой вьюге, раскинув руки, пела песню как заклинание:

 
Костенея в узорной метели,
Бросив все, ни о чем не скорбя,
Мы с тобою хотели апреля,
А дождались конца декабря.
Новый год – время смерти и стужи.
Новый год – он когда-то придет.
Если ты хоть кому-нибудь нужен,
Значит, нужен тебе Новый год…
 

* * *

Вдруг кто-то сильный подхватил Машу, встряхнул, сбрасывая сонливость.

Их закрутило, понесло в ледяном колком вихре. Искринки мельтешили в глазах.

Они вцепились друг в друга – не разорвать.

Завертело в бешеном танце потусторонней вьюги.

И затихло, так же внезапно, как налетело.

Маша очнулась.

Пронзительное небо, мягкая трава. Рядом Мишка. Их руки накрепко сплелись, вот так хватка!

Шершавый язык прошелся по щеке.

– Волчок, откуда ты? – Она потрепала седого волчищу по жесткой шерсти.

Их выбросило в Междумирье, на луг, к деревянному мостку через ручей, это ее место, отсюда начинаются все дороги. Один шаг – и она во сне. Дома.

Михаил открыл глаза.

– Мы живы? – удивился. – Я помню этот сон…

– Он у нас общий, – отозвалась Маша.

Волк лег у нее в ногах.

– Смотри, – сказала она.

Михаил обернулся. За мостом стоит кто-то высокий, в облаке света не разобрать, больно глазам.

Маша попыталась рассмотреть его:

– Кто ты?

– Это я… – донеслось с той стороны.

– Саша?

– Да…

* * *

Ольга открыла глаза.

«Где это я?.. Надо же было уснуть на полу, да еще под елкой!» Приподнялась на локте, что-то кольнуло в бок. Пошарила – пластмассовая кукла в красном кимоно. Что-то смутно знакомое…

Рядом валялась керамическая фигурка гнома. А это откуда?

– Маш? – позвала она, оглядываясь.

Дверь в соседнюю комнату отворилась, и оттуда хлынул пронзительный свет.

Ольга зажмурилась, выступили слезы.

– Оля, мы здесь! – услышала она. – Мы возвращаемся!